Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Глава 4. «Самое лучшее — оно бесплатно»

Друзья встретились у ларька с кофе через пару дней после той ночевки. Марко выглядел чуть лучше — по крайней мере, был трезв и даже попытался причесаться. Рико протянул ему стаканчик.

— Ты всё ещё живёшь как в берлоге?

— Уже навожу порядок, — буркнул Марко. — Понял, что засор из бутылок отпугивает не только тараканов, но и жену.

— Это прогресс.

Они медленно шли вдоль набережной. Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья. Рико молчал, глядя себе под ноги. Марко первым нарушил тишину.

— Ты чего такой? Как варёный.

— Да так. Дома всё хорошо. Только внутри, — он постучал себя пальцем по груди, — как в выключенной духовке. Знаешь это чувство, когда все тревоги позади, а новые так и не появились? Никакого огня. Никакого драйва. Сидишь и разлагаешься в уюте.

Марко тихо рассмеялся.

— Я бы с тобой махнулся. У меня драйва хоть отбавляй — того гляди крыша поедет. А ты со своей тихой жизнью как с тоской по драке.

— Я не по драке тоскую. По смыслу. Раньше я знал, ради чего встаю. Сначала ради мести, потом ради любви, потом ради семьи. А теперь всё это есть, а цели нет. Я превратился в обслуживающий персонал своей же жизни. Думаешь, это нормально?

— Думаю, мы с тобой два сапога пара, — Марко швырнул пустой стаканчик в урну мимо и даже не заметил промаха. — Только я тону в хаосе, а ты гниёшь в порядке.

Рико остановился. Слова друга, как ни странно, попали в самую точку.

— Вот именно, — тихо сказал он. — И нужно что-то менять.

Вечером Рико с дочерью отправились на прогулку. Ева выбежала раньше него, едва он взял куртку. На ходу заплетала волосы в слабый хвост, но через пару шагов отпустила — тёмно-каштановые волны снова рассыпались по плечам. Она шла быстро, почти вприпрыжку, время от времени оборачиваясь — проверяя, идёт ли он за ней.

— Пап, ну давай быстрее.

— Я не убегаю.

— А я убегаю.

Он догнал её у входа в парк. Она уже стояла там, чуть запыхавшись, с этим своим внимательным, слишком взрослым для десяти лет взглядом. Большие карие глаза ловили всё — людей, свет, его самого. Иногда ему казалось, что она замечает больше, чем говорит.

— Готова?

— Всегда.

Они пошли по аллее. Ева то ускорялась, то замедлялась, подстраиваясь под его шаг, но не выдерживала — снова уносилась вперёд. Смех легко срывался с губ, и на секунду всё вокруг становилось проще. Она резко остановилась.

— Пап, а ты когда-нибудь был в космосе?

Рико посмотрел в сторону.

— Нет. Но я читал о нём достаточно, чтобы туда не спешить.

— Почему?

Она повернулась к нему всем корпусом. Волосы соскользнули вперёд, задели щёки.

— Там красиво.

— Красиво — не значит безопасно.

— А здесь безопасно?

Рико помолчал.

— Нет.

Она приняла это спокойно, будто другого ответа и не ожидала.

— А если есть планета, где всё по-другому? Где люди не... злые?

— Может, и есть. Но это значит, что злые люди ещё только в пути туда.

Ева скривилась.

— Ты всё портишь.

— Я проверяю.

— Ладно. Тогда я найду её первая.

— Договорились.

Она улыбнулась — и снова побежала.

— Пап, смотри!

Она стояла у дерева, тянулась вверх, почти подпрыгивая. Рико подошёл ближе. На ветке висел шар. Неяркий, почти прозрачный — пока свет не цеплялся за грани. Тогда внутри вспыхивали мягкие переливы.

— Дай-ка.

Он снял его. Тяжёлый. Слишком. Внутри не просто свет — движение. Как будто тонкие линии перетекали одна в другую. Ева уже стояла рядом, почти прижавшись плечом.

— Можно?

Он передал. Она осторожно взяла, как что-то живое.

— Пап... смотри. Это как... как карта.

Он наклонился ближе. Внутри действительно проступали структуры. Не хаос — порядок. Точки, соединённые тонкими нитями.

— Видишь? Вот тут как будто... дорога. И здесь ещё одна.

— Похоже.

— Это космос?

— Возможно.

Она подняла на него глаза — глубокие, внимательные.

— А может, это не космос.

Рико чуть прищурился.

— А что?

— Не знаю. Но оно как будто... смотрит.

Он забрал шар обратно. Теперь линии двигались быстрее. И на секунду — слишком короткую, чтобы быть уверенным — сложились в знакомый узор. Рико сжал шар сильнее.

— Пап?

— Ничего.

— Ты его боишься?

— Нет.

Голос прозвучал так, будто стоял рядом уже давно:

— Вы нашли его?

Рико обернулся. Мужчина. Старше, но не дряхлый. Лицо спокойное, почти мягкое, только глаза — внимательные, как у врача перед диагнозом.

— Да.

— Можно?

Он протянул руку. Рико не спешил.

— Это ваше?

— Теперь — да.

Ева чуть сдвинулась ближе к Рико.

— А что это?

— То, что показывает.

— Что именно?

— Зависит от того, кто смотрит.

Рико протянул шар. Мужчина взял его осторожно, почти бережно.

— Вы уже посмотрели?

— Немного.

— И что увидели?

— Пока ничего.

Тот едва заметно улыбнулся.

— Значит, увидите позже.

Он развернулся и пошёл. Шаги были тихими. Слишком. Через несколько секунд его уже не было видно, хотя аллея тянулась прямо. Ева проводила его взглядом.

— Он странный.

— Да.

— Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

— Мне тоже.

Она взяла его за руку. Крепко.

— Пойдём домой?

— Пойдём.

Дома Ева пришла в комнату отца и устроилась рядом, волосы рассыпались, закрыли половину лица. Она откинула их назад привычным движением и посмотрела на него так, будто разговор в парке не закончился.

— Ты обещал про космос.

Он достал старую книгу. Пожелтевшие страницы, пометки на полях.

— Когда я был маленьким, я хотел стать астронавтом.

— Правда?

— Да.

— И что пошло не так?

Рико провёл пальцем по затёртому углу обложки.

— Я вырос.

Она не приняла ответ.

— Это не причина.

— Я понял, что люди сложнее.

— Сложнее космоса?

— Намного.

Она задумалась, медленно проводя пальцем по странице.

— Тогда ты стал изучать людей?

— Можно и так сказать.

— И что ты понял?

Он откинулся на спинку дивана, взгляд скользнул к окну.

— Что иногда их нельзя спасти.

Её брови сошлись на переносице.

— А ты всё равно пытаешься?

— Иногда.

— Потому что хочешь?

— Потому что иначе не получается.

— Быть астронавтом не единственная моя детская мечта.

— Я так и знала. А что ещё?

Рико прочертил пальцем линию по обложке книги.

— Я хотел стать священником.

Она выпрямилась, глаза расширились.

— Серьёзно?

— Да.

— Почему?

Взгляд Рико скользнул мимо — туда, где память ещё не стала словами.

— Мне казалось, что это про ответы. Что если ты стоишь между людьми и чем-то большим... ты понимаешь больше остальных.

Он провёл ладонью по волосам, пальцы задержались на виске.

— И ты понимал?

Рико медленно качнул головой.

— Нет. Я только видел, как люди приходят с одними и теми же вопросами. И уходят с теми же.

— Тогда зачем?

Он повернулся к ней, взгляд стал мягче.

— Потому что иногда им было легче. Даже если ничего не менялось.

— А ты бы смог быть священником?

Губы Рико дрогнули в усмешке.

— Я попробовал.

Ева уловила это «попробовал», в глазах мелькнуло любопытство.

— И что?

Перед глазами на мгновение вспыхнули тени: тёмное помещение, чужой голос за тонкой перегородкой, чужая вина, которую нельзя взять на себя — и нельзя отпустить просто так. Он захлопнул книгу резким движением.

— Я понял, что мне не подходит форма.

— А что подходит?

Рико чуть сжал её плечо.

— Разговаривать с людьми без неё.

— Это как?

— Честнее.

Она чуть склонила голову, пытаясь осмыслить.

— А космос?

Он открыл книгу снова, провёл пальцем по затёртой странице.

— Космос проще. Там нет лжи.

— Тогда почему ты не выбрал его?

Рико посмотрел ей в глаза.

— Потому что здесь ты.

Ева улыбнулась и прижалась к нему.

— Тогда правильно выбрал.

Дина наблюдала из кухни. Когда Ева ушла спать, она подошла ближе.

— Хорошо играешь.

— Я не играю.

— Тогда это хуже.

Он захлопнул книгу резким движением.

— Ты слышала?

— Достаточно.

— И?

Она оперлась о стол.

— Ты снова втягиваешься.

— Я и не выходил.

— Нет. Ты просто делал вид.

Он повернулся к ней всем корпусом.

— Сегодня в парке...

— Я знаю, ты что-то увидел.

Он не удивился.

— Узор.

— Тот же?

— Да.

Она застыла на мгновение, дыхание сбилось.

— Это уже не случайность.

— Я тоже так думаю.

— И что ты собираешься делать?

Взгляд Рико метнулся к двери.

— Проверить.

— Даже не вздумай.

— Я аккуратно.

Она скрестила руки на груди.

— Ты не умеешь аккуратно.

Рико поднял руки вверх в знак того, что сдаётся.

— Как скажешь.

Рико долго сидел молча. Локти упирались в колени, пальцы сцепились в замок. Ева уже спала наверху, телевизор работал без звука, а за окном редкие машины рассекали мокрые улицы светом фар.

— Знаешь, что самое смешное? — тихо произнёс он. — Я ведь действительно хотел стать священником.

Дина поставила кружку на стол.

— Я помню.

— Нет. Не помнишь. Никто не помнит.

Взгляд Рико оторвался от пола.

— Тогда мне казалось, что если научиться слушать чужую боль — своя станет тише.

— Не стала?

— Стала хуже.

Он потянулся к телефону, несколько секунд листал фотографии и развернул экран к ней. На снимке был старый медальон. Потёртый металл. Царапины на внутренней стороне складывались в странный узор. Дина взяла телефон, приблизила фото.

— Что это за знак? Я вижу букву и цифру. Но они сливаются.

Рико забрал телефон, всмотрелся.

— Слева — что-то вроде буквы «J», только более плавной, закруглённой. Справа — число «13», но угловатое, будто из острых геометрических линий.

— И где сейчас медальон?

Рико помедлил.

— Я отдал его Агате.

— Откуда он вообще взялся?

— Нашли ещё детьми.

Он провёл большим пальцем по краю телефона.

— Серхио тогда поднял его под кустами возле площадки. Лизу будто током ударило, когда она дотронулась.

Имя прозвучало спокойно, но Дина всё равно уловила, как изменился его голос.

— Ты никогда мне не показывал.

— Потому что забыл.

— А теперь вспомнил?

— Нет. Он сам начал всплывать. Сначала — неделю назад. Я делал репортаж возле старого вокзала. На стене был такой же символ. Кто-то выцарапал его ножом прямо на кирпиче.

Рико провёл ладонью по лицу, задержавшись на переносице.

— Потом увидел его в архиве. В старой газетной фотографии двухтысячных. На куртке одного из пожарных. Маленький значок на рукаве.

— А вчера...

Он замолчал, пальцы сжались на краю стола.

— Что вчера?

— Ева рисовала.

— И?

— Нарисовала этот знак.

Дина медленно выпрямилась.

— Случайно?

— Она сказала, что просто «так захотелось». Даже не поняла, что именно рисует.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги и положил на стол. Дина развернула. Детский рисунок. Дом, дерево, чёрная река и символ в углу страницы. Тот самый.

— Рико...

— Я не знаю, что это. Но в последнее время ощущение такое, будто кто-то специально таскает меня кругами по прошлому.

Дина ещё раз посмотрела на рисунок.

— Может, ты просто слишком много об этом думаешь.

— Возможно. После всего, что происходит в городе, это неудивительно.

— Звучит как диагноз.

А выглядит ещё хуже. Он накрыл её ладонь своей и слегка сжал, но взгляд оставался отсутствующим.

— Знаешь, что самое паршивое? Раньше у меня была цель. Выжить. Спасти. Доказать. А теперь... Я просыпаюсь утром, варю кофе, отвожу Еву в школу, пишу эти чёртовы репортажи о городском благоустройстве, проверяю счета — и чувствую, как с каждым днём становлюсь прозрачнее. Как будто меня залили в форму, которую я сам ненавидел.

Он указал на свой рабочий стол, заваленный бумагами.

— Это всё не моё. Я не для этого выкарабкивался. Я превратился в собственного отца, только без его напора. Тихий, удобный, домашний. Только внутри всё скребёт, как будто я забыл что-то важное. Не кого-то, а что-то. Себя прежнего, наверное. Того, кто не боялся влезть в драку, даже зная, что проиграет.

Дина присела на подлокотник его кресла и положила руку ему на плечо. Он машинально прижался щекой к её запястью.

— Это просто кризис, — тихо сказала она. — Бывает.

— Нет, это не он. Это как сидеть в запертой комнате, где кислорода всё меньше. Вроде всё есть, а дышать нечем. И самое смешное — я сам закрыл эту дверь. Думал, так надо. Что покой — это и есть счастье. А оказалось — болото. Тёплое, безопасное, но болото.

Дина поднялась из-за стола и подошла ближе.

— Ты почти не спишь. Работаешь по ночам. Днём ездишь к Марко. Потом возвращаешься и делаешь вид, что всё нормально.

— Я не делаю вид.

— Делаешь.

Она села рядом.

— Ты снова начинаешь исчезать.

Рико хотел возразить, но стиснул зубы. Марко стало хуже ещё весной прошлого года. Сначала Рико думал — обычный срыв. Потом понял: нет. Каждый раз, когда он вытаскивал его из очередного бара или слушал бессвязные ночные звонки, внутри поднималось знакомое чувство ответственности — старое, почти забытое.

— Я просто пытаюсь помочь ему.

— Я знаю.

Дина взяла его за руку.

— Но ты не замечаешь, как сам начинаешь тонуть рядом.

Взгляд Рико скользнул к окну.

— У него никого не осталось.

— У него есть жена. Пока ещё не бывшая.

— Которая устала.

— И правильно сделала.

Брови Рико сошлись на переносице.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Она говорила спокойно, без раздражения.

— Потому что человек не может спасать того, кто сам не хочет выбраться.

— Марко хочет.

— Нет. Он хочет, чтобы его пожалели.

Рико резко поднялся и подошёл к окну.

— Ты его не видела раньше.

— А ты видел?

Он не ответил, стиснув зубы. Дина подошла со спины и обняла его.

— Я не против того, что ты ему помогаешь. Я против того, что ты снова забываешь про себя.

Рико опустил подбородок к груди.

— Иногда мне кажется, что если я отвернусь хоть на секунду — что-то случится.

— Уже случается.