Печатник. Печать Тьмы

– Мрель! – припомнил в сердцах излюбленное ругательство Бритвы юноша.

– Чего-чего?

– Не обращай внимания. Просто, поужинать сегодня не довелось, да и, похоже, уже и не удастся. Это эльфийское ругательство. Правда, эльфийского языка я не знаю…

– Ну, это я и сам понял, – хмыкнул путешественник и чему-то улыбнулся.

– Ладно, ты давай, укладывайся, а я пока посмотрю, какими удобствами меня на этот раз порадует Боргард. Раньше мне выше шестого уровня бывать не пориходилось, а там камеры хуже.

Риул хотел было что-то еще сказать, но махнул рукой и лег на свою койку, стараясь уснуть и не обращать внимание на копошение своего сокамерника у противоположной стены. И вскоре свет, который давал серебристый мох, покрывающий потолок густым ковром, стал совсем-совсем слабым.

Когда дыхание Айвена стало совсем ровным, Риул вдруг резко поднялся на своей кровати. Осторожно слез, на цыпочках подкрался к спящему юноше и присел рядом с ним. Вытянул вперед руки открытыми ладонями вниз, почти касаясь ими груди вора и начал ими водить из стороны в строну. Охранные заклятия Боргарда, которые должны были уловить малейшую попытку волшбы, на его действия не реагировали…

Выспался Айвен на новом месте отменно, а вот пробуждение нельзя было назвать приятным. Дверь камеры резко распахнулась, надрывно проскрипев, и в нее вошли две высокие фигуры, закутанные в темные плащи.

Однако, на этот раз воровские рефлексы не подвели юношу, и тот проснулся, едва ключ вошел в замочную скважину. В отличие от «клеток», в которых ему доводилось сидеть раньше, в так называемых «ямах» не было стены-решетки, отделяющей камеру от общего коридора – только глухая стена и железная дверь. Поэтому рассмотреть, остался ли кто-то еще снаружи не удалось. На всякий случай юноша решил притвориться спящим, но, похоже, странным визитерам был нужен совсем не он.

– Вот он. Ну что, добегался? От нас не спрячешься, Риуллан тор’Дин! – произнес один из незнакомцев странным рокочущим голосом.

Айвен прислушался: за дверью кто-то негромко переговаривался, и один из голосов явно принадлежал вчерашнему стражнику – тому, что старше по званию. Значит, охрана в курсе происходящего и помощи от них ждать не стоит. А нужно ли вообще вмешиваться? Риула он практически не знает, правду ли тот рассказывал о себе. Разум, интуиция и инстинкты самосохранения дружным хором советовали ему ни во что не вмешиваться и вообще притвориться слепым, глухим, немым и, на всякий случай, безруким. Молчал только внутренний голос, хотя с его стороны юноша совета и не ждал – ведь именно по его указке он оказался в этой каббровой четыреста одиннадцатой!

Сокамерник тоже проснулся, едва начала открываться дверь, и сейчас он спокойно сидел на койке, по очереди рассматривая врагов. В том, что это были именно его враги, сомневаться не приходилось – в руках их тускло блестели обнаженные клинки.

– Достали таки? – голос Риула был спокойным и… печальным? – Я уже говорил раньше и повторю снова, что никакой печати у меня нет. Какие вам нужны доказательства? – он рванул на себе тюремную робу, обнажая загорелую грудь.

– Нам не нужны доказательства. Нам нужна печать, – пророкотал незнакомец и шагнул к путешественнику, но тот не стал сидеть на месте и дожидаться.

Айвен от удивления даже забыл дышать. Это была не драка, это был самый настоящий бой! Двое против одного, вооруженные против безоружного в тесной камере – они сражались яростно и движения их были так быстры, что юноша едва успевал понять, кто есть кто, и что вообще происходит. Одно он понял сразу: Риул сражался за свою жизнь, стараясь убить противников, а те же совсем наоборот – пытались взять его живым.

Путешественник не стал уворачиваться или убегать – он встал на кровати в полный рост, и, когда к нему потянулась рука, просто высоко прыгнул, пригибаясь и перелетая через противника. Риул приземлился у кровати Айвена и пригнулся, пропуская над своей головою короткий клинок. Казалось, что еще немного, и летящее по инерции лезвие поразит второго чужака, но тот тоже пригнулся, одновременно в глубоком выпаде пытаясь дотянуться кинжалом до проворной жертвы.

Но участь насаженной на вертел утки почему-то не привлекла Риула. Коротким ударом в предплечье нападающего, он отклонил клинок в сторону и наотмашь ударил той же рукой, целя в голову. Раздался звон, и только сейчас Айвен обратил внимание, что вторгнувшиеся чужаки были одеты в глухие шлемы с узкими обзорными щелями. Снова сверкнул клинок второго убийцы, и путешественнику опять пришлось уклоняться, уходя вниз. И лишь каким-то невероятным образом изогнувшись, ему удалось избежать колена, летящего навстречу – похоже, враг предугадал его маневр.

Клубок тел распался. Две высокие фигуры неподвижно стояли у двери, а изрядно запыхавшийся Риул – напротив них, в нескольких шагах. Убийцы переглянулись и одновременно шагнули вперед, на что путешественник отреагировал совсем уж странным образом: шагнув им навстречу, он поднес руки к лицу, плотно прикрывая ладонями глаза. На внешней стороне его кистей вдруг что-то ярко вспыхнуло, и два бледно-желтых луча ударили вперед, прямо в закутанные в плащ фигуры. Плащеносцы вскинули свои клинки, принимая на них магический удар. Лезвия вдруг потемнели и окутались темной дымкой, поглощая враждебную магию.

– Нет! – отчаянно вскрикнул Риул и снова бросился на врагов.

Айвен сжался в своем углу, стараясь не привлекать внимания сражающихся. Он отчаянно соображал, что ему делать. Кто такой Риул? Что за печать нужна этим двоим, и почему они думают, что она у путешественника? И, самое главное, что будет с ним самим, когда кто-то победит? Впрочем, убийцы были явно в сговоре со стражей, что сильно снижало шансы Риула пережить следующую ночь даже в том случае, если ему удастся одержать верх сейчас. Может, он и был магом, но в катакомбах Боргарда магия бесполезна. Удивительно еще, что он смог создать те лучи! Нет, отсюда ему точно не выбраться, даже если он и способен выкинуть еще пару фокусов, то этого все равно будет недостаточно против сотен тварей и ловушек, таящихся в Лабиринте. Многие как раз и рассчитаны на чародеев…

От мыслей его отвлекла новая перестановка сил. Один из убийц явно был ранен – правая рука его повисла безжизненной плетью, а кинжал теперь он держал в левой руке. Но и у Риула, стоящего возле кровати Айвена спиною к нему, дела шли не лучше – левое бедро его было залито кровью, а в боку торчал метательный нож.

Окончательное решение помог юноше принять взгляд, брошенный им на плащеносцев. Глаза! В узких щелях шлемов вместо глаз горело темно-красное пламя!

«Дарки! Тысяча кабрровых каббров, мрель вам всем в глотку, это же дарки, воины Тьмы!» – подумал он, хватая стоящий неподалеку стул и со всей силы обрушивая его на голову ни о чем не подозревающего Риула.

Тот рухнул, как подкошенный. Один из темных воинов одобрительно кивнул:

– Надо же, какой умный юноша. Умный – и живой. И будет жить еще долго, если и впредь будет таким же сообразительным. Осмотри Риуллана, а я побеседую с этим мальчиком, – приказал он своему напарнику. Тот послушно начал срывать одежду с бесчувственного путешественника и тщательно осматривать его тело, заглянув даже в рот.

– Ну, а мы с тобой побеседуем, – судя по всему, говоривший был главным. Он присел на койку рядом с Айвеном. – Ты ведь не откажешься ответить на пару вопросов, я прав?

– Д-да. Конечно отвечу.

– Вот и славно. Я вижу, ты знаешь, кто я, – дождавшись утвердительного кивка, воин Тьмы вытянул вперед руку. На его раскрытой ладони сидел огромный, в пол пальца, комар, выточенный из хрусталя. – Тогда, быть может, ты знаешь и что это такое?

– Нет, – голос юноши сильно дрожал, и было похоже, что он вот-вот сорвется на визг.

– Он поможет понять, говоришь ли ты правду. Если солжешь, то жало вонзится в твое сердце. Наверное, это будет очень больно, – с этими словами дарк молниеносным движением рванул на Айвене рубаху и прилепил хрустальную фигурку ему на грудь, прямо напротив сердца. Юноша сглотнул внезапно подступивший к горлу ком.

– Итак, вопрос первый: как давно ты знаешь нашего друга Риуллана?

– Меня вчера вечером подсадили к нему. Тогда и познакомились.

– О чем вы беседовали?

– Э-э-э, – Айвен покосился на хрустального комара, готового вонзить жало ему в сердце. – Ну, я ему сказал: «Привет, меня зовут Айвен». А он такой говорит: «Привет. Ты что, жрец что ли?». Ну а я ему отвечаю…

– Хватит! Избавь меня от лишних подробностей! – воин Тьмы повысил голос, но говорил по прежнему совершенно бесстрастно, – Отвечай на вопрос: что тебе рассказал Риуаллан тор’Дин?

– Сказал, что он путешественник. Изучает древние развалины и легенды. И что сюда его упекли за драку с применением магии, на девять месяцев. Больше ничего, а потом объявили отбой и мы легли спать. А утром сразу вы пришли нас зачем-то будить…

– Второй вопрос. Он тебе передавал что-нибудь? Предмет, записку или на словах?

– Нет. Ничего такого. Да и стража отбирает все перед тем, как пленника в яму бросить…

– В какую еще яму?

– Это следующий вопрос, да? Так мы зовем камеры, где нет окон и решеток. На воровском жаргоне, между своими.

– Ты видел, как он что-нибудь прятал здесь?

– Нет. Ничего такого я не заметил. Хотя, признаться честно, поначалу и не особо-то смотрел за ним. Ну а потом уже и свет притушили.

– И последний вопрос: есть что-нибудь такое, что мне нужно бы знать, но ты это от меня скрываешь?

– Э-э-э… Ну…

– Не забывай про наш с тобой маленький хрустальный секрет, – напомнил ему дарк.

– Я стащил один из ваших ножей! – отчаянно выкрикнул юноша, разжимая кулак. Небольшой метательный нож выпал из ладони и с тихим звоном ударился о каменный пол.

– Ты что, никогда не слышал про селерит? Ты же мог умереть в жутких муках, едва лишь порезавшись! – удивился плащеносец.

– Конечно, я слышал про этот удивительный металл. Потому нож и стащил – он, наверное, больших денег стоит, – уже не сдерживая слез, пролепетал вор. – Я это… Я осторожно очень его держал. Вы меня теперь убьете?

– Сегодня нет, – успокоил его дарк. – Эй, Гесс, что там у тебя? – повернулся он к своему напарнику.

– Он чист. Печати нет.

– Проверь его вещи, а я осмотрю этого щенка. Раздевайся, – снова уставившись на Айвена, скомандовал воин Тьмы.

– Но, но вы же обещали!

– Будешь выполнять приказы – останешься жить.

С трудом сдерживая рвущиеся из груди всхлипы, юноша начал раздеваться. Мельком взглянул он на второго дарка – тот уже закончил осматривать вещи Риула и теперь скрупулезно изучал стены и пол, пытаясь отыскать тайник. Особенно осторожно Айвен снимал робу, стараясь не потревожить присосавшегося к груди хрустального комара. Дарк брал у него одежду, и тщательно ее осматривал.

– Повернись кругом. Встань боком. Подними руки. Правую ногу согни в колене, подними. Теперь подними левую, – командовал воин Тьмы.

– Я так упаду. Можно мне сначала правую ногу опустить? – дословно выполнявший приказы юноша теперь стоял в позе «атакующего спьяну и совсем не боевого журавля».

– Идиот. Опусти, конечно. Все, можешь одеваться. Гесс, ты закончил?

– Совсем все? – недоверчиво переспросил вор, который уже основательно закоченел.

– Да. И еще – вздумаешь кому-нибудь сболтнуть лишнего, мы тебя где угодно достанем. Понял?

– П-понял, как не понять, – с трудом ответил юноша, у которого зуб на зуб перестал попадать, – Я вас не видел, вы меня не видели. Если спросят про мальчика, то не было никакого мальчика.

– Молодец. Сиди, отдыхай, – одобрил его рвение дарк и кликнул своего приятеля, – Все. Здесь делать больше нечего. Бери нашего друга и уходим. Побеседуем с ним в более удобной обстановке.

Гесс молча кивнул и совершенно без усилий взвалил на плечо бесчувственного Риула. Айвен робко потянул командира дарков за рукав:

– Господин, господин!

– Ты еще что-то вспомнил?

– Нет, это вы забыли. Ваше украшение, – кивнул воришка на комара, все еще сидящего у него на груди.

– Ах, это. Могу оставить тебе на память, если хочешь.

– П-пожалуй не нужно. Я вас и так теперь не забуду.

– Ну, как знаешь, – воин Тьмы щелкнул пальцами, и прозрачная фигурка насекомого вдруг рассыпалась серебристой пылью, которая быстро растаяла, даже не успев опуститься на пол. Дарк развернулся и вышел из камеры.

– Надеюсь, вы отыщите, что вам нужно, господин! – успел крикнуть в закрывающуюся дверь юноша.

Какое-то время он сидел неподвижно, прислушиваясь к затихающим вдали шагам. Наконец, когда даже эхо стихло, Айвен с удовольствием потянулся, разминая суставы:

– Даже выспаться не дали, уроды кабрровы, – ругнулся он, – Разденься, повернись, почеши мне ушко… Ишь ты, раскомандовался! Командовать в своем Даркилоне будешь, чудовище. А вот путешественника жалко. Хороший, должно быть, парень был, раз самим хозяевам Даркилона дорогу перешел. Надо же, даже в Боргард своих псов прислать не побоялись, отродья Тьмы. Ну-ка, что там у нас…

С этими словами юноша встал и рывком сдернул с кровати тонкое одеяло, на котором только что сидел. Под ним, прямо на дырявом матрасе, лежал еще один метательный нож из странного металла темно-серого цвета.

– А вообще, спасибо, что зашли, – подытожил Айвен и, спрятав нож под матрас, улегся в койку – досматривать сон. Тщательно укутавшись в одеяло, он снова широко зевнул и вскоре заснул сном младенца. Между прочим, очень полезное для человека его профессии умение – быстро засыпать и просыпаться в любой ситуации.

Обхватив подушку руками, он и не заметил, как на его запястье сверкнул сложный рисунок нежного розового цвета, словно вытатуированный искусным мастером. А когда юноша спросонья вытащил руку из-под подушки, то никакой татуировки там уже не было.