Оскал Стикса

Юля

Ночной сон не принес облегчения. Сон был плохим и тревожным. В ночной тишине постоянно урчала голодная тварь. Сновиденья были полны кошмаров, болели раны, чесалось все тело, особенно голова и жутко воняло потом. Принятые меры по сохранению тепла помогли мало – она все равно мерзла. А еще добавилась пульсирующая головная боль и чувство жажды.

Юля проснулась окончательно, когда из лаза появились лучи света.

Кое-как размяв затекшее тело, она направилась к выходу.

– Привет, подруга! Я перекушу, а ты давай, докладывай. Никто за ночь на твою невинность сзади не покушался?

В ответ зомби тихо, но протяжно урчало, вновь призывно сгибая пальцы.

– Неее, не проси. Самой мало, – она намазала майонезом пару кусков хлеба и в прикуску с крабовыми палочками, начала есть, тщательно разжёвывая пищу. – Вот видишь, я каждый кусок пережевываю. При таком подходе и вкусом наслаждаешься, и насыщение лучше, и для организма полезно. А ты жрешь что попало и глотаешь также не разжевывая. Неправильный образ жизни ведешь, подруга. Одно хорошо – компания у тебя сейчас хорошая. А муж твой, наверное, переживает: где ты, как ты, не обижают ли тебя.

Юля только сейчас заметила обручальное кольцо на безымянном пальце женщины, которое глубоко врезалось в плоть пальца.

– Или ты его схарчила, отомстив за свою загубленную молодость?

Тут она обратила внимание, что зомби во время ее монолога перестало издавать звуки, как бы прислушиваясь, но как только она перестала говорить, та вновь заурчала, призывно дергая пальцами.

Появилась и новая проблема. К отвратительному запаху, исходящему от женщины, добавился противный запах разлагающейся плоти от находящегося рядом трупа. Плохо было то, что труп располагался в наиболее удобном месте, где можно было стоять в полный рост.

Тело было решено перетащить в левую часть грота. Взявшись за ноги, Юля начала оттаскивать тело, передвигая его буквально по десять сантиметров за один рывок. В этот момент к ней пришла мысль, что брюки мертвецу не нужны, а ей будет и теплее, и меньше царапин получит, ползая по развалинам. Провозившись пятнадцать минут, она смогла стащить брюки с трупа и тут же надела на себя. Низ штанин пришлось пару раз подвернуть, а в брючном ремне проколоть шилом перочинного ножа новую дырочку. Футболкой она побрезговала – вся верхняя часть была пропитана кровью, которая давно засохла.

Перетащив тело, Юля направилась ко второму трупу. Его куртка должна была дополнить ее гардероб. Снимать куртку было очень неудобно – кромешная темнота, а мужик был плотного телосложения. Но справилась и тут же натянула ее на себя. Куртка была из плотной ткани и громадного размера. В такую одежду можно смело завернуть трех таких девушек, как она. Рукава также, как и штаны, пришлось несколько раз подвернуть.

И вот вреде бы, провозилась с этим занятием не очень долго, а устала. Жажда и головная боль преследовали постоянно. А запах от трупов вызывал тошноту.

Кстати, с трупами придется что-то придумывать. Второй день им только, а уже то еще амбре источают. И закапывать их тут не получится. Просто некуда. Осыпавшейся штукатурки и мелкого битого кирпича не хватит, а большими кусками она вероятно не осилит, так как их надо будет постоянно искать и таскать. И, при этом, нет гарантии, что вонь из-под больших обломков не выберется.

– Уррр, – напомнила о себе тварь.

Их взгляды встретились, и они достаточно долго смотрели друг другу в глаза. Юля вдруг осознала, что в это время урчания она не слышала. Только черные глаза твари заняли все ее сознание. Через какое-то время они обе, одновременно посмотрели в сторону тела. «Та ну нах! Не верю! Не может быть это гипнозом от этой твари. Это я сама хочу избавиться от зловония. Тварь не может заставить меня сделать такое».

Встряхнув головой и отгоняя от себя мысль, что она подпала под какие-то чары людоедки, Юля подняла небольшой осколок кирпича и швырнула в тварь. Даже не став смотреть на результат броска, по его траектории поняла, что попала в голову. Сама же, достав из сумки ножовку по металлу, долго размышляла, выбирая между нею и топориком, что лучше использовать в предстоявшей работе. Выбрала ножовку.

«Хорошо, что голова не сохранилась. Так не смогла бы. Наверно. А может и смогла, когда дышать стало бы нечем». Девушка, в очередной раз отвернувшись от тела, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы как-то отогнать рвотные потуги. Она уже дважды, откинув ножовку, пыталась вырвать, но кроме удушливых спазмов, вызвавших у нее кашель, и тягучей слюны с привкусом желчи, ничего выдавить не могла. Обе ноги она отделила по коленным суставам, где, как она сама догадалась, пилить было проще. И все это время тварь упорно молчала, глядя в ее сторону.

– Все-таки, думаю, что ты, подруга, на меня ментально воздействуешь, – Юля швырнула еще один кусок кирпича и очередной раз попала в голову. Тварь уркнула, но не громко. – Лови, падла.

Обе голени полетели к ней, одна из которых угодила по голове твари. Не обращая на удар никакого внимания, тварь подтянула их к себе и начала чавкать.

Девушка отвернулась, не желая смотреть, как поедается человеческая плоть. «Хватит, видела уже, как с живых мясо откусывали. Сейчас для меня это просто способ утилизации источника зловонного запаха, от которого необходимо быстро избавляться». Руки она отпилила по плечевым суставам. Тем временем, переставшая урчать тварь, громко чавкала у нее за спиной.

Закончив с конечностями, девушка обернулась. – Быстро ты, подруга, справилась. Опять не жуя глотала? Изжога не мучает?

В ответ прозвучало короткое: – Урр.

И опять раздалось чавканье.

– Что же это со мной происходит? Я же сама становлюсь каким-то монстром без нервов и сердца! Я пилю человека, чтобы скормить его нелюдю и ищу для этого какие-то оправдания. Мне что, тут вечно жить? В этом жутком зловонии, впроголодь и компании людоедки?

Она отбросила ножовку и закрыв ладонями лицо, разрыдалась. Слезы и сопли размазывались по лицу, смешиваясь с пылью, а Юля все продолжала реветь. Мысли калейдоскопом сменяли друг друга. В них было и проклятие момента, когда она решила поехать в гости к тетке, и сожаление, что не смогла прорваться к военным, и ненависть к твари и самой себе, за то, что ей пришлось делать с трупом.

– Уррр.

– На тварь! – в людоедку полетел большой обломок кирпича, как всегда, попавший в голову.

Перед тварью остались лежать только гладкие блестящие кости.

Развернув туловище покойника, она перекатила его в сторону твари, которая не мигая смотрела на тело, но извивалась всем телом. Когда до нее оставалось расстояние равное ее руке, тварь смогла просунуть внутрь и вторую руку, и вцепившись в плоть подтянула тело к себе. Она могла бы пролезть полностью, размер щели позволял это сделать, но воткнувшиеся в спину арматурины, продолжали удерживать ее, как рыбешку на крючке у рыбака. А ума, отползти назад, освободившись от зацепа, у нее не хватало.

Юля, оставив тварь с новой порцией еды, уползла в самый дальний уголок грота, где, закутавшись с головой в покрывало, заснула.

Глава № 7.

Возвращение Ахрипа

Пара острых травинок, попав в ноздрю, сильно щекотали нос. Муравей, явно опешивший от неожиданной преграды на его маршруте, метался по шее. Сил у Ахрипа почти не осталось. Хотелось просто вот так лежать, прижавшись щекой к траве и вдыхать ее запах. И не открывать глаза. И не шевелиться. Вообще. Даже если какая-то тварь начнет его жрать. Желательно ей начинать поедание с его ног, что бы голова еще хоть немного отдохнула после перехода по черноте.

В голове пульсировала кровь, молоточками стуча в висках, а чувствовалось это, как будто кто-то, натянув ему на голову металлическое ведро, мерно бьет по дну ложкой. Звон, боль, усталость и жуткая сухость во рту.

А еще чьи-то бубнящие голоса, которые совсем не хотелось слышать и осознавать.

– Ахрип! Эй, Дед Ахрип! На вот, хлебни живчика, полегчает.

Чей-то наглый пинок в его ботинок заставил приоткрыть глаз. Один. Второй открывать не было ни сил, ни желания. Толку-то. Он все равно был ближе к земле.

Перед приоткрывшимся глазом, по стеблю травинки полз рыжий муравей. «Наверняка товарищ той подлюки, которая с его шеи уже забралась под воротник. Вот отдохну и прибью. А этот пусть живет». Ахрип резко дунув, отправил мурашку в небольшой полет.

– О! Зашевелился, родимый командир. Ребята, давайте его чуток дальше перенесем.

– Я еще двух, таких как ты, бездельников, перетащу, – Ахрип приподнял голову и собравшись силами, облокотился на локти.

Второй глаз все также открывать не хотелось. Казалось, что это движение век заберет остаток силы. «Все-таки надо было ночь для восстановления на старой территории провести. Мало времени на отдых выделили. А мы слишком уверились в свои силы и легкости пути. Вот и получили от Стикса подзатыльник». Ахрип корил за это решение только себя, хотя и поддался предложению Марьяны пуститься в обратный путь, едва восстановив силы после перехода.

Да и вправду, назад в Табор они шли легко. Играючи, изучали свои силы, то увеличивая расстояние между собой, то передвигаясь бегом.

Табор встречал их ликованием по всему краю черноты. Выставленные наблюдатели заметили их издалека и оповестили всех. Они же сообщили, что Ахрип и Марьяна возвращаются вдвоем, значит есть новые земли, где и остались остальные члены передового отряда. О том, что остальные могли запросто погибнуть, а эти двое выжили и вернулись – вообще подумать никто не мог.

Ахрипа и Марьяну обнимали, хлопали по спине, жали руки и даже пытались начать подбрасывать вверх.

Когда ликование немного угасло, Ахрип, по старой привычке, вставил «пистон» старшим за то, что в момент всеобщего веселья и эйфории не проводилась охрана периметра Табора.

Кое как наведя относительный порядок и остудив разгоряченные головы, Ахрип сразу для всех в тезисном формате рассказал результаты их похода: стандартные кластеры есть, нашли иммунных – все новички, земли новые и не изведанные, а твари пока слабые и не пуганные. Но это еще проверять надо.

После этого, оставив Марьяну на растерзание вопросами, собрал старших для выработки дальнейших действия. Было решено готовить новую партию для перехода и определиться с перечнем имущества, которое необходимо взять с собой, ибо каждый грамм веса на черноте забирал какие-то силы и у несущего этот груз, и у прикрывающего его «чернохода».

Ахрип несколько раз глубоко вздохнул, тряхнул головой, приводя в порядок мысли и поднялся. Ноги слушались его плохо. Ощущалась дрожь в коленях и онемение в стопах. А еще во все складки одежды и обуви набилась мелкая черная пыль.

Группа вышла в кластер, который был началом их пути к Табору – большой, ромбовидный, одиноко и глубоко вклинившийся в черноту. Их ждал одинокий наблюдатель, которого бессменно тут оставил Воробей. Наблюдатель уже умчался докладывать о возвращении Ахрипа, заверив, что им самим идти никуда не надо.

Вскоре появился автобус, за рулем которого находился Воробей. Лихо развернувшись возле лежавшей на траве группы, он выскочил и обнял Ахрипа: – Ну, наконец-то вернулись. Как прошли?

– Устал так, что сил нет вообще. Поторопился с возвращением. Мало отдохнул. Голова совсем плывет, а ты двоишься. А Марьяна вроде бы ничего, ну у нее и опыта в хождении по черноте больше. Хорошо дар свой подняла. Как тут, Воробей?

– Людей катастрофически не хватает. Всех, кого смог, разогнал на кластеры. Оставил трех парней и несколько девчонок. Остальных в рейды. Надо окрестности изучать.

– Ну что, поехали в церковь?

– Знаешь, Дед Ахрип, но я тебя не дождавшись, все на этот кластер перевез. На колокольне только двух оставил, чтобы возвратившихся сюда перенаправлять.

Ахрип уставился на Воробья. Вроде опытный командир. Рассудительный. Должен понимать, что кластер, с трех сторон окруженный чернотой – это ловушка. При перезагрузке такого кластера нет возможности оперативно добраться до его границы. Вернее, возможность добраться будет, а вот только на черноте выдержат не многие, да и те, кто выдержит, протянут недолго.

– Ждешь объяснений моему решению? Все просто. Я тут пару часов назад крестным стал. Теперь у нас есть Зея.

– И кто ж это такой?

– Такая! – Воробей лыбился во все тридцать два зуба. – Зою окрестил. Дар у нее просто сказка, Ахрип.

– Не томи, гад.

– Она, вероятно, видит сроки перезагрузки. А то, что стабы видит, так это сто процентов. Я ее по трем «тройникам» провез.

– И это стаб? – Ахрип показал пальцем в сторону земли между ними.

– Стаб. Она, когда Даром смотрит, кластеры в разных цветах видит, думаю, что цвета зависят от срока до перезагрузки. А «тройники» все были белого цвета. И этот ромб тоже белого цвета! Понимаешь теперь?

– Думать надо, Воробей. Тут и плюсы есть, и минусы. Ладно, – махнул он рукой, – как все соберутся, будем решать. Давай загружать народ и двигать на точку, где вы обосновались.

– В горловине кластера. Перешеек там почти километровой ширины. А от горловины до дальней точки к черноте, я спидометром замерял, четыре километра выходит. И стороны промерил. Примерно посчитали и выходит, что площадь в пятьдесят гектар.

– Такой стаб в Улье очень и очень большая редкость. Да и о Даре, как у Зеи, только раз слышал. Очень давно.

– Да за такого спеца любые средства отдать не жалко! – рассказывая об уникальном даре женщины, Воробей превращался в азартного школьника. – С ней мы можем такую карту составить! Пальчики оближешь!

– Только за такого спеца могут и не платить. Выкрасть, например, или нас всех перебить, а ее забрать. Или ее убить, чтобы у нас такого специалиста не было. А если внешники узнают о таком носителе Дара, тогда точно всех прибьют. Много народа об этом знает?

– Да не очень и много. Глаз с напарником, ты, я и три девчонки из новичков. Остальные в рейдах.

– Вот и надо этим перечнем ограничить знающих. Я сам с ними поговорю. Плохо, что ментанта у нас нет полноценного, чтобы блок им какой-то поставил или временами проверял их болтливость. Или, давай придумаем, как запустить информацию, что дар не такой, как вы подумали, типа, ошибочка вышла. Так, пожалуй, даже лучше будет. Если предупредить человека: «– Смотри, это секрет!», тут же человеческая натура сразу потребует выговорится с кем-нибудь на секретную тему. Короче, подумать надо. Кстати, а почему Зея?

– Да служил я на такой реке, Зее.

Глава № 8.

Большой город

– Товарищ полковник, – в двери показалась голова какого-то военного, – вернулись две группы, которые направлялись в окрестности на разведку. Старшие групп уже тут ожидают.

Житенев окинул членов штаба взглядом: – Считаю, что штаб должен знать всю поступающую информацию сразу же и из первых уст. Мы должны быстро принимать решения из складывающейся обстановки. Давайте, капитан, пусть сразу входят оба, – махнув военному, он вернулся на свое место.

Вошедшие оба были старшими лейтенантами Нацгвардии. Они были в полной экипировке и с автоматами.

– Докладывайте по очереди. Вначале вот вы, – Житенев указал на ближайшего к нему офицера.

– Старший лейтенант Овсянников. Группа выдвинулась в восточном направлении вдоль реки. На расстоянии километра от черты города обнаружена четкая граница участка земли, за которой имеется участок местности с резко изменённым ландшафтом. А именно, на самой границе разница в уровне земли, местами до десяти сантиметров. Растительность на соседствующих территориях отличается. Обрывается асфальтовая дорога, по которой мы передвигались, и продолжается дальше обычной полевой дорогой. Так же, обрывается линия электропередач с железобетонными опорами и продолжается дальше с деревянными столбами на бетонных опорах. Удалившись от границы участка на два километра, мы обнаружили населенный пункт. Согласно дорожному знаку, это село Знаменка. На картах такое село не значится и вообще местность не согласуется с имеющимися картами. В населенном пункте, при попытке осмотра ближайших домов, подверглись атаке местными жителями, которые пытались укусить солдат. На предупреждение о возможном применении оружия и спецсредств они не реагировали. Предупредительные выстрелы вверх привели к агрессивной активизации жителей других домов, которые начали сходиться отовсюду. Во избежание потерь в личном составе и жертв гражданского населения, мною было принято решение об отходе из села. Правда, двух местных жителей, все-таки удалось скрутить и доставить сюда. Всю дорогу они вели себя очень буйно, пытались дотянуться до бойцов зубами. Издают странные звуки, схожие с урчанием, но делают их не на выдохе, а на вдохе. Полицейские, которые ехали на своей машине, нашли девушку. Она может говорить, но психическое состояние на грани истерики. У нее, кстати, имеются следы укусов на руках. Во избежание возможного нападения с ее стороны, после обработки ран, к ней применены наручники.

– Спасибо, старлей. Что-то хотите добавить?

– После возвращения назад и у меня, и у солдат и полицейских, ухудшилось общее самочувствие. Начали болеть головы, появилась сухость во рту, болят суставы. Прошу разрешение на самоизоляцию.

– Ясно. Благодарю за подробный отчет. Сейчас со своей группой направляйтесь, – Житенев повернулся в сторону главного врача города, который пальцем показал «один», – в Первую больницу. С вами поедет представитель облздрава и на месте даст необходимые распоряжения. Можете идти.

– Илья Васильевич, будь добр, поезжай сам. Из всего, что произошло, основное ты понял. Надо и ребят осмотреть этих, и набросать план карантинных мероприятий для города из имеющихся возможностей. Мы, как доставленных разведкой, осмотрим, то же к тебе отправим. Да и я подскочу вместе с Иваном Ивановичем.

– Хорошо, Андрей Михайлович. Несколько просьб. Если можно, организуйте прямую связь с больницей, а также, несколько полицейских для охраны. Мало ли, на всякий случай. Этих я размещу в инфекционном отделении в разных палатах. И еще. Мне бы транспорт, чтобы медицинский персонал оповестить о месте сбора или сразу свозить в больницу.

– Сделаем.

– Думаю, что в больницу необходимо свести все имеющиеся в городе медикаменты, – тут же внес предложение Гутченко. – Невзирая на собственность. Поступая таким образом, мы аккумулируем запас в одном месте, организуем их учет и хранение, избежим возможных фактов мародерства и злоупотребления при реализации.

– Если члены штаба не против, то попрошу военных взять это на себя.

– Принято, – поднялся начальник учебки. – Сейчас отдам распоряжение. Вывезем все, до последней таблетки. Вы главное организуйте списки аптек с их адресами, прием и хранение медикаментов.

– Что у Вас, старший лейтенант?

– Старший лейтенант Горин. Группа выдвинулась в северном направлении. На удалении в пятьсот метров от крайних домов города была обнаружена такая же граница, как и обнаруженная первой группой. Границу не пересекали, так как на той стороне уже заграница в обычном смысле этого слова. Сразу за чертой в тридцати метрах контрольно-пропускной пункт войсковой части украинской армии. КПП, ворота, забор с их государственной символикой. На территории несколько строений двух, трех и четырехэтажной постройки. Перед воротами БРДМ в капонире из мешков с песком.

Я сам подошел к черте и махал им белым платком. Движение возле ворот было, но никто так и не подошел.

На месте оставил наблюдать сержанта и трех бойцов, а также двух полицейских, а сам вернулся для доклада.

– Как самочувствие, Горин? Есть какие-то симптомы, как у группы Овсянникова?

– Никак нет. Никто из курсантов, полицейских ничего такого не говорил. Сам также чувствую себя хорошо. Могу нести службу.

– Коллеги, – Житенев обернулся к членам штаба. – Я сейчас проеду со старшим лейтенантом, осмотримся на месте. Пожалуйста, продолжайте организовывать те мероприятия, которые мы уже запланировали. И еще, Георгий, – обратился он к начальнику полиции, – девушку после врачей, опросите, что да как? Это ж по полицейской линии. Я оттуда сразу к тебе в управление приеду.

Автомобиль Нацгвардии стоял за кустами цветущего жасмина, густо растущих возле дороги.

– Ну, что тут у вас, сержант? Есть какое-то движение?

– Никак нет, товарищ…, – сержант замешкался, не зная, как обратиться к человеку в гражданской одежде, но явно обладающему властными полномочиями, судя по поведению старшего лейтенанта, вернувшегося с ним.

– Полковник.

– Никаких движений в нашу сторону не наблюдали, товарищ полковник. Десять минут назад слышно было, как завели какой-то двигатель. И несколько проблесков света внутри части было, но потом все стихло и опять темнота.

– Ладненько. Вы все тут оставайтесь, кто знает, как они на форму сопредельного государства отреагируют. А я пройдусь к ним. Старлей, где там у тебя платок был? Давай сюда его.

Приподняв руку с платком на уровень плеча, Житенев направился в сторону КПП. Необычные светила довольно хорошо освещали путь. Достигнув границы, он остановился.

– Эй! Есть кто живой? Поговорить надо.

– Стой! Кто идет? – раздалось со стороны БРДМ. Никакого акцента в голосе из темноты полковник не уловил.

– Я и стою. Боец, позови старшего.

– Жди. Стой, где стоишь.

Спустя пять минут скрипнула дверь КПП и в его сторону направилось две тени, а спустя некоторое время немного правее здания мелькнуло еще пара теней, указывая, что вышедшие на переговоры люди, подстраховываются.

– Вы кто, представьтесь, – раздалось из темноты. Два человека в светло-зеленой пиксельной форме, остановились в двух шагах от черты, состыковавшей два земельных участка.

– Не буду спорить о первоочередности представления, но так как я первым проявил инициативу встречи, то и представлюсь первым. Я, начальник областного управления ФСБ полковник Житенев. Андрей Михайлович. Уполномочен городским штабом по чрезвычайной ситуации разобраться, что произошло на этом направлении от города.

– Командир батальона, подполковник Зорин. Дежурный по части. Со мной начальник связи полка, майор Ивлев.

– Вы, подполковник, пожалуйста, бойцов на флангах успокойте. Я подошел один. Остальные в тридцати метрах. У меня только личное оружие и огромное желание разобраться в какое дерьмо попал я вместе с городом. У меня нет понимания, с точки зрения материалиста, как огромный городской массив мог переместиться на территорию другой страны?

Подполковник что-то сказал майору и тот отошел в темноту.

– Знаете, полковник, не только у вас такие вопросы. С противоположной стороны нашей части имеется, ни много ни мало, пустыня. Самая настоящая пустыня с большим количеством песка, барханами, змеями и другой ночной хренью. Слева от вас, в километре от забора части, дубовый лес с деревьями в два обхвата, которые ну никак не могли вырасти за пару часов, пока мы в тумане были. С противоположной стороны – появились поля после сенокоса. Свежескошенная трава еще не улеглась после скоса. Так что и вы, и мы в какую-то одинаковую задницу попали одновременно.

– У вас, значит, тоже запах у тумана имелся.

– Да. Очень противный. По аналогии запах овощехранилища, в котором гниют тонны лука.

– Такая же ассоциация по запаху была и у наших наблюдателей. Связи и у вас нет?

– Полный ноль. Все провода на границе нашего участка оборвались. Радиостанции молчат на всех диапазонах.

– У нас одна группа в другом направлении ходила, такую же границу нашли, а там село, в котором население сбесилось. Все стали агрессивными, напали на солдат и пытались их кусать. И не говорят совсем, только нечленораздельные звуки издают. Небо, опять же, совсем ненаше, то есть, не земное оно. Мы в дальнейшем исходим из того, что это не наш мир, хоть это и звучит как бред. Кстати, солдаты, после посещения того села, стали испытывать недомогание. Считаем, что та местность подверглась более сильному заражению. Военнослужащих мы пока изолировали и оставили под наблюдение медиков.

– Спасибо за информацию. Примем к сведенью. У меня медиков нет вообще. Персонал медицинской роты весь был дома, а городок исчез.

– Давай так, подполковник. Я своих тут оставлю. Границу они нарушать не будут. Если что-то надо будет – фарами твоему посту просигналят. То же самое, если что, пусть твои с БТРа маячат. Я в город, дел невпроворот.

– Удачи, полковник. Нам ее теперь очень много надо.

Глава № 9.