- -
- 100%
- +
Глава 6
Утром Валенсия проснулась с трудом. Нос покраснел и хлюпал, голова гудела, горло словно подушкой обложили. Она с трудом поднялась, дошла до кувшина с водой, умылась, дрожа от холода, и поняла, что выйти из комнаты не может. Вернувшись в постель, девушка закуталась в теплую шаль, накрылась одеялом, погрузилась в подушки, но все равно стучала зубами от холода.
Через некоторое время к ней заглянула матушка:
– Валенсия, ты еще спишь?
– Простите, матушка, я, кажется, простудилась! – хрипло ответила девушка и закашлялась.
Леди Труар всплеснула руками и отправилась на кухню. Для больной сварили куриный бульон с пряными кореньями, заполнили кипятком грелку и заварили целый кувшин ромашки, чтобы понемногу пить целый день.
Валенсию бросало из холода в жар, она то потела, то зябла, и к ночи матушка уже сидела у ее постели, обтирая больную дочь уксусной водой и шепча молитвы. Вот во время обтирания леди Труар и заметила черный завиток на запястье дочери. Вначале даже не поняла, что это, и попыталась оттереть «грязь», потом ахнула, выронила влажное полотенце и прижала руку к губам:
– Ленни, ты знаешь?
– Что, мама? – у Валенсии страшно болела шея, так что и говорила она с трудом.
– Вьюнок на запястье!
– У кого, мама?
– У тебя! – леди Труар подняла слабую кисть дочери и сунула запястье ей к лицу.
С трудом сфокусировав зрение, дочь виконта Труара посмотрела на завиток и безразлично сказала:
– У нас все равно нет брички, чтобы ехать в столицу!
– Так это правда? Ты ничего себе не рисовала?
– Ничего!
Взяв себя в руки, виконтесса закончила обтирание дочери, укутала ее одеялом, напоила бульоном и немедля отправилась к жрецу.
Служитель храма и его семья привыкли к ночным визитам, так что никто и не удивился стуку в дверь, но, увидев на пороге леди Труар, все немного напряглись. Вдовствующая виконтесса попросила жреца о приватном разговоре и, когда ее проводили в кабинет хозяина дома, выпалила:
– Моя дочь очень больна, и у нее на руке завиток вьюнка!
Мистер Поридж подпрыгнул на месте и попросил леди повторить.
– Валенсия вернулась вчера из Труара. Мы вместе были на объявлении королевской воли. Утром она проснулась совершенно больная. Пролежала в горячке весь день. Я взялась ее обтирать и увидела на запястье черный вьюнок! Он не оттирается водой с уксусом и даже с мылом!
Жрец немного посидел, обдумывая ситуацию, а потом просиял:
– Поздравляю вас, леди Труар! Это же решение всех ваших проблем! Даже если ваша прекрасная дочь не станет женой принца, король все равно даст ей приданое и найдет благородного мужа!
– Вы думаете? – неуверенно сказала женщина. – Но все эти истории про умерших невест…
– Валенсия очень благоразумная юная леди, она не станет совершать глупостей…
– Глупостей? – встрепенулась виконтесса.
– Я знаю, что пострадали девушки, хм… не умеющие держать себя в руках. Ваша дочь настоящая леди.
Виконтесса выпрямилась.
– Так что завтра с утра я отправлюсь к виконту, он владелец земель и глава семьи, ему полагается обеспечить доставку сестры во дворец.
– Но Валенсия больна!
– И доктора! – строго закончил жрец.
Все в деревушке знали, что, если мистер Поридж говорит таким тоном, спорить с ним бесполезно. Леди Труар немного успокоилась, и жрец предложил отправить старших сыновей проводить ее.
Леди Лорейн рассыпалась в благодарностях, а очутившись вновь в своем домике, обдумала ситуацию с новой стороны. Теперь сыновья ее мужа вынуждены будут с ней считаться. Валенсия – невеста принца! Она может похвалить при дворе свою семью, а может и забыть… И супруг, которого король назначит дочери виконта Труара, точно будет аристократом. Может, даже виконтом или бароном… Только бы дочь поправилась!
Жрец сдержал свое слово и утром действительно отправился к виконту. Узнав, что Валенсия одна из невест страшного принца, Труар прислал в домик вдовы не просто лекаря, а целителя, владеющего магией.
Желчный старик, считающий себя оскорбленным таким приказом, смягчился, когда увидел вьюнок на запястье девушки. Он получил приказ вылечить дочь вдовы, существо априори ненужное и бесполезное, а оказывается, лечит невесту принца!
Увы, целитель успел показать свой норов, пройдя в спальню больной, не снимая плаща и уличной обуви. Так что Валенсия не поверила его сахарному тону и попытке наговорить ей любезностей.
Благодаря магии девушка выздоровела очень быстро, но чувствовала себя слабой и ехать в столицу в этот же день отказалась. Лекарь это решение поддержал – он надеялся, что девица Труар заберет его с собой ко двору. Валенсия ему отказала, зато пожелала взять в качестве компаньонки матушку. Как виконт ни намекал на то, что у Валенсии есть еще две незамужние племянницы, леди осталась тверда, напомнив родственнику, что незамужняя девица компаньонкой быть не может.
Три дня дочь виконта приходила в себя, собирала свой крошечный гардероб и улаживала дела. Она понимала, что больше не вернется в деревушку, в которой провела половину жизни, поэтому раздала подругам те вещи, которые не собиралась везти с собой в столицу. Книги, потертые, но теплые шали, запас ниток для вышивки и пару журналов с давно устаревшими схемами и выкройками.
Леди Труар была в ужасе – она-то как раз собиралась вернуться в этот домик и доживать свой век здесь, но Валенсия была к ней строга:
– Если я выйду замуж, матушка, значит, вы будете жить со мной или в поместье мужа. Если уйду в монастырь, вам достанется часть моего приданого, и вы сможете снять домик подальше от Труаров.
Леди Лорейн прослезилась и тоже собрала сундук.
За сестрой виконт прислал собственный дормез. В огромный деревянный ящик на колесах были запряжены четыре тяжеловоза. Сундуки леди привязали к задку, в карету положили две грелки, набитые углями, пледы, подушки, корзинку с провиантом, большой кувшин травяного отвара.
Проститься с двумя леди собралась, кажется, вся деревушка.
Женщины постарше плакали, помоложе с жадным интересом смотрели на Валенсию. Слух о невесте страшного принца разнесся по округе, так что прибежали даже служанки и дочки фермеров с окраин.
Валенсии вся эта суета быстро надоела. Она простилась с учительницей, женой жреца, с парой девушек из богатых фермерских семей и села в карету. Леди Лорейн задержалась на более долгое время. Она обняла всех, кто разделял с ней ее одиночество, закрыла дом, отдав ключ жрецу, и забралась в карету вслед за дочерью. Следом за леди села их старая служанка, и карета тронулась с места.
Валенсия смотрела в окно, но у нее не было сил даже улыбнуться или помахать рукой. В конце концов она откинулась на подушки и попросила:
– Мама, расскажи, что тебе удалось узнать про страшного принца?
Леди Лорейн немного смутилась, но дочь отлично знала свою маменьку. При всей своей утонченности и благородстве вдовствующая виконтесса Труар умела отлично собирать информацию. А ей очень хотелось узнать, кто такой принц Лэйван Алорийский и чем он может угрожать ее единственной дочери.
– Узнать удалось немного. Принца не скрывают, но и специально не показывают. Он присутствует на всех выходах королевской семьи к публике, встречает вместе с королем послов и сопровождает королеву и наследного принца в поездках. Только он всегда в тени, всегда сзади. Дядюшка нынешнего короля, тот, что был особенным принцем в прошлом поколении, вел себя точно так же.
– Жена дяди появлялась на публичных мероприятиях? – уточнила Валенсия.
– Очень редко. Она была дочерью торговца, и ее не очень жаловали при Дворе.
Валенсия молча кивнула. Она не строила планов на принца, но хотела знать, что он за человек? Отпустит ли он своих ненужных невест с миром?
Первую остановку дормез совершил в Труаре.
Вдовствующая виконтесса с некоторым трепетом смотрела на дом, в котором когда-то была хозяйкой. Валенсия в Труаре бывала чаще, и светлых чувств этот роскошный загородный особняк у нее не вызывал.
– Дорогая сестра! – виконт сам встретил родственниц у лестницы, фальшиво улыбаясь. – Рад видеть вас в родном доме. Надеюсь, вы задержитесь здесь на ночь, чтобы отдохнуть с дороги.
Валенсия с большим удовольствием заночевала бы в любом придорожном трактире, да и старшему брату ей хотелось нахамить до зубовного скрежета, но ради матушки девушка сдержалась.
– Благодарю вас за гостеприимство, брат, – сказала она ровным вежливым тоном. – Мы устали с дороги.
– Джорджина, леди Труар, ждет вас к ужину, – сказал виконт, старательно удерживая на лице благожелательную гримасу.
Леди Лорейн встрепенулась. Семейные ужины были ее маленькой слабостью еще в те времена, когда она восседала во главе стола, как хозяйка этого дома. Валенсия с удовольствием отказалась бы от компании соседей, перед которыми братец будет кичиться тем, что его сестра едет на отбор к члену королевской семьи. Но матушка так любит семейные посиделки…
– Нам нужно сменить платья, – довольно резко напомнила она виконту, – думаю, если ваша экономка пришлет нам расторопных служанок, мы будем готовы к восьми часам!
Виконту не понравилась такая резкость, но он смолчал. Только отступил в сторону и кивнул дворецкому:
– Вас проводят!
Леди Труар поселили в одной комнате. Пока слуги заносили их дорожные сундуки и готовили ванну, леди Лорейн постаралась донести до дочери, что с братом лучше дружить.
– Мама, – покачала она головой, – он держал нас в черном теле десять лет. Не платил вам положенное содержание, не пускал слуг отремонтировать наш домик. Ты бы знала, как ко мне относились в этом доме, когда ты заставляла меня приезжать сюда на праздники или на помощь племянницам. Я буду вежливой, и этого довольно. Братец и так получит выгоду от моего участия в отборе. Вот увидишь, к его второй дочери и племянницам посватаются очень быстро. Тетушка невесты принца – это весьма звучный девиз для дебютантки!
Леди Лорейн покачала головой:
– Я понимаю твою горечь и прошу прощения, что заставляла тебя приезжать сюда. Я просто хотела, чтобы ты не забывала, что ты знатная леди. Дочь виконта. За твоей спиной поколения знатных предков, когда-то завоевавших этот титул. Ты выросла умницей и красавицей, жаль, что твой отец не видит этого.
Валенсия обняла мать, и больше они об этом не говорили.
Вскоре пришли горничные, чтобы помочь дамам принять ванну и одеться. Валенсия безо всякого стеснения вынула из сундука то самое вечернее платье, которое ей пошили для отбора Аркадии, а красивую накидку из недорогой шелковой кисеи отдала матери, чтобы прикрыть ее очень старомодный наряд.
Служанки помогли дамам сделать вечерние прически, и в восемь часов по удару гонга леди Труар спустились в столовую.
Глава 7
Зал сиял. Огромный стол был накрыт белоснежной скатертью с кружевной отделкой. Начищенные люстры бросали свет на столовое серебро и хрустальные чаши для фруктов. Букеты цветов благоухали в напольных вазах, и аромат цветов смешивался с духами гостей.
Приглашены были абсолютно все! Даже на свадьбе леди Аркадии не было столько гостей! Виконт Труар решил похвалиться успехом сестры и собрал на ужине абсолютно всех соседей. Однако в глазах всех приглашенных мелькнуло изумление, когда дамы вошли. Валенсия была одета в коричневое платье, подходящее для компаньонки, но никак не годящееся для звезды вечера. Леди Лорейн сохранила лиловое полутраурное платье, которое ей сшили на годовщину смерти ее супруга. Однако за десять лет фасон безнадежно устарел, и даже люстриновая накидка не скрывала этого факта.
Виконт бросил на родственниц тяжелый взгляд, а потом перевел его на свою жену. Джорджиана Труар ответила мужу невинным взором.
Валенсия заметила эти переглядывания и поняла. Братец велел жене поделиться гардеробом. Выбрать пару подходящих платьев и подогнать их на «живую нитку», чтобы дамы могли появиться на званом ужине. Виконтесса же, оскорбленная отказом Валенсии взять в столицу ее дочерей, не стала предлагать гостьям переодеться.
Мило улыбнувшись, Валенсия подошла ближе и проворковала:
– Милый брат, благодарю за ваше милосердие. Если бы не вы, нам пришлось бы ехать в столицу в наших старых платьях.
Виконт побагровел. Кумушки и сплетницы навострили ушки.
– Мы так рады, что вы выполнили свой братский долг и предложили нам свой дормез! Этот экипаж напомнил мне дедушку… Бедный старик обожал кататься в нем!
Стоящая рядом с виконтом баронесса Глоль внезапно закашлялась. Дед леди Валенсии умер лет за двадцать до ее рождения.
– Прошу к столу, – снизила градус напряжения виконтесса, и гости потянулись на свои места.
Валенсию усадили по левую руку от виконта, а леди Лорейн – чуть дальше. Братец скрипел зубами, и Валенсия вполне могла бы устроить ему неприятный вечер, но сдержалась. Просто молча ела, слегка пригубила вино и старательно не обращала внимания на попытки соседей напомнить о себе. Как только кто-то начинал говорить ей: «Ах, леди Валенсия, я помню вас вот такой крохотулечкой», она ровно отвечала:
– Господин Мье? Мы виделись с вами десять дней назад на свадьбе моей племянницы. Тогда вы, помнится, не отличали меня от цветочной вазы.
– Леди Валенсия, вы всегда были очень милой крошкой! – восторгалась дама.
– Правда, леди Ревьер? Разве не вы неделю назад очень громко говорили соседу, как моему отцу не повезло с женой? Сумела родить одну только дочь, да и ту страшную!
В общем, вскоре все гости поняли, что Валенсию лучше не трогать, а вот ее матушка вполне мило общалась с теми, кто забыл про нее, как только она переехала во вдовий дом.
На ужин подали три перемены блюд, а потом пригласили гостей в отдельный павильон – насладиться вином и десертом. Повар виконта расстарался, приготовив удивительные голубоватые лилии из марципана, застывшие прекрасными букетами на зеленом желе. Тут же высились горки засахаренных фруктов, пропитанные ромом булочки, изюмный кекс и тминный кекс, а также сыр и вино самых разных видов.
Валенсия окинула столики с десертами нечитаемым взглядом и посмотрела на матушку. Вдовствующая виконтесса разглядывала стол умиленным взором.
– Что такое, матушка? – Ленни подошла ближе.
– Виконтесса очень практичная особа, – негромко сказала леди Лорейн.
– Вот как?
– Эти прекрасные цветы из марципана очень долговечны. Что не съедят, можно оставить для украшения пирогов и тортов на другие праздники. Желе, по сути, уваренный с сахаром и соком шпината рыбий клей, его не жалко, даже если съедят весь. А остатки сыра пойдут на гренки к завтраку для тех гостей, что пожелают остаться в доме до завтра.
– Ни капли не сомневаюсь в том, что опытные хозяйки сделали такие же выводы, – Валенсия бросила взгляд на кумушек, прогуливающихся вдоль столов. Засахаренные фрукты – дорогое угощение, но «долгоиграющее». Разумные хозяйки запасаются им в сезон, а после лишь освежают сахарным сиропом. В общем, стол показывал, что леди Валенсии и вдовствующей виконтессе в поместье не рады.
Кое-как отгуляв с бокалами еще полчаса, две леди Труар тихонько простились с хозяином дома и, сославшись на усталость после долгого пути, поднялись к себе. Утром, встав пораньше, леди уложили свои платья, оделись в дорожные костюмы и спустились вниз еще до завтрака. Кучер, пташка ранняя, послушно запряг лошадей, а служанка принесла с кухни корзинку с жареным хлебом, сыром и засахаренными фруктами.
Уехали леди, оставив виконту благодарственную записку, составленную леди Лорейн. Вдовствующая виконтесса написала всего несколько слов, после которых виконт в бешенстве разбил дорогую вазу севрского фарфора и расколотил мраморный постамент, на котором она стояла. Супруга лорда Труара неслышно подошла, взяла записку, прочитала и скорчила гримасу:
– Чего еще можно было ожидать от дочери священника?
– Пока домом управляла дочь священника, – с угрозой повернулся к ней муж, – никто не смел упрекать этот дом в скупости, жадности и пренебрежении правилами приличий!
После чего виконт развернулся и ушел в свой кабинет, чтобы написать письмо управляющему столичного особняка. Леди Труар и ее дочери не поедут в столицу на сезон. В доме следует приготовить лишь несколько комнат – для самого виконта. Он прибудет в столицу в самое ближайшее время и попытается умилостивить сестру и мачеху. Если бы он только знал, что Валенсия станет невестой принца! Если бы только знал!
Глава 8
Дамы покидали Труар-холл с облегчением. Уже в дормезе леди Лорейн поделилась с дочерью содержимым записки:
– Я от души поблагодарила виконта за гостеприимство и посочувствовала его финансовым делам. Судя по тому, как он принял единокровную сестру и мачеху, дела в Труаре плохи с того самого дня, как скончался мой дорогой муж!
Валенсия удивленно улыбнулась, а вдовствующая виконтесса улыбнулась ей в ответ:
– Детка, я двенадцать лет была хозяйкой этого дома. Поверь, твой отец был прекрасным человеком, жаль, слишком верил в своих детей. Я была рада ненадолго окунуться в прежнюю атмосферу, повидать старых знакомых и узнать кое-какие новости, но прощать Вилли такое обращение со мной и тобой… Даже если принц не заметит тебя в толпе невест, король найдет для виконтессы минимум графа, а значит, ты всегда сможешь предложить виконту Труару табурет за своим обеденным столом!
Тут дамы дружно рассмеялись, припомнив ситуацию, которая сложилась однажды на Новый год. Единственной гостьей, сидящей на табурете, оказалась сестра хозяина дома!
Дальнейший путь дамы проделали без происшествий. Их древняя карета не привлекала внимания грабителей, да и будем честны – красть у них было нечего. Потертыми платьями не соблазнились бы и в дурном квартале, а разные мелочи вроде набора гребней из кипариса или фарфоровой пудреницы с расколотой и аккуратно склеенной крышечкой принял бы разве что старьевщик.
Когда их рыдван остановился у ворот королевского дворца, стражники сделали зверские лица – простолюдинам запрещалось останавливаться тут, чтобы не портить видом бедных экипажей благородный вид. Но в окно выглянула усталая женщина и сказала:
– Дочь виконта Труара на отбор для принца Лэйвана!
Стражники тотчас подобрались, и один, вежливо склонившись, попросил:
– Леди, нам бы цветок увидеть…
В окно тут же высунулось запястье с завитком, и ворота были отворены, а к мажордому отправлен специально приставленный к воротам мальчишка.
– Последняя, похоже, – шепнул стражник постарше младшему, закрывая ворота.
– Как последняя? Говорили ж, дюжина будет? – удивленно моргнул тот.
– Так утром же сразу две приехали! Не сюда только, а к западным воротам!
– А… – бессмысленно протянул младший. – А кто приехал-то?
– В газете прочитаешь! – попытался отмахнуться старший, но младший насел:
– Ты уж скажи, а то вдруг невесту не узнаю! Неприятности всему караулу будут!
– Учителка приехала, строгая такая, мисс Джесси Кэббот, из пансиона какого-то. Ты ее сразу узнаешь – похожа на ту леди, которая за принцессой ходит и наставления ей читает.
– Поди, такая же скучная?
– Ну не скажи! Малх рассказывал, что взглядом его ожгла так, что аж сердце в пятки ушло. Строга!
– А вторая кто?
– Вторая… Эх, вторая веселая девица из припортового квартала! Энни-Лакомка зовут.
– Так, погоди… – у молодого зарозовели скулы, – невеста же, того, невинной должна быть!
– Лекарь ее осмотрел, говорит, невинна, – пожал плечами старший стражник. – Да ей и лет-то не то двенадцать, не то тринадцать. Говорят, самая младшая из всех. По-серьезному-то ей бы только-только учиться дом вести да пироги печь, а вот!
– Ну и ну-у-у! – протянул младший, почесывая шлем вместо затылка.
– Вот и «ну»! Невесты собрались, а у нас опять у ворот экипаж какой-то стоит! Не стой! Иди узнавай, чего надобно!
* * *Валенсия и леди Лорейн в молчании подъехали к королевскому дворцу. Их встречали. Пока кучер выписывал положенный круг, мальчишка принес во дворец весть о последней невесте, и на крыльцо высыпала целая делегация. Мажордом, лекарь, экономка и статс-дама Двора, которая должна была подтвердить право девушки поселиться в крыле невест.
Валенсия сразу предъявила вьюнок на запястье и не удивилась, когда его попытались оттереть маслом, крепким вином и просто водой.
– Поздравляю, леди! Вы действительно невеста принца Лэйвана! – чопорно сказала старшая фрейлина, когда убедилась в том, что вьюнок остался целым на покрасневшей от усилий коже. – Прошу вас, проходите. Вас проводят! – леди махнула рукой, и хорошенькая горничная тотчас присела в книксене, готовая отвести последнюю невесту в отведенную ей комнату.
Дальше была суета с багажом, выяснение – можно ли вдовствующую виконтессу считать компаньонкой невесты принца и где поселить личную служанку компаньонки? Но все это пролетело над головой Валенсии. Она впервые была во дворце и, стараясь не выдать себя, чтобы не показаться провинциальной дурочкой, осматривалась.
Ей почему-то все нравилось. И темные тяжелые двери из каменного дуба, и поблекшие росписи на потолке и стенах, и гладкие каменные полы, и узкие лестницы с вычурными перилами.
А уж комната, в которой ее поселили! Янтарного цвета шелк на стенах, уютное кресло у камина, кровать под балдахином в углу, ковер цвета кларета на деревянном полу и письменный стол с элегантным письменным прибором из яшмы… В общем, такой красоты и роскоши Валенсия не видела даже в парадных комнатах Труар-холла.
Она осторожно присела у огня, чтобы не мешать слугам вносить ее сундук, и прислушалась. Служанки, застилающие постель свежим бельем, переглядывались и шептались.
– Последняя невеста!
– Говорят, завтра жрец уже задание принесет!
– Как знать, может, и потянет время!
– Девчонку эту мелкую опять на башне поймали!
Дальше было неразборчиво, и Валенсия сделала вид, что просто смотрит в огонь, но ей было ужасно любопытно! Последняя невеста? Задания? Замуж за принца она не собиралась, но немного побыть при Дворе ей бы хотелось. К тому же в ней все еще клокотала злость на виконта Труара. Хотелось как-то зацепить братца. Ну хотя бы табуретом!
Между тем к юной леди Труар пришла другая статс-дама. Она внесла Валенсию в списки, немного расспросила про родственников, образование, финансовое состояние и пожелания.
– Пожелания? – удивилась девушка.
– Вы же понимаете, что женой принца станет только одна? – уточнила дама.
– Конечно, – легко согласилась Валенсия.
– По правилам отбора невесты, не прошедшие испытания, получают приданое, а их величества помогают девушкам устроить свою судьбу. Кто-то желает уйти в монастырь, кто-то готов уехать с мужем в дальний гарнизон, а кто-то в родные края. Иногда у девушек другие мечты – лавка, ферма или собственный пансион. Их величества могут учесть ваши пожелания, а могут определить судьбу сами. Все будет зависеть от вашего поведения на отборе.
Валенсия задумалась.
Вот и пряник, и кнут сразу. Хочешь получить не просто приданое, а мечту – будь паинькой. А не то отправят замуж за старика, грубияна или деревенского простака куда-нибудь в глушь. Да и монастырь для кого-то может стать серьезной угрозой.
– Я бы хотела получить приданое, чтобы устроить матушку жить так, как она достойна, – сказала Валенсия после некоторого раздумья. – Я не утратила желания встретить достойного лорда, с которым я смогу жить в браке и родить детей, но мне бы хотелось иметь право на мое приданое, с тем, чтобы завещать его своим дочерям, не оставляя их на попечение родственников.
Дама записала что-то в маленькую, изящную тетрадь и, осмотрев гардероб Валенсии – действительно крайне скудный, – пообещала немедля прислать швею.
– К отбору заготовили несколько дюжин платьев разных цветов, достойных пребывания при дворе, так что можете не беспокоиться о туалетах. Все подгонят по вашей фигуре сегодня же.
– Неужели что-то осталось? – изумилась Валенсия и тут же отругала себя за несдержанность.
– Понимаю вашу тревогу, – статс-дама была на удивление снисходительна, – но вы же знаете, что невест выбирает магия?
Леди Труар кивнула.
– Во дворце было известно, что невест будет двенадцать, поэтому ее величество приказала приготовить двенадцать комплектов одежды на все случаи жизни, только разных цветов. Немного накладно, но… экономит время. К тому же это королевский дворец, здесь всегда найдутся желающие получить новое платье из королевских мастерских!
Валенсия в этом не сомневалась. Она тоже хотела бы получить новое платье из королевской мастерской!
– Но выбранные невесты все очень разные. Вы читали в пути газеты?
– Боюсь, мы слишком торопились в столицу, – покраснела Валенсия.
– По приказу ее величества в газетах печатают портреты всех участниц отбора. Так вот, среди вас есть дитя лет двенадцати, молодая искалеченная нищенка, которая так больна, что может надеть только сорочку, северная дева, на которой не сойдется ни один заготовленный корсет, миниатюрная южанка, которой легче сшить новое платье, чем подогнать старое, дочь фермера с крепкими плечами и пышногрудая дочь купца, для которой заготовленные платья все малы в груди. Так что шесть комплектов пришлось отшивать заново, и у вас будет прекрасный выбор цветов и отделок.