- -
- 100%
- +
Просто. Все было просто и оттого даже скучно. Наверное, он потому и взялся за дело короля Алаиды – оно обещало быть сложным и интересным. Но пока все было даже слишком легко.
Окончательно настроение испортил дождь, замедливший продвижение. Миранью Гэбриэл не любил. Слишком плохие ассоциации были с ней связаны. Конечно, не с этим маленьким городком, но попробуй скажи это подсознанию, которое оживляет воспоминания, связанные с государством под названием Миранья.
Когда-то здесь и появился некто Гэбриэл Хортон, пришедший на смену окончательно запутавшемуся в себя юноше, не имеющему даже фамилии. Когда-то… Почти восемь лет назад…
Гэбриэл подошел к окну. Темнело. Дождь шел сплошной стеной. Не хотелось вспоминать, не хотелось думать, но воспоминания летели быстрее капель дождя, гораздо быстрее, чтобы их можно было остановить.
А стоит ли их останавливать?
Гэбриэл вздохнул, забрался на широкий подоконник, подтянул колени к подбородку и уставился в дождь…
Огонь и дым. Бегущие люди… Они что-то кричали, но нельзя было разобрать ни слова. Паника и отчаяние стучали в голове набатом вместе с пульсом, заставляя кричать вместе с испуганными людьми.
Женщины хватали детей в попытке укрыться в лесу, но не успевали. Всадники появлялись повсюду. Они настигали беглецов и сносили им головы плавными текучими движениями мечей. Гэбриэл отчетливо помнил этот блеск стали на солнце. Помнил брызги крови, попавшие ему на лицо, когда рядом упало обезглавленное тело односельчанки…
Он был совсем маленький, испуганный ребенок.
– Мама! – неужели источник этого пронзительного крика он сам? – Мама!
Но она не слышала, и он не мог ее найти. От дыма слезились глаза, перед ними все сливалось в неясные пятна. Красное… Как много красного…
Отчаяние достигло своего апогея как раз в тот момент, когда появился ОН. Этот всадник был не похож на других, хотя и носил такую же черную одежду. В его взгляде одновременно слилось нечто пугающее и чарующее, что мальчик перестал плакать и звать маму, и только замер, уставившись в эти бездонные черные глаза.
Всадник замахнулся, чтобы проткнуть мечом мальчишку, вставшего на дороге, но вдруг остановился. Одно бесконечное мгновение глаза в глаза, и всадник убрал меч в ножны.
– То, что надо, – довольно бормотал он себе под нос. – То, что надо…
А потом наклонился, схватил мальчика за шиворот, поднял одной рукой и посадил впереди себя в седло.
– То, что надо…
***
Темнело. Эдвин зажег свечу и принялся читать первую попавшуюся книгу, чтобы хоть чем-то занять себя. Не помогало. Все мысли были не о том. Какое дело королю до каких-то там влюбленных героев из глупой книжки, когда возможно он нанял…
– Сатанид! — это слово разнеслось по комнате, когда Герберт с грохотом распахнул двери. Советник был бледен и слишком возбужден, чтобы заметить то, что забыл постучать в королевские покои. – Он сатанид!
Эдвин отложил от себя бесполезную книгу.
– Что ты узнал? – потребовал он.
– Я допросил охранников Ковдара, – пояснил Герберт. – Всех и по отдельности. Никто из них не обратил внимания, но, когда я подтолкнул их в нужном направлении, все, как один, вспомнили, что Хортон двигался в схватке слишком быстро и его движения были очень плавными, скользящими. Они сказали, что подобной легкости движений в жизни не видели.
Вот все и сошлось.
Эдвин обреченно закрыл глаза. Вот они все его надежды. Он нанял сатанида! Сатаниды…
***
Они называют себя членами Братства, но люди зовут их «сатаниды». Не из-за веры, а потому, что законы божьи для них не писаны. Они – совершенные заговорщики, убийцы, бойцы, обманщики и соблазнители. Они все молоды и поразительно красивы. У них всегда тонкая легкая кость, помогающая достичь необходимой пластики и быстроты движений. Их обучают с детства. Они могут решить самую сложную задачу за несколько минут, ответить на любой вопрос. Их нельзя загнать в тупик, им всегда есть, что ответить. Они могут влюбить в себя любого, кого только пожелают. Лгут так, что никто и никогда не распознает, что из того, что они говорят ложь, а что – правда. Зато сами мгновенно чувствуют чужую ложь. Их с раннего детства учат не ощущать холода, превозмогать боль, не спать по несколько суток, не есть и не пить неделями. Их нельзя победить в поединке, если сражаться честно. В неравном бою, прежде чем погибнуть, сатанид может положить до пяти десятков противников. Их специализация – заговоры и диверсии. Их нанимают за чудовищно огромные деньги, но, если за дело берется сатанид, заказ будет выполнен безупречно, и никто не догадается, что заказчик имел отношение к грязному делу. Они убивают безжалостно. Сжигают целые деревни. Используют людей, заставляя их доверять себе. Для сатанидов нет границ дозволенного. Для них нет запретов – только цель, которую им заказали достигнуть. У сатанида бесполезно просить пощады. Нет никакого смысла пытаться убежать от сатанида. Его нельзя перехитрить, нельзя обмануть. Считается, что за время обучения сатаниды теряют способность чувствовать что бы то ни было. Они – совершенные чудовища, они – не люди. У них нет веры, у них нет слабостей, нет привязанностей. Им не знакомы чувство вины и муки совести. Они не сожалеют о содеянном. У них нет моральных ограничений. У них только один принцип – победить, уничтожая все на своем пути.
Их боятся, как огня. Но их услугами пользуются ежедневно.
Наверняка узнать, сатанид тот или иной человек или нет, можно только в бою, потому что они двигаются с нечеловеческой скоростью и пластикой. В остальное время распознать сатанида практически невозможно. И потому их боятся как огня.
Но Братство просуществовало уже больше двухсот лет. И не собирается исчезать. Существуют целые школы сатанидов. Они похищают детей из деревень и городов и обучают с самого детства. Как правило, большая часть воспитанников погибает, не дожив и до подросткового возраста, из десяти выживает в лучшем случае два-три человека. Некоторые сами умирают от нечеловеческих нагрузок, другие устраняются из-за каких-либо физических недостатков или если их фигура и внешность перестают соответствовать сатанидским стандартам. Это естественный отбор, как считают сатаниды-наставники. Они не способны испытывать жалость к погибшим ученикам, а лишь гордятся закончившими обучение.
– Как же я вас ненавижу, – шептал Гэбриэл в темноту, вспоминая всю эту грязь и боль. – Как же я себя ненавижу…
Перед глазами так и стояли смерти его друзей, которые не дошли, не дожили до конца обучения.
Он ненавидел свое прошлое, свою детскую наивность и то, кем же он все-таки стал. Сатанидов учат не испытывать никаких чувств, вот только Гэбриэл научился ненавидеть. Ненавидеть таких же, как он, и больше всего – своего учителя. Сентас Рей – великий сатанид, считающий, что его ученики начнут новую эру совершенных убийц. Сентас Рей – великий подлец, никогда не слышавший о таком понятии, как милосердие. Гэбриэл не видел его восемь долгих лет, но, как оказалось, ненависть с годами только крепла. Он ненавидел люто, до слез, до хрипоты. И дико боялся однажды стать таким, как Сентас.
– Поздно! Ты такой же, как я! – кричал учитель ему в лицо. – Я создал тебя! Поздно играть в благородство!
Эти слова все еще звенели в ушах. Гэбриэл ушел, сбежал, отказавшись от того будущего, к которому его готовили. Не захотел убивать без разбора, надеялся остаться человеком. А получилось ли это у него? Иногда ему казалось, что да, а иногда, время от времени, он замечал в себе привычки сатанида. Гэбриэл дал себе слово остаться человеком и не убивать. Вот только очень трудно сдержать подобную клятву, когда другие только и делают, что пытаются разделаться с тобой…
Наверное, Гэбриэл просидел бы на этом подоконнике всю ночь, поддавшись мрачным мыслям, но кто-то беспардонно потревожил его, постучав в дверь.
Никого не хотелось видеть, настроение накатило хуже не придумаешь, а тут еще кому-то неймется. Гэбриэл прижался лбом к холодному стеклу и решил проигнорировать стук. Пусть себе думают, что он устал с дороги и уснул. Постучат и успокоятся.
Но посетитель успокаиваться не собирался. Стук повторился.
– Открой, пожалуйста, – вдруг раздался из коридора голос той самой принцессы, которую он по глупости вытащил из тюрьмы. – Я знаю, что ты там.
– Не делайте добра людям, они захотят большего, – пробормотал Гэбриэл себе под нос и спрыгнул с высокого подоконника.
Может, действительно, если бы он не отказался от следования правилам и образу жизни сатанидов, все было бы проще?
Нет уж. Как угодно, но только не так.
– Какого черта? – Гэбриэл рывком распахнул входную дверь. – Тебя, кажется, сюда не приглашали.
Все еще закутанная в его черный плащ с капюшоном принцесса вздрогнула от ледяного голоса, но уходить явно не собиралась.
– Я бы хотела поговорить, – сказала она.
Гэбриэл хмыкнул. Ну и наглость. Он сам обычно вел себя так почти со всеми, в том числе с королями и их вельможами, но ему-то они были не страшны. А откуда принцессе знать, что ее новый знакомый не убийца или не нервный женоненавистник, который за грубость свернет шею?
– А я бы хотел больше не встречаться, – честно сказал Гэбриэл и попытался закрыть дверь, но Эрилин поймала ее и удержала.
– Я не уйду, – заявила нахалка.
Господи ты боже мой, ну не бить же ее, в самом-то деле? Понятно, почему заговор повесили именно на нее – у девушки с таким характером должно быть видимо-невидимо врагов. Вот ведь настырная!
– Ладно, заходи, – Гэбриэл шире распахнул дверь, чтобы принцесса вошла, а сам на всякий случай выглянул в коридор и удостоверился, что за ней никто не следил.
***
Гэбриэл выглядел как-то странно, совсем не так, каким его запомнила Эрилин. Во время побега он был уверенным и даже насмешливым, а сегодня от него прямо-таки исходила атмосфера грусти. Настоящая ходячая туча.
«Может, он нарочно, чтобы я испугалась и сбежала?» – засомневалась Эрилин. Если так, то у него получилось, потому что сбежать ей действительно захотелось. Но выбора у нее не было. Гэбриэл один что-то знал о Саране и о саранских законах, а ей требовалось попасть туда любой ценой.
Эрилин три дня искала в мираньском городке того, кто мог бы стать ей проводником в Сарану. Но это оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Путешествие во враждебную Сарану было опасно, а риск совершенно не оправдан, ведь Эрилин не могла назвать ни своего настоящего имени, ни истинной цели своего путешествия. Кроме того, заплатить она могла только бриллиантовыми серьгами, которые по чьему-то недосмотру у нее забыли отобрать. Они стоили безумно дорого, но это было в Иканоре, а в соседней Миранье драгоценные камни были не в цене.
И принцесса оказалась в тупике. Она совершенно не знала, что делать. Ей, одновременно, нельзя было привлекать к себе внимание и найти человека, который бы проводил ее в Сарану. Еще одна проблема заключалась в том, что у Эрилин не было не то что ни одного союзника, у нее не было ни единого человека, кому она могла бы доверять. Даже знакомых за пределами Иканора не было. Совсем никого. Только почти незнакомый человек, по непонятным причинам спасший ее от смертной казни. И Эрилин решила рискнуть.
Найти Гэбриэла оказалось не сложно – внешность у него была запоминающаяся, и он совершенно не прятался.
Однако, когда Эрилин направлялась в гостиницу, она была почти полностью уверена, что он поможет ей. А когда пришла, поняла, что этот человек вряд ли захочет тратить на нее свое время. Но Эрилин должна была хотя бы попытаться.
Холодный блеск глаз Гэбриэла напугал ее, и когда он все же позволил ей войти, принцесса посчитала это своей маленькой победой.
Эрилин не зря потратила эти три дня. Она немного разузнала о странном знакомце. Как она уже поняла, он не прятался, и его имя было достаточно известно. Эрилин припомнила, что даже в Иканоре слышала о некоем Гэбриэле Хортоне, способном, как утверждали многие, найти иголку в стогу сена. Вот уж никогда не думала, что ей выпадет встретиться с кем-то подобным. Эрилин представляла себе Хортона эдакой горой мышц, и даже сперва не поверила, что худощавый молодой человек, вытащивший ее из заключения, – тот самый известный наемник. Но это был он. И Хортон был единственным, на чью помощь она могла надеяться.
Сегодня тот выглядел старше, чем в прошлую их встречу, и это было вовсе не из-за наступивших сумерек. Он был явно раздражен, что его потревожили, но гнать ее взашей, похоже, не собирался.
«Ну, хоть что-то».
Эрилин огляделась. Темнело на глазах.
– А свечей нет? – спросила она.
– Это слишком дешевая гостиница, чтобы рассчитывать на такую роскошь, – пояснил Гэбриэл со всей серьезностью. – Полагаю, тебе удалось устроиться в месте получше?
Наемник по-прежнему говорил серьезно, но у нее создалось необъяснимое ощущение, что он издевается.
Но раз уж ей предстоит просить его о помощи, Эрилин ответила:
– Я нигде не остановилась. Я вынуждена экономить средства.
А вот теперь ей, похоже, удалось удивить Хортона.
– И где же ты ночевала эти две ночи? – подозрительно поинтересовался он.
Зачем задает вопросы, ответы на которые знает заранее? И где же, по его мнению, она могла ночевать?
– На улице! – помимо воли слова прозвучали с вызовом. Надо учиться быть тише – это тебе не дворец, где все будет по-твоему.
Эрилин прикусила язык. Сейчас ее пошлют подальше…
Но Гэбриэл не собирался ни злиться, ни вышвыривать ее вон. Он только задумчиво покрутил пальцем у виска.
– У тебя с головой все в порядке? – осведомился отвратительно мягко, будто обращался к умалишенной. – Тебя же наверняка ищут, соображаешь? А будешь торчать на виду, то и найдут. Причем достаточно быстро.
Эрилин пожала плечами.
– Мне больше негде. К тому же тебя здесь вообще все знают, а ты что-то не скрываешься.
– Я отобьюсь, не сомневайся, – с усмешкой заверил Хортон, уже меньше напоминая тучу. – А вот ты – нет. Так что думай головой.
– А чем, по-твоему, я думаю? – опять не выдержала Эрилин. Интересно, он специально пытается вывести ее из себя или у нее просто расшатались нервы?
– Явно не мозгами, – все так же спокойно ответил Гэбриэл. – Ну, все. Ты пришла, я дал тебе совет, что на улице ночевать не стоит. На этом закончим? Ты за этим приходила?
Эрилин вздрогнула: ее выставляли за дверь.
– Я пришла не за этим, – решилась она. – У меня серьезный разговор.
Стемнело уже совершенно. Теперь угадывался только силуэт Хортона и его блестящие во мраке глаза.
– О серьезных делах не говорят в темноте, – заметил он.
– Может, утром? – предложила Эрилин.
– Если не обморозишься в третью ночь на холодной улице, – ехидно добавил Гэбриэл.
– Не обморожусь, – заверила она.
Он опять хмыкнул, неожиданно выругался и направился к двери.
– Жди здесь, – бросил Хортон на ходу и исчез в коридоре.
Она осталась ждать. Эрилин совершенно растерялась от его странного поведения. Куда это он так умчался? В туалет, что ли? Как-то не клеится к его образу: говорит культурно, держится так, будто всю жизнь провел в высших кругах – и взять и убежать на двор?
Эрилин поежилась. Здесь было не то что прохладно, а даже холодно. Принцесса была в шерстяном плаще, но и в нем мороз пробирал до костей. Что за гостиница такая, в которой температура не выше уличной? И странно, Гэбриэл был в одной тонкой рубашке, когда она вошла. Он что, еще и закаленный?
В этот момент дверь скрипнула, и в комнату попал свет. На пороге стояли Хортон и плотная женщина в переднике, видимо, хозяйка гостиницы. Она держала в руках свечу, которая, по словам Гэбриэла, была здесь чуть ли не роскошью.
– Пойдемте, госпожа, – хриплым голосом позвала хозяйка.
Эрилин, не понимая, посмотрела на Хортона.
– Здесь дешевые комнаты, – ответил он на невысказанный вслух вопрос. – Не бойся, я не обеднел.
Она и не боялась. Эрилин уже ровным счетом ничего не понимала. То он только что обозвал ее умственноотсталой и выставлял вон, а сейчас потратил свои деньги, чтобы снять ей комнату. Почему?
– Почему? – спросила она, еле обретя способность говорить.
Гэбриэл скорчил непонятную гримасу, искаженную неверным светом свечи и коротко ответил:
– Ты не поймешь.
Она и впрямь не понимала, а потому безропотно пошла за хозяйкой.
***
Гэбриэл несколько раз прошелся по темной комнате и вернулся на свой уже облюбованный подоконник. Когда-нибудь желание творить благородные поступки, чтобы сильнее отличаться от Сентаса Рея, не доведет до добра.
Ну, спрашивается, зачем он во второй раз связался с этой принцессой? Жалко ее стало, вот почему. Только что за серьезный разговор она еще придумала? Не иначе, попросит выручить ее братца. Только нет уж. Не побывай Гэбриэл до этого в Алаиде, он бы, конечно, взялся помочь принцессе из чистого интереса. Вот только слово помочь Эдвину Кэродайну уже дано. А свое слово Гэбриэл нарушать не собирался.
***
В комнате было ненамного теплее, чем на улице, но здесь были кровать и одеяло. Однако спала Эрилин плохо. Ее всю ночь мучили сомнения: как ей поступить, как найти брата, как помочь ему?..
Так что спала принцесса от силы часа два, все думала и думала, но ответов не находилось, только возникали новые вопросы. А потому рассвет стал для нее радостью, которую несколько охладила ледяная вода для умывания.
Освежившись таким образом, Эрилин была готова к разговору с Хортоном. Только кто его знает, когда он просыпается?
От нечего делать принцесса подошла к окну. Стекла были залеплены грязью, а потому, чтобы что-нибудь увидеть, ей пришлось открыть раму. В комнату попал свежий утренний ветер, заставивший ее поежиться.
И тут Эрилин широко распахнула глаза. И она еще гадала, когда этот наемник проснется, чтобы не разбудить его своим ранним появлением! Оказывается, кое-кто куда более ранняя пташка.
Гэбриэл был во дворе опять в одной тонкой рубашке, несмотря на утренний мороз. И что-то было не похоже, что ему холодно. Да и сонным он не выглядел.
Когда Эрилин открыла окно, Хортон как раз налил воды своей лошади и принялся пристраивать на нее седло.
Впервые она видела его в светлое время суток и, пока он был занят, могла его как следует рассмотреть. Хортон был даже младше, чем она сначала подумала, – двадцать с небольшим. И был очень привлекательным. На таких женщины оборачиваются на улице…
Кого-то он ей напоминал, кого-то… Но у нее в жизни за последнее время произошло столько событий, что принцесса никак не могла сообразить, кого же.
«Странный он какой-то, – подумала Эрилин. – То замашки аристократа, то уличного вора; не жалеет деньги, но селится в самой дешевой гостинице и сам занимается конем».
Закончив с ремнями седла, Гэбриэл повернулся.
– Что-то ты рано, – сказал он принцессе.
Вот это да! А она-то бессовестно его разглядывала, думая, что он ее не замечает. Вот дура!
Эрилин разозлилась сама на себя – ее бы только глухой не заметил, рамой-то она ой как гремела.
– Мне не спалось, – ответила она. – Теперь мы можем поговорить?
Он пожал плечами.
– Вполне. Заходи ко мне, я сейчас, – и отправился к конюшне.
Что ж, кажется, настроение у наемника неплохое, а то вчера на него было страшно смотреть.
Эрилин слезла с подоконника и немедленно отправилась в комнату, в которой была только в темноте. Впрочем, та ничем не отличалась от той, в которой довелось ночевать ей. Точная близняшка, только окна на другую сторону.
На столе лежали два кинжала и меч Хортона.
Эрилин прислушалась: шагов не слышно, – и взяла один из кинжалов в руку. Тяжелый, увесистый, но рукоять очень удобная, точно по руке. Такой никогда не выскользнет, а если уметь им пользоваться, может быть полезнее любого меча.
Она всегда мечтала научиться метать такие кинжалы, но как-то все не получалось. И Эрилин со вздохом положила оружие обратно. Зато взяла меч. Он оказался очень легким и тоньше обычного, таких в Иканоре не делали.
С мечами Эрилин обращалась не очень хорошо. Обычно они были тяжелы для нее, и она предпочитала шпагу. Вот если бы у нее был такой меч…
Повинуясь внезапному порыву, Эрилин взмахнула мечом и встала в позицию для фехтования. И тут же от двери раздался голос Хортона:
– Чужое оружие может сослужить злую шутку.
Эрилин повернулась и немедленно положила меч на прежнее место, но все же не удержалась от вопроса:
– Почему?
– Почему? – эхом повторил он. – Смотри, – Гэбриэл взял свой чудо-меч, как-то очень резко дернул кистью, и из эфеса появилось тонкое лезвие. – Если бы ты стала драться моим оружием, лезвие могло бы выскочить и во время боя. От неожиданности ты не успела бы среагировать, а оно пропороло бы тебе руку.
Эрилин представила себе подобную картину и ужаснулась. Он что, специально ее запугивает? Если так, то бесполезно. Только вот зачем ему оружие с секретом? Такое изготовляют лишь на заказ и за бешеные деньги. Да на подобное оружие даже богачи пожалеют денег!
– Я хотела поговорить о моем брате, – начала Эрилин, решив, что дальше тянуть просто глупо. Тем более, что она уже совершенно запуталась в предположениях.
На лице Гэбриэла не было ни тени удивления. Похоже, именно этого он и ожидал. Подобная всеосведомленность раздражала.
– Помоги мне спасти брата, за наградой он не постоит, – выложила она единым духом.
Хортон ответил не менее быстро и решительно:
– Нет.
– Но почему? – не понимала принцесса. – Мой брат щедро оплатит твою работу. Я узнала кое-что о тебе: ты работаешь за деньги, ты наемник, принимаешь заказы. Так чем же отличается от других мой случай? Или думаешь, тебе не заплатят?
В глазах Гэбриэла мелькнул огонек презрения.
– Все измеряем деньгами, принцесса? – холодно осведомился он.
– Все и всё измеряют деньгами, – ответила Эрилин. Она так не думала, но откуда же ей знать, какой мерой измерения пользуется этот человек. – Так значит, дело не в деньгах?
– Я нанят, – пояснил он.
– Но ведь за деньги, – попыталась подловить его принцесса.
– Я не возьмусь за скучное дело, даже если мне заплатят миллион.
– Мое дело скучное?! – вскинулась она. Ей было страшно, Эрилин была в полном отчаянии и чувствовала что угодно, но только не скуку.
– Нет, конечно, – хоть тут Хортон не стал возражать. – И я бы помог, если бы был свободен, но я уже дал слово заняться делом другого человека.
– Значит…
– Нет, – твердо повторил Гэбриэл.
– Отлично! – вспыхнула Эрилин и быстрым шагом направилась к двери. Он же знал, еще вчера знал, о чем она хочет с ним поговорить! Тогда какого беса не прогнал ее, едва принцесса появилась на его пороге? Это не человек, а ходячее противоречие!
– Сегодня уходит караван в Гурену! – крикнул Хортон ей вслед. – Советую покинуть Миранью с ним!
К черту! Эрилин не обернулась.
Он спас ее. Нужно быть благодарной за это. Она не имеет права ничего требовать…
Но все равно дико обидно.
Бесы! Какая Гурена? Это же в другую сторону от Сараны!
Эрилин выскочила на улицу, чувствуя себя отвратительно. Хотелось разрыдаться. Только вот проплакать можно полжизни, а действовать надо немедленно.
– Эй, принцесса! – вдруг окликнули ее с противоположного угла двора.
Принцесса? У нее сердце ушло в пятки. Интересно, если Гэбриэл отказал ей в помощи с братом, поможет ли он сейчас, если на нее нападут посреди двора?
Но когда она обернулась, это оказался всего лишь карманник-неудачник Джоф Генти. Интересно, он-то что делает в этой гостинице?
– Чего тебе? – не заботясь о вежливости, спросила Эрилин.
– Я могу отвести тебя в Сарану.
***
Около двух часов Гэбриэл потратил на расшифровку украденных бумаг. Да уж, все-то в Иканоре было не как у людей. Во всех нормальных государствах была хорошо обученная стража и плохо зашифрованные документы, здесь же все было наоборот.
«А еще в Иканоре есть надоедливые принцессы», – напомнил он себе.
А вообще, если быть честным, Эрилин на принцессу тоже была не очень похожа. Ни брезгливости тебе, ни высокомерия и странное желание довериться первому встречному. Нет, а если бы Гэбриэл решил воспользоваться ее дуростью? Только ему женщин и без того хватало. А вот Эрилин…
Гэбриэл даже сам себе удивился. Когда принцесса вышла за дверь, он почувствовал, что жалеет, что уже занят делом Эдвина и не может помочь ей.
Но скоро он уже увлекся другой мыслью. Эрилин оскорбилась, когда Гэбриэл отказался ей помочь. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что просила о помощи сатанида? Наверное, бежала бы прочь сломя голову…
А на этой мысли настроение испортилось. Все и всегда бегут прочь, если узнают, что где-то поблизости находится сатанид. Пожалуй, чумы боятся меньше.