Призраки Марта

Глава 1

За 15 лет до описываемых событий

Двор, озаряемый магическими фонарями, наполнился людьми, залаяли собаки.

Всадники. Пятеро. Один — в длинном плаще с капюшоном, опущенным на лицо, — словно безликая тень. Остальные — обычная охрана, — в темной одежде, с оружием. А потому, кто в этой компании главный, не вызывало сомнений.

Только кому взбрело в голову пожаловать в гости на ночь глядя? Кто бы это ни был, он не желал быть узнанным посторонними. Тем не менее охрана у ворот его пропустила…

Хлопнула боковая дверь особняка, по ступеням сбежал запыхавшийся Кермит. Старик был уже слаб, скорость и ловкость давались ему нелегко, но он старался, чтобы не потерять свое место.

Кермит приблизился к Плащу-с-капюшоном, поклонился. Ничего себе! Завязался негромкий и весьма короткий разговор, и управляющий повел гостя в дом.

Вит торопливо присел на корточки под подоконником, чтобы не быть замеченным незнакомцем. Вдруг ему взбредет в голову поднять глаза и увидеть незваного наблюдателя?

Собаки продолжали лаять. Чей-то грубый голос окрикнул их. Солман? Выходит, и конюх не спит… Как интересно!

Вит осторожно приподнялся из своего укрытия, медленно, почти не дыша, приоткрыл оконную створку пошире. В детскую ворвался порыв прохладного ночного ветра, и он еле успел ухватить раму, чтобы она не грохнула о стену. Успел. Еще бы чуть-чуть…

И словно в издевательство над его стараниями, дверь в комнату вдруг с грохотом распахнулась.

— Вита! — Вит резко повернулся к двери. Кто пожаловал без стука и приглашения, он знал наверняка.

Сестра, как и он сам, была уже переодета к ночи. Ткань белоснежной сорочки, доходящей почти что до пят, струилась при ходьбе и даже сияла в отсутствие освещения в комнате, отчего Вита напомнила брату приведение. Он не сдержал смешок.

— Чего ржешь? — Вита тут же уперла руки в бока.

Начинается. Вроде бы в обед уже подрались и оба получили взбучку от няни Агаты, а затем и от матери, но этой все мало.

Однако упрямство не позволило смолчать.

— А ты чего шумишь? Услышат же.

Вита дернула плечиком.

— Как же. Вон как собаки надрываются. Не услышат.

— Все равно, — уперся Вит.

Отец обещал подарить ему на день рождения личного коня, если сын будет прилежно себя вести. Вит уже даже присмотрел себе нового друга — черного, как вороное крыло, жеребца. Их сосед, господин Нуриаш, как раз выставил того на продажу. А до дня рождения — рукой подать. Через неделю Виту исполнится восемь и у него появится свой собственный конь. У Виты, конечно, день рождения в ту же дату, но она запросила у матери новое платье с ажурной шляпкой. Вряд ли мама откажет ей в обновке, хоть сестрица будет качаться на люстре — вот ничего и не боится.

— Как думаешь, кто это? — Девчонка нагло пересекла комнату и остановилась у окна рядом с братом; вытянула шею, напомнив Виту цаплю.

— Понятия не имею, — буркнул тот.

Любопытно было до ужаса. В последние месяцы дом Викандеров редко принимал гостей. У отца, лорда Виттора Викандера, случился какой-то конфликт с королем, и высшее общество, ранее не слезающее с их диванов в гостиной и нахваливавшее мастерство кухарки Эльзы, быстро забыло дорогу в имение. Тем загадочнее выглядел сегодняшний ночной визит незнакомца.

— Пойдем подслушаем! — Вита ухватила брата за рукав пижамы и потянула за собой.

Вит нетерпеливо вырвал руку.

— Если нас застукают… — прошипел в ответ.

Но сестра насмешливо закатила глаза.

— Да купит он тебе эту лошадь. Пугает только, а ты веришь.

Вит не стал спорить. Это крошка Виттория для отца — нежный цветок, с которого только и делать — что сдувать пылинки. А с сыном у лорда Викандера разговор короткий: «Ты мой наследник, и спрос с тебя другой». Когда Виту было лет пять, он обижался. Потом понял. И правда, какой с девчонки спрос? Дурная, и все тут.

— Ну, как хочешь! — Вита встряхнула своими длиннющими, спускающимися ниже спины волосами и пошлепала босыми ногами прочь из комнаты. И сразу — вниз по лестнице.

Теперь уже Вит закатил глаза. Верно отец говорил: женщины — это погибель для мужчины. Не видать ему теперь Мрака — он даже имя уже придумал.

А все-таки своя, хоть и дурная…

Вит тяжело вздохнул и бросился вслед за сестрой.

***

Вита уже успела пристроиться на верхней ступени лестницы и жадно вглядывалась вниз, впившись тонкими пальцами в балясины. Обернулась, когда брат приблизился, подвинулась, освобождая место, и снова обратилась в зрение и слух.

Вит присел рядом. Все-таки было безумно любопытно.

Видно только отсюда плохо, да и слышно не очень. Жаль, что отец давно разгадал все их магические хитрости и почистил гостиную. Последнее «ухо» из дивана у чайного столика он извлек, наконец порядком разозлившись на бесконечные шалости детей. После чего уже пострадало собственное ухо Вита. Вите-то что — девчонка, с нее другой спрос.

Так что оставалось рассчитывать только на собственные глаза и уши. Никакой магии в доме — правило, которое лорд Викандер требовал выполнять неукоснительно. Либо во дворе, либо на уроках с учителем, но никогда самовольно и в стенах особняка.

А посмотреть было на что.

Сегодняшнего гостя Вит видел впервые. Тощий, длинный, как палка, с большим горбатым носом и узкими прищуренными глазами, он не понравился ему сразу. Обычно друзья отца были добрыми и улыбчивыми, да и наведывались они в приличные часы для посещений, а не ночью. А этот… коршун на ветке.

Гость занял одно из кресел у чайного столика, отец — другое. Лорд Викандер сидел к лестнице спиной, но по чересчур прямой осанке и расположению рук на подлокотниках Вит безошибочно определил, что отец напряжен — тоже не рад ночному визитеру.

В гостиной царило молчание, отчего становилось совсем не по себе. Только бы не чихнуть ненароком и не выдать себя, тогда точно не отделаешься ухом.

Из двери, ведущей на кухню, появилась мать с подносом в руках. Сама, лично — прислуга будто вымерла.

Леди Викандер еще не успела переодеться к ночи и была в том же платье, в котором дети видели ее на ужине. На лице — дежурная улыбка, а глаза — серьезнее некуда. Вит поежился.

Сестра обернулась, округлив глаза, молча спрашивая, заметил ли он. Вит поджал губы — заметил.

— Спасибо, Лу. — Отец ласково коснулся тыльной стороны ладони матери, когда та ставила поднос с чайными принадлежностями на столик. — Дальше мы сами.

— Конечно, Вит. — Она все так же безжизненно улыбнулась; выпрямилась. — Виттор, — кивнула мужу, — лорд Ширадин, — гостю.

— Леди Викандер, — отвесил тот вежливый кивок в ответ, а затем проводил хозяйку дома взглядом до самой двери на кухню, из которой она появилась и за которой вновь скрылась. — Не боишься за нее? — заговорил затем, обращаясь к лорду Викандеру, жестко, требовательно. — За детей?

Пальцы отца сжались на подлокотнике.

— Я не делаю ничего предосудительного, чтобы беспокоиться об их безопасности, — ответил сухо.

— Ой ли? — тон гостя резко изменился. Лорд Ширадин откинулся на спинку кресла и перекинул ногу на ногу. — Вит, я сколько лет тебя знаю? Двадцать? Двадцать пять? — Отец дернул плечом, давая понять, что числа уже не имеют значения. — И как бы мы ни расходились во мнениях в последние годы, — уже совсем неофициально продолжал Ширадин, — мы все еще друзья. — Лорд Викандер скептически хмыкнул. — Я — твой друг, — ничуть не смутился гость. — И ты в опасности. Вы все.

Повисла пауза. Отец побарабанил пальцами по бархатной обшивке подлокотника.

— Что ты предлагаешь? — спросил через некоторое время, очевидно, что-то обдумав.

— Принеси присягу Лионару, — коротко.

Виту показалось, или отец скрипнул зубами?

— Я уже сказал этому юному наглецу, что готов принести присягу новому королю так, как было принято нашими предками, и так, как это соблюдалось много веков подряд: слово, клятва.

Гость покачал головой.

— Мы оба знаем, что на черных магах не держатся магические клятвы.

А теперь отец совершенно точно заскрипел зубами. Виту сделалось совсем жутко.

— Ты называешь меня клятвопреступником? Сомневаешься в моей чести?

Если бы лорд Викандер таким тоном обратился к своему сыну, Вит, должно быть, провалился бы сквозь землю. Но Ширадин не выглядел ни напуганным, ни впечатленным.

— Я называю тебя упрямым бараном…

Вит часто заморгал, не веря своим ушам. Вита снова растерянно оглянулась.

— Дай пацану закрепиться на троне, — спокойно продолжил незваный гость. — Ему всего семнадцать. Партии раздирают его на части. Лион еще молодец, что пытается думать своим умом.

Лион? Коршун так запросто говорил о короле? В голове не укладывалось.

— Хочешь сказать, он своим умом придумал использовать эти серьги? — в последнем слове отчетливо было слышно отвращение.

— Конечно нет, — согласился Ширадин. — Но ты знаешь, что предлагали ему ранее? Белые хотели вживить всем черным магсерьги, которые убивали бы на месте при любом магическом воздействии на человека без дара.

— А он, ангел во плоти, согласился на три звена, — передразнил отец. — Теперь черные будут умирать с третьей попытки. Ты сам-то себя слышишь? Это прежде всего клеймо. Рабство.

Гость помолчал, покусал губы, уставившись на сложенные на своем колене руки.

— Это унизительно, — согласился затем. — Тем более для тебя и других лордов, долгое время пребывающих при дворе и внесших немалый вклад в благополучие королевства.

— Но? — едко подсказал лорд Викандер.

— Но Лионара можно понять, — тверже продолжил Ширадин. — Его отца только что прикончил именно черный маг.

— Дуглоаса и его сообщников казнили, — отрезал отец.

Эта история Виту была известна. Всего несколько месяцев назад было совершено успешное покушение на жизнь короля Реонерии, его величество Лагуста Третьего, после чего трон перешел его семнадцатилетнему сыну, Лионару.

Однако о том, что короля Лагуста убил черный маг, Вит слышал впервые. А в чем связь опасности, нависшей над их семьей и каких-то магических серег, не понимал до сих пор. Их с сестрой с пеленок учили именно тому, что разницы между светлой и темной магией не существует: одна умеет лечить, другая истреблять нечисть и нежить — не более.

— А до этого на Лагуста было совершено покушение Шедреем, и он тоже был черным.

— Тоже казнен.

— А побоище в переделе Санса?

На этот раз отец ответил не сразу и не так категорично.

— Любой может тронуться умом, не только черный маг.

— Только если бы помешался белый, то он бы разве что засадил площадь в Сансе цветами. Две сотни трупов, Вит.

— Случайность.

— И все же, — настаивал гость. — Причин бояться черных у Лиона предостаточно.

— Серьги — это как рабское клеймо! — рявкнул отец. Вит заметил, как сестра испуганно втянула голову в плечи. — А если на меня и на мою семью нападут эти самые люди без дара, которых сопляк так свято защищает? Три магических действия — и я труп?

Гость поморщился.

— На тебя хотя бы раз нападали люди без дара?

Однако отец оставался непреклонен.

— Нет. Но как раз потому что знали, что получат отпор.

Ширадин облизал губы. Пересохли? Волнуется? Тем не менее никто из мужчин так и не притронулся к подносу с чаем и сладостями, оставленному на столике хозяйкой дома.

— Вит… — Гость помолчал и попробовал снова, даже подался вперед. — Ты же Викандер. Один из самых сильных черных магов Реонерии, у тебя оба ребенка — наследники мощнейшего темного дара. К кому, как не к тебе, прислушается король, если ты пойдешь ему навстречу? Можно ведь торговаться. Не три звена — пять. А со временем, когда все устаканится, уберут эти серьги, я уверен.

— У тебя нет дара, — нетерпеливо огрызнулся отец, — тебе легко говорить. Не твоим детям собираются ставить смертельное клеймо, надевать ошейник.

— Детей не тронут, — возразил гость. — До шестнадцати лет точно. А до тех пор, пока твоим детям исполнится по шестнадцать, много воды утечет. Все еще изменится.

— Нет, — отрезал лорд Викандер.

Но собеседник его словно не слышал.

— Законопроект еще на рассмотрении. Возможно, им придется учиться в закрытых учебных заведениях, но это все равно жизнь. Если Лионар решит, что ты представляешь опасность его интересам, то вы все — и Луиза, и Виттор с Витторией — погибнете.

Сердце забилось сильнее. Этот человек и их имена знал. Как такое возможно? Друг отца, которому столько известно, и ни разу не был у них в гостях? Вит не так представлял себе дружбу.

— Нет, — еще раз повторил отец.

— Хотя бы поговори с Лионом.

— Я уже изложил ему свою точку зрения.

— Виттор.

— Ривен.

И все. Минута напряжения глаза в глаза — и гость встал, одернул полы плаща, который так и не снял за все время разговора.

— Все, что я могу обещать, это то, что попытаюсь смягчить Лиону твой ответ.

Лорд Викандер тоже встал.

— Так и знал, что это не визит друга, — сказал обвинительно.

— Друга, — возразил Ривен Ширадин, — но по просьбе его величества.

— Вот и скажи его величеству, — королевский титул из уст отца прозвучал с явственной издевкой, — что Виттор Викандер готов служить ему верой и правдой, но я и мои люди не псы, чтобы носить ошейники.

Гость вздохнул и, не прощаясь, покинул дом.

Отец остался стоять посреди гостиной, глядя прямо перед собой и только теперь чуть ссутулив плечи.

— Виттория! — внезапно раздавшийся гневный голос хозяина дома стал для его детей как гром среди ясного неба. Оба немедленно вскочили, а Вит сразу же распрощался с мечтой о Мраке. — Живо в постель! Виттор! Иди сюда!