- -
- 100%
- +
Степан Кузьмич снова открыл ставший таким знакомым ежедневник Волошиной. Как же он раньше не обратил внимание на эту запись в феврале: «Он принесет мне черную весть. Ничего не буду менять. Виктор, не победитель». Тот ли это Виктор? И какую тайну знала Волошина о его поражении? О каком горе идёт речь? Уж не о том ли что случилось? Под урчащие звуки закипающего электрического чайника Степан Кузьмич, раздумывая, рисовал карандашом равнобедренный треугольник. В правом углу разместил Ксению Гроховскую. Хотел было на вершине написать Виктора Стажкова, но передумал. Поддавшись своей интуиции, написал его напротив Гроховской, в левом основании треугольника. Отложив карандаш, заварил ароматный кофе.
Лерочка (из дневника воспитателя)
Обнимайте малышей под любым предлогом!
Ведь от маленьких детей ещё пахнет Богом!
Хомуций
Она поступила в детский дом под вечер, её привезли из приюта. Девочке недавно исполнилось три года, но внешне эта крошка напоминала куклу. Маленькое синюшное тельце, редкие, непослушно торчащие волосики и колючие, серьезные кружочки глаз. Она постоянно двигалась, безостановочно. Даже когда она ела, рассасывая пищу, как леденец, тело её продолжало раскачиваться из стороны в сторону. Девочка не давала себя трогать, не любила, когда её обнимали. Отстраняясь, она смотрела на тебя своим сверлящим взглядом с такой силой, что становилось не по себе. Когда что-то её категорически не устраивало, она мертвой хваткой впивалась зубами в надоевшего ей человека.
Родная бабушка, которая присутствовала в наличии, считала, девочку психически больной. Только на самом деле это было совершенно не так. Её маленькие глаза буравчики смотрели на этот мир осознанно. Она боролась с ним как могла, с миром, с окружающей её действительность, с теми, кто не верил, с теми, кто предал, с теми, кто пытался отогреть насильно без её согласия. Это так здорово, когда есть внутри маленького человека потенциал для борьбы. Надо помочь созидать, научить, это делать. По крупицам, по капельке, открыть мир, как теплый океан безграничных прекрасных просторов.
Лерочка делает поразительные успехи в спорте в легкой атлетике. Тренер спортивной школы олимпийского резерва не нарадуется на неё. Готовясь к соревнованиям, к конкурсам, стремление побеждать, вырывая её из контекста тяжелой судьбы, возвышая и окрыляя. Дети очень часто воплощают в жизнь мечты своих родителей. В отношении учителей и воспитателей это тоже работает. Увидели свет две книги стихов нашей маленькой, удивительной девочки, «Книга о приятном» и «Рецепт Счастья». Спасибо огромное детскому благотворительному фонду «Виктория». Презентация книг прошла в Москве. Лерочка, как настоящая писательница, подписывала свои книги, давала интервью и читала свои стихи:
Ангел хранитель
Мой ангел хранитель
Спустился с небес
И тихо сказал мне:
«Спаситель воскрес!»
И скрипочку взял,
Мне крылом помахал.
Он солнечным светом
На струнах играл.
Вдруг, птицы запели
И утро пришло.
И стало от музыки этой
СВЕТЛО!
Ах, ангел хранитель,
Мой друг неземной.
Ведь ты от рожденья
Повсюду со мной.
Повсюду, повсюду
И день ото дня
От бед сохраняешь
И любишь меня.
Мой ангел хранитель
Спустился с небес
И тихо сказал мне:
«Спаситель воскрес!»
Я вижу приемного родителя или опекуна в тот момент, когда расстаюсь с ребенком. От моего слова или убеждения ничего не зависит. Более того, предчувствие воспитателя некоторые несведущие люди могут счесть корыстным умыслом, не желанием отдавать успешного ребенка, не желанием расставаться.
Можно иметь заключение психологов с благоприятным прогнозом развития событий, но ощущение, возникшее у воспитателя от контакта ребенка с опекуном, работает как индикатор. Я стараюсь не думать об этом. Мысленно понимаю, что всякий случай единичный. Каждый ребенок достоин прекрасной семьи. Но тревожное ощущение внутри, где-то в области солнечного сплетения, возникшее помимо собственной воли, настораживает. Когда оно наплывает, осознаешь, что это ещё один круг ада для него, для маленького человека, организованный нашими благими намерениями.
Я обняла её и изо всех сил старалась сдерживать себя. Она уезжала в дальний хутор Краснодарского края.
Доблестная опека ставит галочки в своих бумажных отчетах, которые оборачиваются зарубками на детских сердцах.
Одна голова
Степан Кузьмич, вооружившись внушительных размеров лупой, вот уже битый час, рассматривал фотографии свадьбы светской красавицы Ксении Георгиевны Гроховской. Со своей старшей сестрой она не имела ничего общего, вообще ничего. Варил кофе, проветривал помещение, снова кипятил чайник…, что-то ещё еле уловимое он мифическим образом постиг. Вот он, кончик ниточки, за который надо потянуть. Но никак пока сыщик не мог за него ухватиться.
И снова он пасьянсом раскладывал фотографии на столе. Каждый раз, группируя их по особому принципу. По какому? По отличному от предыдущего. И каждый раз он убеждался в неясной пока ему самому правоте своих ощущении. Между Виктором Стажковым и Ангелиной Волошиной не было никакой связи, которая могла бы перерасти в банальную ревность отвергнутой женщины. Нет, связь между ними, очевидно, существовала, но это было нечто совсем иное. Рагна, почему-то именно так сыщик про себя называл Ангелину Волошину, это имя ей очень подходило, подчеркивая её необычность внешности и неординарных способностей, была на свадьбе своего предполагаемого приятеля в прекрасном настроении. Правда, не долго, только в начале праздника.
Дверь в кабинет следователя Кошкина приоткрылась. Бархатный баритон начальства прервал логические мыслительные цепочки сыщика.
– Это что у вас за фото-Шоп?
Дмитрий Сергеевич подошел к столу. Перебирая фотографии молодоженов, окончательно порушил следственный пасьянс Степана Кузьмича.
– Да. Жизнь закончилась медовым месяцем. Мог бы, а не позавидуешь. А это кто? Ба, да это ж наша ясновидящая, которая дальше своего носа ничего не видела. А нам тут теперь манускрипт её расшифровывай.
По интонациям голоса Степан Кузьмич понимал, что начальство не в духе. Если честно у него самого настроение загрустило. Что-то еле уловимое, которое вот-вот грозилось появиться из тени неизвестного, наконец-то приобретая очертания, бесследно растворилось в начальственном баритоне.
– А что у тебя с этим отравленным императором?
Брови Степана Кузьмича от неожиданного вопроса и напряжения остатка сил мозговой деятельности взмыли ввысь.
– Так ведь дела нет.
– И что, можно людей травить безнаказанно? Ко мне, между прочим, его сын приходил. Хочет понять, что произошло с его отцом, в виду открывшихся обстоятельств, так сказать.
– Дмитрий Сергеевич, да какие обстоятельства, записи экстрасенса, смешно.
– А ему не до смеха. Ты всё равно уже в теме, Степан Кузьмич, вот и разберись там, что к чему.
Следователь Кошкин молчал, сделав глубокий вздох, он считал мифических баранов – близнецов, бредущих друг за другом в неизвестное никуда.
– Дамочки эти гламурные. У них одно на уме. И эта Раксалана, заманила к себе разлучницу и …
– И что?
Не выдержал Степан Кузьмич, прервав тем самым бараний караван в спокойное никуда сыщика.
– Не понимаю вопроса?
– И что, говорю, подожгла собственный дом?
– Подожгла и отомстила. Ревность ещё не на такое может сподвигнуть. А потом опомнилась, что натворила и пустилась в бега.
– Без документов?
– А зачем ей с её способностями документы? Я слышал эти экстрасенсы такой ушлый народ. Вот они, например, дадут кондуктору кусок обыкновенной бумаги и смотрят ему так пристально в глаза.
Дмитрий Сергеевич развернулся к Кошкину, размахивая перед его носом свадебной фотографией, уставился в переносицу сыщику презрительным взглядом.
– И втолковывают и вбивают ему в мозг, вот мол, мил человек, мой билет, будь доволен.
Степан Кузьмич был явно не готов к таким сеансам начальственного гипноза. Обойдя стол, он занял место на безопасном расстоянии от импозантной фигуры полковника Рындина.
– Может оно и так. Но вы посмотрите внимательно на её лицо.
– Красивая женщина.
– Я сейчас не об этом. Это же очевидно.
Дмитрий Сергеевич, раздражаясь ещё пуще, со звуком выдохнул воздух из себя.
– Очевидно что?
– Она его не ревнует.
– Да может она актриса хорошая. Знаешь, Степан Кузьмич, все эти снежные королевы, женщины из северных земель, какие-то замороженные и от этого очень сдержанные. Это тебе не итальянские страсти на каждом шагу.
– Может оно и так.
– У них, что свадьба во дворце, что ли проходила? Лошади, кучер, карета и цветы, цветы, цветы. Какая расточительность. А знаете, уважаемый Степан Кузьмич, что я думаю.
– Никак нет. Я ж не фокусник с билетиком.
– Ну, это конечно. А не муженек, ли её умертвил?
– Волошин?!
– Да причем тут Волошин? Как говорит молодежь, не тормози, Кузьмич, сникерсни. Муженек этой самой невесты Гроховской. Уж больно пригож и весел.
– Что ж ему на собственной свадьбе плакать надо было?
– Конечно, что ж ему плакать, когда тут такое, дворцы, кареты, лакеи.
– Да ему то зачем её убивать?
– Ну, старина, я начинаю тебе завидовать. Он у нас кто? Правильно, никто. А здесь хозяйка заводов, чего там ещё дальше и пароходов.
– Да у таких хозяев, как правило, брачные контракты существуют на такие случаи.
– Брачные контракты, Степан Кузьмич, на случай разводов существуют. А стать вдовцом, это совсем другое дело.
Кошкин, понимая всю неконструктивность данной беседы, перебирал свадебные фотографии, снова пытаясь сосредоточиться на ускользающей ниточке разгадки этого дела.
– Что-то здесь не так.
– Да тут всё не так. Молодая, красивая и уже никогда не состарится.
– Я не об этом. Какое-то противоречие, ощущение чего-то не правильного, не порядка…беспорядка…кто-то лишний, нет, не то…
– Ну, ладно, вы тут думайте. Я что, собственно говоря, заходил, ты, Степан Кузьмич, это дело не затягивай. Вернее сказать не перетягивай в следующий год. Давай думай, думай, что там, в порядке, что в беспорядке. А как надумаешь чего, милости прошу ко мне в кабинет. Как говорится, одна голова хорошо, а две…ну сам знаешь. Тебя учить, только портить.
Когда дверь за начальством закрылась, Степан Кузьмич выдохнул с облегчением. Убирая фотографии в верхний ящик своего рабочего стола, он замер, застыл, боясь, пошевелившись спугнуть возникший инсайт. Вот оно, ну конечно, как он сразу не догадался. Полковник Рындин как бы отстранил его своим приходом от лежащих на столе фотографий, давая возможность взгляда со стороны. На всех этих снимках его настораживал взгляд одного человека, когда он не позировал перед объективом камеры, а был захвачен фотографом врасплох. Колючий, пристальный, нехороший взгляд.
«Одна голова хорошо, – подумал сыщик, – а две уже мутант».
Две женщины
Единственное, чего женщины не прощают,
это предательство.
Если сразу установить правила игры,
какими бы они ни были,
женщины обычно их принимают.
Но не терпят, когда правила меняются по ходу игры.
В таких случаях они становятся безжалостными.
Габриэль Гарсиа Маркес
Женщины смеялись всю дорогу, пока ехали за город. Какой прекрасный дом. Ксения Гроховская не могла поверить, что Виктор приготовил ей такой сюрприз. И почему он сам ничего не рассказал, боялся, не был уверен в достоинствах своей покупки. Сомневался, что его молодой аристократке супруге придется не по вкусу это приобретение, напрасно. Ей всё так понравилось, что не хотелось уходить. Хозяйка дома продавала его с мебелью, предметами интерьера, сохраняя уют, изысканность вкуса своего присутствия. Возможно такая деталь, что повсеместно оставались личные вещи, с которыми бывшая владелица дома собиралась расстаться без сожаления, и должна была насторожить. Но Ксения, по своей натуре замечающая во всем происходящем и в людях её окружающих в основном позитивное проявление, значение этому, трагически не придала.
Она присела на уютное кресло с высоким подголовником и почувствовала, как устала. За последние месяцы в её жизни столько всего случилось. Она вышла замуж. И отец к удивлению окружающих позволил ей это сделать по любви. Виктор не был человеком их круга, но так повелось ещё с детства, ей почти невозможно было, ни в чём отказать. Природное обаяние, искренняя улыбка, мягкий характер, тихий, чарующий голос, и отец совершенно преображался в её присутствии, превращаясь из делового человека в счастливого семьянина. Если бы он стал возражать, всё равно свадьба бы состоялась. Ксения обязательно б его убедила, что именно Виктор, мужчина её жизни, и дорогой папочка услышал. Она бы ему рассказал, что ждет малыша, и что он в скором времени станет дедушкой. Ксения была абсолютно уверена, что такая новость стала бы для него самой большой радостью. У них с Виктором будет малыш, это девочка. Она родится в продолжение любви, будет бегать своими маленькими ножками по этому прекрасному дому. Совсем скоро здесь зазвучит её смех.
На стене рядом с портретами хозяйки дома висела их свадебная фотография. Они смотрели друг на друга и светились счастьем. На какое-то мгновение ей показалось, что она всё знает об этом доме, как будто, она здесь уже жила. Что по какому-то странному стечению обстоятельств они сроднились с этим местом, с предметами, вещами, наполняющими пространство. Поддавшись этому чувству, она подошла к оконной раме и дотронулась до неё рукой. Холод кольнул в самое сердце, и жизнь за пределами этого дома показалась чем-то не правдоподобным, невозможным наяву. На какое-то мгновенье она ощутила, что этот дом поглотил её, замыкая в себе, точно в крепости.
– Я совсем не умею грустить. Это всё беременность, моя малышка.
Ксения дотронулась до живота, успокаивая поднимающееся внутри себя беспокойство.
– У вас с Виктором будет ребенок?!
– Да. Так и не решилась ему пока сказать. Сегодня будет прекрасный повод это сделать. В этом доме мы будем жить, растить детей и красиво стариться.
Женщины выпили вино, празднуя покупку. Ксения только пригубила, самую капельку. Она смотрела на свою спутницу светло и счастливо, совершенно не догадываясь, какая пропасть разрастается у той внутри: «Стариться – это роскошь, красавица, которую ты не сможешь себе позволить. И никто, ни твой драгоценный папочка, ни обожающий тебя муж, никто уже не спасет».
Всего – то, что и потребовалось ей сделать для осуществления своей долгожданной мести, это включить, уходя, газ.
Прошлогодний снег
В маленьком уютном кафе «Фрекен Бок» Степан Кузьмич выполнял своё обещание. Вероника Владимировна Пчела так увлеклась чтением записной книжки Рагны Волошиной, что забыла про кофе.
– Знаете, Степан Кузьмич совершенно очевидно, что эта женщина разбиралась в астрономии и астрологии.
– Не понимаю, зачем такое иносказательное изложение мыслей. Символы, знаки, ещё немного и получится катрен Нострадамуса.
– Может быть для безопасности. Нострадамус имел горький опыт своего предшественника, который имел неосторожность сделать астрологический прогноз папе римскому Сиксту IV.
– Ничего о таком не слышал. Хотя подождите, Сикст IV, это тот папа, что построил Сикстинскую капеллу?
– Совершенно верно. Именно там позже появится гениальный «Страшный суд» Микеланджело уже по заказу другого папы Юлия II. Тридцать первого октября 1512 года папа римский Юлий II в честь этого события – создание фресок на своде Сикстинской капеллы отслужит торжественную службу. А ровно через пятьсот лет тридцать первого октября в это же время другой папа Бенедикт XVI повторил эту торжественную церемонию. Да, у папы римского Юлия II и у гениального Микеланджело были весьма оригинальные взаимоотношения. Как известно, когда великий Микеланджело творил свои шедевры, никто не имел права входить в капеллу. Но папа Юлий II вероятно предполагал, что на него этот запрет не распространяется и бесцеремонно нарушал установленные правила. В свою очередь с высоты хитроумный Микеланджело, конечно, догадывался, кто осмелился войти в капеллу, но делал вид, что не может разглядеть вошедшего и кричал: «Кто? Кто осмелился мешать мне? Вон немедленно!» и бросался в папу римского, чем ни попадя.
– Да, гении они такие. Так что там за предшественник был у Нострадамуса?
– Это Джорджо да Леополи или Юрий Дрогобыч из Руси, философ, доктор медицины, астролог, профессор.
– Пятнадцатый век и такой умный предсказатель, Юрий из Руси?
– Исторический факт. Николай Коперник был его студентом. Судьба этого человека была нелегкой, но открыла миру поистине удивительный дар. Он родился в 1450 году в семье ремесленника солевара из Дрогобыча, и осиротел в день своего рождения.
– Бедный ребенок.
– Его мать не вынесла тяжелые роды. Несмотря на трудное положение в семье отец изыщет возможность для посещения мальчиком школы. Все свое детство Юрий совершал поступки непонятные окружающим. Он с упоением смотрел на звездное небо. Именно там он искал душу своей матери, которая по его убеждению стала звездой. Затем в результате обвала в соляной шахте погиб его отец. Столько испытаний для одного человека. Оправившись от шока, он просил одного, нет, не утешения. Юрий ждал подсказки небес. И это случилось. Однажды, он смотрел на звезды, думая о родителях, а небо вдруг становилось всё темнее и темнее. Как-будто кто-то невидимый выключал свет, двадцать пять минут полной кромешной тьмы.
– И что это было?
– Полное Лунное затмение. Когда Земля находится между Солнцем и Луной и отбрасывает тень на свой спутник.
– Интересно.
– В далекие времена любознательные звездочеты довольствовались высокими башнями. Сейчас эти мистические явления можно наблюдать в телескопы. Древние астрологи верили, что с рождением человека возникает уникальный в своей оригинальности макрокосм, который есть порождение огромного бесконечного космоса. И в эти двадцать пять минут тьмы сирота из Дрогобыча принял судьбоносное решение, посланное, как он думал родителями – звездами с темных небес. В скором времени он возникнет в стертых дорогами ботинках в Кракове. В кармане юноши был всего лишь один грош, который он был намерен заплатить в качестве вступительного взноса при поступлении в университет.
– Поступил.
– Да. Он был лучшим студентом. После его окончания ему предложили имение в Кракове и должность врача. Но Юрий Дрогобыч не принял это предложение.
– Почему?
– Он опять идет пешком за знаниями на Север Италии, теперь в Болонский университет. Там Дрогобыч получит степень доктора, станет профессором, а впоследствии и ректором. Поразительно, мальчик сирота из семьи бедного ремесленника и такая тяга к просвещению. Знаете, Степан Кузьмич, что я думаю, при благих целях действует космический закон трех «Н».
– Поделитесь.
– Пожалуйста, берите на вооружение: «Нет. Ничего. Невозможного».
– Здорово. А что там с этим папой римским у них произошло?
Неспешную беседу прервал приход официанта. На порционных красных в большой белый горох тарелках стожком возвышался долгожданный десерт. Фирменным блюдом кафе «Фрекен Бок» на радость всем посетителям был творожный изыск под названием «Прошлогодний снег». Аппетитнее просто ничего не может быть. Когда легкое творожное блаженство бесследно тает во рту, оставляя шоколадное послевкусие, можно забыть и про папу римского.
– Так что там наш астролог предсказал?
– А вот, представьте себе, он имел неосторожность записать свое предсказание, так как это увидел. Когда на рассвете астролог закончил писать свое последнее пророчество, из тридцатилетнего молодого мужчины он превратился в седого старца. Всю эту страшную ночь его мучили стоны людей заживо сожженных на кострах инквизиции. А ведь именно папа римский Сикст IV благословит католиков и учредит генеральный совет инквизиции.
– Это он зря конечно. Думал, что может предотвратить и повернуть историю.
– После этого Дрогобыч сжег все свои карты и предсказания. Кстати его ученик, Николай Коперник сделал соответствующие выводы, и разрешил опубликовать свой труд, только, когда оказался при смерти. Умирая, он листал только что напечатанные страницы собственной книги.
– Нелегко приходилось древним астрологам.
– Да. После смерти Коперника его книги церковь запретит и назовет его труды ересью. Степан Кузьмич, вы заметили слева вверху на страницах ежедневника пропавшей женщины вот эти цифры.
– Это не может быть страницами. Здесь два порядка цифр.
– Какая-то структура, дом и квартира.
– Даже три.
– Дом, корпус, квартира.
– Да, точно три. Структура говорите, зачем?
– Для удобства поиска.
– А что она могла искать? Информацию. Что же ещё.
– Структурированная информация, архив?
– Точно, архив. Смотрите, две буквы присутствуют всегда, «К» и «Н». Да, задачка со звездочкой.
– Да, нет, Степан Кузьмич, я думаю, что не со звездочкой, а про звездочки – архив астролога. Буква «К» означает космограмму, а «Н» натал, натальную карту. Это так сказать, отпечаток звездного неба в момент рождения человека.
– В чем разница?
– Натальную карту астролог может построить только в том случае, если ему известны данные рождения человека: время, дата и место рождения. И тогда у него появляется возможность читать человека и его судьбу, как книгу. Если эта женщина хороший астролог, у неё должно быть не маленький архив.
Когда вы уже не так прекрасно молоды и беспечны и каждая минута вашего драгоценного времени становится самым важным достоянием и состоянием, позволяешь себе быть счастливым ежеминутно. Жизнь непременно начинает состоять из любимого дела, правды, светлых помыслов, великолепного приятного собеседника и «прошлогоднего снега».
– А знаете что, Степан Кузьмич, не только древним астрологам приходится нелегко. Люди с сверхспособностями всегда были уязвимы.
– Возможно.
– Когда ты помимо воли своего визави, открываешь его тайну. А если эта тайна настолько страшная, а может даже преступная? Ты становишься угрозой благополучию и покою обладателя тайны.
– В её ежедневнике каждое слово – тайна.
– Этот человек, которому она могла помешать, должен быть уверен в её способностях до такой степени, что решил…возможно он близко. А что с ней?
– Она пропала, сначала все поверили в то, что она сгорела в своем загородном доме. Но это оказалась другая женщина. Между ними однозначно существует связь. Может, Рагна Волошина причастна к смерти этой другой женщины.
– Вы же так не думаете, Степан Кузьмич?
– Нет.
– Я тоже не хочу, почему то, чтобы так было. Она мне симпатична, эта ваша исландка Рагна, обладательница хрустальных рун. Желаю вам поскорее её найти, и она нам сама всё расскажет.
Степан Кузьмич Кошкин не стал убеждать свою милую собеседницу в том, что этого, быть может, никогда не случиться. Не хотел её огорчать. Унес эту тайну с собой из кафе «Фрекен Бок» на работу.
Уроки истории (из дневника воспитателя)
Почти в середине этого неба
над Пречистенским бульваром, окруженная,
обсыпанная со всех сторон звёздами,
но отличаясь от всех близостью к земле,
белым светом и длинным, поднятым к верху хвостом,
стояла огромная яркая комета 1812 –го года…
Л.Н.Толстой «Война и мир»
Современники называли этого великого мастера скульптора «министром красоты», «уникальным и истинно божественным человеком».
Мы стоим в зале Эрмитажа пред его застывшими во времени творениями. Наполеон I Бонапарт, император Франции, воплощенный гением Антонио Кановы безмолвно отвечал на наши вопросы. Мы почувствовали дыхание истории. Вот он, стремительный корсиканец, оставляющий себе для отдыха три часа в сутки, мечтающий объединить всю Европу под своими знаменами.