- -
- 100%
- +
Мраморный лик французского императора и пытливые взгляды юности из другой эпохи.
А ведь, если бы он верил в приметы или обладал более тонкой интуицией, то повернул бы от бурных рек Немана и от русской земли. Пытаясь форсировать реку, уланы французской армии, не справившись с течением, утонули. А сам император, подъехав к реке, был сброшен испугавшейся лошадью на песок.
Мы смотрим на прекрасные черты молодого Наполеона и размышляем, что бы нам было интересно узнать?
Как был снят крест с колокольни Ивана Великого, который Наполеон мечтал впоследствии установить на крыше дома инвалидов – музее покоренных народов? Где теперь его трофеи?
Из Кремлевских окладов было выплавлено около пяти тонн серебра и пол тонны золота. В соборах сооружали плавильные горна, чтобы на месте превращать всё в драгоценные слитки, с литерой «N». На дне, какого озера покоится этот клад завоевателя? По свидетельствам Пинкердорфа, была надежда, что православные святыни превосходная французская армия, не знавшая поражений, с железной дисциплиной и являвшая прежде высокий уровень морального духа, в одночасье превратившаяся в мародеров, всё-таки не тронет.
Безумие, охватившее чужаков граничившее с дьявольским помешательством, толкало их на неслыханное варварство. В соборах мощи святых были изуродованы, а гробницы наполнены нечистотами. В Высоко-Петровском монастыре «великая армия французского императора» открыла скотобойню. (Как насмешка судьбы в последнем своем пристанище на далеком острове Святой Елены, именно там, где была скотобойня и могильник, на костях и нечистотах, было наспех возведено сооружение, в двух комнатах которого великий завоеватель проведен свои последние дни.) Двор святого места был залит кровью и остатками внутренностей убитых животных. Мясная лавка расположилась в святая святых соборной церкви. В иконостас были вбиты гвозди, на которых висела требуха.
У императора будет время вернуться мысленно в прошлое, и он напишет в своих мемуарах «В этой кампании нам суждено было делать только ошибки».
Двадцать пятого марта 1811 французский астроном Оноре Фложерг сообщил о том, что к Земле стремительно приближается комета С1811F1. Её можно было наблюдать невооруженным взглядом. Двести девяносто дней она будет притягивать помыслы землян своим космическим шлейфом свечения. Когда над островом Святой Елены в небе пятого мая 1821 года появится комета, дважды отрекшийся от престола император произнесет: «Это за мной. Кометы предсказывают рождения и смерть цезарей».
Человек удивительной судьбы, способный возрождаться из пепла и своим магнетизмом создавать армии. Даже после смерти, он остался императором. Врачи, лечащие его на острове с ужасающим климатом, последовали за своим затворником на тот свет. Тому была очевидная причина. В последние годы жизни недомогание Бонапарта можно было списать на меланхолию, проклятие семьи, представители которой часто умирали в раннем возрасте от рака желудка. Но когда спустя девятнадцать лет могилу Наполеона вскрыли в виду намерения перевезти прах во Францию, тайна смерти опального императора шокировала и парализовала присутствующих. В истлевших одеждах лежал живой император. Вот как об этом пишет Шатобриан:
Бертран воскликнул:
– Как он помолодел …юноша!
– Просто мы стали стариками, – ответил Маршан, – а император все такой же.
– Нет, шептал Бертран, – он отчего-то не подвергся тлению. А ведь его не бальзамировали.
Маршан вынул бумагу и прочел несложные и странные строки:
– Император завещал передать вам: он всегда знал, что вернется в свой город, и Париж ещё услышит знакомое «Да здравствует император!»
Говорит ли это о том, что Наполеон I Бонапарт был отравлен, возможно. Этот маленький человек, грезивший подвигами Александра Македонского, столько раз преданный своими министрами и генералами в походах за господством над миром, будоражил его даже будучи пленником на далеком острове, побег с которого был невозможен.
Когда я снова задумываюсь о том, почему мы сейчас наблюдаем такой спад патриотизма у молодого поколения, приоритет как прежде в этой миссии отдаю педагогам. И не обязательно для этого оканчивать исторические факультеты университетов, достаточно самому быть патриотом и зная историю, передавать её детям, бережно создавая образы величайших наших соотечественников, лучших сынов земли русской.
И вот мы уже в зале героев 1812 года: Михаил Иванович Барклай де Толли, Петр Иванович Багратион, Денис Васильевич Давыдов, Матвей Иванович Платов…
Мы приветствуем Вас, знаем, помнит и гордимся!
Повернувшись в торец зала, замираем. Вот он главнокомандующий русской армии, полный кавалер ордена святого Георгия, фельдмаршал, светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев – Кутузов – Смоленский.
Сколько раз судьба хранила его для воинской доблести и спасения земли русской. Невозможно представить, как он выжил, когда вражеская пуля, попав ему в левый висок, прошла на вылет через правый глаз. Это случилось в Алуште, при уничтожении турецкого десанта. Уже спустя время в 1790 году вторая вражеская пуля пройдет ту же траекторию, пробив ему голову. Тогда Кутузов сообщает главнокомандующему русской армией, что не представляется возможным удержать боевую позицию. На что Суворов отвечает, что он уже оповестил императора о взятии крепости.
И нечеловеческими усилиями Измаил будет взят. Возглавив армию, в 1811 году он положит конец затяжной войне с турками, разбив вражескую армию, превышающую в три раза численностью русские войска!
В своих мемуарах Наполеон напишет, о войне 1812 года, что дороги, холод и голод погубили французскую армию. А мы додумаем, тактика и стратегия русского полководца превратила блиц поход Наполеона в проигранную затяжную баталию.
Он, мечтающий о сражении, преследующий исчезающую русскую армию, постепенно продвигался вглубь страны. Мог ли он тогда предположить, военный стратег, не знающий поражений, что его легендарной, изнуренной этим походом армии, превратившейся в кочевой табор, предстоит возвращаться именно этой разоренной и усеянной трупами дорогой. Из воспоминаний участников событий народное ополчение и партизанские отряды наводили ужас на деморализованных французских солдат. Лес за секунду выпускал из себя сотни бородатых неистовых людей, вооруженных топорами, вилами, палками, одержимых в своем намерении истребить чужеземцев.
Михаилу Илларионовичу судьба уготовила великий жребий – прогнать с русской земли неприятеля. Проведя всю свою жизнь в военных походах, он нехотя преследовал отступающую армию Наполеона. Император Александр I был непреклонен, во что бы то ни стало, желал добиться отречения Наполеона.
Десятое апреля 1814 года, в день православной Пасхи, в Париже, на площади Согласия, после праздничного богослужения, по велению императора Александра I, многочисленные французские генералы и маршалы толкая друг друга, прикладывались к золоченому православному кресту. Но этого светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев – Кутузов – Смоленский уже не увидит. В возрасте шестидесяти восьми лет, в тысячу двуустах километрах от Парижа, в местечке Бунцлау, скончался простуженный в изнурительном военном походе пожилой человек, выдающийся Сын своего Отечества.
Сестры
Когда он узнал, что у его матери была родная сестра, которую отдали в детский дом, он сначала не поверил. Отец рано умер, а мать в последние годы стала часто выпивать. Она доказывала ему, что всё это правда, что так и было. «Да, откуда ты это знаешь?» – возражал он. Бабушка перед смертью достала фотографию двух девочек в неказистых одежках, очень похожих друг на друга. Одна была постарше и постройнее. Придерживая младшую сестричку, она обнимала её за пухленькое плечико. Мать принесла деревянную шкатулку, в которой хранились документы. В свидетельстве о смерти бабушки действительно покоился снимок прошлых лет. Он смотрел на старую, уже хорошо ему знакомую, выцветшую фотографию и не понимал, да как, же так можно, по-живому.
– Но зачем, кому пришла в голову эта чудовищная мысль?
– А что было делать? Доходов в семье особых не было. Отец работал слесарем. Мама торговала на рынке какой-то утварью. Потом она заболела. Хозяин взял другого продавца. Они голодали.
– И что? Детей в детдом сдавать?
– Там хотя бы оденут и накормят. Игрушки, постель чистая.
– Ты себя слышишь? Какая постель, какие игрушки? От тоски помрешь.
– Она не умерла. Её сразу удочерили.
– Откуда ты знаешь?
– Отец не выдержал. Маялся, маялся, а потом пошёл её забирать обратно. Не успел.
– Что нельзя было найти? Надо было искать.
– Он искал, долго искал. Потом запил. Понимаешь, когда из детского дома усыновляют, то ничего никому не говорят, тайна.
– Это она мне теткой была.
– Почему была, есть, наверное. А если детей родила, то и братья и сестры у тебя есть.
– Ты ничего о ней не знаешь? Она не искала родителей?
Он взял старые фотографии и стал их внимательно рассматривать. Среди них ему попалась фотография матери в молодости. Красивая, смеющаяся женщина с вьющимися по плечам волосами.
– Ты вон смеешься, а её может и живых-то нет.
– Не смотри на меня так. Я то, по-твоему, в чем виновата. Всю жизнь впроголодь жили, в обносках чужих. А она там в своей Америке, с чего ей помирать?
– Как в Америке?
– Очень просто. У них там детских домов нет, своих сирот не хватает, вот, они к нам и ездили за детьми.
– Сколько было передач о том, как эти дети там мучились.
– Ну, может, кто и мучился. А мы что ж не мучаемся?
– С чего ты взяла, про Америку?
– Тетка потом одна проболталась, которая в опеке работала. Гуляет там себе по Монмартру.
– Монмартр к Америке никакого отношения не имеет.
– Да ну и что, всё одно заграница.
Он снова взял фотографию двух прижавшихся друг к другу маленьких девочек, пытаясь понять, которая из них его мать. Наверное, старшая. Маленькая хотя бы ещё не совсем понимала, что происходит. Такая пухленькая, улыбчивая, конечно, сразу усыновили.
– Ты скучала без неё.
– Без кого?
– Без сестры.
– Я её почти не помнила, так смутные воспоминания какие-то. Да она вообще очень странной была. Сны всякие видела, котов бездомных лечила. А потом, не за долго как её отдали, совсем разговаривать перестала.
– Почему? Что говорили врачи?
– Да я почем знаю. Не хотела и не разговаривала.
Он опять взял в руки фотографию. Старшая девочка по его ощущениям была школьницей.
– Сколько тогда тебе было лет?
– Не знаю, год, может больше.
– Так вы что, отдали…
Виктор Стажков не смог договорить. Мать, сложив руки, сидела неподвижно. Страшно представить, не укладывалось в голове у него, у взрослого мужчины, скупого на сантименты, как эта маленькая серьезная девочка, всё понимая и чувствуя, при живых родителях в одночасье стала сиротой.
Сегодняшний день
Любовь – это когда кто-то
может вернуть человеку самого себя.
Рэй Брэдбери
Вот оно, рано или поздно это должно было случиться. Степан Кузьмич сидел за столом своего кабинета без желания малейшей попытки, что-либо предпринять. В тридцати километрах от города был обнаружен труп женщины с обезображенным лицом. Рост, цвет волос и описания пропавшей Рагны Волошиной, как нельзя, кстати, подходили к этой страшной находке. Кошкин понимал, надо набраться сил и позвонить её мужу. И никак не мог решиться. Он смотрел на экран своего телефона, подперев подбородок рукой. Вот было отважился, взял телефон, мысленно подбирая слова, при помощи которых ему предстояло второй раз сообщить человеку о смерти его жены.
Встречаются представители человечества утопически мыслящие о своем вселенском могуществе. Убежденные в безграничной силе своего разума над абсолютом. Но есть единственный путь, который мы в большинстве своем не выбираем, это последний рейс души, организованный всевышним. И до этого времени, можно строить планы, пересаживать себе донорские сердца, властвовать, обманывать и обманываться,… но однажды небесный диспетчер объявит посадку вопреки всему материальному и разумному.
Степан Кузьмич решительно взял телефон, и он внезапно ожил мелодичными звуками музыки Алексея Рыбникова из кинофильма «Тот самый Мюнхгаузен». Посмотрев на экран и на имя звонившего, сыщик подумал: «И то верно. Такое надо сообщать, находясь рядом с человеком, так оно как-то по-людски».
Никос встретил его уже на улице. Он был нервно возбужден. Подойдя к Степану Кузьмичу, без приветствия, он взял его за рукав пальто, как-будто они не расставались так надолго.
– Поехали, поехали скорее! Тут недалеко.
– Вы уже знаете?
– Да, что же вы медлите?
Сыщик никак не мог сориентироваться, как могла так быстро просочиться эта конфиденциальная информация.
– Кто вам сказал?
– Позвонили. Да садитесь в машину вы, наконец.
Они ехали молча. Степан Кузьмич уже не задавал никаких вопросов. Никос, сосредоточенно думал о чем-то своём, нервно отбрасывая со лба длинную челку. За последнюю неделю он сильно похудел. Его аристократическое лицо осунулось и приобрело равномерную бледность. Контраст которой с темными кругами под глазами, отражал внутреннюю муку и смятение духа. «Должно быть, всё к лучшему» – думал сыщик. Ему теперь не надо подбирать слова, и причинять боль этому человеку. А может всё ещё и обойдется, мало что ли людей, похожих друг на друга? Машина свернула совсем в другую сторону.
– Мы едем не туда.
Никос сразу не понял, что именно от него хотят, не предавая значения замечаниям сыщика.
– Мы едем не туда.
– Туда.
– Не спорьте, я лучше знаю. Нам надо ехать в другую сторону. Там за развилкой, чуть проедете, и будет морг, в котором она находится.
От резкого торможения машины у Кошкина оборвалось всё внутри. Он посмотрел на Никоса и понял, что тот ничего не знает.
– Вашу жену нашли…
– Нет.
Костяшки пальцев художника, которыми он крепко сжал руль автомобиля, точно спасательный круг, побелели.
– Простите. Тело женщины, по описаниям похожей на вашу жену сегодня утром нашли…
– Сегодня утром…Она в больнице. Мне позвонили. Сегодня утром я с ней говорил. Я слышал её голос. Это Рагна.
– Что она вам сказала?
– Практически ничего. Одно слово, привет.
– Послушайте Никос, дорогой мой человек, вам надо успокоиться. Давайте, я поведу машину. А вы мне всё спокойно ещё раз расскажете.
На случай нервного срыва или просто приступа усталости у Степана Кузьмича были свои аленкины подсластители, так их называла его Евдокия. Сыщик достал из своей папочки две маленьких шоколадки «Аленка». Развернув свою, с удовольствием стал сосредотачиваться на маленьких кусочках и внутреннем спокойствии.
– Послушайте, Никос, мне бы больше всего сейчас хотелось, чтобы эта женщина в больнице, оказалась вашей женой, но…посудите сами, вы так мечтали слышать именно её голос. Что она вам сказала? Всего одно лишь слово. Информация о том, что у вас пропала жена, звучит из каждого утюга, это не обсуждает только ленивый. Я бы не хотел чтобы…
– Я вас очень прошу, пожалуйста, отвезите меня сначала в больницу.
Они ехали совершенно в другом направлении от неопознанного тела. Реальность происходила точно по написанному кем-то свыше сценарию. Все знали свои роли, но парадоксально находились не в то время и не в своем явлении. И становилось очевидным, что эта самая реальность неукоснительно выходила из-под контроля.
– Остановите, пожалуйста.
Сыщик затормозил. Никос пристально разглядывал здания за окном машины.
– Что-то случилось?
– Кажется, там продают цветы.
Степан Кузьмич вспомнил, как однажды во времена своей юности оборвал всю клумбу, отправляясь на свидание к своей Дуне. Как потом им пришлось убегать, так как в их стране советских социалистических республик по вечерам по улицам города дежурили патрули.
Никос вернулся с огромной охапкой цветов, которую он еле удерживал в руках. Вероятно, он купил все розы, которые были в этом маленьком магазине. Они отливали разными цветами от бело-розового до темно-бордового, были разной длины и формы. Действительность, растворяясь в тонком, сладком цветочном аромате, словно ниточка песочных часов, пропускала время в другое измерение, в котором ты был молод и безгранично счастлив.
Глядя на художника, Степан Кузьмич подумал, что такая вера вероятно доступна только избранным. Может быть потому, что им больше чем другим открыто будущее, или они так светло любят, что по-другому даже не мыслят.
В больнице их ждали. Дежурный врач накинул Никосу на плечи халат и проводил до палаты. Степан Кузьмич остановился. Он стоял в окружении взволнованных людей в белых халатах. Из палаты не было слышно ни малейшего звука.
Сыщик подошел совсем близко, постоял ещё немного, прислушиваясь, и приоткрыл дверь.
Она спала, женщина с золотыми волосами.
Их разделяло пространство вытянутой руки всё усыпанное яркими цветами.
А он стоял на коленях, закрыв глаза, и одними губами благодарил Господа за свой сегодняшний день.
Ангел
Поступки обладают силой,
особенно когда тот, кто их совершает,
знает, что это – его последняя битва.
В действии полном осознанием того, что это
действие может стать для тебя
последней битвой на земле,
есть особое всепоглощающее счастье.
Карлос Кастанеда
Она открыла глаза… Высокий белый потолок, серо-зеленые стены. Рассмотреть, что находилось по сторонам, не представлялось никакой возможности. Всё, что было доступно, в полном отсутствии понимания происходящего, это чужой, нависающий над блеклыми стенами потолок. Почему чужой? Нет ответа. Может потому, что она не хотела иметь ничего общего с этим местом, в котором оказалась.
Женщина закрыла глаза и практически сразу услышала шаги и громкие голоса: «она пришла в себя». Пришла в себя, откуда? В коридоре звонкий девичий голос сообщал какому-то Андрею Григорьевичу, что женщина из седьмой палаты пришла в себя. Женщина из седьмой палаты, это, наверное, о ней? Вот что значит пришла в себя, она в больнице.
Сознание, как карусель, прокручивало какие-то образы и сюжеты совершенно не связанные друг с другом. Ей, по крайней мере, так казалось. Их невозможно было рассмотреть и осмыслить. Тело не слушалось. Очень аккуратно скользя деревянными, от длительного отсутствия движения пальцами по простыне, она дотронулась до лица, увидела свою руку с обручальным кольцом на безымянном пальце. Стало так странно наблюдать за алебастровыми пальцами с некогда покрытыми фиолетовым лаком ногтями. Поднять руку вверх не удалось. Боль от плеча вонзилась куда-то в область затылка. Она была такой силы, что перехватило дыхание. Как трудно дышать. Она попыталась дотронуться до горла. С первого раза не получилось. Что это? Шею плотно сковывало жесткое кольцо, подпирая своим выступом подбородок. На мгновение ей показалось, что именно эта конструкция как магический крюк удерживает её непослушное и ставшее чужим тело, не давая возможности рассыпаться на отдельные составляющие.
Она открыла глаза и увидела наклонившегося к ней темноволосого мужчину в белом халате.
– Как вы себя чувствуете?
– Кажется, чувствую.
– Вот и чудесно.
– Где я?
– В больнице, пошла вторая неделя. Мы уже начали волноваться. Лежите тут у нас как сказочная спящая красавица – златовласка и не хотите просыпаться.
– Вторую неделю?
– Так точно.
– Что со мной?
– Вы ничего не помните? Воспаление легких и компрессионный перелом позвоночника. Вас нашел на дне оврага наш егерь. Поблагодарите его, когда поправитесь. Если бы не он…
– А я поправлюсь?
– А как же? Теперь уж непременно, не сомневайтесь, если вы с такими травмами выжили, не замерзли и спасителя своего дождались. Вы помните, как вас зовут?
– Меня зовут…
Голос женщины стал глухим еле слышным. Андрей Григорьевич наклонился к самым губам больной.
– Меня зовут Ангел..
– Как?
– Ангел..и..
– Да, оно конечно, тут без ангелов никак. Поспите, а завтра поговорим. Умница вы наша, справилась, выкарабкалась, молодец.
Сознание возвращалось светлыми мазками воспоминаний. Мама и папа, Никос, фотография двух маленьких девочек, трогательно обнимающих друг друга. Она не понимала, как так могло произойти. Бабушка и дедушка, по маминой линии ей оказывается не родные. Когда-то из заснеженной России они привезли девочку, её маму и удочерили. А потом долгие годы, до самой собственной смерти любили её как свою единственную, родную дочь.
Рагна вспомнила, как ей пришлось для своего успокоения, ехать в Америку, туда, где они жили до переезда в Исландию. Как по крупицам она собирала прошлое своей матери, представляя себя маленькой девочкой в чужой стране. Как часто во сне она видела эту не знакомую и такую родную девочку в стареньком, застиранном платьице, почему-то не желающую ни с кем разговаривать. Какой-то белый дом, полный детворы и серьезных малочисленных взрослых. А вокруг росли белые тонкие деревья с черными поперечными черточками на стволах.
Россия такая непонятная для многих, была ей знакома, возможно, генетической памятью предков. Почему она не умерла? Не замерзла в этом овраге? Как вообще её, занесенную снегом, смогли найти? И зачем, зачем?! Она никак не могла осознать, зачем ему, брату, понадобилось убивать её?
Какой прок был Виктору от её смерти?
Круги (из дневника воспитателя)
Твой новый год по темно-синей волне средь
моря городского плывет в тоске необъяснимой,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
Иосиф Александрович Бродский
У педагогов, как и у врачей, есть темные страницы профессии, которые страшно перечитывать. К ним даже страшно прикасаться. Но ты знаешь, помнишь, что они существуют. И как бы ты не оправдывал себя мысленно, страшно до исступления, до опустошающего бессилия, до немоты.
Первое побуждение, непреодолимый порыв помочь, спасти. Кажется, ты можешь, нет сомнений, ты, безусловно, сможешь. Потом действие на пределе возможного, безысходность замораживает мысли. Круги ада по поверхности земли. Обессилено констатируешь с горечью тот факт, что всего лишь простой смертный и божественное, увы, не под силу. Смирись, выдохни, опусти руки и молись. Это всё, что из высшего тебе доступно. И возможно это и есть спасение.
Она была красивой спортивной доброй девочкой. В детский дом Саша попала в восьмом классе. Родители умерли. Бабушки, прабабушка, дяди и тёти приняли такое решение. За всю свою долгую жизнь в профессии таких спортивных девочек я почти не встречала. Вернее сказать их всего было две. И обе бегали так, что тренер секции легкой атлетики школы олимпийского резерва, пророчила им большое будущее. Худосочные, упрямые, целеустремленные, они словно были созданы для спорта.
Саша окончила музыкальную школу и девятый класс общеобразовательного физико-математического лицея. И сразу после выпускного за нею приехали родственники из Кисловодска. Черные смоляные густые волосы, длинное нежно бирюзовое платье с золоченым поясом. Счастливая, красивая, вся жизнь впереди. Мы обнялись и простились.
Не могу сказать точно, сколько прошло лет. В этом вздрагивающем, иссохшем, сгорбленном теле я не сразу разглядела её. Наивные, без всякой надежды мы пытались спасти её душу, истязая собственные.
В Саудовской Аравии за распространение наркотиков публично обезглавливают. В Китае – пожизненное заключение и смертна казнь. Сколько стран ведут борьбу спасая свои народы, Объединенные Арабские Эмираты, Индонезия, Иран, Ирак, Египет Малайзия, Сингапур, Вьетнам, Таиланд, АОЭ, Южная Корея, Турции, Япония, Нигерия. На Филиппинах существуют «эскадроны смерти», которые преследуют наркодилеров и наркоманов.
Эту страшную войну мы проиграли.
Может прав доктор медицинских наук, известный астролог Сергей Дмитриевич Безбородный, говоря о том, что каждый раз, когда человек принимает наркотические вещества, получает наркоз душа, нехотя покидая тело. И путешествуя в иных мирах, испытывая состояние полета ей всё сложней возвращаться. Наступает момент времени, в котором она категорически отказывается вернуться. И когда у неё лопнет терпение, не знает никто. Обычный день, стандартная доза станут последними. Причина смерти «переутомление души», а не «передозировка» тела.