СССР: Ловец попаданцев

Пролог

Ночь пахла соляркой и прелой листвой. Подмосковье, начало апреля, грязь под ногами и небо в рваных тучах. Волков сидел в тёмном салоне «Волги» и смотрел на пустырь за автобусной остановкой, где трое мужиков разложили на ящиках свой нехитрый товар. Стихийный рынок, он же «толкучка». Здесь торговали всем: от ворованной колбасы до чешских сервизов. Но Волкова интересовал только один продавец.

— Долго он будет копаться? — зевнул Слава, напарник. Он сидел за рулём, хотя машина стояла. Крутил ручку настройки радио, ловил «Маяк». — Мне ещё домой к жене, у неё завтра день рождения.

— Подождём, — сказал Волков. — Дай сигарету.

— У тебя же свои.

— Кончились.

Слава хмыкнул, вытащил пачку «Родопи». Протянул. Волков взял, прикурил от спички. Затянулся горьким болгарским дымом. Поморщился.

— Как ты это куришь?

— Привычка. У нас весь отдел такие смолит.

— Я лучше без.

Волков вернул пачку. Слава убрал её в карман серого плаща, надетого поверх штатского костюма. Оба выглядели как командировочные инженеры. Обычные, незаметные. Именно такими и должны быть сотрудники Отдела Контроля Реальности.

Их цель — щуплый мужик лет тридцати с грязными руками и бегающими глазами. Он стоял за ящиком, на котором лежали автозапчасти, бритвенные лезвия и прочая мелочёвка. Но Волков знал: в кармане у него не только это.

— Смотри, — тихо сказал Слава. — Сейчас начнёт.

Мужик огляделся, нагнулся, достал из-под ящика свёрток. Развернул тряпку. На ней блеснули монеты. Золото.

— Десять штук, — сказал Волков. — Где взял?

— Кольца, зубные коронки, червонцы. Переплавил, наверное. Или нет, — Слава прищурился. — Это же наши, советские? Нет. Смотри, профиль не Николая.

Волков уже видел. Монеты были чужие. Таких в СССР не чеканили. Это были золотые рубли 1997 года.

У Волкова внутри что-то сжалось. Он знал эти монеты. Точнее, знал их дизайн. Когда-то в прошлой жизни, в 2020-м, он видел такие в интернете. Коллекционные, редкие. А теперь они лежали на ящике в 1976-м.

— Чистый парадокс, — пробормотал Слава. — Работаем.

Волков молча вышел из машины. Пошёл вдоль остановки, делая вид, что рассматривает товары. Толкучка уже затихала: ночь, народ расходился. Мужик с монетами заметил Волкова, напрягся. Начал быстро собирать свою мелочёвку.

— Стоять, — негромко сказал Волков.

Мужик дёрнулся, но Слава уже зашёл с другой стороны.

— КГБ, — коротко бросил Слава, сунул ему под нос красную книжечку. — Спокойно, не ори.

Мужик побледнел. Попытался сделать шаг назад, но Волков аккуратно перехватил его за локоть.

— Тихо, — повторил он. — Никто не пострадает.

— Я ничего не делал! Это не моё!

— А чьё? — Волков кивнул на монеты. — Нашёл?

— Подобрал! Вот честное слово!

— Ну-ну.

Они повели его к машине. Мужик не сопротивлялся, только мелко трясся. У «Волги» Слава открыл заднюю дверь, усадил задержанного. Волков достал наручники, щёлкнул сталью.

— За что, товарищи?! Я же ничего!..

— Заткнись, — сказал Слава. — Сейчас разберёмся.

Волков снова сел на переднее сиденье. Завёл мотор, выехал на дорогу. В салоне стало тихо. Только сзади слышалось частое дыхание мужика.

— Значит, так, — начал Слава, обернувшись. — Мы не в обычную тюрьму тебя везём. Ты попал в особый отдел. Вопросы простые: откуда монеты, как давно ты здесь, как твоё настоящее имя.

— Я... я Иван Палыч... Смирнов.

— Это здесь ты Иван Палыч. А до этого?

— Не понимаю...

Волков сжал руль. Он знал, что сейчас будет. Мужик начнёт выкручиваться, врать, а потом расколется. Или нет. По-разному.

— Ладно, — сказал он. — Не сейчас.

Ехали минут сорок. Дорога свернула на лесной просёлок, потом к одинокому строению за забором. Бывшая дача какого-то сталинского наркома, теперь — спецобъект. На въезде их встретили двое в шинелях. Без разговоров махнули пропуск.

Внутри здания было сухо и пыльно. Дежурный у дверей кивнул. Они провели мужика в подвал, в маленькую комнату с голыми стенами, столом и стулом. Усадили.

— Так, — Слава достал протокол. — Начнём.

Волков стоял у стены, скрестив руки. Ему было скучно. Обычная рутина. В его голове до сих пор крутилось: монеты 1997 года. Значит, этот тип попал сюда недавно. И уже успел наделать шума. Скупал золото, переплавлял, чеканил сам? Или просто притащил с собой готовые. Технически — мелочь. Но парадокс есть парадокс.

— Я ничего не знаю! — начал мужик. — Монеты эти... это семейное. От деда остались. Понятия не имею, какие они там.

— Дед был кто? — спросил Слава.

— Колхозник.

— И у колхозника золотые рубли 1997 года. Смешно.

— Ну, может, не дед... может, нашёл где...

Волков отлепился от стены, подошёл к столу.

— Слушай сюда, — тихо сказал он. — Мы знаем, что ты не из этого времени. Знаем, что ты попал недавно. И знаем, что ты уже засветился. У тебя два пути: рассказать всё сам или мы достанем это из тебя. Разница во времени и последствиях.

Мужик задрожал сильнее. На лбу выступил пот.

— Я... я правда не понимаю...

— Понимаешь. Просто боишься. Это нормально. Но лучше признаться сейчас.

Пауза. Тишина. Где-то капала вода из крана.

— Ладно, — мужик опустил голову. — Да... я... я из 2023-го. Меня зовут Дмитрий Сергеевич. Я сантехник. Попал сюда в прошлом году. Не знаю как. Просто уснул, проснулся в этом теле. Тело чужое, но похожее. Я ничего не хотел... просто выжить...

— Золото откуда?

— Я... я умею плавить. Нашёл старые украшения, переделал. Решил подзаработать. Я не знал, что нельзя...

Слава хмыкнул.

— Нельзя. У нас всё нельзя.

Волков подошёл к шкафу, достал небольшой чемоданчик. Открыл. Внутри лежал шприц с мутноватой жидкостью, вата, жгут.

— Это что? — мужик вжался в стул.

— Успокоительное, — сказал Волков. — Поможет забыть всё лишнее.

— Не надо! Пожалуйста! Я никому не скажу! Я уеду!

— Конечно уедешь. В изолятор.

Слава взял мужика за плечи, Волков ловко закатал рукав, перетянул жгут, нашёл вену. Укол. Мужик обмяк через несколько секунд. Глаза закатились.

— Ну вот, — Слава вытер руки. — Плановая зачистка.

— Да, — сказал Волков. — Любимая работа.

— Брось. Зато история в порядке.

— Ага. В полном.

Они вызвали дежурных, те унесли бесчувственное тело. Волков заполнил формуляр, расписался. Слава покурил в коридоре, потом уехал. Волков остался. Запер кабинет, спустился к машине. Ночь затянулась. Часы показывали начало четвёртого.

Он ехал в Москву по пустому шоссе. В салоне пахло табаком и чем-то кислым от задержанного. Волков приоткрыл окно. Ветер ударил в лицо. Надо было заехать на квартиру, поспать пару часов, а утром снова на службу. Но сна не было.

Он свернул к дому. Старая пятиэтажка на окраине, облезлый подъезд, тусклая лампочка. Квартира — однушка, двадцать шесть метров. На кухне — газовая плита с ржавой конфоркой, в комнате — «стенка», тахта, стол, книжный шкаф. На подоконнике — герань, которую он почти не поливал.

Волков снял плащ, повесил на гвоздь. Поставил чайник. Пока закипал, включил катушечник. С полки взял бобину — Высоцкий. Голос запел про «скалолазку». Волков налил заварку прямо в кипяток, бросил две ложки сахара. Сел на табурет, закурил «Приму» из пачки. Отхлебнул чаю.

Перед глазами — монеты. Золотые рубли 1997 года. Какой-то сантехник из 2023-го. Наивный дурак. И таких с каждым годом всё больше.

«А ведь я тоже был таким, — подумал Волков. — Тоже не знал, куда попал».

Он вспомнил 2020-й. Москва, пробки, смартфон, доставка еды. Программист в маленькой конторе. Жил один, по вечерам пил пиво и смотрел сериалы. Ничего героического. Умер по-дурацки: поскользнулся на мокром переходе, ударился виском о бордюр. Даже обидно было.

Очнулся в 1968-м. В теле лейтенанта КГБ. Поначалу радовался: вот оно, приключение. Хотел денег, славы, спасти Союз. Пытался что-то менять. Писал анонимки, пробовал вкладывать деньги в то, что вырастет в цене, даже попытался предупредить одного академика о будущем. Ничего не вышло. Всё ломалось. Люди смотрели как на идиота. А ещё появилась «рябь». Он сам её чувствовал — как тошноту, как дрожание воздуха перед грозой. Потом пришли они.

Его взяли через год. Взяли грубо, но без пыток. Положили на стол папку с его настоящей биографией. Спросили: «Кто вы?» Он попробовал врать, но не было смысла. Потом полковник с уставшим лицом сказал: «Смерть или работа». Он выбрал работу.

Семь лет прошло. Волков научился быть незаметным. Научился не выделяться. И даже почти смирился.

Почти.

Он встал, выключил магнитофон. Подошёл к окну. Двор, пустой, тёмный. В соседнем доме горело два окна. У кого-то бессонница.

«Я не спасал Сталина. Не строил коммунизм. Я просто ловлю тех, кто хочет это сделать. И не задаю лишних вопросов».

Он допил чай, умылся ледяной водой из-под крана, лёг на тахту. Завтра в девять — отчёт. В одиннадцать — выезд по новой заявке. Всплеск в центре, парк Горького.

Он не знал, что завтрашний день перевернёт всё.

Волков закрыл глаза. За стеной соседи тихо ругались. Где-то на улице взвыла собака. В Москве наступало 4 апреля 1976 года.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.