Небесный континент

Глава 5

Глава 5. Форма для жизни на Небесном континенте

За две недели мир успел измениться так, как не менялся за предыдущие годы. И при этом ни один дом в Самаре не исчез, ни одна школа не взлетела в небо, ни один взрослый не выбежал на улицу с криком: «Магия существует!»

Всё происходило тихо

Сначала второе письмо пришло мне. Потом — Армену. Потом — Варваре. А дальше, как будто кто-то взял наш классный журнал и начал ставить галочки напротив фамилий:

Анжелика

Матвей

Платон

Мирон

Никита

Артур

Каждому из них пришёл конверт с теми же символами, что и на моём: круг, линии, стилизованный континент и тонкая вертикальная черта, уходящая вверх. Внутри — подтверждение: «Вы допущены к отбору/подготовительному курсу школы Стихийной магии Небесного континента»

Теперь я знал: нас не трое особенных. Нас — как минимум девять. И это только в одном классе одной школы на улице, которую никто в городе не считал волшебной

Вечерами мы перестали говорить только о лагере и мультиках. На первом этаже, в гостиной с высоким потолком, за большим столом, папа раскладывал письма, схемы, иногда — какие-то непонятные карты, и говорил уже иначе

— Небесный континент, — объяснял он, — это не другая планета и не «город на облаках». Это другой слой реальности, который висит над нашим миром. Как второй этаж, только невидимый снизу. Раньше туда попадали через сложные ритуалы. Сейчас есть стабильные порталы, которые держат и контролируют магические центры

Мама дополняла:

— Школа Стихийной магии — одна из главных школ там. Не единственная, но очень важная. Туда берут детей с разными типами магической крови. У тебя — закалённая структура, значит, твоё магическое топливо выдерживает нагрузки. У Армена — древняя линия, связанная с Араратом. У Вари — мощная привязка к стихии воды. У Анжелики, — она улыбнулась, — та же закалённая кровь, что и у тебя

Про свою прошлую жизнь они говорили мало. Я пытался вытягивать:

— А вы… кем были в этой школе?

Папа каждый раз отвечал одинаково:

— Это разговор не на одну ночь, — говорил он. — Главное, что ты должен знать сейчас: мы там учились. Мы знаем, куда ты идёшь. И не отправляем тебя вслепую

Зато про тренировки говорили много

По вечерам наша гостиная превращалась в маленький зал. Я вставал на ковёр, папа ходил вокруг, поправлял:

— Ноги — устойчиво. Пятки не отрывать. Спина — ровная. Дыхание — не рваное. Магия по тем же путям идёт, что и кровь. Если ты дёргаешься — она тоже будет

Мы отрабатывали стойки, движения руками, повороты корпуса. Это было похоже и на боевые искусства, и на зарядку, и на непонятный танец

Мама занималась другим

— Помнишь юбку Вари? — спросила она однажды вечером

Я кивнул. Такое не забывается

— Что ты чувствовал в тот момент, до того, как появился огонь? — спросила она

— Сначала… радость, — честно ответил я. — Типа «получится». А потом — как будто внутри всё переполняется. Становится слишком много. И надо куда-то девать

— Вот, — кивнула мама. — Радость — это хорошо. Переполнение — опасно. Нужно научиться не доводить до края. Было бы хуже, если бы ты взорвался, когда рядом были бы не Варя и Армен, а кто-нибудь совсем не готовый

Мы учились не только зажигать — мы учились держать. Звучит скучно, но это было, пожалуй, сложнее, чем сделать первый маленький огонь

Тем временем летний лагерь подошёл к концу. Последний день — линейка, песни, фотографии, «до свидания до следующего лета». Кто-то из ребят переживал, что не увидит своих вожатых. Я думал о том, что некоторых из них могу не увидеть вообще — потому что скоро у меня начнётся другая жизнь, в другом месте

Второе письмо лежало в тумбочке рядом с первым. В нём, помимо «вы допущены», был самый практичный и самый волнующий список в моей жизни:

«Для прибытия в школу Стихийной магии Небесного континента ученику необходимо иметь:

— базовую форму (китель, брюки/юбка, обувь)

— короткий плащ новобранца с эмблемой школы

— знак ученика (выдаётся в школе)

— перчатки для работы с плотными потоками

— пояс-хранилище (выдаётся в школе)

— комплект личных вещей согласно приложению»

Я перечитывал этот список по кругу, особенно два пункта: форма и плащ новобранца. Это уже не были просто слова из письма — это были вещи, с которыми я скоро встану на пороге другого мира

Однажды вечером папа аккуратно положил второе письмо на стол, рядом с первым, и сказал:

— Пришло время

— Время чего? — спросил я, хотя уже догадывался

— Время для формы, — ответил он. — Завтра едем в Гудок

Гудок — наш ближайший торговый центр. Мы там были десятки раз: покупали мне кроссовки, футболки, штаны. Больше всего мне нравился отдел KariKids — яркий, с обувью, рюкзаками, одеждой. Я никогда не думал, что именно там начинается дорога на Небесный континент

— В Гудоке… — осторожно уточнил я, — продают форму для магической школы?

— Официально — нет, — сказал папа. — Неофициально — да. В KariKids есть второй слой. Его не видно, если не знаешь, куда смотреть. Туда ведут только тех, у кого есть письма. И только с теми, за кого ручаются

Он на секунду задумался, и на лице появилась знакомая тёплая улыбка

— Меня туда вёл мой отец, — сказал он. — Андреев Николай Дмитриевич. Твой дед. А рядом шла моя мама — Андреева Ольга Ивановна. Твоя бабушка. Всё было ровно так же: Гудок, KariKids, зеркало, служебная дверь, портной, форма. Я тогда думал, что сердце выпрыгнет из груди

Я сразу представил: мальчик помладше меня, в этом же торговом центре, с такими же нервными шагами. Рядом дед, которого я знаю спокойным, и бабушка, которую я знаю тёплой и весёлой. Они тоже когда-то стояли в этом отделе и выбирали себе форму

— То есть я прямо сейчас повторяю вашу дорогу, — сказал я

— Да, — тихо ответила мама. — Это нормально. У каждой семьи свои маршруты в этом мире. У нас — через Гудок

На следующий день мы пошли в торговый центр

Снаружи всё было как всегда. Внутри — тоже: музыка, запах еды, люди с пакетами. Мы поднялись на нужный этаж, вошли в KariKids. Цветные стенды, полки, обувь, стойки с одеждой — всё знакомое

Но папа не повернул к привычному ряду кроссовок. Он прошёл дальше, к задней стене магазина, где почти никого не было

Там висело большое зеркало во всю стену. Перед ним лежал коврик. Сбоку виднелась неприметная дверца с табличкой: «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещён»

— В детстве я был уверен, что за этой дверью только коробки с обувью, — сказал папа. — В каком-то смысле я был прав. Но только наполовину

Он достал из внутреннего кармана первое письмо и прижал печатью к правому краю зеркала

Зеркальная поверхность на секунду дрогнула. Не как вода — скорее, как экран, на который на мгновение вывели другое изображение, а потом спрятали

Из-за служебной двери появилась женщина в светлой рубашке и жилете, с портновской сантиметровой лентой на шее. На бейдже было написано: «Софья. Экипировщик»

— Андреев Владислав Николаевич, — сказала она, улыбаясь. — Давно не виделись

— Дети растут, — ответил папа. — Надо одевать новую смену

Она посмотрела на меня. Не просто взглядом оценить размер, а как будто чуть глубже. Немного прищурилась

— Это Артём? — уточнила она

— Да, — кивнул папа. — Второе письмо уже получил

— Вижу, — сказала она. — Аура ровная, но с интересными бликами. Хорошее сочетание

Она открыла служебную дверцу. За ней был узкий коридор с мягким светом. Мы прошли по нему, дверь за спиной закрылась, и шагов через десять пространство резко расширилось

Я вышел в другой зал

Не очень большой, но от него веяло чем-то плотным и важным. По стенам стояли манекены в белых и золотых костюмах. На вешалках висели кители, брюки, юбки. На отдельной стойке — короткие белые плащи. В стеллажах — сапоги, перчатки, разные аксессуары

— Это базовая линия формы школы Стихийной магии, — сказала Софья. — Форма новобранцев. Плащи — короткие, по пояс и чуть ниже, чтобы не путаться. Пояс-хранилище выдают уже там, в школе. Знак ученика — тоже

Я подошёл к ближайшему манекену — мужская форма

И на секунду просто забыл, что нужно дышать

Белый приталенный китель до середины бедра, с фигурными лацканами и разрезами по бокам. В голове сразу всплыли все фильмы и картинки, где герои ходят в мундире, только этот выглядел… живым. Не карнавальным, а будто в нём каждый день реально живут, дерутся, учатся

— Это что, правда для нас? — вырвалось у меня

— Правда, — ответила Софья. — Базовый китель ученика. Мужская версия. Линия школы Стихийной магии, обновлённый дизайн последнего цикла

Я провёл пальцами по ткани на рукаве. Материал был гладкий, плотный, но не жёсткий. По нему шли деликатные рельефные узоры — когда смотришь издалека, их почти не видно, а вблизи понимаешь, что это не просто рисунок, а какие-то листья, перья, линии

— А это… — я указал на золотой наплечник. — Это для красоты или… чтобы по голове не прилетело?

Софья улыбнулась

— И то и другое, — сказала она. — Наплечник усиливает проход магии через плечевой пояс. И да, он держит удар. Но главное — символ. Новички в этой школе — не солдаты, но и не просто дети. Им нужно помнить об этом

Я поднял взгляд выше, на тёмный ворот. В центре — овальный бирюзовый камень, обрамлённый тонким золотым орнаментом

— Камень — это что? — спросил я. — Украшение? Или… чтоб не потеряться?

— Это заготовка под будущий фокусный амулет, — пояснила она. — Пока он просто проводит энергию и обозначает тебя как ученика школы. Потом, если дойдёшь до старших курсов, его настроят под твою стихию и особенности

Папа подошёл ближе, посмотрел на манекен, потом на меня — и в его глазах промелькнула такая ностальгия, что я не удержался

— Ты в таком ходил?

— Почти в таком, — сказал он. — У нас были чуть другие линии на наплечниках, и камень был другого оттенка. Но ощущение… то же. Когда первый раз надеваешь — как будто тебе на плечо кладут не просто плащ, а новые обязанности

— Драматично звучит, — сказал я, но внутри было не смешно, а очень серьёзно

— Так и есть, — кивнул он. — Я тогда пытался этого не показывать, как и ты сейчас

— Я ничего не показываю, — возмутился я автоматически

Мама тихо хмыкнула

— Да-да, — сказала она. — Просто глаза горят так, что могли бы сами поджечь юбку, если бы рядом была Варя

Я сделал вид, что меня это не смутило, хотя внутри сразу щёлкнуло: да, глаза горят

— Ладно, — хлопнула в ладони Софья. — Хватит любоваться на манекены. Пора сделать так, чтобы на вас всё это выглядело лучше, чем на пластике

Она взяла ленту и начала обмерять меня: рост, обхват груди, талии, плечи, длина рукава, нога

— Ты у нас… — бормотала она, — не худышка, но и не шкаф. Хорошо. Для закалённой крови — самое то

— А размер головы мерить не будете? — спросил я. — Вдруг магия туда не поместится

Папа фыркнул, мама прыснула, Софья улыбнулась уголком губ

— Размер головы мне и без ленты видно, — заметила она. — Слишком большая — плохо. Слишком маленькая — ещё хуже. У тебя… терпимо

— Что это вообще означает? — спросил я

— То, что ты достаточно умный, чтобы что-то понять, и достаточно живой, чтобы не зазнаться, — сказала она. — Дальше уже ты сам себе будешь портить или улучшать показатели

Она выбрала с вешалки китель, ещё один — чуть больше, брюки, плащ

— Вот этот примеришь, — сказала она. — Если сядет хорошо — немного подгоним. Если нет — возьмём другой

— Пошли, капитан, — поддел меня папа. — Тебе пора принять форму

— Я не капитан, — буркнул я, но где-то внутри это слово мне понравилось

Примерочная была за ширмой. Я зашёл, вдохнул, посмотрел на китель в руках. На секунду задержался:

«Сейчас, — подумал я, — я его надену. И это уже будет не просто “померить одежду”. Это будет… шаг»

Я натянул китель через голову, продёрнул руки, начал застёгивать. Ремешки щёлкали один за другим. Ткань неожиданно точно легла по плечам, по спине, по груди

— Как там? — послышался голос папы снаружи

— Пока живой, — ответил я. — Но чувство, что я стал другим, уже есть

— Нормально, — сказал он. — Так и должно быть

Брюки сели плотнее, чем я привык, но не жали. Сапоги показались слегка тяжёлыми, но когда я встал, понял, что они держат ногу как надо. Плащ я накинул в самом конце, и что-то внутри щёлкнуло второй раз

Я посмотрел в зеркало примерочной — и на секунду перестал узнавать себя

В отражении стоял не «просто Артём Андреев из Самары». Белый китель с золотыми наплечниками красиво подчёркивал плечи, рельефные швы вели линии вдоль груди и живота, делая силуэт более взрослым. Тёмный ворот с бирюзовым камнем придавал серьёзности. Пояс собирал всё в одно целое. Плащ мягко ложился поверх

— Ну-ка, выходи, — позвала Софья. — Пора на большой свет

Я отодвинул занавеску и шагнул наружу

Папа посмотрел на меня — и на секунду в его глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого шока. А потом — гордость, смешанная с воспоминаниями

— Ну здравствуй, ученик, — сказал он тихо

— Мне идёт? — спросил я, хотя и сам видел ответ

— Очень, — сказала мама. — Главное — не пытаться пока ходить в этом на кухню за чаем. Могу не выдержать и расплакаться

Я хотел что-нибудь отшутить, но в этот момент дверь в зал открылась, и знакомый голос сказал:

— Ого! Вот это да

Я обернулся

— Бессмертный, — сказал я. — Добро пожаловать в клуб белых плащей

Армен стоял в привычной футболке и шортах, но на его лице было то же выражение, что, наверное, было у меня минуту назад: смесь восхищения, зависти и «я тоже так хочу»

— Ты как… — он махнул рукой, подбирая сравнение, — как будто сейчас выйдешь и скажешь: “За мной, новички, сейчас будет урок по спасению мира”

— Я пока только урок по контролю огня прошёл, — сказал я. — И то — не идеально

— Добрый день, — обратилась к нему Софья. — Армен Хлобустов?

— Да, — кивнул он

— Кровь древнего бессмертного с горы Арарат, — спокойно сказала она. — Любопытный экземпляр

— Вы все так говорите, — вздохнул Армен. — Я вообще-то человек. Просто с… ну… нестандартной родословной

— Тем более надо, чтобы форма сидела идеально, — заметила Софья. — Идите, измерим. Пока ваш друг привыкает к своему отражению, вы будете догонять

Пока она обмеряла Армена, папа подошёл ко мне ещё раз

— Ты что чувствуешь? — спросил он

Я прислушался к себе

— Страшно? — уточнил он

— Не так, — сказал я. — Не “страшно”. А… как будто дверь открылась, и я стою на пороге. И знаю, что если сделаю шаг, назад уже не вернусь. Но при этом — хочется сделать шаг

Папа медленно кивнул

— Это и есть правильное чувство, — сказал он. — Я рад, что ты его понимаешь

Через какое-то время Армена тоже одели. Когда он вышел из примерочной, мне стало немного обидно, насколько ему всё идёт

— Ну привет, бессмертный командир, — сказал я. — Если бы я тебя таким увидел без подготовки, решил бы, что ты уже три войны за Небесный континент отвоевал

— Ты тоже, — отозвался он. — Смотришь на тебя и веришь, что ты сейчас кого-нибудь заколдуешь. Хотя мы оба знаем, кого ты пока поджигаешь

— Хватит про юбку, — поморщился я, но без злости

Мы подошли к большому зеркалу и встали рядом. Софья ещё раз обошла нас, поправляя детали

— Форма — это не просто одежда, — сказала она. — Это то, в чём ваш мир станет другим

Она чуть наклонилась, глядя как будто не на ткань, а на сияние вокруг

— У вас обоих аура светится ярко и… странно согласованно, — тихо добавила она. — Как будто вас сразу двоих кто-то отметил

— Это… хорошо? — спросил Армен

— Это громко, — сказала она. — А громко — значит заметно. А заметно — значит, и опаснее, и важнее. Но это уже не одежда решает

Я ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Белый китель, золотые детали, короткий плащ, чёрные сапоги. И в этот момент впервые по-настоящему понял: это не костюм на один день. Это форма того, кем я буду каждый день, пока учусь там, наверху

Папа хлопнул меня по плечу

— Всё, капитаны, — сказал он. — Снимаем, пакуем. До премьеры ещё чуть-чуть есть

Мы сняли форму. Софья аккуратно сложила китель, брюки, плащ и сапоги в чехлы

— Пояс-хранилище и знак ученика получите уже там, в школе, — сказала она, передавая мне пакет. — Не опаздывайте к дате отбора и не забудьте главное: плащ новичка защищает не только от дождя. Но это вы поймёте сами

Мы вышли обратно через коридор, потом через служебную дверь, снова оказались в обычном KariKids. Ряды обуви, детская одежда, родители с детьми, яркие ценники. Никто вокруг и не догадывался, что в глубине этого отдела есть зал, где выдают форму тем, кто скоро уедет в другой мир

Мы с папой и Арменом с его мамой пошли к выходу из магазина. У входа в Гудок, возле широкого стекла, мы остановились на секунду, потому что к нам навстречу шла знакомая фигура

Белый медицинский костюм, собранные волосы, уверенная походка. Петрова Елена Анатольевна

Папа заметил её почти одновременно со мной

— Елена Анатольевна, здравствуйте, — сказал он так, будто они знакомы давно, не только как «родитель — учитель»

Она остановилась, повернулась к нам, и на лице промелькнула лёгкая, настоящая улыбка, не служебная из школьного кабинета

— Владислав, — сказала она. — Тоже за формой?

— Пришлось, — кивнул папа. — Младшее поколение рвётся на Небесный континент

Она перевела взгляд на меня и Армена, заметила чехлы в руках, оценила одним коротким движением глаз: рост, осанку, выражение лиц

— Уже посмотрели на себя в белом? — спросила она

— Немного, — ответил я. — Привыкаем

— И что, не испугались? — в голосе не было насмешки, скорее — проверка

— Скорее… — я поискал слово, — почувствовали, что назад уже нельзя

Петрова кивнула так, будто именно этот ответ и хотел услышать кто-то невидимый рядом

— Хороший симптом, — сказала она. — Лучше, чем “ой, какая красивая униформа, я в ней буду делать селфи”

Я уже собирался спросить, кого она будет одевать, но не успел — сзади к нам подошли двое

Первый сразу бросался в глаза. Высокий, даже выше папы, очень худой и при этом жилистый — как натянутая струна. Чёрные волосы, прямые, без особой укладки. В лице не было мягкости — углы, тени, серьёзность. Он шёл молча, не оглядываясь по сторонам

— Это старший, — сказала Петрова, кивнув в его сторону. — Артём

Я машинально отметил, что у нас одинаковые имена. На этом сходство заканчивалось. В нём было что-то… тяжёлое, но не в смысле «злой», а в смысле «много несёт на себе»

— Выпускник, — добавила она уже папе. — Последний год доучился. Куда будешь поступать — так и не сказал

Папа усмехнулся

— До сих пор молчит? — спросил он

Старший Артём ничего не ответил. Просто посмотрел на папу, чуть кивнул. В этом кивке было одновременно «я услышал» и «я пока не готов говорить»

— Он у меня самый немногословный, — спокойно объяснила Петрова. — Даже когда папа у него спрашивал: “Куда дальше?”, просто пожал плечами и ушёл делать зарядку

Я поймал себя на мысли, что такой парень в белой форме будет выглядеть не как ученик, а как уже почти преподаватель

Второй стоял чуть позади, прижимаясь к маминому боку. Ниже ростом — примерно как старшеклассник младших классов. Чуть полноват, но не в смысле «толстый», а просто мягкий. Тот, кого бабушки называют «упитанный». Лицо круглое, живое, глаза внимательные

Самое забавное — причёска. Те же тёмные волосы, что у старшего, но на чёлке — характерный вихор, ровно как у брата. Как будто в детстве их одинаково попыталась причесать одна и та же корова, и оба получили по второму темечку. Чёлка слегка торчала вперёд и вбок, создавая ощущение, что ветер постоянно дует им в лоб

Я невольно улыбнулся

— А это младший, — сказала Петрова. — Кирилл

Кирилл поднял взгляд, быстро посмотрел на меня и Армена, на наши пакеты, на папу, на маму, на саму Петрову — и опять опустил глаза. Но в этот короткий момент в его взгляде было столько вопросов, что я понял: он замечает всё