7 Чакр Земли. Уезжать, чтобы вернуться

– Нет. То есть, пока нет.

– Она подтвердила свое прибытие?

– Нет.

– В таком случае, надеемся, что все пойдет по плану.

– Верно. Я сделал все, что мог.

– Ты действительно считаешь, что ей это будет по силам?

– Не уверен, сегодня вечером все решится.

– Мы ждем отчета впоследствии.

– Я не сомневался.

– Повтори еще раз?

– Я имел в виду – конечно же, в установленном порядке.

В трубке зазвучали гудки. Мужчина еще раз на всякий случай нажал на кнопку завершения звонка и яростно отшвырнул телефон на диван, находящийся в нескольких метрах от него. Затем приложил ладони к губам, будто возводя невидимый барьер перед словами, которые навязчиво стремились слететь с языка.

– Тебе бы телефонную грушу завести пора, – неожиданно произнесла девушка за его спиной, наблюдавшая подобную картину не впервые.

– И кстати, – сказала она, выдержав драматическую паузу, – она здесь.

∞

«Сумасшествие какое-то и полная банальщина, – думала Рия, – баба в красном платье на красной машине, прямо кошмар! Снять что ли эти туфли на каблуке? Это же совсем не обо мне».

Она сидела за рулем, не решаясь выйти. Немного времени в запасе еще оставалось, и девушка посмотрела в зеркало заднего виденья. Оттуда ее поприветствовала совершенно незнакомая ей красотка любопытным взглядом своих изумрудных глаз. Рия улыбнулась самой себе, тому, сколько всего эта неделя привнесла в ее жизнь: людей, мест, событий. Она слышала себя как никогда прежде и улыбалась в предвкушении того, что нечто новое ждет ее и в этот вечер.

То, что её действия не поддавались никакой здравой логике, уже перестало её беспокоить. Наконец-то Рия осознала, что поступает так, как чувствует, пока этого было более чем достаточно. Она еще раз осмотрела свое платье, аккуратные туфли-лодочки, которые она купила сегодня вместе с Машкой, повертела стопами вправо и влево и произнесла: «Нет, так нет. Зачем мучиться?».

И с легкостью сняв туфли, бросила их на заднее сидение автомобиля, cменив на другую пару, которую она привезла в сумке. Затем Рия легким хлопком закрыла автомобиль и направилась в знакомый центр с небесным названием.

Наманикюренный женский пальчик слегка нажал белую кнопку звонка. Дверь немедленно распахнулась, и на пороге оказался высокий элегантный мужчина.

– Френк? – удивилась девушка, разглядывая возникшего перед ней мужчину в изысканном черном костюме.

– Ты правильно сделала, что пришла, – выговорил Френк со сдержанной улыбкой, рассматривая Рию.

Волосы, собранные в высокий хвост, обнажали шею, на которой красовалась тонкая ажурная лента, платье открывало хрупкие плечи, и этот алый цвет платья невероятно подходил ей. Алая ткань облегала её талию, переходя в струящуюся юбку с невысокими разрезами, приоткрывавая стройные ноги, на которых были…

– Конверсы? – произнес Френк, добавив хоть какой-то интонационный окрас своему голосу, что было не очень-то ему присуще, и разглядывая красные кеды на ногах девушки.

– А я развлекаюсь, не соответствуя нормам, – передразнила своего учителя Рия, уверенно заходя в зал.

– Сегодня мы будем не одни, – как всегда коротко констатировал Френк и последовал за Рией, закрыв дверь.

Легкое волнение щекотнуло языком изнутри. Находиться вместе с Френком в одном месте становилось весьма привычным, но другие люди… Нет, это казалось ей не по силам.

Она шла по знакомому коридору, слушая доносившуюся музыку. Ей казалось, что чувства обострились, ведь Рия отчетливо слышала, как Френк, шедший позади, потирает пальцы, как скрипят её кеды об паркет, как смеются люди. Она слышала чужие шаги и тихие разговоры. Дойдя до белоснежной двери, Френк прошел вперед, открывая путь. Рия набрала воздуха в грудь и шагнула.

Застенчиво входя в зал, она почувствовала, как множество лиц, скрытых масками, с любопытством уставились на неё, прекратив разговоры и действия.

– Они все здесь ради тебя. Но ты не имеешь права ни с кем говорить, – отчеканил Френк, направляясь в центр.

Рия семенила за ним маленькими шагами, стараясь наступать на его следы, боясь отклониться даже на градус от его движения. Она думала о том, что маски нет лишь у нее и Френка, что обнажало её перед другими, что Френк возмутительно мало говорит, что эти кеды совершенно ни к чему, что она выглядит неуместно и неуклюже. В это же время мимо нее пронеслась элегантно одетая женщина с бокалом шампанского. Она подошла вплотную к Рие со спины и едва слышно прошептала: «Ты очаровательна, оставь в покое свои кеды».

Сию же минуту Рия узнала голос Людмилы. Обернувшись, она заметила, как та весело подмигнула ей и скрылась в толпе. Все присутствующие старались, как могли, не выдавать своего любопытства, которое концентрировалось на одном единственном человеке. И дело не только в том, что новенькая оказалась молода и хороша собой, она была просто ослепительна. Ослепительна ярко-алым сиянием, которое сопровождало каждый ее шаг.

Высокий мужчина рядом с ней шел вперед, не оборачиваясь ни на секунду и не произнося ни звука. Дойдя до центра зала, он достал из своего кармана красный шелковый шарф и, резко обернувшись к своей ученице, молниеносным движением завязал ей глаза.

– Садись, – прошептал Френк прямо на ухо.

– Куда, черт возьми, садиться? – вскипела Рия, мало что понимая. – Без лишних слов, садись! – более настойчиво процедил мужчина сквозь зубы, стараясь, чтобы его услышала только Рия.

Девушка стала медленно опускаться, понимая, что кто-то уже подставил ей мягкое кресло. Удобно устроившись, она положила руки на подлокотники, стараясь не волноваться, концентрируясь на звуках. Она услышала щелчок выключателя и поняла, что света в зале больше нет, а затем почувствовала запах горящей свечи. Нет, – множества свечей, которые зажигались вокруг нее.

Знакомый мужской голос сказал: «Для того чтобы осознать красную чакру, тебе нужно прочувствовать свои страхи…».

Обычно Рия не различала никаких особых интонаций, когда говорил её учитель, привлекательная внешность Френка отвлекала от понимания его эмоций, но именно в этот момент, не имея возможности смотреть на него, а лишь сосредоточившись на его голосе, девушка отчетливо слышала, что Френк беспокоится.

«Я же освободилась от страхов», – подумала она, вспоминая свой поход к ясновидящей, затем на могилу к отцу, исчезновение таксиста и, в конце концов, то, как она останавливала мчащуюся машину.

– Ну что ж, вот мы и проверим, – и Френк поднес к ее губам какой-то напиток.

– Что здесь? – спросила его ученица, почувствовав легкий алкогольный запах.

– Вино. Выпьем за осознание твоих страхов, – предложил Френк.

По вкусу напиток действительно напоминал красное вино, немного терпкое и кислое. Но едва Рия проглотила всю жидкость, страшная тошнота подступила к горлу. Она бросила бокал на пол, услышав, как тот громко ударился, оставляя за собой многоступенчатое эхо и тут же схватилась за живот, согнувшись пополам от тупой боли, которая держала её внутренности мертвой хваткой.

Она сжалась в кресле, словно парализованный зверек, боясь сдвинуться даже на сантиметр. Боль не отпускала, возвращаясь новыми и новыми приступами.

«Френк, что, черт возьми, ты мне дал?!» – процедила Рия, стиснув зубы от бессилия.

– In vino veritas, Рия. Ты солгала в первую очередь себе, а вино лишь проявляет правду, – тихо произнес Френк с сожалением и отошел в сторону на несколько шагов.

Рия сидела неподвижно и стонала. Казалось, что кресло, в котором она сидела, находилось на карусели, которую кружило все быстрее и быстрее. Ей хотелось застонать, закричать, бросится наутек, но она не могла пошевелить даже пальцем.

Неожиданно с ней заговорил женский голос. Только вот он говорил не снаружи, а скорее изнутри. Девушка прислушалась, стараясь собрать воедино последние крупицы сил.

«Людмила! – обрадовалась девушка. – Помогите мне, прошу вас!».

– Ты обманула нас, Рия, забыв, что прежде всего обманываешь себя… Загляни в глаза своему страху.

– Я старалась, я делала все, что могла. Я же все преодолела, – рыдала Рия, продолжая корчиться от боли, – пожалуйста…

– Чего ты боишься, Рия? Представь себе… – спрашивала ее Людмила.

Рия почувствовала, как мысли стали уносить её на заснеженное кладбище. Весь день, который она увидела с самого начала. Почерк мамы на надгробии, двадцать два года её отсутствия у могилы отца, плачущая Маша, разъяренная стая ворон, которая мечется по небу…

– Мы представляем, как нелегко тебе пришлось, – шептала Людмила. – Будь честной прежде всего с собой. Чего ты боишься?

Рия мотала головой и представляла себя за рулем машины, которая летела по обледеневшей дороге. Дрожь бежала по телу, напоминая девушке ощущения минувшей ночи: панику, накатившуюся мгновенно при виде пустого водительского сидения и неуправляемого автомобиля. Она смогла преодолеть и это…

– Паника, Рия, – шептал голос Людмилы, – не так уж непреодолима, если мы говорим о страхе за нашу собственную жизнь, не так ли? Неужели оказалось так сложно управлять автомобилем, когда тебе грозит смерть? Только вот ты вновь солгала себе, думая, что сможешь показать нам происшествие прошлой ночи в качестве твоего преодоления. Нет! Нет! Нет! Так не пойдет, потому что я чувствую тебя куда глубже. Паника и страх – совершенно разные понятия. А ты сейчас стараешься одурачить себя и нас. Я хочу знать, чего ты боишься, Рия? Чего ты действительно боишься?!

«Чего ты боишься?» – этот вопрос повторялся, рассеиваясь в эхо. Он дрожал и срывался на хрип, превращаясь в отголоски фраз. И также тихо и медленно перед её глазами менялась картинка: теперь она находилась в занесенном снегом поле, в том же длинном красном платье, в котором она пришла.

Она оглянулась вокруг: совершенно пустое пространство, серое безоблачное небо и лишь снежные шапки, лежащие на сухой обледеневшей траве. Рия вспоминала пережитое за последние дни и чувствовала, как позади неё, шурша крыльями, взлетают какие-то птицы. Девушка не оборачивалась.

Тем временем знакомый женский голос продолжал сверлить сознание: «Настоящий страх – это не боязнь высоты или лифта, Рия. Хватит выпячивать нам напоказ твои мелкие фобии. Я хочу, чтобы ты взглянула в глаза тому, что действительно является твоим страхом».

Рия зажмурилась, не зная, чего ожидать. Когда она открыла глаза, перед ней стояли все самые близкие люди, внимательно рассматривая ее. А затем, словно по команде, один за другим они разворачивались и уходили прочь. Рия металась по заснеженному полю от одного к другому, стараясь догнать родственников и друзей, которых больше не было в живых. Маму, которая уходила, так и не попрощавшись, Машку, оставлявшую Рию, Игоря, у которого не хватило сил даже объясниться, и, конечно же, своего отца…

«Господи, – подумала Рия, – мы же бросили его. Мы же его бросили…»

Она почувствовала, как все вокруг растет, только тело уменьшается. Рия озадаченно осмотрела себя и поняла, что она вновь маленькая девочка. Сугробы вокруг стали намного выше, поле безграничнее, а платье и вовсе чересчур велико. Она смотрит вслед уходящему вдаль мужчине, понимая, что его больше не вернуть. Никогда…

Рия вспомнила, как после смерти папы не могла оставаться дома даже пяти минут одна и принималась истерически плакать, как только мама выходила за дверь. Она впадала в панику, если оставалась одна даже днем, потому что не существовало для неё звука ужаснее, чем эхо её собственных шагов. Когда она выросла, то так и не смогла завести щенка, боясь оставлять его одного дома даже на минуту. Она сразу же звонила своему парню, как только он задерживался, потому что… Все потому, что то, чего она действительно боялась – до дрожи в коленках, до панических атак, до бессонных ночей, до рыданий в подушку… Она так долго прятала внутри себя.

Маленькая Рия присела в белый сугроб и заплакала. Все ушли, оставив ее наедине с тем, что оказалось непосильной ношей. Ей всегда казалось, что хуже всего приходится ночью, но она ошиблась и здесь. На самом деле, дневной свет как нельзя лучше обнажает одиночество, выворачивая наизнанку все спрятанные в тайниках переживания. Рия сидела на холодном снегу и всхлипывала. Подул легкий ветер, касаясь её маленьких плеч и головы.

– Рия, Рия, – мягко повторял мужской голос внутри, – мы часто боимся от незнания того, что ждет нас. Но все самое дорогое спрятано по другую сторону страха.

Это и были те самые слова Френка, которые, как ей казалось, она просто не услышала, но нет. Она знала, она всегда знала.

Рия рывком подняла голову и посмотрела вперед, осознавая, что вокруг неё только те, кем она дорожит больше всего на свете, те, без кого она не представляет своей жизни. За спиной послышался шум. Легкий ветер пролетел сквозь неё, пронизывая тело легким ознобом, нежно касаясь кожи, поднимая лишь самые важные воспоминания. Он прикоснулся к плечам, затрепетал в волосах, тихо нашептывая: «А вести тебя должен не страх, вести тебя должна любовь».

Она уже знала об этом, уже много раз слышала, но так бестолково забыла, подумав, что страхи нужно и можно победить. А нельзя… Нельзя, потому что они часть нас. Та самая неотделимая огромная часть, которая составляет нашу сущность. Убить страх означало бы прервать свою собственную жизнь. Отпала необходимость рвать этот страх, топтать, побеждать, ведь все, что ей нужно – лишь посмотреть в его огромные детские глаза и увидеть в них то, что находится вовне. А страх никогда не уйдет. Все, что остается – это завернуть его в теплый плед, как замерзшего потерявшегося ребенка, отнести в маленькую светлую комнату и подсказать, что мы всегда рядом. Напоминать придется постоянно, ежедневно, а возможно, и ежеминутно, потому что за плачущим ребенком прячется не что иное, как любовь…

Рия резко запрокинула голову и посмотрела вверх. Небо неистово задрожало, как поверхность озера, выпуская из-за её спины огромную стаю бордовых ворон, словно чернильные капли на альбомный лист. Только на этот раз они не трогали её, не каркали, не клевали, не ранили перьями. Они лишь неспешно кружили над головой, вплетаясь в вишнево-красный венок. Боль отпустила, и Рия осознала, что её страх и ненависть больше никогда не соприкоснутся друг с другом. И тогда в глубине её души поднялось что-то величественное.

Стоило лишь закрыть глаза на мгновение, как мужская рука легла на её плечо, вырвав из потока подсознания. Исчезло поле, серое небо, сухая мятая трава и снежные сугробы. Рия вновь оказалась с завязанными глазами в кресле, в ноздри бесцеремонно проникал насыщенный аромат свечей. Внезапно мужской голос взволнованно произнес: «Внимай посланию».

Узнав голос Френка, Рия напрягла каждый свой мускул, прислушиваясь. Она догадалась, что совершенно разные люди вокруг нее произносят по слову, и все эти слова склеиваются в текст, произнесенный дикторами. Голоса ни разу не повторились, и девушка не могла поверить, как все четко и складно у них получалось. Послание гласило:

«Семь порталов должны быть раскрыты. Явится тот, кому все двери поддадутся. Выступит он призмой, преломляя прозрачное. И, лишь раскрыв свое предназначение, станет учителем, ибо тот, кто узнал, поделится светом».

Шарф соскользнул с глаз и упал на пол, открывая взору едва освещенный зал. Глубоко дыша от волнения, Рия принялась рассматривать людей, стоящих в кругу. Её кресло находилось в самом центре под пересечением всеобщих взглядов. Все, словно отрепетированным жестом, принялись поднимать свечи вверх, скандируя: «Castis, omnia casta», и вновь: «Castis, omnia casta». Она бегала взглядом по лицам, в поисках единственного знакомого человека, и слева от себя среди толпы она увидела элегантно одетого Френка, который в такт остальным произносил те же самые слова.

Внезапно Рию подкинуло в кресле, тело изогнулось болезненной дугой, и она неожиданно крикнула, заполняя зал оглушительным криком, за которым последовала ослепительная вспышка ярко-красного света.

Глава 11

Прошла целая вечность и множество сновидений, прежде чем Рия раскрыла глаза. У сновидений свои законы, никакой логики. Она чувствовала запах догоревших свечей и холодный пол своими лопатками. Взглянув вверх, она увидела, что над ней нависает обеспокоенное лицо Френка, который слегка тормошил её за плечи и тихо звал по имени. Рия слегка приподнялась на локтях и повертела головой по сторонам: зал оказался совершенно пуст.

– В каком из снов я это видела? – спросила Рия, слегка приоткрыв глаза.

– Это не сон.

Будь Френк обычным человеком, вероятно, этот ответ начинался бы с «боюсь, это не сон», или «к сожалению, это не сон», но нет – Френк не любил обнажать чувства и, как всегда, экономил слова. Рия уже начала приходить в себя, как вдруг вопросы пролились на нее холодным ливнем непонимания.

– Френк, я требую объяснений, – скомандовала девушка.

– Имеешь полное право.

Мужчина помог ей стать на ноги и попросил следовать за ним в небольшую комнату, дверь в которую Рия никогда раньше не замечала, как будто ее и вовсе не существовало прежде.

– Так что же все-таки произошло?! – не выдержав паузы, с нажимом в голосе поинтересовалась в голосе Рия.

– Я просто не могу тебе об этом рассказать, – совершенно нейтральным голосом промолвил Френк.

– Что значит, не можешь?! Меня преследуют бордовые вороны, призраки прошлого и внутренние страхи. Я целую неделю злюсь по каждому пустяку и не понимаю, почему события прямо-таки сыплются с неба и просто сшибают меня с ног. Потом меня приглашают на ужин, где мне становится ой как хреново от какого-то странного пойла. Затем добрая сотня человек в масках оставляет меня в центре с завязанными глазами, читая мне послание и выкрикивая лозунги на латыни. А в завершение сего чудного корпоратива я свечусь красным светом, как заклинившая гирлянда на президентской ёлке. Могу ли я, милейший, поинтересоваться, в какую секту вы меня втянули. А ты не можешь ПРОСТО сказать! – к концу Рия уже просто кричала, не сумев сдержать эмоций.

– Рия, – ни на секунду не окунаясь в ставшую уже привычной эмоциональность своей ученицы, он все так же спокойно произнес, делая остановку после ее имени, – вопрос-ответ.

– А-а-а-а, то есть ты хочешь сказать, что я спрашиваю, ты отвечаешь? – уточнила Рия.

Френк же ответил ей безмолвием и едва заметным кивком головы.

– Отлично. Мне нужно рассказывать тебе, что произошло со мной за эти дни?

– Я обо всем знаю.

– Тогда выкладывай, что это значит, и не заставляй меня гадать!!!! – снова разозлилась девушка, тыча пальцем в грудь Френка.

– Castis, omnia casta, – произнес мужчина, улыбаясь лишь уголками губ, повторяя уже слышанные ранее слова.

Затем он вновь замолчал и, наконец, сказал:

– Рия, тебя выбрали.

– Ты что, черт побери, за слова платишь?! – уже не на шутку злилась Рия, пытаясь понять хоть что-то в кратких посланиях своего учителя.

– Ты – идеальный, чистый лист, – задумчиво произнес он.

– Френк, Что значило мое свечение? – продолжала задавать вопросы девушка.

– Осознание… Красной чакры.

– Так это и есть посвящение? – дошла до сути Рия. – Ну, конечно, ты же упоминал своеобразное посвящение, инициацию, а это первая чакра. Но почему же тогда так много испытаний мне послали? Почему я сразу не смогла?

– Тебе стоило лишь погрузиться глубже в себя. Только часто погрузившиеся слишком глубоко рискуют не выплыть. Я рад, что ты смогла…

Френк отвел глаза, явно не ожидая от самого себя подобного признания.

«Красная чакра – земная чакра, кладбище – земля. Отец – начальная точка. Страхи блокируют чакру. Раскрывая ее, ты изменишься», – перебирала воспоминания Рия, сжимая пальцами виски. «Ну, конечно же! Осознание чакры происходит после принятия!»

– А вести тебя должна любовь, – произнесла лишь окончание своих мыслей девушка, сверкнув своими зелеными глазами.

– Ты стала осознавать это уже тогда, когда пришла вчера днем, – произнес Френк, вспоминая, как наблюдал алый ореол вокруг своей ученицы, которая со злостью пинала его машину.

– Но я слишком нетерпелива, – понимающе закончила Мрия за него.

Френк лишь подтвердил это легким кивком, продолжая.

– Время пришло, я полагаю. Это принадлежит тебе, – произнес он и осторожно достал из своего пиджака небольшую коробочку, величиною со спичечный коробок.

Рия взяла коробку в свои ладони и, повертев её, раскрыла. Внутри находился небольшой камень необыкновенного красного цвета. Он переливался гипнотическим светом, и Рие казалось, что этот отблеск очень ей знаком.

– В нем часть тебя, – произнес Френк, беря Рию под локоть и уводя за собой.

Камень плотно лежал в руке. Рия следовала за Френком, не понимая, что же еще учитель приготовил для неё. Он повел её в другую комнату и, дойдя до противоположного конца, остановился возле чего-то невысокого и покрытого длинным темным куском ткани. Мужчина замешкался лишь на секунду, поправил пиджак. Рия заметила, как его губы расплылись в легкой полуулыбке. Через мгновение лицо вернуло своё привычное серьезное выражение, и Френк сдернул черный атлас.

Пред глазами предстала любопытная статуя обнаженной девушки. Она сидела в позе лотоса, раскинув руки, которые опирались на колени. Её пальцы казались расслабленными, так же, как и лицо. Несколько глубоких трещин бежали по телу статуи.

Алый камень лежал в руке и начинал необъяснимо нагреваться, обжигая руку. Лицо Френка выражало легкое напряжение, он внимательно следил за Рией, ничего не объясняя. Как будто, Рия должна была узнать эту статую, или даже, будто уже что-то о ней знала. Но она вела себя, как ядерный физик, заблудившийся в магазине женских аксессуаров, не имея малейшего понятия, что же делать.

Девушка подошла ближе и, подчиняясь какому-то необъяснимому приказу, вложила камень в углубление, которое располагалось чуть ниже поясницы. Красная драгоценность сию же минуту исчезла, поглощенная каменной женщиной. Красное сияние внезапно вырвалось из самого центра, заливая комнату. Учитель и его ученица прикрыли глаза руками от ослепляющего света. Он не походил на свет ламп или городских огней, нет. Рия чувствовала, как каждый миниатюрный предмет в комнате, каждый сантиметр её тела внезапно осветился. Сияние проникало вглубь кожи и просачивалось сквозь каждую её клеточку. Так бывает на карусели, когда закрываешь глаза. Так бывает на катере, когда мчишься против ветра. Так бывает, когда тебя целуют в темноте и проводят по волосам…

Вскоре свет погас, оставшись щекоткой, спускаясь от предплечий к запястьям. Рия посмотрела по сторонам: комната ни чуть не изменилась, статуя стояла на прежнем месте, вот только камня и след простыл. Лишь на губах Френка осталась улыбка. Он молча повернулся и пошел в угол комнаты к небольшому столику, оставив Рию глазеть на нагую статую в полном изумлении. Мужчина одёрнул свой пиджак, Рия неслышно сделала шаг, желая оказаться поближе, и увидела, как по его шее пробежала дрожь. Не подавая виду, Френк взял со стола аккуратную книжицу в толстом переплете.

– Теперь это твоя инструкция, – сказал Френк, протягивая Рие нечто, размером с толстый блокнот.

– Но она же пуста! – разочарованно промолвила Рия, перелистывая бежевые страницы.

– Пока пуста. Тебе не запрещено писать в ней.

Рия поблагодарила за подарок и пошла вслед за Френком, который быстрым шагом направлялся к большому залу. Лишь на секунду на выходе девушка обернулась, чтобы убедиться, что статуя на месте и все это ей не привидилось. Затем она робко спросила:

– И что же теперь?

– Ты скоро все узнаешь, – медленно сказал мужчина, галантно приоткрывая входную дверь перед Рией.

Будучи слишком уставшей и ошеломленной событиями этого вечера, Рия больше не хотела вдаваться в подробности. Она совершенно не обратила внимания на закрывшиеся позади двери. Молча подобрала правой рукой подол своего платья, сжимая небольшую книгу левой, и пошла к ожидающей её красной машине, едва замечая, что по пути она проваливается своими красными кедами в снежные сугробы.

∞

Очередное необычное утро встречало Рию в комнате. Она проснулась все в том же красном платье, благо, что сняла кеды перед тем, как ложиться в постель. Голова гудела, волосы остались завязаны в хвост, макияж все еще присутствовал, но изрядно мигрировал. Тело болело, напоминая о вчерашних видениях, в мыслях царил тотальный хаос и вряд ли обещал упорядочиться даже на минуту, Рия потеряла границу между сознательным и бессознательным, понимая лишь, что она давно перешагнула за рамки банального.

Привстав на кровати, она бросила взгляд на валявшуюся на полу сумку, из которой выглядывала небольшая книга в темно-коричневом переплете. Рия подняла ее с пола, повертела в руках и подумала про ее бесполезность.

«Тоже мне, инструкция, ядрён батон!» – произнесла девушка вслух, перелистывая пожелтевшие странички совершенно пустого блокнота.