- -
- 100%
- +
– Дерзкая!
Единственное, что он написал. Но Джин не была готова закончить диалог.
– В любом случае ты мне должен. Хотя бы как джентльмен, за то, что испортил мое прекрасное лицо. Если слухи не врут, снайпер отряда Плеяды славится исключительными, благородными манерами. Не огорчай меня, Тедди Чандлер.
Ответа долго не было. Джин пристально, не отрываясь, смотрела в экран телефона. А когда увидела три жирные точки, говорящие о том, что собеседник набирает сообщение, радостно подпрыгнула на месте, как школьница в период пубертата.
– Что ты хочешь? – наконец ответил он.
– Через месяц во дворце состоится ежегодный бал-маскарад. И мне нужен эскорт. Я хочу, чтобы ты стал моей парой на этот вечер.
Телефон вновь замолчал, а затем взорвался новой порцией негодования.
– Рехнулась?! Я и ты? Пара?
– Ну, не на всю же жизнь! Только на этот вечер. Обещаю, тебе понравится.
Тедди молчал. Долго молчал. Джин уже думала, он не ответит. Поэтому решила подкинуть дровишек в потухающий костер.
– Не будь занудой, майор. Я обещаю, будет весело. Там каждый год… весело. Не вынуждай меня снова надирать тебе задницу и выбивать долг насильно.
В том, как она установила паузу, Тедди почувствовал подвох. Она явно что-то не договаривала. Но ответил.
– Ты не надирала мне задницу! – упрямился он. – И никуда я с тобой не пойду! Ты ведь чокнутая на всю голову.
– Я – само совершенство! А ты хорек небритый! – и закончила свое сообщение, прикрепив в конце смайлик, показывающий средний палец.
Она коварно ухмыльнулась, представив, как он пыхтит и охает от возмущения, увидев ее сообщение.
– Коза!
– Боги! Оскорблена до умопомрачения. Чандлер, ты даже ругаться не умеешь нормально. Но не переживай, я испорчу тебя.
– Как пережить то теперь такое счастье, даже не знаю?!
Она читала его сообщения, глупо хихикая. Ей нравилось его дразнить, но еще больше ей нравилось, как он отвечал ей.
– Спокойной ночи, крошка Тедди. Пусть тебе приснюсь я.
– Упаси вселенная! – ответил он, прислав страдающий смайлик. – И тебе спокойной ночи, сумасшедшая.
После их переписки, Тедди долго переживал, не переборщил ли с обзывательствами? Не обиделась ли она? А если обиделась, стоит ли принести свои извинения?
Он так же, как и она, стоял в ванной своей квартиры и, шипя от боли, поливал свое разбитое лицо перекисью прямо из баночки.
Он не ожидал сообщений от нее. Но надо признать, что-то внутри дрогнуло, когда он понял, кто отправитель. Что-то теплое и мягкое, как ласковая кошка, скрутилось внизу живота и тихо вибрировало, напоминая мурлыканье.
Ему не нравилось, как его тело отзывается на нее. Она была совершенно не в его вкусе, ни внешне, ни внутренне. Абсолютной противоположностью его типажу. Но, видимо, у его тела было другое мнение по этому поводу. А может, это давало о себе знать долгое воздержание? Ведь последний раз он имел близость с женщиной несколько месяцев назад.
В отличие от своих коллег, Парсона и Ленгли, которые не пропускали на своем пути ни одной юбки, Тедди был более избирателен на счет женщин.
После их первой встречи Тедди долго не мог забыть безумную наемницу, часто возвращаясь мыслями к сумасшедшей блондинке с необычными глазами. А после того, что она ему сегодня показала… Та иллюзия была настолько реальной. Как такое возможно? Он чувствовал и ее запах, и вкус, и даже чувствовал, какова она на ощупь. Воспоминания об этом взорвались новым приступом желания.
Наплевав на обработку ран, Тедди сорвал с себя одежду и встал под холодный душ, в желании остудить свои безумные, нереальные фантазии.
Глава 9
Рекруты обучались довольно быстро. Это радовало Тедди.
За неделю они научились довольно ладному построению. Выучили все военные звания от младшего сержанта до генерала. Научились правильному обращению к старшим по званию.
Также, посовещавшись между собой, вся команда выбрала себе командира, того, кто будет нести ответственность за весь отряд и станет связующей нитью между командирами и командой. Им стал самый старший рекрут – Джон Хадсон. Высокий, ладный светловолосый мальчишка с темно-зелеными глазами. Парень пришелся по душе Тедди. Не задиристый, ответственный, спокойный и рассудительный молодой человек.
Жаркое полуденное солнце нехило припекало макушки, но рекруты стойко стояли на плацу по стойке «смирно» и терпеливо выслушивали замечания старшего лейтенанта Эванза.
Тедди видел, что Алан больше придирается, чем крушит их по делу, но одергивать его не стал. Не гоже принижать авторитет лейтенанта в глазах рекрутов.
Они стояли вперемешку – девочки с мальчиками, по росту, от самого высокого к самому низкому. На каждом из них уже была надета фирменная черная военная форма.
Во время занятий Тедди не разделял их на девочек и мальчиков. Все занимались единым цельным отрядом, как команда. Без поблажек и заниженных планок на гендер или возраст. Здесь все были равны и едины.
Но в вечернее время он строго следил за тем, чтобы никто не осуществлял каких-либо поползновений на противоположную, запретную территорию.
Чандлер ожидал, что попытки будут, и уже в первый день запрета, поздно вечером, поймал двух мальчишек, что пытались подглядывать за девчонками в душе. Тогда он знатно накрутил им уши и отвесил хороших пинков под зад. В наказание штрафникам и в назидание всем остальным он заставил всю мужскую половину отряда отжиматься от пола сорок раз.
А дальше команда сделала все за него. Из-за жесткого наказания парни устроили штрафникам «темную», и больше попыток нарушить запрет не было. Пока не было.
Взгляд Тедди скользил по строю и зацепился за самого последнего в строю рекрута. Она была не только самой маленькой в команде, но и самой младшей. Девочки постарше всячески заботились о ней и оберегали. Помогали купаться и заплетать густые светлые волосы.
Малышка Риджина Дарси, та самая девчушка, что похитила сердце майора в первый день его знакомства с рекрутами, по-прежнему сжимала в руках своего плюшевого мишку. Даже стоя в строю, она отказывалась расставаться с ним. Как бы Тедди ее ни уговаривал, обещая самолично присмотреть за «мистером Пушком», девочка ни в какую не соглашалась расставаться с любимой игрушкой.
В итоге тренер сдался. Поняв, что плюшевая игрушка является для ребенка неким якорем и последней связующей нитью с прошлой жизнью, он разрешил присутствовать на построении, тренировках и теоретических занятиях и мистеру Пушку тоже.
Когда лейтенант наконец угомонился, то отпустил рекрутов по команде «вольно», и те отправились на обед.
– Строго ты с ними, – пожурил Тедди.
– Это разве строго, – не весело отозвался Алан. – В наше время за те же самые ошибки, как у них, мы получали палкой промеж лопаток.
– И девочки? – удивленно моргнул майор.
– А вы у Сирены спросите, – по лицу Алана пробежала мрачная тень.
Тедди давно заметил, что между этими двумя есть что-то большее, чем совместная служба. Он мог дать руку на отсечение, что старший лейтенант Эванз сохнет безумной, сумасшедшей и всепоглощающей любовью к своей напарнице.
А вот с Сиреной дела обстояли намного сложнее. То, что она была неравнодушна к Алану, Тедди заметил, но также она держала его на довольно приличном расстоянии.
И как бы ни старался Эванз, как бы ни придумывал самые изощренные знаки внимания, все его попытки ухаживаний строго пресекались. Но украдкой она смотрела на него глазами, полными тоски, привязанности и печали.
Тедди видел все, как бы хорошо они ни старались это скрыть. Но вмешиваться в их довольно непростые отношения не спешил. В любом случае, это его не касается, пока напрямую не мешает службе.
– Знаете, шеф, – Алан повернулся к Тедди и посмотрел ему в глаза, – вы не слишком жестите. Не балуете, конечно, но и нет в вас жестокости. Все строго, четко, по делу. Я рад, что у рекрутов такой тренер. Жаль, у нас в свое время не было такого.
А затем он резко развернулся и пошел вслед за рекрутами в столовую.
Тедди одновременно стало и приятно, и тяжело на душе.
Он обвел взглядом огромную, бесцветную военную территорию и ужаснулся от того, сколько же поломанных душ и тел скрывает это мрачное, унылое место.
Он хотел, чтобы его выпуск был другим., не утратившим свою человечность. Хотел создать новое поколение, с которого начнется новая эра, новые правила, новые законы. И он создаст таких солдат. Машина для убийств, в которой все еще живет и бьется горячее человеческое сердце.
– Майор Чандлер, – услышал он тихий, тонкий голосок и опустил голову.
Она была такой маленькой, или же наоборот, он был таким большим, но Реджина едва доставала ему до середины бедра. Для того чтобы ребенку было комфортнее, он присел на корточки, желая быть на уровне ее глаз.
– Рекрут Дарси. Ты почему не в столовой?
Его голос был беспристрастным, но по тому, как ребенок тянулся к нему всю дорогу, Тедди понял, что его выдают глаза, которые светились теплотой и заботой. Если голос он мог настроить и контролировать, то состояние души, увы, никак не подчинялось рассудку.
– Я отстала, – честно призналась она и опустила глаза в пол. – Вы не проводите меня?
Внутри Тедди началась борьба. Борьба тренера и обычного мужчины. Как тренер, он не должен поощрять вне уставные отношения с рекрутом, но как человек…
Наплевав на все правила, законы и порядки, Тедди со стоном поднялся на ноги и протянул девочке свою руку.
– Пойдем. Я провожу тебя.
Она резко вздернула голову и посмотрела на него своими огромными, оленьими глазками, не веря своим ушам. А затем улыбнулась такой светлой и чистой улыбкой, что у Тедди чуть не лопнуло сердце от жалости к невинному и светлому дитя.
Вложив свою крохотную ладошку в его огромную, мозолистую, медвежью лапу, девочка вприпрыжку поскакала рядом с ним в столовую.
За всей этой милой картиной из-за угла казармы, прислонившись плечом к стене, наблюдали сине-зеленые глаза майора Торингейл.
– Интересненько, – промурлыкала она, складывая губы трубочкой. – Новый подход в обучении? Чем дальше, тем чуднее. Ты не перестаешь меня удивлять, Тедди Чандлер.
А затем она испарилась, словно никогда там и не стояла.
***
– В этом году мы будем участвовать в Играх? Они начнутся уже через неделю, – поинтересовался Бил Хантер.
Вся команда Джин сидела в своем кабинете в корпусе «Красных» и явно страдала от безделья.
Люси как обычно копалась в своем компьютере, выискивая что-то лишь одной ей ведомое.
Зак перебирал свои медицинские припасы: выкидывал препараты с истекшим сроком годности и составлял списки того, что нуждается в пополнении.
Бил, почесывая коротко выбритые виски и приглаживая более удлиненную середину, слонялся из угла в угол, не зная, чем себя занять.
Джин сидела за длинным столом, закинув на него ноги, и задумчиво чистила ногти острым кончиком армейского ножа. Все ее мысли были направлены на то, что она видела сегодня утром, и какие чувства все это всколыхнуло в ней.
Она уже давно не испытывала ничего подобного. Ведь единственной ее эмоцией была агрессия, которую она усердно пыталась преобразовать во что-то другое, более разнообразное. Но с момента встречи с Тедди она стала испытывать давно забытые старые чувства: более гуще, ярче и вкуснее. Словно он приоткрыл разноцветную палитру внутри нее.
– Конечно, будем, – отозвалась на его вопрос Люси. – Или же ты так просто хочешь отдать победу Барнсу и его команде?
Услышав имя своего заклятого соперника, Джин оживилась и прислушалась к разговору.
– В прошлом году мы впервые проиграли, – рассуждал в слух Бил, заглядывая через плечо Зака. – А это учитывая, что тогда наши силы были равны. Сейчас мы уступаем ему хотя бы в численности отряда.
– Да, говорят, он взял еще двоих, – поддержала его Люси и повернулась в сторону Джин. – В том году и нас и их было семеро. Мы потеряли двоих на тех играх, а он не то что не понес ущерба, так еще и прибавил двоих.
Люси испытующе смотрела на своего командира, видя, как та усердно обдумывает информацию.
Бил, казалось, потерял всякий интерес к беседе, переключившись на Зака и его занятие.
– Что будем делать, командир? Нас четверо, их девять. Заведомо проигрышный расклад, – не унималась Люси.
Джин думала.
Алекс Барнс был ее злейшим соперником. Он так же, как и она, обладал семью магическими способностями из восьми. У него также была команда из первоклассных спецов. Он и сам был катастрофически опасен и ничем не уступал Джин по силе, за исключением того, что у нее был теневой разлом, но не было регенерации, а у него же наоборот была регенерация, но не было разлома. Во всем остальном они были одинаково опасны.
Но Люси была права: идти вчетвером против девятерых головорезов – это смертельно-проигрышный вариант. А учитывая, что Люси – навигатор команды, и если ее взять в полевые сражения, они останутся слепыми. А если оставить ее за компьютером, то они втроем точно проиграют, если вообще останутся живы.
– Какое бы решение ты ни приняла, мы тебя поддержим, – наконец отозвался Зак, громко хлопая по руке Била, когда тот схватил очередной пузырек с лекарствами.
Одернув руку и зашипев от боли, Бил яростно покивал, соглашаясь с медиком. Люси ограничилась молчаливым пожатием плеч.
– Тогда играем. – наконец объявила свое решение майор, – Пускай мы и проиграем, зато никто не назовет нас трусами.
– Не-е-е, командир! – басисто растянул Бил. – Зубами вырвем победу у этих самодовольных выродков. Вернем себе статус лучших. А там глядишь тебе и полковника дадут.
– Пансек скорее похудеет, чем даст ей полковника, – недовольно фыркнула Люси.
По кабинету прокатился дружный, громкий хохот. Но Джин была с ней полностью согласна. Она уже пять лет находилась в должности майора, и что бы она ни делала, сколько бы раз ни умирала и ни убивала других, звание оставалось прежним. Мстительный Пансек ни в какую не повышал ее.
Но стоило Барнсу единожды победить ее, как ему тут же посулили полковника. Не справедливо, по ее мнению. Но особо она не страдала по этому поводу. Главное, у нее была команда и та независимость, которую можно получить после майора. Остальное уже не важно. Ради независимости она пережила все ужасы загробной жизни.
Наблюдая за тем, как команда оживленно и возбужденно загудела, Джин смотрела на них с натянутой маской привычного ленивого безразличия. Хотя внутри все горело недобрым огнем. Она вела их на смерть. Опять. Но это была их работа, и, глядя на то, как они активно начали готовиться к Играм, было и дураку понятно, что те сильно заскучали, сидя в корпусе без дела.
Они были солдатами, наемниками, убийцами, профессионалами своего дела, а таким нельзя скучать. Это как бомба замедленного действия. Чем больше в них копится энергия, тем громче рванет в самый неожиданный момент.
– Давно пара было вас выгулять, – пробурчала она, видя, как Зак и Бил, грубо пихают друг друга локтями, деля место за довольно просторным столом. – Застоялись в стойле жеребчики.
К слову говоря, Игры устраивали для военных именно с такой целью. – дать солдатам возможность выпустить пар и накопившуюся энергию.
Для всех это довольно безобидные классические соревнования без применения оружия, но грубой силой пользуйся сколько хочешь.
Но для Высшей Лиги, таких как Джин и Барнс были другие правила и условия. Те должны доказать свою уникальность, талант, силу и превосходство. Но вполне возможно, что это был способ просто стравить между собой двух сильнейших противников. Ведь если такие объединятся… Кто знает, что они могут натворить. Для этого их и держат на расстоянии, успешно пользуясь инструментом вражды и мести.
Глава 10
Чем ближе приближались Игры, тем нервознее и напряженнее становилась обстановка среди солдат. Каждый считал своей святой обязанностью устроить любую стычку с противоположной командой. Потасовки начинались с любого пустячного слова, неосторожного взгляда или нечаянного касания.
– Что происходит?!
Зайдя в столовую для офицеров, Тедди обомлел, увидев, как куча солдат мнут друг другу бока в клубке из человеческих тел прямо посреди столовой.
Визг, ор, отменная брань и ругань лились непрерывным громким потоком. Вокруг царил хаос и бардак, в который, впрочем, никто не спешил вмешиваться.
– Нормальная практика.
Рядом с ним словно из ниоткуда появилась Джин. Сложив руки на груди, она с материнским снисхождением и легкой полуулыбкой взирала на дерущихся солдат.
– Скоро Игры, вот они и стучат копытами. Молодежь еще не в состоянии себя контролировать как следует.
Приглядевшись, он понял, что действительно в центре кровавых событий находился самый младший и юный офицерский состав. Причем как парней, так и девушек.
Тедди слышал про эти «Игры», но не ожидал такого массового ажиотажа по этому поводу.
– Здесь мы спокойно не поедим в ближайшую неделю, – с разочарованным вздохом заключила она и неосознанно потерла голодный живот.
Затем Джин резко развернулась к Тедди. Ее взгляд был задумчивым и проницательным.
– Поехали, – разворачиваясь в сторону выхода из столовой, она хлопнула его по плечу. – Знаю я одно местечко неподалеку. Там вполне себе кормят.
Увидев, что Чандлер даже не пошевелился, чтобы последовать за ней, она добавила, указывая в сторону двери:
– Я угощаю!
С минуту он колебался. Те эмоции, которые она вызывала в нем, ему определенно не нравились, особенно после той иллюзии, которую она создала в его голове. Точнее, сами эмоции нравились, не нравилась та, кто их вызывал. Но есть хотелось безумно. И, в результате, голод победил упрямство. В конце концов, это не свидание, и нет ничего страшного в том, что ему составит компанию самая чокнутая женщина, которую он когда-либо встречал в своей жизни.
– Хорошо, – сделал он шаг вслед за ней. – Только плачу я! Не хватало, чтобы женщина платила за обед.
– Ух, погляди, какой гордый, – игриво взъерошилась она. – У нас тут вообще-то равноправие.
– Да на здоровье, – буркнул он, идя с ней рядом. – Только плачу я!
– Как пожелаешь, крошка Тедди.
Услышав свое новое прозвище, Тедди раздраженно поджал пухлые губы. Его реакция была замечена Джин и вызвала в ней приступ веселья.
– Я не поеду на этом! – негодующе взорвался Тедди, когда Джин остановилась возле своего мотоцикла и протянула ему черный шлем. – Тем более двойкой.
– Да что тут такого? – всплеснула она руками. – Твои яйца не отвалятся, если ты поедешь двойкой с женщиной.
– Я не поеду, сказал! – упрямился он. – Два колеса не безопасно в принципе, а если за рулем безумная женщина, то риски увеличиваются в двое. Поедем на моей.
Джин устало сдавила пальцами переносицу.
– Но… – указала она в сторону мотоцикла.
– На машине! – оборвал он ее на полу слове. – Живо!
Громко, цокнув и закатив глаза, Джин положила шлем на мотоцикл и поплелась за Тедди в сторону его черного внедорожника, который он взял из гаража корпуса для личного пользования.
– Зануда ты, Чандлер! – бурчала она, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Где азарт, адреналин, веселье?
Он не удостоил ее ответа, вместо этого лишь строго и свирепо зыркнул на нее темно-карими глазами.
Джин не обманула. В кафе, в котором они сидели спустя двадцать минут, действительно вкусно кормили. Да и обстановка была довольно милой и уютной.
Большие светлые окна, много живых растений в напольных вазонах, тихая музыка, удобные диванчики для гостей и приветливые официанты.
Джин и Тедди выбрали самый дальний столик у окна, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимания. Гости заметно занервничали, увидев людей в черном, некоторые даже поспешили как можно скорее закрыть свой счет и убраться подальше из заведения.
Этим Тедди и нравилась Хистерия и его отряд. Скрытность – их самый лучший друг. Плеяды могли совершенно спокойно находиться в толпе, среди людей, и не быть замеченными. Потому что о существовании их отряда знали лишь определенные слои общества, а обычные мирные граждане даже не подозревали, что на страже их спокойствия стоит шесть человек отряда специального назначения и одна темная фея.
На Зартане дела обстояли ровным счетом наоборот. Униформа, которую солдаты вынуждены были носить, выдавала издалека. И по реакции окружающих, людей в черном откровенно побаивались, а то и ненавидели.
Когда принесли заказ, Джин накинулась на свою отбивную, как изголодавшаяся хищная кошка. Не заботясь о правилах этикета, столовых приборах и посторонних людях, отрывала куски мяса зубами, даже не потрудившись разрезать их на более мелкие кусочки.
Вопреки всему, такая картина вызывала у Тедди приступ умиления. Он с интересом изучал все ее повадки и движения, в то время как она, казалось, даже забыла о его существовании, полностью поглощенная своей тарелкой с едой.
Она не старалась быть кем-то другим. Быть лучше или хуже, чем есть на самом деле. Она просто была собой и делала то, что считала правильным и уместным. Это странным образом цепляло. Хотя, скорее всего, будь на ее месте любая другая девушка, Тедди просто прекратил бы общение с столь странной особой. Но Джин… Она была другой, уникальной, неповторимой и противоречивой. О таких говорят – незабываемая женщина.
Чандлер ел медленно, не торопясь, отрезал кусочек за кусочком сочного стейка и со смаком тщательно прожевывал волокнистые ткани. Медленно накалывал на вилку дольки запеченного картофеля, макал его в чесночный соус и с наслаждением жевал.
Он никуда не торопился, наслаждался каждой секундой, в то время как она спешила жить, словно ее время на исходе, а она еще не всем успела насладиться.
Насытившись досыта, Джин лениво, с характерным кряхтением, потянулась. Подперев подбородок кулаком и подставив лицо яркому солнцу, она лениво уставилась в окно, внимательно наблюдая за прохожими.
Ее расслабленная поза, то, как она жмурилась от удовольствия и безмятежности, напоминало Тедди домашнюю, пушистую, ручную кошку. Но он очень хорошо понимал, что эта ассоциация обманчива. У этой кошечки в арсенале были очень острые когти и зубы, которыми она с легкостью способна вспороть любое горло.
Когда подошедший официант забрал у них со стола пустые тарелки, взамен принес заказанные напитки. Для Тедди – горячий черный кофе без сахара, для Джин – большой стакан лимонада с веточкой мяты и кубиками льда.
Поболтав соломинкой в лимонаде, она в конце концов обратила на него внимание впервые с того момента, как села в его машину.
– В конце концов, ты прожжешь во мне дыру своим взглядом, Тедди Чандлер.
– Мне интересно, – отпив глоток горячего кофе, он поставил чашку на стол.
– У? – отозвалась она, потягивая лимонад через соломинку.
– С самой первой встречи ты пытаешься запустить в меня свои когти. Мне интересно, зачем?
Сложив локти на стол, он, не отрываясь, смотрел на нее. А когда она подняла на него глаза, он в очередной раз залип в бездонных колодцах ее сине-зеленых глаз.
Он считал, что у Лилит самый необычный цвет глаз, но этот… Эти глаза были как магнит. В них хотелось смотреть и смотреть. Тонуть и тонуть в их глубине.
– Запустить в тебя когти? – медленно повторила она его вопрос, и ее губы растянулись в лукавой улыбке – Тедди, у меня очень даже мягкие лапки. Никаких когтей. Хочешь, докажу?
– Ну? – лениво отозвался он.
Весь его внешний вид говорил о том, что он ни капли не верит ей и ждет того, что она любым своим неосторожным движением лишь подтвердит его слова.
Но когда до его внутренних щитов коснулась нежная, мягкая и ласковая невидимая рука, он напрягся и замер.
– Это я. Не бойся. – улыбнулась она, заметив его напряжение.
Но от того, что это была она, легче не стало.
А тем временем ее рука скользила по его щитам, поглаживала, прощупывала, словно искала слабое, уязвимое место, чтобы проскочить внутрь.
Эти ее прикосновения разительно отличались от того, как она впервые ударила по его щитам – резко, сильно, даже немного болезненно. Но сейчас она была крайне нежной, ласковой и мягкой. Казалось, еще чуть-чуть, и он замурчит от удовольствия и сам, добровольно опустит щиты.
– У тебя очень сильные щиты, – ее голос был спокойным, тихим, даже немного убаюкивающим. – Но есть слабые места, где тоньше всего.
Тедди почувствовал небольшое давление.
– Например, вот здесь.
Затем ее рука заскользила чуть выше.
– И вот здесь.
Он, не отрываясь, смотрел на нее. Ожидал, когда на ее лице появится саркастическая улыбка, говорящая: «Не так-то ты и хорош». Но Джин была спокойна, расслаблена и сосредоточенна. Она хотела… помочь? Указать ему на ошибки, которые он должен исправить ради своей же безопасности.