- -
- 100%
- +
Другая важная позднепалеолитическая стоянка открыта близ села Русское Пайково (ныне — юг Мордовии, граница с Пензенской областью). Здесь, помимо типичного для палеолита инвентаря — скребков, резцов, проколок, — найдены предметы, которые можно интерпретировать как культовые. Это небольшие антропоморфные фигурки из бивня мамонта и камня, условно названные археологами «пайковские Венеры». Они очень схематичны: подчеркнуты грудь и бедра, голова и руки едва намечены. Такие фигурки широко известны по памятникам палеолита Евразии — от Костенок на Дону до Сибири и Западной Европы. Их традиционно связывают с культом плодородия, с Великой Матерью — божеством, олицетворяющим женское начало, плодородие земли и продолжение рода. В мордовской космологии это архетипическое женское начало воплощено в образах «ават» — матерей: Анге Патяй (мать богов), Модава (мать земли), Вирява (мать леса), Ведява (мать воды). Тысячелетия отделяют палеолитических Венер от этих божеств, но глубинная архетипическая связь не вызывает сомнений. Это та самая «великая богиня», чей культ, по мнению некоторых исследователей, был универсален для всего человечества на стадии матриархата и охотничье-собирательского хозяйства. В эрзянской и мокшанской традиции женские божества сохранили свой высокий статус и после перехода к патриархату и земледелию, что является одной из отличительных особенностей мордовской космологии по сравнению с более «мужскими» пантеонами ее соседей.
Стоянка Устье и стоянка Русское Пайково позволяют сделать еще одно важное наблюдение. Они расположены на южной границе современного расселения мордвы, в лесостепной зоне, где в палеолите водились стада мамонтов, бизонов, лошадей. Заселение же более северных районов — в глубине лесной зоны — происходило позже, уже в мезолите и неолите, после таяния ледника и формирования современного ландшафта. Это наводит на мысль, что первоначальное ядро формирования финно-угорских народов, возможно, находилось южнее, в лесостепных и даже степных районах, а в леса они ушли позже, спасаясь от индоевропейской экспансии или следуя за миграцией промысловых животных. Этот сценарий, выдвинутый некоторыми лингвистами и археологами, хорошо согласуется с данными космологии: во многих финно-угорских мифах, в том числе мордовских, фигурируют «южные» реалии — степи, горы, в то время как лес занимает подчиненное место. Возможно, это отголоски того времени, когда предки финно-угров жили в более открытых ландшафтах. В мордовской мифологии сохранился образ «Камень-гора» — сакральной горы, на которой обитают верховные боги. Горы на территории расселения мордвы отсутствуют — это холмистая равнина. Представление о горе как месте обитания богов — явно привнесенное, возможно, из южных (кавказских или иранских) мифологий, либо это архаичный пласт, восходящий к палеолиту, когда предки жили в предгорьях Урала или Кавказа.
Погребальные памятники палеолита на территории Мордовского края почти неизвестны — захоронения этого времени, возможно, разрушены более поздними процессами или просто не обнаружены. Однако по аналогии с другими регионами Европы мы можем реконструировать общие черты палеолитического погребального обряда: трупоположение в скорченном виде, посыпание охрой (красной краской, символизирующей кровь, жизненную силу), помещение в могилу орудий и украшений. Красная охра — маркер, указывающий на веру в загробную жизнь: кровь, жизненная сила, красный цвет — цвет возрождения. В мордовском погребальном обряде дохристианского периода и даже в более позднее время также использовалась красная охра: ею покрывали лицо и грудь умершего, особенно женщин и детей, чтобы помочь душе «ойме» перейти в иной мир. Эта традиция жива и сегодня — в некоторых деревнях до сих пор хранят кусочки красного кирпича, растирают в порошок и добавляют в воду, которой омывают покойника. Археологическая непрерывность использования охры от палеолита до этнографической современности — поразительное свидетельство устойчивости космологических представлений.
Что еще могут рассказать палеолитические стоянки о космологии? Технология изготовления орудий — сама по себе космологический акт. Расщепление камня, отделение отщепов от нуклеуса, придание орудию нужной формы — все это было не просто утилитарной операцией, но ритуалом «рождения» орудия из матери-породы. В мордовских заговорах, записанных в XIX веке, сохранились обращения к «матери-камню» («кев-ава»), от которой кузнецы и оружейники просили помощи. Этот образ уходит корнями в каменный век, когда технология обработки камня была еще окутана ореолом магии. Палеолитические мастера не отделяли технику от сакрального: чтобы расколоть нуклеус, нужно было сначала задобрить духа камня, возможно, принести жертву — кусочек мяса или каплю крови. Такое же отношение сохранялось и к металлам в эпоху бронзы и железа: плавка руды, ковка металла — это действия, нарушающие природный порядок, и за них нужно платить дань подземным силам.
Стоит упомянуть еще один палеолитический памятник, расположенный на северо-западной границе Мордовского края — стоянку у села Пурдошки (ныне — Нижегородская область, но исторически — зона расселения эрзи). Здесь найдены уникальные предметы: костяные наконечники дротиков с гравировкой в виде зигзагообразных линий. Такие линии — один из древнейших геометрических символов, встречающийся на палеолитических памятниках по всей Евразии. Традиционная интерпретация — это схематическое изображение воды, волн, а возможно, и змеи — символа подземного мира. В мордовской вышивке зигзаг («ласт» или «кулю») — один из основных орнаментальных мотивов, обозначающий воду (Ведяву) или змею — хтоническое существо, слугу Шайтана. Зигзаг на костяном наконечнике из Пурдошек — возможно, самое раннее свидетельство присутствия этого символа в регионе, уходящее в глубину на 15-20 тысяч лет. Это не означает, что эрзя и мокша — прямые потомки обитателей Пурдошек, но означает, что символический язык, который позже будет использован мордовской культурой для описания вселенной, уже был в ходу на этой территории задолго до формирования этноса.
Говоря о палеолите, следует упомянуть и о таком явлении, как «медвежий культ». На многих позднепалеолитических стоянках Европы, включая Костенки и Зарайскую стоянку, археологи обнаруживают захоронения медвежьих черепов и костей, интерпретируемые как следы ритуалов, связанных с почитанием медведя — хозяина леса, тотемного предка. На территории Мордовского края прямых свидетельств медвежьего культа палеолитического возраста пока не найдено, но это, вероятно, объясняется плохой сохранностью костного материала. Однако в более позднее время — в неолите и бронзовом веке — культ медведя засвидетельствован в регионе однозначно, например, на стоянке Пешка-Унь (на реке Вад). А в этнографической культуре эрзи и мокша медвежий культ сохранялся вплоть до XX века в виде запретов (нельзя называть медведя настоящим именем «овто», нужно использовать эвфемизмы — «дедушка», «лесной человек»), ритуалов медвежьей охоты и «медвежьих игр» (особого ритуального танца в медвежьих шкурах). Этот культ, вероятно, имеет палеолитические корни, что говорит о тысячелетней преемственности сакральных представлений.
Таким образом, палеолитические стоянки на территории исконного обитания эрзи и мокша, хотя их и немного, дают нам ценный материал для понимания самых древних пластов космологии. Мы видим: представление о Великой Матери («ава») — центральный образ мордовского пантеона — уходит корнями в палеолит. Мы видим: культ медведя, тотемного предка и хозяина леса, также имеет глубочайшую древность. Мы видим: использование охры в погребальном обряде символизирует веру в загробную жизнь, переход души в иной мир, и эта традиция дожила до наших дней. Мы видим: геометрические символы (зигзаг, ромб, спираль), которые позже станут элементами космологической карты, вышитой на одежде, уже присутствуют в палеолитическом искусстве региона.
Но есть и парадокс. Палеолит — эпоха, когда человек кочевал в поисках добычи, не имел постоянных жилищ (точнее, имел сезонные стоянки) и не накапливал имущество. Его космология отражала образ жизни кочевника-охотника: мифы были сосредоточены вокруг солнца, Луны, созвездий, сезонных циклов миграции животных. Переход к оседлости, к земледелию и скотоводству в неолите и бронзовом веке радикально изменил космологию: земля стала не просто территорией охоты, а «матерью-кормилицей», которую нужно обрабатывать и которой нужно приносить жертвы. Появились мифы о «пахоте», о «зерне, умирающем и воскресающем», о «змее, хранящем подземные богатства». Но палеолитические архетипы не исчезли — они ушли в глубину, став основой, на которую наслаивались новые смыслы. Именно поэтому в мордовской космологии до сих пор ощутимы черты палеолитического «звериного стиля» — отношение к животным не просто как к ресурсу, но как к братьям и предкам, наделенным душой и разумом.
Завершая главу, подчеркнем главное. Палеолит — это не просто «каменный век», от которого нас отделяют десятки тысяч лет. Это живая память, которая, трансформируясь, сохраняется в обрядах, символах и мифах. Космология древних эрзя и мокша не выдумана жрецами железного века — она выстрадана тысячелетиями выживания в суровых условиях ледникового периода, охоты на мамонтов и бизонов, кочевок в поисках лучшей доли. И когда мы, современные люди, пытаемся реконструировать эту космологию, мы должны заглядывать в глубину не на одну, не на две тысячи лет, а на все двадцать. Только так мы сможем понять, почему для эрзи и мокша медведь — священное животное, почему душа «ойме» может выходить из тела во сне, почему священные рощи «кужо» почитаются как места встречи миров. Все эти представления имеют палеолитические корни, и их сохранение в мордовской традиции — уникальный феномен, который заслуживает самого пристального внимания. В следующей главе мы перейдем к мезолиту и неолиту — эпохам, когда на территории региона произошла «неолитическая революция», которая кардинально изменила образ жизни человека и, соответственно, его космологию. Но фундамент, заложенный в палеолите, остался незыблемым.
ГЛАВА 4. Мезолит и неолит: первые попытки осмысления небесного купола.
Переход от палеолита к мезолиту и неолиту ознаменовал собой не просто смену технологий обработки камня, но глубочайшую трансформацию всего образа жизни человека, а следовательно — и его космологических представлений. На территории Окско-Сурского междуречья, как и на всей Восточно-Европейской равнине, эти изменения были связаны прежде всего с окончательным таянием ледника и формированием того ландшафта, который мы видим сегодня. Отступающий ледник оставил после себя систему озер, болот, песчаных террас и суглинистых равнин, которые постепенно заселялись лесами. Мамонт, бизон, шерстистый носорог — гиганты палеолита — вымерли или ушли на север. Им на смену пришли лесные животные: лось, медведь, кабан, бобр, куница, белка. Охота на крупного зверя требовала иной тактики — не загонной охоты на открытых пространствах, а индивидуального подкрадывания, использования лука и стрел, силков и ловушек. Человек из охотника на исполинов превращался в охотника-лесника, хорошо знающего повадки каждого зверя, каждую тропу, каждое дерево. И одновременно он начинал осваивать новые виды деятельности — рыболовство, собирательство в его наиболее развитых формах, а в конце неолита — земледелие и скотоводство. Неолитическая революция, как назвал этот процесс английский археолог Гордон Чайлд, была не просто технологическим скачком — это была революция в сознании, в отношении человека к миру, к богам, к самому себе.
Мезолит на территории Мордовского края (примерно XII-VI тысячелетия до нашей эры) представлен многочисленными стоянками, расположенными преимущественно на песчаных дюнах в поймах рек. Одна из наиболее известных — стоянка Подборное на реке Мокше, недалеко от современного города Краснослободска. Здесь археологи нашли характерные для мезолита микролиты — крошечные кремневые пластинки, служившие вкладышами в составные орудия: наконечники стрел, ножи, гарпуны. Микролитическая техника требует высокой точности, абстрактного мышления и, можно предположить, определенных магических представлений о «силе маленького». Каждый микроскопический отщеп — это не просто кусочек камня, а «сгусток силы», который можно вложить в деревянную или костяную основу, оживив ее. В параллель с микролитами в мезолите распространяется и искусство гравировки на кости и дереве — все более сложные орнаменты, которые уже нельзя назвать просто «украшением». Геометрические узоры — сетки, ромбы, треугольники, ломаные линии — покрывают рукоятки орудий, наконечники гарпунов, амулеты. Эти орнаменты, как полагают исследователи, несли не только эстетическую, но и магическую нагрузку: они должны были обеспечить удачу в охоте, защитить владельца от злых духов, помочь отличить «своего» от «чужого». В космологическом плане важно, что именно в мезолите начинают складываться представления о структурированности пространства: мир больше не воспринимается как хаотичное нагромождение лесов и болот, а членится на «священные» и «профанные» зоны, на места, где можно жить, и места, которых нужно избегать. Стоянки мезолитического времени часто расположены на возвышенностях, с которых хорошо видна округа, — это позволяло контролировать охотничьи угодья, но также и наблюдать за небом. Человек мезолита много времени проводил, глядя на звезды, — ночи были долгими, холодными, и костер не прогонял тьму. Именно тогда, вероятно, возникли первые, еще смутные представления о том, что звезды — это не просто огоньки, а «дыры» в небесном куполе, через которые проникает свет из Верхнего мира, либо что это — души умерших предков, которые смотрят на живых сверху.
Неолит (VI-III тысячелетия до нашей эры) принес с собой гораздо более значительные изменения. На территории Мордовского края этот период связан с распространением керамики — глиняной посуды, что само по себе имеет глубочайшее космологическое значение. Лепка горшка из бесформенного куска глины, обжиг в огне, превращение мягкой массы в твердую, водонепроницаемую емкость — это действие воспринималось как акт творения, аналогичный сотворению мира из первичного хаоса. Не случайно во многих мифологиях мира бог-гончар лепит людей из глины. В мордовской космологии прямого мифа о гончаре-творце нет, но есть образ Модавы (матери земли), из тела которой все возникает, и огня Тол-авы, который превращает сырое в готовое. Керамика фиксирует схему вселенной в своей форме и орнаменте. Например, сосуды с округлым дном, характерные для раннего неолита, символизируют небо, накрывающее землю, а ямочно-гребенчатый орнамент, покрывающий всю поверхность сосуда, — это сетка созвездий, наброшенная на небесный свод. Позднее, в эпоху развитого неолита, появляются сосуды с плоским дном — их ставят на стол, они устойчивы. Это символизирует изменение представлений о земле: она уже не плавает в океане, а стоит на чем-то твердом — возможно, на спинах рыб или быков, как в других мифологиях. У эрзи и мокша сохранилось представление о том, что земля держится на трех китах (или рыбах), которые плавают в подземном океане. Это представление, возможно, восходит именно к неолиту, когда контакты с неолитическими культурами Средиземноморья (откуда этот образ проник в Библию и античную мифологию) могли влиять на финно-угорский мир.
Неолитические стоянки на территории Мордовского края многочисленны и разнообразны. Наиболее известны стоянки на Оке (у села Елизаветино), на Суре (у села Пайково), на Мокше (у села Каргашино) и на Алатыре (у села Алатырь). Общим для них является наличие «культурного слоя» — темного слоя земли, насыщенного органическими остатками, осколками керамики, костями животных, обломками орудий. В неолите человек стал оседлым — или, по крайней мере, полуоседлым, возвращаясь на одни и те же стоянки сезон за сезоном. Это привело к возникновению представления о «своей земле», о территории, принадлежащей роду или племени. Земля перестала быть просто ресурсом, на который можно претендовать временно; она стала «родиной» («мастор»), которую нужно защищать и которую нужно почитать. Культ предков, который в палеолите был, вероятно, довольно размытым, в неолите приобретает конкретные формы: умерших хоронят на территории стоянки, иногда прямо под полом жилища. Души предков остаются рядом, охраняют живых, и к ним можно обращаться с просьбами. В мордовской традиции почитание покштят (предков) — одна из основ космологии. Предки — это посредники между миром людей и миром богов. Они — мост, перекинутый через пропасть смерти. И этот мост начинает строиться именно в неолите.
Особенно интересны с точки зрения космологии неолитические погребения. На стоянке Шаверки (недалеко от современного Саранска) обнаружено захоронение женщины, покрытое красной охрой и окруженное кольцом из кремневых отщепов. Голова погребенной ориентирована на восток (на восход солнца), ноги — на запад (на закат). Сосуд с остатками пищи поставлен у головы, каменный нож и скребло — у правой руки. Это говорит о том, что уже в неолите сложилась устойчивая схема ориентации покойника по оси восток-запад, что связывает смерть с движением солнца: солнце умирает на западе и возрождается на востоке; так и человек умирает, чтобы возродиться в ином мире. Эта схема сохранилась в мордовском погребальном обряде вплоть до XIX века, а в некоторых семьях — и до наших дней. Также обращает на себя внимание кольцо из кремневых отщепов вокруг тела — это круг, один из древнейших космологических символов, обозначающий границу мира, защиту от злых духов, а также цикличность времени. В более поздней мордовской традиции такие защитные круги рисовали вокруг дома, вокруг лежащего больного, вокруг священного дерева перед молением.
Другое важное новшество неолита — появление идолов. Это антропоморфные или зооморфные изображения из камня, кости, дерева, глины. Идолы из стоянки Пайково (тот же памятник, что и в палеолите, но теперь относящийся к неолиту) — это стилизованные фигурки людей с поднятыми руками, напоминающие букву Y. Руки подняты к небу — вероятно, это изображение молящегося человека, жреца, обращающегося к богам. На груди идолов — насечки, возможно, изображающие ребра или схему внутренних органов, что указывает на связь дыхания и души. В мордовском языке слово «ойме» (душа, дыхание жизни) происходит от того же корня, что и «ойма» (дыхание, воздух). Идол с поднятыми руками — это образ человека, выпускающего свою душу навстречу богам, или, наоборот, принимающего божественное дыхание. Такие идолы становились центральными элементами святилищ — мест, где люди собирались для совершения ритуалов. Святилища неолита на территории Мордовского края пока не найдены в бесспорном виде (хотя есть кандидаты — например, комплекс на озере Инерка, где обнаружены многочисленные жертвенные предметы), однако их существование не вызывает сомнений. Это были сакральные зоны, отделенные от обычного пространства, вход в которые был либо вовсе запрещен, либо разрешен только посвященным. Таковы и более поздние мордовские святилища («кужо», «кереметь») — места в лесу, часто на берегу реки, где стояли священные деревья, устанавливались идолы и проводились общественные моления. Традиция святилищ имеет корни именно в неолите, а возможно, и глубже.
Неолит — это также время формирования сложных мифологических сюжетов, которые дошли до нас в сильно измененном виде, но могут быть реконструированы по наскальным рисункам и орнаментам керамики. На сосудах с ямочно-гребенчатой керамикой, характерной для волго-окских неолитических культур (в том числе и для территории Мордовии), встречаются изображения лосей, змей, птиц, а также солярные знаки — круги с крестами внутри, спирали, свастики. Спираль — символ вечного движения, цикличности, времени. Круг с точкой в центре — солнце. Крест в круге — четыре стороны света, структура вселенной. Утка — птица-демиург, которая нырнет на дно океана, чтобы достать землю. Лось — небесное животное, которое позже превратится в Большую Медведицу (в мордовских названиях — Лось). Змея — хтоническое существо, связанное с подземным миром и водой. Все эти символы мы встретим в мордовской космологии более позднего времени, и их столь раннее появление (VI-V тысячелетия до н.э.) говорит о поразительной устойчивости мифологической традиции на этой территории.
Переход от неолита к энеолиту (медно-каменному веку) и бронзовому веку происходит на рубеже III-II тысячелетий до нашей эры. Появление металла — сначала меди, затем бронзы (сплава меди с оловом или мышьяком) — не могло не повлиять на космологию. Металл добывали из земли (медный колчедан, малахит), плавили в огне, придавали форму с помощью молота. Эти процессы воспринимались как магия: человек брал у земли (Модавы) её сокровища, подчинял их огню (Тол-аве), и получал нечто новое, чудесное — твердый, блестящий, долговечный материал, которого не существует в природе в готовом виде. Металл стал атрибутом богов и героев. В мордовских мифах боги-кузнецы (например, Кшни-паз — железный бог) играют важную роль, они куют счастье, судьбу, оружие. Появляется представление о том, что у каждого человека есть своя «звезда» на небе, которая связана с металлической струной или нитью, спускающейся к его темени. Эта нить — его судьба, его удача. Если перерубить нить — человек погибнет. Такие представления, зафиксированные в мордовском фольклоре, восходят именно к эпохе металла, когда прочные и блестящие нити (проволока) стали известны.
Энеолитические и бронзовые памятники на территории Мордовского края — это уже не просто стоянки, а укрепленные поселения («городища»). Люди начали строить оборонительные сооружения — валы и рвы, защищавшие от врагов и, возможно, от злых духов. Вход в городище часто ориентирован на восток — на восход солнца. В центре поселения — площадь, где проводились собрания и ритуалы. Рядом — место для святилища. Городище — это модель вселенной: внешний ров — граница с хаосом; вал — стена, отделяющая космос от хаоса; внутреннее пространство — упорядоченный мир, где живут люди; центр — священная ось, соединяющая землю и небо. Такая схема сохранится впоследствии в планировке мордовских сел и даже в структуре отдельного дома (изба — внешний мир, двор — защищенное пространство, дом — сакральный центр, красный угол — место богов).
Подводя итог, можно сказать, что мезолит и неолит стали временем, когда палеолитические зачатки космологии оформились в стройную, хотя и не записанную письменно систему. Появились представления о структуре вселенной (три мира — небо, земля, подземье; четыре стороны света; священный центр; круговорот времени). Появились устойчивые символы (круг, спираль, крест, зигзаг, солярные знаки). Появились святилища и идолы — места и предметы для общения с богами. Появился сложный погребальный обряд, фиксирующий веру в загробную жизнь и связь между мирами. И — самое главное — начался переход от присваивающего хозяйства (охота, собирательство) к производящему (земледелие, скотоводство), что через несколько тысячелетий приведет к фундаментальной перестройке всей космологии вокруг образа умирающего и воскресающего зерна, вокруг культа Матери-Земли, дающей урожай. Но об этом — в главах, посвященных земледельческой мифологии. Пока же мы фиксируем: фундамент мордовской космологии заложен в каменном веке. Глубинные архетипы, сформированные тогда, продолжат определять сознание эрзи и мокша на протяжении всей их истории. Следующий этап — бронзовый век — привнесет в эту картину мира новые элементы, связанные с металлом, социальной иерархией и контактами с индоевропейскими степными культурами.
ГЛАВА 5. Волосовская археологическая культура и культ священных животных.
Среди археологических культур, оставивших свой след на территории Окско-Сурского междуречья в эпоху неолита и энеолита, особое место занимает волосовская культура (III тысячелетие до нашей эры — начало II тысячелетия до нашей эры), названная по стоянке Волосово на Оке, близ города Выкса (ныне Нижегородская область). Эта культура, распространенная на обширной территории от средней Оки до нижней Камы, представляет собой уникальное явление: это культура охотников, рыболовов и собирателей, которая, в отличие от многих соседних культур, не приняла земледелие и скотоводство, оставаясь верной традиционному образу жизни на протяжении почти всего бронзового века. Для исследователя космологии волосовская культура ценна именно своей «архаичностью» — она сохранила и развила те мифологические представления, которые у земледельческих культур были трансформированы или вытеснены новыми культами. Волосовцы оставили после себя богатейший археологический материал, связанный с культом животных, что позволяет нам реконструировать, хотя бы приблизительно, как древние обитатели этих мест представляли себе отношение человека к зверю, к лесу, к духам природы. Поскольку волосовская культура, по мнению большинства исследователей, является прямым предшественником или, по крайней мере, важным субстратным компонентом для формирования финно-угорских культур раннего железного века (включая городецкую, к которой восходят мордовские древности), ее изучение критически важно для понимания истоков мордовской космологии.