Космология древних эрзя и мокша

Святилища волосовской культуры — это особый тип памятников, который не имеет аналогов в синхронных культурах лесной полосы. Наиболее известно волосовское святилище на стоянке Волосово, а также святилища на стоянках Панфилово (на Оке), Сахтыш (в Ивановской области) и некоторые памятники на территории Мордовского края, в частности, у села Старая Яксарка на реке Пьяне (современная Нижегородская область, но исторически — территория расселения эрзи). На этих святилищах найдены многочисленные кости животных — медведя, лося, бобра, куницы, выдры, змеи, а также птиц (утки, гуся, лебедя, орла). Кости уложены определенным образом — черепа отдельно, длинные кости отдельно, фаланги отдельно. Некоторые кости несут следы обработки — на них нанесены геометрические орнаменты, из них сделаны подвески, амулеты, части ритуальных жезлов. Это свидетельствует о том, что волосовцы практиковали сложные ритуалы, связанные с почитанием животных, вероятно, тотемного характера. Идея тотемизма — веры в происхождение рода от определенного животного-предка — очень архаична и, возможно, восходит к верхнему палеолиту. У эрзи и мокша в историческое время тотемизм не фиксируется в чистом виде — отдельные роды не ведут свое происхождение от конкретного животного. Однако элементы тотемизма присутствуют в виде почитания медведя (овто) как «лесного человека», «дедушки», что подразумевает родство. Также сохранились запреты на убийство некоторых птиц (лебедя, журавля, аиста) — их называли «божьими птицами» и верили, что в них вселяются души умерших предков. Эти запреты, как мы теперь можем предположить, восходят к волосовской или даже более ранней традиции.

Особое место в волосовском культе занимал медведь. На стоянке Волосово найден комплекс, получивший название «медвежья кладка»: череп медведя, помещенный на слой древесного угля, окруженный кремневыми наконечниками стрел и костяными гарпунами. Череп имеет следы посмертной обработки: глазницы и носовое отверстие расширены, на лобной кости вырезан треугольный знак. Около черепа — остатки жертвенной пищи (рыбьи кости, скорлупа яиц водоплавающих птиц). Аналогичные «медвежьи комплексы» найдены на других волосовских стоянках. Их интерпретация не вызывает сомнений: это ритуал «медвежьего праздника» — архаичного обряда, распространенного у многих народов Северной Евразии (ханты, манси, кеты, нивхи, айны, а также у финнов и карелов в историческое время). Суть обряда: убив медведя на охоте, охотники не просто используют его мясо и шкуру, а совершают целую серию ритуальных действий, чтобы задобрить духа убитого медведя и обеспечить удачу в будущих охотах. Медведя называют эвфемистически — «дедушка», «хозяин леса», «лесной человек»; его мясо едят с соблюдением особых правил; череп и кости сохраняют и захоранивают в специальном месте. У эрзи и мокша медвежий праздник дожил до XIX века в виде «овтон каша» (медвежьей каши) — ритуального блюда, которое варили из мяса убитого медведя, смешанного с крупой, и ели всей общиной в священной роще. При этом произносили заклинания к медведю: «Дедушка, не сердись, мы тебя не убили, мы тебя нашли мертвым», — что является классическим эвфемизмом, попыткой обмануть дух убитого животного, избежать мести. Записи XIX века подтверждают, что этот обряд имел глубоко архаичные черты, явно восходящие к волосовской культуре или даже к более ранним традициям.

Волосовская культура оставила нам и многочисленные изображения животных на предметах из кости и дерева. В стоянке Панфилово найдена костяная пластина с гравировкой, изображающей лося с ветвистыми рогами и солярным знаком (круг с крестом) между ними. Лось в этом контексте — не просто животное, а космическое существо, несущее на своих рогах солнце. Этот образ перекликается с индоевропейской мифологией (кельтский Цернунн, скандинавский Олень на крыше Вальгаллы) и, возможно, отражает древний пласт евразийских представлений о связи между лосем, солнцем и мировым древом. В мордовской астронимике Большая Медведица называется «Сярдо» (Лось) или «Сярдонь ки» (Путь Лося). Млечный Путь — «Шолгонь ки» (Журавлиный путь) или «Локстинь ки» (Лебединый путь). Эти названия — не просто метафоры, они отражают мифологическую связь между созвездиями, птицами и животными, которая начинает прослеживаться в археологических материалах именно с эпохи волосовской культуры.

На той же пластине из Панфилово, помимо лося, изображены утки, рыбы и змеи. Композиция в целом напоминает картину вселенной: верхний регистр — лось с солнцем (Верхний мир), средний — утки, плавающие по воде (Средний мир, водная стихия), нижний — змеи и рыбы (Нижний мир, подземные воды). Такое трехчастное деление мира — вертикальная стратификация вселенной — является универсальной чертой мифологий практически всех народов мира. У эрзи и мокша это Верхний мир (небо, обиталище богов), Средний мир (земля, люди и духи природы) и Нижний мир (Масторпотмо — преисподняя, мир предков, темных сил). Пластина из Панфилово — возможно, одно из древнейших материальных свидетельств существования этой трехчастной схемы на территории Европейской России. Датируется она концом III — началом II тысячелетия до нашей эры, то есть ей около 4000 лет. Мордовская космология, таким образом, имеет документально подтвержденный возраст не менее четырех тысячелетий.

Переходя к собственно территории Мордовского края, отметим волосовские памятники на реке Мокше, в частности, стоянки у села Шевелевка (уже упоминавшаяся в связи с палеолитом) и у села Каргашино (близ города Краснослободска). Здесь, помимо обычного волосовского инвентаря (кремневых орудий, керамики с ямочно-гребенчатым орнаментом), найдены предметы, интерпретируемые как ритуальные жезлы — костяные стержни длиной до полуметра с навершиями в виде головы лося, медведя, водоплавающей птицы. Такие жезлы использовались шаманами или жрецами во время ритуалов как средство общения с духами животных-помощников. С их помощью жрец мог «превращаться» в животное, путешествовать в иные миры, исцелять больных. В мордовской традиции роль таких жрецов выполняли «озатя» (молящиеся, жрецы) и «карт» (служители культа). Об их ритуальном облачении и атрибутах мы знаем немного, но некоторые этнографические описания упоминают жезлы с навершиями, украшенные шнуром и перьями. Вероятно, эти жезлы — прямая традиция от волосовских времен.

О волосовской культуре важно сказать еще один важный момент: это культура, в которой женщины, судя по всему, играли ведущую роль в ритуальной жизни. На святилищах находят множество женских статуэток («волосовских Венер»), антропоморфных изображений с подчеркнутыми женскими признаками. Женские погребения богаче мужских — они содержат больше украшений, амулетов, ритуальных предметов. Это говорит о матрифокальном устройстве общества, где женщина была хранительницей культа, передавала знание из поколения в поколение. В мордовской космологии женские божества («ават») сохранили высокий статус даже в патриархальном обществе исторического времени, что ставит мордовскую мифологию в особое положение среди соседних народов (например, у славян женские божества ушли в тень с утверждением православия). Анге Патяй, Модава, Ведява, Вирява, Тол-ава — все это могущественные фигуры, без которых мир не может существовать. Истоки этого особого положения женских божеств, вероятно, лежат в матриархальной социальной организации эпохи неолита и энеолита, блестяще представленной волосовской культурой.

Волосовская культура не исчезает бесследно — она трансформируется и вливается в культуры раннего металла (фатьяновскую, абашевскую, поздняковскую), а затем — в ранний железный век, в городецкую культуру, которая считается прямой предковой для мордовских древностей. Но культ священных животных, сформировавшийся в недрах волосовской традиции, не исчезает — он передается по наследству и сохраняется в мордовской космологии в виде многочисленных табу, обрядов и мифологических персонажей. Запрет на убийство лебедя, журавля, аиста, ласточки, соловья — все это волосовское наследие. Почитание медведя как «лесного человека», проводника в иной мир — тоже оттуда. Образ лося как небесного существа, пасущегося на звездных лугах, — из волосовской пластины с гравировкой. Трехчастная структура вселенной, запечатленная на костяном жезле, сохранилась в мордовских мифах о трех мирах. Таким образом, волосовская культура — это то окно, через которое мы можем заглянуть в мифологию предков эрзи и мокша на четыре тысячи лет назад. И то, что мы там видим, с поразительной точностью совпадает с тем, что этнографы фиксировали у мордвы в XIX и XX веках. Это говорит о невероятной устойчивости космологических представлений, передававшихся из уст в уста, от матери к дочери, от шамана к ученику, на протяжении почти ста поколений. Следующая глава будет посвящена бронзовому веку — времени, когда в регион приходят индоевропейские скотоводческие культуры, которые вступают во взаимодействие с лесным финно-угорским населением, внося в его космологию новые мотивы и персонажи. Но фундамент, заложенный волосовцами, остается незыблемым.