Тэнгри, Газар и Нижний мир. Космология древних бурят
- -
- 100%
- +
Начнём с возрождения шаманизма. В 1990-е годы в Бурятии появились десятки шаманов, объявивших себя наследниками древней традиции. Некоторые из них действительно учились у старых шаманов, которые чудом выжили в лагерях и дожили до 1980-х годов, но таких было единицы — не более 5-7 человек на всю Бурятию. Самый известный из них — Валентин Хагдаев (1939–2004), который прошёл лагеря, вернулся в Бурятию и стал обучать молодёжь. Большинство же — самоучки, освоившие технику камлания по книгам (например, по книге «Шаманизм бурят» Матвея Хангалова, изданной в 1890 году и переизданной в 1990-м), по видео, по рассказам своих бабушек, которые в 1930-е годы были детьми и мало что помнили, а иногда и вовсе выдумавшие всё с нуля, создавая «авторские» обряды. Настоящей шаманской преемственности почти не сохранилось — последние «серьёзные» шаманы (с полным знанием 99 тэнгриев, всех обрядов и запретов) были репрессированы в 1930-е годы, и знание прервалось на два поколения, а то и на три. Современные шаманы часто смешивают бурятские обряды с тибетскими (мантры, тростник для очищения, изображения божеств), эвенкийскими (бубны особой формы с изображением мирового древа), индейскими (использование перьев орла, трубок мира), а иногда и с христианскими (иконы, свечи, ладан). Выдумывают новые ритуалы, которых никогда не было в традиции — например, «очищение кармы» (понятие из буддизма, а не из шаманизма) или «посвящение в шаманы через интернет» (был такой случай в 2010 году, когда группа из Москвы заплатила за онлайн-камлание 100 тысяч рублей). Тем не менее современные шаманы популярны — к ним обращаются за помощью при болезнях, проблемах в семье, перед важными событиями. Они проводят обряды очищения (дымом багульника или можжевельника), лечения (изгнание злых духов), предсказаний (по бараньей лопатке или по звёздам), поиска пропавших вещей, защиты от сглаза. В этих обрядах космология играет важную роль: шаман призывает тэнгриев (чаще всего Хан Хурмаса, Ата Улана, Сахяадая, Эрлик-хана), «путешествует» по Млечному пути (Тэнгэриин зам), обращается к Полярной звезде (Алтан Гадас), к Большой Медведице (Долоон Бурхан). Но часто это имитация, не имеющая глубокого знания. Например, мало кто из современных шаманов может назвать имена всех 99 тэнгриев — максимум 20-30, и то с ошибками, путая западных (добрых) с восточными (злыми). Знание звёздных названий тоже утрачено — большинство шаманов знают только Полярную звезду, Большую Медведицу и Плеяды. Остальные созвездия (Орион, Кассиопея, Лебедь, Лира) забыты, названия не помнят. Когда журналисты или исследователи спрашивают: «А как называется звезда Сириус по-бурятски?», шаманы либо пожимают плечами, либо выдумывают на ходу что-то вроде «Белая звезда» или «Волчья звезда», не имеющее отношения к традиционному названию «Нохой» (Собака), зафиксированному Хангаловым.
Второе явление — неоязычество, или «родная вера» (по-бурятски «Боо мургэл» — шаманская вера). В 1990-е годы в Бурятии возникло движение «Боо-мургэл», которое попыталось создать единую систему шаманских верований, наподобие христианства или буддизма — с единым пантеоном, едиными священными текстами, единым календарём праздников, единой иерархией жрецов. Лидеры движения (например, Цырендоржиев из Улан-Удэ, объявивший себя «верховным шаманом Бурятии») написали «священные тексты» (на русском языке, потому что по-бурятски уже плохо владели), разработали календарь праздников (в котором смешали солнечные и лунные циклы, добавив также дни весеннего и осеннего равноденствия, летнего и зимнего солнцестояния), создали иерархию жрецов (от «ученика» до «верховного шамана»), придумали систему посвящений. Космология в этом движении сильно упрощена и искажена: вместо 99 тэнгриев — 9 или 33 (по аналогии с христианством и буддизмом, где 9 чинов ангельских или 33 бога в ведическом пантеоне), вместо сложной трёхчастной структуры (Верхний мир — небо, Средний мир — земля, Нижний мир — подземелье) — просто «небо» и «земля», вместо путешествия шамана по Млечному пути на коне-бубне — абстрактное «общение с духами» без конкретных маршрутов. Полярная звезда объявлена «главным божеством» и «творцом мира», а остальные звёзды — её слугами. Это не имеет ничего общего с традиционной бурятской космологией, где Полярная звезда — это коновязь, а не творец, но это движение популярно среди городской интеллигенции, которая хочет «вернуться к корням», но не готова изучать сложные мифы и тем более учить бурятский язык, на котором эти мифы были записаны. Движение «Боо-мургэл» раскололось на несколько групп в 2000-х годах (из-за борьбы за власть и деньги), и сейчас его влияние невелико, но его идеи распространились через интернет и книги, повлияв на многих современных шаманов-самоучек.
Третье явление — туристический шаманизм. На Ольхоне (священный остров на Байкале, популярное туристическое место), в Тункинской долине (курортная зона с минеральными источниками), на побережье Байкала (популярные туристические места вроде посёлка Листвянка) появились «шаманские туры», где туристам за деньги (от 3000 до 15000 рублей с человека, в зависимости от длительности и «уровня посвящения») показывают «настоящие древние обряды». Шаманы в ярких костюмах (часто сшитых на заказ из китайской парчи с драконами и фениксами, а не из традиционных материалов — кожи, войлока, железа) бьют в бубны (иногда покупные, фабричные, а не сделанные по традиционной технологии из дерева и конской кожи), кричат, танцуют, кружатся, падают в транс — и всё это под соусом «древней космологии». Туристам рассказывают, что Полярная звезда — это «дух Байкала», а Большая Медведица — «семь братьев, основавших бурятский народ», что не имеет никакого отношения к традиционным мифам, где Полярная звезда — это коновязь (Алтан Гадас), а Большая Медведица — семь старцев-шаманов (Долоон Бурхан). Туристам также продают «шаманские амулеты» (массовое производство из Китая, пластик и сплавы под золото), «звёздные карты» (распечатанные на цветном принтере с ошибками в расположении созвездий), «календари» (скачанные из интернета и переведённые на русский с ошибками). Это чистая выдумка, коммерция, не имеющая отношения к традиции. Но туристы верят, потому что хотят верить в «загадочную Сибирь», и деньги платят. Настоящие старые шаманы (те, кому за 80, кто ещё помнит советские гонения, кто учился у последних живых носителей традиции) возмущаются таким профанированием, но их голоса не слышны — они не пользуются интернетом, не дают интервью, не ездят на Ольхон, сидят в своих отдалённых улусах и никуда не выезжают. Их знание уходит вместе с ними.
Четвёртое явление — календарные споры. Сагаалган (бурятский Новый год) сегодня официально празднуется по буддийскому календарю, который рассчитывают ламы. Дату определяют по лунному календарю — это первое новолуние после ухода солнца из созвездия Водолея, то есть в период с конца января до середины февраля. Но некоторые неоязычники и шаманы-самоучки утверждают, что «истинный» Сагаалган должен праздноваться в день весеннего равноденствия (20-21 марта), как у древних бурят, которые, по их мнению, пользовались солнечным календарём, а не лунно-солнечным. Они приводят в доказательство записи Хангалова, где говорится, что некоторые группы бурят (например, аларские и балаганские) определяли начало года по солнцу, а не по луне. Но Хангалов писал о конкретных группах западных бурят, у которых могло быть локальное отличие, связанное с влиянием русских или тюрков. Для большинства бурят (хоринских, селенгинских, агинских) календарь был лунно-солнечным, как и у монголов, и Сагаалган праздновался в феврале. Спор не разрешён, и каждый год в феврале-марте в соцсетях (особенно в «Бурятском чате» в Telegram и в группах ВКонтакте, таких как «Бурятия онлайн») вспыхивают баталии о «правильной» дате праздника. Одни поздравляют в феврале (по буддийскому календарю), другие — в марте (по неоязыческому). Примирения нет. Были попытки провести референдум среди бурят, но идея не реализовалась.
Пятое явление — астрономические клубы любителей. В Улан-Удэ, Иркутске, Чите появились группы энтузиастов, которые пытаются реконструировать бурятскую космологию. Они ездят в экспедиции в отдалённые районы (часто на свои деньги, собирая по 5-10 тысяч рублей с человека), фотографируют звёздное небо, сопоставляют бурятские названия звёзд, записанные Хангаловым и Цыбиковым, с современными астрономическими каталогами, пытаются определить, какие звёзды какими названиями назывались. Их энтузиазм заслуживает уважения — они делают то, что должны делать профессиональные учёные, но не делают из-за отсутствия денег и интереса. Однако им не хватает профессиональных знаний — они часто ошибаются в отождествлениях, путают звёзды, не учитывают прецессию (изменение положения звёзд на небе за тысячелетия из-за медленного вращения земной оси), не знают методов астрометрии (точного измерения координат звёзд). Нет координации между этими клубами (в Улан-Удэ и Иркутске даже не общаются друг с другом, потому что «мы сами местные, а иркутяне — приезжие»), нет общего проекта, нет публикаций. Результаты их работы нигде не фиксируются, не обсуждаются, не проверяются. Это хобби, а не наука.
Что остаётся от древней космологии сегодня? Очень мало, если говорить о живой традиции, передающейся из уст в уста. В отдалённых улусах, где нет интернета, где телевидение ловит только два канала (Первый и Россия-1), где молодёжь уехала в города (в Улан-Удэ, Иркутск, Москву) на заработки, старики ещё помнят некоторые мифы и приметы. В Окинском районе (горы Саяны, труднодоступная местность), в Тункинской долине, в Баргузинской тайге, на побережье Байкала (северная часть, где нет туристов) ещё можно найти бабушек и дедушек, родившихся в 1930-е годы, которые расскажут, что в полнолуние нельзя спать при открытой луне — иначе луна украдёт душу; что на новолуние нельзя начинать новые дела — всё пойдёт наперекосяк; что если Плеяды яркие — к морозу, если тусклые — к оттепели; что когда Большая Медведица переворачивается ковшом вниз, души предков смотрят на землю и нельзя громко кричать по ночам. Но их осталось единицы — на всю Бурятию, может быть, несколько сотен человек старше 80 лет. Каждый год их становится всё меньше. Через 10-15 лет не останется никого. В городах космология превратилась в элемент фольклора — её изучают в школах на уроках «бурятской культуры» (в национальных школах) и «культуры народов Бурятии» (в русских школах), но как мёртвую традицию, как музейный экспонат, как что-то из прошлого, не имеющее отношения к настоящему. Живой космологии, которая определяла бы поведение людей, которая влияла бы на их решения — когда сеять (хотя сейчас никто не сеет, всё покупают в магазине), когда перекочёвывать (никто не кочует, все живут в домах), когда жениться (свадьбы назначают по удобству, а не по луне), — уже нет. Никто не сверяет свои действия с фазами луны, никто не боится затмений (разве что читают о них в новостях и удивляются), никто не приносит жертвы Полярной звезде. Это не хорошо и не плохо — это просто факт. Мир изменился, и бурятская космология изменилась вместе с ним. Она не умерла, она трансформировалась, она адаптировалась к новым условиям. Но что из неё останется через 50 лет, мы не знаем. Возможно, только записи этнографов и археологические артефакты в музеях. Возможно, и этого не останется — записи сгниют в архивах (бумага ветшает, чернила выцветают), артефакты корродируют в запасниках (бронза покрывается патиной и рассыпается). Надежда только на то, что новое поколение бурятских учёных, которые сейчас учатся в университетах (в Бурятском госуниверситете, в Иркутском университете, в Монгольском университете), возьмётся за эту тему всерьёз. Но пока такой надежды нет — молодёжь идёт в IT, в менеджмент, в юриспруденцию, в нефтянку, в госслужбу, а не в этнографию и археологию, где зарплаты мизерные. Возможно, через поколение что-то изменится. Возможно, нет.
Глава 20. Космос внутри: как древняя космология живёт в этикете, свадьбе и празднике Сагаалган
Древняя космология бурят не исчезла бесследно. Даже в XXI веке, когда шаманов мало (по разным оценкам, от 50 до 200 на всю Бурятию, из которых лишь единицы имеют подлинную преемственность от дореволюционных шаманов), а в тэнгриев почти никто не верит (социологические опросы показывают, что около 10% бурят считают себя шаманистами, но большинство из них — неоязычники, а не традиционалисты), её элементы продолжают жить в повседневной жизни — в правилах этикета, в свадебных обрядах, в праздновании Сагаалгана. Люди не осознают, что их действия имеют космологический смысл, но они делают это «потому что так принято», «потому что так делали деды», «потому что все так делают», «потому что это приносит удачу». Эта глава — о том, как трёхчастная структура вселенной (Верхний мир — Дээдэ замби, Средний мир — Дунда замби, Нижний мир — Доодо замби), мировое древо (тэнгэриин зангилаа — небесная берёза), ориентация по сторонам света (восток-запад-юг-север) и календарные циклы (лунные, солнечные, 12-летние, 60-летние) проявились в самых бытовых, казалось бы, вещах — в том, как садятся за стол, как строят дом, как женятся, как рожают детей, как хоронят умерших и как встречают Новый год. О том, как космос стал телом, а тело — космосом. О том, как вселенная живёт в каждом жесте, в каждом вздохе, в каждом глотке молока.
Начнём с этикета, с устройства традиционного жилища — юрты. В традиционной бурятской юрте (войлочной — для кочевников, или деревянной — для полуоседлых) каждое место имело своё значение, строго связанное с космологией. Юрта — это модель вселенной в миниатюре, точная копия мироздания, которую кочевник возил с собой на телегах. Круглая форма юрты — это небесный свод, купол неба, который видит каждый бурят над своей головой. Дымовое отверстие наверху (тооно) — это Полярная звезда (Алтан Гадас — Золотой Кол), неподвижный центр мироздания, через который души умерших уходят на небо и через который шаманы путешествуют между мирами. Очаг в центре юрты (гуламта) — это солнце, источник жизни, тепла, света, энергии. Восточная сторона (правая от входа) — мужская, связанная с восходом солнца, с утренней зарёй, с весной, с жизнью, активностью, молодостью, силой. Здесь хранилось оружие (луки, стрелы, копья), сбруя, инструменты для работы по дереву и металлу. Сюда сажали мужчин, гостей-мужчин, молодых воинов. Западная сторона (левая от входа) — женская, связанная с закатом, с осенью, со смертью, с пассивностью, с мудростью старости, с домашним очагом. Здесь хранилась посуда (котлы, чаши, ложки), продукты (мясо, молоко, масло), одежда, рукоделие. Сюда сажали женщин, стариков, детей. Северная сторона (против входа, напротив двери) — почётная, священная, связанная с Полярной звездой (Алтан Гадас), с мировой осью, с предками, с Верхним миром. Здесь сидели самые почётные гости — ламы (если они приходили), старейшины рода, шаманы, уважаемые старики. Здесь хранились онгоны (фигурки духов-хранителей рода), семейные реликвии, священные предметы. Южная сторона (у входа) — для молодых и низших по статусу, связанная с полуденным солнцем (которое в зените, но также и с опасностью, потому что через порог могут войти злые духи — шулмусы). Здесь сидели дети, слуги (если они были), бедные родственники, случайные гости. Садиться на чужое место считалось страшным оскорблением — не только человека, которому это место принадлежит по праву, но и духов, которые охраняют это место. Нарушение этого правила могло привести к болезни, ссоре, даже смерти — духи могли рассердиться. До сих пор в бурятских семьях, особенно в сельской местности (в сёлах Баргузинской долины, Тункинской долины, Окинского района, Еравнинских степей), строго соблюдается это правило: гостя сажают на северную сторону (самое почётное место), хозяин дома садится на восточную (мужскую), хозяйка — на западную (женскую). Дети и молодёжь садятся на южную сторону, ближе к выходу. Никто не объясняет детям, почему так надо, — просто «так принято», «так делали наши деды», «это наш обычай», «так правильно». Но за этим стоит тысячелетняя космологическая традиция, восходящая к представлениям о трёх мирах и четырёх сторонах света, известным ещё строителям плиточных могил.
Вход в юрту всегда ориентирован на юг. Почему? Потому что юг — сторона тепла, солнца, жизни, лета, полудня. Север — сторона холода, смерти, ветра, зимы, полуночи. Если бы вход был на север, в юрту дули бы холодные северные ветры, и жить в ней было бы невозможно, особенно зимой, когда морозы достигают минус 50 градусов. Но есть и космологическая причина: Полярная звезда находится на севере, она — ось мира, центр вселенной, неподвижная точка. Вход на юг означает, что человек входит в юрту, поворачиваясь спиной к Полярной звезде, а выходит из юрты — лицом к ней. Выходя из юрты (например, утром, чтобы начать дневные дела), бурят первым делом видит Полярную звезду (ночью) или то место, где она находится (днём). Это ежедневное напоминание о том, что есть неподвижный центр вселенной, к которому всё привязано, как лошадь к коновязи (сэргэ). В современном строительстве это правило часто нарушается — дома ставят как удобно, по рельефу участка, по требованиям городской планировки (чтобы фасад выходил на улицу), по желанию архитектора. Но в старых сёлах (например, в селе Усть-Баргузин на Байкале, в селе Хоронхой в Кяхтинском районе, в селе Хотогой в Тункинской долине) ещё можно найти юрты и старые деревянные дома, ориентированные входом на юг. В таких домах живут в основном старики, которые помнят традиции и не хотят их нарушать. Очаг в центре юрты (гуламта) — это солнце. Вокруг очага — всё пространство жизни. Пищу готовят на очаге, греются у очага, очаг — источник тепла и жизни, центр мироздания в миниатюре. Нельзя плевать в огонь, перешагивать через очаг, бросать в него мусор, сжигать в нём нечистоты, пихать в огонь ножом или другим острым предметом. Это оскорбление солнца, которое может покарать — наслать засуху, болезнь, смерть скота, пожар. До сих пор многие буряты соблюдают эти запреты, даже в городских квартирах, где нет открытого огня — например, не выбрасывают хлеб в мусорное ведро (хлеб — дар солнца, его нужно скормить птицам или животным), не перешагивают через газовую плиту (она заменила очаг), не бросают в огонь (в костёр на пикнике) пластик и другой мусор, не тыкают в огонь ножом.
Теперь о свадьбе. Бурятская традиционная свадьба (в её архаичных формах, которые ещё можно увидеть в отдалённых улусах, например, в Окинском районе или в Баргузинской тайге) — это не просто семейное торжество, а космологическая драма, в которой жених и невеста символизируют соединение неба и земли, Верхнего и Среднего миров. Жених — небесный гость, потомок тэнгриев, спускающийся на землю, чтобы взять в жёны земную девушку. Невеста — земная девушка, дочь эжинов (духов-хозяев местности — гор, рек, лесов), принимающая небесного посланца. Их брак — это восстановление космического порядка, нарушенного когда-то в древности разрывом между небом и землёй (миф о том, что небо и земля когда-то были едины, а потом их разделили тэнгрии). Свадебные обряды строго привязаны к календарю — свадьбу нельзя играть в новолуние (не будет детей, брак будет бесплодным), нельзя в дни лунных и солнечных затмений (брак разрушится, супруги разведутся), нельзя в дни, когда Луна находится в зодиакальном знаке Скорпиона (невеста будет злой и сварливой), нельзя в год, когда Юпитер находится в знаке Овна (муж будет ревнивым и жестоким). Лучшее время для свадьбы — растущая луна (символ роста, увеличения, плодородия), знаки Тельца (для плодородия и богатства), Рака (для семейного счастья и гармонии), Льва (для богатства и власти). Сегодня многие буряты, даже живущие в городах (Улан-Удэ, Иркутск, Москва, Санкт-Петербург), сверяются с лунным календарём перед назначением даты свадьбы. Они могут не знать, почему именно эти дни хороши, а те — плохи, но знают, что «так делали деды» и «так правильно», что «в новолуние свадьбы не играют», что «в год Овцы нельзя жениться — разведёшься», что «в год Собаки можно жениться — будет верная жена». Традиция соблюдается, хотя её космологический смысл утрачен для большинства.
Свадебный обряд «поднятие полога» (бэеэ гээхэ) — один из центральных обрядов. Полог (занавес из ткани или войлока, которым отделяли кровать молодых от остального пространства юрты) символизирует небо, которое опускается на землю (кровать). Жених и невеста вместе поднимают полог — это акт творения, соединения неба и земли, мужского и женского, активного и пассивного. Гости в это время поют космологические песни — о сотворении земли уткой со дна океана, о происхождении звёзд, о любви неба и земли, о Хан Хурмасе и его жене Маажин. Без этих песен свадьба считается «неполной», «пустой», «не имеющей благословения предков», «неправильной». В некоторых сёлах (например, в Окинском районе, в Тункинской долине, в Баргузинской долине) до сих пор приглашают старух-песенниц, которые знают эти древние тексты наизусть. Их осталось очень мало — не более 20-30 на всю Бурятию. Каждый год они уходят, и песни уходят вместе с ними.
Свадебный обряд «объезд коней» (мори урилдаан) — жених и его друзья на конях объезжают юрту невесты три раза по часовой стрелке (по ходу солнца, с востока на запад). Это символизирует движение солнца по небу, установление космического порядка, подчинение земного небесному. Три круга — три мира (Верхний мир — небо, тэнгрии; Средний мир — земля, люди; Нижний мир — подземелье, Эрлик-хан). После этого жених имеет право войти в юрту невесты и забрать её. Сегодня коней заменяют автомобилями — свадебный кортеж из трёх или более машин трижды объезжает дом невесты. Смысл тот же, хотя мало кто из участников кортежа осознаёт, что они повторяют движение солнца по небу. Для них это просто «красивый обычай», «традиция», которую нужно соблюсти, чтобы брак был счастливым.
Теперь о Сагаалгане — бурятском Новом году, самом космологическом празднике бурятского календаря. Он отмечается в первое новолуние после ухода солнца из созвездия Водолея — то есть в период с конца января до середины февраля. Дата каждый год разная — как и положено лунно-солнечному календарю, основанному на наблюдениях за луной и солнцем. Накануне Сагаалгана — «бутуу удэр» (закрытый день, тёмный день). Это день перед новолунием, когда луна не видна на небе, когда ночь самая тёмная, а солнце ещё не начало свой путь к весне. Считается, что в этот день границы между мирами стираются, духи предков (эжины) приходят на землю, чтобы навестить живых, а злые духи (шулмусы) особенно активны и опасны. Нельзя спать в этот день — иначе духи украдут душу, и человек заболеет или умрёт. Нельзя выходить из дома без крайней необходимости — злые духи могут подстеречь на улице. Нельзя ссориться, кричать, ругаться, желать зла — злые духи услышат и исполнят злое пожелание. Надо зажечь свечи (символ солнца, света, жизни, победы над тьмой), окурить дом дымом багульника (очищение от злых духов), прочитать молитвы (шаманские или буддийские). Этот обычай соблюдают даже многие городские буряты — не спят в ночь перед Сагаалганом (или спят очень мало, урывками), зажигают свечи (по одной на каждого члена семьи, а иногда и на каждого умершего предка), читают молитвы (часто буддийские — «Ом мани падме хум», но некоторые и шаманские, обращённые к тэнгриям и эжинам). Смысл тот же, что и тысячи лет назад: помочь солнцу победить тьму, восстановить космический порядок после самого тёмного периода года, защитить себя и семью от злых сил.
В первый день Сагаалгана — «сагаан hара» (белый месяц) — принято ходить в гости к старшим (родителям, дедушкам, бабушкам, дядям, тётям), обмениваться подарками, желать добра, здоровья, счастья, богатства. Обязательное блюдо на праздничном столе — белая пища (сагаан эдеэн) — молоко, творог, сметана, простокваша, сыр, масло. Белый цвет — цвет запада, цвет добрых тэнгриев (55 западных тэнгриев), цвет чистоты и святости, цвет молока, которое даёт жизнь. Еда белого цвета символизирует очищение от грехов прошлого года, начало новой жизни, обновление вселенной. Также обязательны позы (буузы) — традиционные бурятские пельмени из пресного теста с мясом и луком, приготовленные на пару в специальной пароварке. Их форма — круглая, как небесный свод, с отверстием наверху (как дымовое отверстие в юрте), через которое выходит пар (символ души, выходящей из тела). Съесть позу — значит соединить небо и землю внутри себя, принять космический порядок в своё тело. Количество поз, которые нужно съесть в Сагаалган, тоже символично — нечётное число (1, 3, 5, 7, 9), потому что чётное число связано со смертью и Нижним миром (Эрлик-ханом).
Обряд «запуск коня ветра» (хий морин) — на вершине холма или на крыше дома устанавливают длинный шест с флажками, на которых изображён летящий конь. Конь — символ солнца (как и конь Гэсэра, как и конь Хан Хурмаса), флажки — ветер, который разносит молитвы и благопожелания тэнгриям. Этот обряд совершается в первый день Сагаалгана или в ближайший после него благоприятный день (по лунному календарю). Конь ветра должен принести удачу, здоровье, богатство, благополучие на весь наступающий год. Сегодня флажки с изображением коня (хий морин) можно купить в любом дацане (буддийском монастыре) за 50-100 рублей, а шест поставить на балконе многоэтажки или во дворе частного дома — но смысл обряда остаётся тем же. Люди не задумываются о том, что конь — это солнце, а ветер — это дыхание тэнгриев. Они просто знают, что «так надо», что «это приносит удачу», что «без этого год будет неудачным». И этого достаточно.