Любить и уходить

«Хороша любовь, которой добиваются,

но ещё лучше та, что дарована без просьб».

Уильям Шекспир

«Двенадцатая ночь», акт III, сцена 1

Любить и уходить

— Мы расстаёмся. Это конец. Я больше тебя не люблю.

Я произнёс это и ушёл от девушки, которую всё ещё любил. Она плакала, пыталась удержать меня, а я стоял рядом и не находил ни одного честного слова, которое сделало бы ей легче. Поэтому сказал самое жестокое. С ним, по крайней мере, можно было уйти.

Теперь её слёзы возвращались ко мне всякий раз, когда я закрывал глаза. Что, если именно о ней я просил Господа? Если это и была любовь всей моей жизни, а я сам оборвал её? В ту ночь мне казалось, что лучше уже не будет и никто больше не полюбит меня так, как любила она.

Мы любили друг друга, но так и не научились жить вместе. Я повторял себе, что расставание нужно нам обоим, что однажды каждый из нас станет счастливее. Только решение принял я. Она об этом не просила.

Мы были разными. Она жила сегодняшним днём; я привык всё рассчитывать заранее. Учёба, карьера, будущее — мне хотелось понимать, куда я иду и что буду делать завтра. До встречи с ней я распоряжался своим временем сам. Потом незаметно начал сверять каждый день с её желаниями. Мы ссорились из-за времени, которое я уделял учёбе и работе: мне нужно было заниматься своими делами, ей хотелось чаще быть вместе.

У нас появились обязательные «доброе утро» и «спокойной ночи», ежедневные встречи при любых обстоятельствах, переписка в каждую свободную минуту. Со стороны всё это, наверное, выглядело обыкновенной заботой. Я и сам долго не мог объяснить, почему привычные проявления нежности стали тяготить меня. Дело было не в сообщениях. За ними стояло постоянное ожидание, которому я боялся не соответствовать.

И всё же даже после ссор, после всего, чем мы ранили друг друга, меня тянуло к ней. Я любил её. Теперь с этим чувством предстояло как-то жить, не возвращаясь назад. Ради неё. Ради себя.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок. Телефон показывал начало пятого. Уже наступил понедельник, а в шесть нужно было вставать: первая пара начиналась в восемь утра, следом шли ещё занятия. Мысль о том, что придётся провести день в университете после двух часов сна, казалась почти издевательством.

Я перевернул телефон экраном вниз и закрыл глаза. Тогда я ещё не знал, что стану вспоминать этот день как точку отсчёта — начало событий, которые перевернут мою жизнь.

Ты прекрасен

Я оказался на старой кухне, словно сохранившейся с восьмидесятых годов. В почти пустых шкафах стояло всего несколько банок с крупой. Рядом со столом поблёскивал чайник, который нужно было греть на плите. Сама плита была новой и выглядела здесь чужой.

Такую я видел у прабабушки. Присмотревшись, я понял, что и кухня её — хотя мебель почему-то была совсем другой. Это несоответствие удивило меня лишь на секунду.

За столом сидела девушка.

Я знал её: мы не раз виделись и разговаривали. Но встретить её здесь, среди этих шкафов и пустых полок, было так странно, что я остановился у порога.

— Привет… — произнёс я.

— Здравствуй. Как дела?

Её голос был мягким, спокойным, будто она давно меня ждала и ничего необычного в моём появлении не было.

На ней была розовая футболка — простая, домашняя, с чуть свободным воротом и короткими рукавами. Мягкая ткань собиралась мелкими складками у талии, а на плече лежала тонкая рыжая прядь. Клетчатые брюки, в которых я часто видел её и прежде, свободно спадали к щиколоткам. На коленях клетка слегка перекашивалась; край одной штанины подвернулся, открывая полоску светлой кожи над пушистым тапочком. Такие же мягкие тапочки были на обеих ногах — немного забавные и удивительно уместные в этой тихой кухне.

Она была полноватой, с округлыми плечами и мягкими чертами лица. Очень светлая кожа делала румянец на щеках особенно заметным. Веснушки рассыпались по переносице, уходили к вискам, терялись возле линии волос. Волосы, окрашенные в светло-рыжий цвет, обрамляли лицо неровными прядями; одну она то и дело убирала за ухо, но та снова падала на щёку.

Я видел её раньше, однако сейчас замечал то, на чём прежде не задерживал взгляда: изгиб губ перед улыбкой, привычку чуть склонять голову, когда она слушала. Я смотрел слишком долго. Она улыбнулась, и мне стало неловко.

— Ч-что ты здесь делаешь?

Вместо ответа она протянула руку, ухватила меня за футболку и осторожно потянула к себе. Я наклонился. Её губы коснулись моих — быстро, почти невесомо.

— А ты не понимаешь, любимый?

Любимый.

Я ещё чувствовал её поцелуй, а в памяти уже возникло другое лицо, мокрое от слёз. Несколько часов назад я отказался от этого слова. Теперь оно прозвучало из чужих уст, и я не знал, имею ли право его принять.

Разве это измена? Мы ведь расстались. Я ушёл. Или я просто подбираю удобные объяснения?

— Нет… Не понимаю.

Она отпустила футболку, но продолжала смотреть на меня.

— Тогда давай так…

Поднявшись со стула, она подошла к тумбочке возле плиты и, слегка подпрыгнув, села на её край. Тапочки тихо стукнули о дверцу. Она засмеялась, поправила подвернувшуюся штанину и поманила меня пальцем.

Я шагнул к ней.

Теперь я видел отдельные веснушки на её щеках. Она уже не улыбалась так уверенно: провела ладонью по краю тумбочки, опустила глаза, потом снова подняла их на меня. От этой короткой заминки мне стало легче. Я был не один в своей неловкости.

— Можно? — спросил я, коснувшись её руки.

Она кивнула и переплела свои пальцы с моими.

На этот раз я поцеловал её сам. Сначала осторожно, оставляя ей время отстраниться. Но она не отстранилась: положила свободную руку мне на плечо и притянула ближе. Я обнял её за талию. Под ладонью собралась мягкая ткань футболки.

На несколько мгновений мысли о расставании исчезли. Остались её рука в моей, близость лица и тихий скрип тумбочки, когда она подалась вперёд.

Мы отстранились почти одновременно. Она улыбнулась и опустила взгляд на наши переплетённые пальцы.

— Ты так смотришь, будто видишь меня впервые.

— Наверное, я раньше плохо смотрел.

Она подняла глаза. Я убрал прядь с её щеки, и она на мгновение прижалась лицом к моей ладони.

— Ты прекрасен, — сказала она тихо.

Я хотел ответить, но не нашёл слов. Только приблизился снова. Она коснулась губами уголка моего рта, потом задержалась рядом, так близко, что наши лбы соприкоснулись. Я закрыл глаза.

Откуда-то донёсся короткий звон.

Она чуть крепче сжала мою руку. Я попытался удержать это прикосновение, но звон повторился — громче, настойчивее. Когда я открыл глаза, её лицо уже расплывалось, а кухня теряла очертания.

Будильник.

Я резко сел в кровати. Телефон дрожал на тумбочке; на экране горело 06:00. Я нащупал кнопку и выключил звук.

В комнате было темно. Ни старой кухни, ни розовой футболки, ни её голоса. Я провёл ладонью по лицу и ещё несколько секунд сидел неподвижно, вспоминая, как она держала меня за руку.

Я опустил ладонь и уставился в темноту.

Что это, чёрт возьми, было?

Во сне я целовал лучшую подругу своей бывшей девушки. Ещё немного — и мы могли бы зайти дальше. Теперь, когда я вспомнил, кем она была, близость, казавшаяся такой естественной на той кухне, смутила меня. Я потянулся к телефону, снова посмотрел на время и положил его обратно. Пора было вставать.

Вечер

К вечеру сон всё ещё не выходил у меня из головы. На лекциях я видел её рядом с бывшей. Они сидели вместе, о чём-то переговаривались, иногда наклонялись друг к другу, чтобы не мешать преподавателю. Всё было как обычно. Только я, стоило взглянуть в их сторону, снова вспоминал кухню.

Она убрала волосы за ухо, и я отвёл глаза. Во сне я сам касался этой пряди.

Почему мне приснилась именно она?

Я пытался слушать лекцию, но то и дело терял нить. В тетради оставались недописанные предложения. Хотелось найти объяснение, хотя прежде я никогда не придавал снам особого значения. Воображение, обрывки воспоминаний — разве мало того, что могло сложиться в эту странную сцену?

Наверное, после расставания я просто потянулся к человеку, который был дорог моей бывшей. К кому-то, кто всё ещё связывал меня с её жизнью. Это объяснение казалось достаточно разумным, и я старался на нём остановиться.

Дома, готовясь ко сну, я снова вспомнил её голос.

Сегодня такого не повторится, решил я. Лягу, усну, увижу что-нибудь другое. К утру всё забудется.

Ты прекрасна

Я стоял на той же кухне.

Она убирала последнюю тарелку в тумбочку. Придержала дверцу ладонью, тихо закрыла её и обернулась ко мне. На лице появилась улыбка — такая радостная, будто я вернулся после долгого отсутствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.