Острый клинок Ванъюэ

Часть 1. Здравствуй новый мир

Глава 1. Пробуждение в Ванъюэ

Вон Ву распахивает глаза, словно просыпаясь от долгого и мучительного сна. Лёгкие судорожно втягивают незнакомый воздух, терпкий и густой, пропитанный сложной смесью ароматов сандала и горечавки. Голова гудит, словно в ней поселился рой разъярённых пчёл, а тело ломит от непривычной боли.

Вон Ву часто моргает, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то, но перед глазами плывёт. Неприятно сосёт под «ложкой» в животе. Гул в ушах на мгновение превращается в звон. И это напоминает парню о карусели, на которой он любил кататься. Но теперь ему не до веселья, ведь чувства такие, словно его только что выпнули из центрифуги, но с «падением» мир не перестал вращаться.

Пытаясь «зацепиться» глазами за что-то, Вон Ву выхватывает взглядом ближайший предмет — заточенный до блеска клинок, бесхозно брошенный. Отражение в стали искажено и нечётко, но даже так видно, насколько измождённым выглядит парень: запавшие щёки, бледная кожа и тёмные круги под глазами.

По тянущей боли в теле и внешнему виду Вон Ву понимает: столь болезненное состояние изнуряющих — результат тренировок.

В этот момент перед глазами всплывает системное окно, очень похожее на «окно» из любимой игры «Острый Клинок Ванъюэ». И тут же в голове раздаётся механический голос Системы:

— Добро пожаловать в мир Цинлун Ши или «Камень зелёного дракона». Местоположение: секта «Десять тысяч месяцев». Имя игрока: Ван Нинин. Сила — 2, ловкость — 1, интеллект — 3. Талант к культивации — отсутствует...

Пока Система сыплет оповещениями, Вон Ву в смятении мотает головой. Он пытается отогнать наваждение, стараясь вспомнить, что ел за день.

«Я же не могу галлюцинировать? — думает он. — Хотя... Это в духе придурков Хун Люэ и Лэй Бина. Они в состоянии подсыпать любую дрянь».

Собравшись с силами, парень проводит языком по пересохшим губам. Он прислушивается к собственным чувствам, пытаясь оценить послевкусие, но безуспешно. Ощущение такое, будто во рту побывала Сахара — песок на зубах и полное отсутствие слюны.

«Как я в таком состоянии должен понять, не брежу ли?» — мысленно фыркает он.И словно в насмешку, Система продолжает вещать о жалкой статистике:

— Статус персонажа: новичок. Артефакты — не активированы. Бонусов кармы — нет. Навык «Божественное Бездействие» — 0.

— Да чтоб вашу колокольню! — рычит Вон Ву и хватается за голову.

Злость парня понятна, ведь округу оглашает протяжный колокольный звон, вибрацией пронзающий самое нутро.

Вон Ву подмечает, как плотно разносится звук и заставляет встрепенуться каждое живое существо, будь то задремавший на ступенях кот, тренькающая птица в траве или зазевавшийся ученик. Этот звон Вон Ву знаком — именно таким было оповещение, когда игрок выходил на новый уровень или прилетало административное сообщение в его любимой игре, там — в реальном мире.

И тут, словно в подтверждение мыслей парня, раздаётся голос одного из наставников:— Тренировка окончена. Всем разойтись.

Пространство вокруг наполняется тихими вздохами облегчения.

Вон Ву, игнорируя команду, садится на камень. Ноги, словно налитые свинцом, совсем не держат его. Пытаясь унять дрожь в коленях, парень прислушивается к множеству голосов, но он всё ещё не верит в реальность происходящего.

«Это точно сон! Я же не мог сойти с ума?» — едва не плачет Вон Ву и, желая убедиться в этом, щиплет себя за руку. И моментально морщится от боли.

— Что за?! — фыркает он, признавая: ощущения и чувства точно реальные.

Когда мир вокруг прекращает вращение, Вон Ву поднимает взгляд и осматривает тренировочную площадку. Он видит, как адепты, уставшие, но довольные, расходятся по своим делам, и тихо выдыхает. Но не успевает Вон Ву перевести дух, как перед ним появляется троица старших учеников. Ухмылки на их лицах говорят сами за себя – ничего хорошего ждать не стоит.

— Ван Нинин, что это ты расселся? — низким голосом тянет заводила, высокий и жилистый парень с наглым взглядом почти чёрных глаз. И тут же хватает Вон Ву за волосы, вытягивает из высокого пучка тонкую прядь и накручивает её на палец.

— Ты чё творишь?! — подрывается Вон Ву, не ожидавший такой бестактности, и морщится от боли.

«Незнакомец», выпустив прядь, вновь хватает его за уже растрёпанную гульку.

— Вы посмотрите, кто голос повысил, — язвительным тоном произносит заводила и в усмешке кривит тонкую линию губ. — Наша маленькая курочка с девчачьим именем.

Остальные двое хохочут, поддакивая своему предводителю.Вон Ву пытается вырваться, но сил не хватает. Его противник лишь сильнее сжимает пальцы, причиняя острую боль. В груди парня поднимается волна ярости, смешанная с унижением. И не случайно... Наглый тип ведёт себя так, словно он здесь хозяин, и боль лишь подливает масла в огонь. Вон Ву дёргается сильнее.

— Отпусти! — шипит он. — Я ненавижу, когда трогают мои волосы!

И это правда. Для Вон Ву такое обращение всегда было самым уничижительным.

— А если не хочу, — парирует «незнакомец» так, словно бросая вызов. — Что ты мне сделаешь?

Вон Ву изо всех сил пытается стряхнуть руку парня, но тот лишь сильнее сжимает многострадальный пучок и усмехается, видя тщетные попытки младшего. И тут, в один момент, так, словно надоело дразнить, «незнакомец» отпускает Вон Ву.

— Поплачь ещё, неудачник! — смеётся старший и, развернувшись на пятках, покидает площадку. Следом «исчезают» и его товарищи.

«Зачем? Почему это происходит снова?» — думает Вон Ву, потерявшись в смятении...

Он ведь так хотел начать совсем другую жизнь, избавиться от старых проблем, стать лучше. Но, кажется, судьба решила подкинуть ему те же грабли, только в другой обёртке — более самобытной.

Глава 2. Эхо прошлого

... Позже, стоя в шеренге, Вон Ву ощутил себя сломанной игрушкой. Тело Ван Нинина, которое он занял, ему не подчиняется полностью. Во время тренировки парень чувствует, как оно двигается самостоятельно. Так, словно в нём проснулась мышечная память. И хотя движения отточенные — это всего лишь идеальное отражение мастера и других, более талантливых учеников.

Почему это происходит? Всё просто: в самой глубине своего существа, внутри собственной души, Вон Ву ощущает пустоту. Нет единой реакции на духовные практики, ни малейшего намёка на связь со вселенскими потоками энергии, о которых так много говорят наставники с разных специализированных сект. Поэтому Вон Ву чувствует себя простым смертным, втиснутым в ряды избранных, обычным человеком, облачённым в светлые одежды бессмертного...

Ко всем этим чувствам примешивается и отчаяние. Вон Ву чувствует, как оно скручивается в тугой узел и давит на грудь. Парень знает, что его секрет — бомба замедленного действия. Рано или поздно она рванёт: его раскроют. При отборе наставники увидят его настоящую сущность и полное отсутствие таланта к культивированию бессмертия И тогда его лишат не только статуса. Он будет отброшен, как поломанный меч, но пока ничего не может сделать.

Вон Ву понимает, что пора прекращать думать, потому что медленно накатывающая головная боль снова бьёт по вискам, а затем растёкается до самого затылка. Такая сильная, что начинает тошнить.

«Чёртова мигрень!» — взрывается парень и сжимает кулаки.

Он хотел бы избавиться от потока ненужных мыслей.

Вон Ву пытается сосредоточиться на дыхании, но хаос в голове не даёт покоя. В результате напряжение сковывает мышцы шеи, а в глазах начинает двоиться. Но когда Вон Ву опускает веки, отгораживается от внешнего мира, становится ещё хуже. К навязчивой тревоге добавляются воспоминания:

Звонкий смех эхом разносится по просторному классу. Чьи-то руки грубо дёргают Вон Ву за ворот спортивной одежды, тянут назад и заставляют смотреть в ухмыляющиеся лица отличников — Хун Люэ и Лэй Бина, которые умудряются не только учиться, но и занимать призовые места.

— Ну что, Вон Ву, каков твой проходной балл? Хватило на этот раз, чтобы не вылететь? — слышится издевательский тон старшего — Хун Люэ.

Его тембр располосовывает не только слух. Он бьёт внутрь, хватает нутро и выворачивает почти до рвотного рефлекса. Почему? Из-за страха, чувства никчёмности, полной беспомощности. И хотя в глазах Вон Ву нет слёз, его естество сжимается от унижения...

Воспоминание заканчивается так же внезапно, как и началось. Но этого достаточно, чтобы Вон Ву опустил плечи и сжался в комочек.

Липкий, животный страх Вон Ву знаком до боли. Он родился из боязни не оправдать ожиданий, оказаться недостойным, а теперь... ещё и быть разоблачённым. В секте Ванъюэ, как и в школе, его снова преследует тень посредственности: в этом мире — отсутствие таланта к постижению Дао, в том — низкий балл. И здесь, и там — страх быть отвергнутым, исключённым из круга избранных.

Эти воспоминания подобны питонам, обвившим тонкую шею, стягивающим светлую кожу, которые душат, душат, душат... Снова и снова. Не давая вдохнуть полной грудью, напоминают Вон Ву о никчёмности. И он чувствует, как дрожат руки, а по спине стекает холодный пот.

Парень сжимает кулаки, пытается сфокусироваться на настоящем, но прошлое цепко держит его. Но! Вон Ву так ведь старался! Будь то в школе или в секте. Сначала пытался понять темы, ходил к репетитору, тренировал память. Потом, попав в Цинлун Ши, стал медитировать до изнеможения. В реальном мире хотел занять достойное место в обществе, в игровом — приблизиться к базовому уровню.

Вон Ву хотел доказать не только окружающим, но и самому себе, что достоин и ни чем не хуже других. И так увлёкся, что не заметил, как внутренний груз стал тянуть вниз.

***

Мгновение — и занятия с наставниками растворяются в вечерней неге, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Но Вон Ву не обращает на это внимания. Он так устал за день, что готов уснуть прямо у двери.

Комната Вон Ву очень маленькая, можно сказать, тесная, но отражающая аскетичный дух секты: на полу циновки из рогоза, низкий столик из тёмного дерева, полка с немногочисленными свитками и шкаф у стены. На плетёном коробе лежит стопка из тонких одеял и тёплая шкура животного. Нет каких-то излишеств и даже кровати. Но это вполне ожидаемо, потому что только у талантливых учеников есть самое лучшее.

Потирая глаза, Вон Ву с усилием подходит к стопке одеял, сотканных из конопли, перекладывает её на столик и вынимает из короба тонкий жёсткий матрас. Расстелив его на полу, парень кидает сверху ещё и травяную подушку, а после, взглянув на импровизированное ложе, не сдерживает тихого вздоха.

Вон Ву мог бы улечься и на обычной циновке, но привык спать в совершенно иных условиях. Он не был против циновок, веря: сон на полу — залог здоровья, но всё же скучал по своей широкой постели, мягкому одеялу, ортопедической подушке и наглаженным простыням.

Поставив на короб сумку со свитками, парень замечает пыль, повисшую в воздухе, и белый лунный свет, упавший на пол. Сознавая, что уборки не избежать, Вон Ву качает головой и опускается на скромное ложе. Слабость тут же накатывает волнами. Закрыв глаза, Вон Ву чувствует, как уставшие мышцы избавляются от напряжения. Тело, привыкшее к постоянной сосредоточенности, наконец, обретает покой. И даже жёсткий матрас не кажется таким уж плохим.

В голове всё ещё мелькают обрывки дневных наставлений, какие-то сложные термины, рецептура разных пилюль, но постепенно и они исчезают, уступая место приятной пустоте. Вон Ву засыпает...

Глава 3. Одиночество

Тьма сгустилась вокруг, давящая и холодная, будто случайно пролитая тушь. И Вон Ву, ощущая её, резко распахивает глаза. Всего на мгновение. И закрывает их снова. Тело Вон Ву бьёт сильная дрожь, и сердце выбивает бешеный ритм. Парень чувствует, как неприятно льнёт к телу влажная от пота чжунъи*, и как липнут ко лбу взмокшие пряди волос.

Дыхание сбивчивое, прерывистое. Такое, словно Вон Ву пробежал стометровку. Внутри всё дрожит и щемит, не отпускает чувство ирреальности происходящего.— Это всё игра... Всё игра, — шепчет Вон Ву, пытаясь успокоиться и вдохнуть полной грудью. Но воздух кажется ему слишком тяжёлым.

Вон Ву душно. Он судорожно проводит руками по шее, словно пытаясь сорвать невидимые оковы. Кончики пальцев дрожат, оставляют на коже красноватые следы, и Вон Ву закусывает нижнюю губу до привкуса металла во рту. Он надеется, что физическая боль хоть немного перебьёт ужас, сковавший его изнутри. При этом глаза парня плотно зажмурены, но под веками всё ещё пляшут неясные тени. Тени, рождённые в недрах кошмара.

Вон Ву пытается унять дрожь — рефлексы не слушаются. Парень чувствует, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. И тогда пальцы скользят ниже, к ключицам, ощупывают косточки, чтобы понять: вокруг сон или реальность?

Наконец, парень делает глубокий вдох, рваный, совсем неуверенный. И медленно открывает глаза. Комната. Знакомая, но чужая. Не его. Вон Ву она не нравится — слишком простая, неудобная, с налётом бездарщины. В горле становится ком. Не от страха. От осознания. «Острый клинок Ванъюэ» — игра, в которой он, Вон Ву, пропадал сутками, чтобы избежать некомфортной реальности. Мир, в котором он создал своего идеального персонажа — расчётливого и хладнокровного мечника, способного разрубить тьму.

— Так почему мне достался никчёмный ГГ с девчачьим именем?! — шипит парень.

Вон Ву поднимает руку и смотрит на ладонь. Тонкие кисть и запястье, длинные пальцы... Совсем незнакомые. Более светлые, хотя и со сбитыми костяшками.

Тут же в сознании вспыхивает: «Статус».

Это слово машинально слетает с губ, подобно заклинанию, и перед глазами появляется интерфейс игры, с отчётливо вырисованной полупрозрачной панелью, на которой отмечены: уровень, характеристики, инвентарь. Всё, как в типичной игре.

Только это совсем не то развлечение, которое спасало Вон Ву от проблем. «Острый клинок Ванъюэ» стал ещё одним испытанием.

— И что мне делать? — спрашивает Вон Ву, не надеясь на какой-то ответ. Но внезапно раздаётся голос Системы:

— Твоя задача: прокачать Ван Нинина до бессмертного уровня. Основной тег: становление героя. Навык: Божественное Бездействие.

— Что за глупое название? — хрипит Вон Ву, едва ворочая языком из-за сухости во рту.

— Если игроку не нравится название навыка, то он может связаться с техподдержкой с просьбой обновить уровень.

При этом все достижения будут утрачены, — ответила Система. — Вас связать с техподдержкой?

Первым вариантом ответа Вон Ву становится «Да». Но, думая об обнулении, он уточняет:

— Обновление сулит начальный уровень?

— Да. При подаче прошения случится откат. Игрок получит статус новичка, — механически отвечает Система. И Вон Ву выдыхает.

— Отмена, — говорит он и выходит из интерфейса.

«Неважно звучание навыка, если придётся столкнуться с тем же самым», — решает парень и снова закрывает глаза. Дышать ему становится легче.

***

Вон Ву сидит на холодном полу своей комнатушки, прислушиваясь к тишине. Ночь в секте Ванъюэ такая же беззвёздная, как и в его родном мире. Отголоски сна всё ещё бередят душу, откатывая настоящее в прошлое:

Тусклый свет кухонной лампы высвечивает морщины на лице матери. Она уставшая и безучастная, ставит на стол тарелку с жареным рисом, но при этом не отводит глаз с сенсорного дисплея.

— Ешь, — бросает женщина и, не дожидаясь ответа, уходит в спальню.Вон Ву смотрит на чуть подгоревший ужин, ком в горле становится больше. Хочется тепла и внимания, но Вон Ву знает: думать об этом не стоит. После развода мать погружена в собственный мир, где нет места для мальчика с большими наивными глазами.

— Взрослые должны быть ответственными, — тихо шепчет он и тут же качает головой. Есть совершенно не хочется.

Подобно калейдоскопу, узор сна снова меняется. Только вместо цветных стекляшек там разбитые зеркала. И Вон Ву видит кривое отражение неудачного праздника.

В тот день он делает открытку. Правда, цветы и сердечки выходят кривыми... Но разве стоит ждать большего от ребёнка пяти лет? А вечером Вон Ву с надеждой протягивает свой подарок. Мама берёт его молча, бросает беглый взгляд на раскрашенный картон и откладывает в сторону.

— Спасибо, — говорит она механически и возвращается к телевизору.В эту минуту Вон Ву чувствует, как внутри закипает обида. Он не ждал чего-то особенного, просто хотел, чтобы его заметили...

Воспоминания накатывают волной, одно больнее другого: отец, ушедший из семьи, когда Вон Ву был совсем маленьким. Бабушка, умершая от болезни... И сейчас — жизнь без друзей. Лишь тишина... Невольно появляется мысль, что одиночество — это не место и не время, а состояние. То самое, от которого, кажется, не убежать. И всё же...

Как только с глаз спадает сон, Вон Ву переводит дыхание.

— Беспокоиться о том, что Небо рухнет, — это всё равно, что беспокоиться о пустяках*,

— шепчет парень, потягиваясь.

*Чжунъи — традиционная нательная рубаха из хлопчатника или шёлка.

*«Беспокоиться о том, что Небо рухнет, — это всё равно, что беспокоиться о пустяках» — китайская идиома, в которой говорится о необоснованном беспокойстве или страданиях от напрасных страхов.

Глава 4. Уровень пройден

Вон Ву моргает и пытается понять, что происходит. Боль в рёбрах бьёт, как барабан, но это новое чувство — тёплое, почти ласковое — разливается от кончиков пальцев вверх по рукам. Оно похоже на прозрачный поток, который уносит неприятные ощущения.

Парень лежит на холодной земле, окружённый старшими учениками. Одни собираются идти на пробежку, другие — на ужин... Они тихо посмеиваются, уверенные, что Вон Ву отчислят после первого же испытания. И их слова недалёки от истины, ведь Вон Ву и сам не раз думал об этом.

«В конце концов, кто ещё может навернуться с высоты во время практики, как необычный смертный», — мысленно фыркает он.

И всё же...

Вон Ву слышит каждого, и неуверенность, словно грязный омут, тянет его ко дну. Все эти насмешки, высокомерные взгляды, шёпот за спиной — незавидный багаж, который стал очень тяжёлым. От каждодневного нахождения в котле, Вон Ву чувствует, как внутри закипает ярость. И это уже не простое желание доказать... Это настоящая идея фикс, требующая добиться большего, построить лестницу в Небо, чтобы посмотреть на обидчиков сверху вниз.

«Но не каждому дано сразу подняться к синим облакам»* — думает Вон Ву, словно оправдываясь перед самим собой.

И именно в этот момент осознание пронзает яркой вспышкой. Вон Ву понимает: обида — это лишь бремя, ноша, которая не позволяет расти.

«Они живут дальше, возможно, даже не помнят собственных слов. А я ежедневно перебираю их в памяти, подпитываю боль и неуверенность. Я сам позволяю контролировать жизнь и насмехаться над слабостью», — развивает мысль Вон Ву, глядя в тёмное небо. И сам удивляется сделанному выводу.

— Ладно, — тихо шепчет он и собирается с силами.

Глубокий вдох, медленный выдох... Обида и неуверенность начинают отступать. Но на их место приходят горькое, освобождающее понимание и грусть. Вон Ву не желает быть пленником прошлого. Он хочет жить, иметь мнение, определять ценность и обрести достижения.

Парень закрывает глаза и сосредотачивается на потоке энергии, которая внезапно появилась в руках, стоило только Вон Ву забыть про обиду. И мир вокруг перестаёт существовать. Остаются лишь ощущения, сулящие внутреннюю трансформацию, и гармония, которая заполняет естество полностью.

Всего мгновение, и тело Ван Нинина больше не кажется чужим. Оно ощущается иначе. Чувствуется как собственная рука. И становится как-то легко, спокойно.

Как так вышло? Вон Ву и сам не понимает...

Он медленно поднимается на ноги, игнорирует насмешливые взгляды, ухмылки, отряхивается, поправляет одежды и вновь смотрит вверх. Парень чувствует, как теплеет поток энергии, собранный в ладонях. Он похож на живое существо, которое реагирует на волю и эмоции. Вон Ву сжимает кулаки, и ощущение усиливается. Этот поток проникает в мышцы извне, разгоняет усталость и заставляет выпрямить спину. И тело Ван Нинина начинает отзываться на занявшее его естество.

Старшие ученики, заметив изменения, переглядываются. Смех постепенно стихает. И что-то в лице Вон Ву говорит: он больше не жертва. Эти изменения так внезапны, что парни не верят. Кто-то умудряется даже ткнуть пальцем в Вон Ву, но тут же получает ответку. Слабую, почти незаметную, но достаточную, чтобы понять: младший небезнадёжен.

Вон Ву делает шаг вперёд, и земля под ногами ему кажется твёрже, реальнее. Воспоминания — о бесконечных тренировках, где он всегда был позади, о насмешках, придирках — больше не жгут, но становятся топливом.

— Я не для вас, — шепчет Вон Ву едва слышно. — Для себя.

И что значит эта фраза понятно не всем, но препятствовать Вон Ву не спешат, и тот медленно покидает площадку.

С каждым шагом энергия пульсирует сильнее, разливается по телу, достигает икроножных мышц и соединяется с биением сердца. Вон Ву чувствует, как она связывает его тело с чем-то большим, древним. С тем, что витает вокруг.

«Может, это и есть та самая Ци*, о которой говорили Учителя?» — думает Вон Ву, взглядом прожигая дыру в Цзюнь Ли — парне, в первый же день оттаскавшем его за волосы.

Старший ученик появился на пути столь же неожиданно, как и прозрачный поток. Однако Вон Ву больше не испытывает неловкости или страха. Хотя всё ещё помнит тот неприятный случай.

Цзюнь Ли не двигается, и кажется, что готов стать прозрачней воздуха, ну или частью бамбукового леса, окружающего небольшой тренировочный плац. Вон Ву видит, как от удивления расширены глаза старшего ученика секты. Но в душе самого Вон Ву больше нет места обиде и мести. Есть только желание стать лучше.

Напряжение нарастает. Оно похоже на натянутую тетиву лука. Любое неосторожное слово может стать острой, пронзающей ментальное тело стрелой. Потому ученики благоразумно молчат.

Вон Ву сосредотачивается на своих ощущениях, позволяя энергии Ци свободно течь по телу. Он чувствует, как каждая клетка его организма вибрирует, движется в унисон с потоками целого мира. Дыхание становится глубоким и ровным, а разум — свободным и чистым.

Цзюнь Ли, всё ещё ошеломлённый увиденным, медленно приходит в себя. Он наблюдает за тем, как вокруг Вон Ву собирается энергия.

Старший ученик чувствует, как воздух становится плотнее. Во взгляде Цзюнь Ли вспыхивает уважение, смешанное с нотой зависти. Не случайно! Ведь Цзюнь Ли годами практиковался, чтобы достичь контроля над Ци, а этот новичок, похоже, овладел им за считаные дни, при этом не имея личного наставника.

— Невозможно, — шепчет он, однако слова тонут в шелесте листьев.

Цзюнь Ли делает шаг вперёд, инстинктивно желая остановить Вон Ву, но замирает, словно парализованный. Что-то в ауре младшего говорит ему: сейчас не время для вмешательства. И Вон Ву, принимая поражение Цзюнь Ли, качает головой, а после делает пару шагов в сторону. Ци вокруг него вспыхивает с новой силой, воздух идёт рябью сильнее, и появляется запах озона.

— Стихия Воздуха? — хлопает глазами Цзюнь Ли, совсем не ожидая подобного. — Одна из редчайших стихий...

Вон Ву словно не замечает замешательства старшего ученика и просто проходит мимо. Он чувствует, как его сознание расширяется, охватывая не только тело, но и пространство. Парень видит, как ветер играет с листьями бамбука, как на небе зажигаются первые звёзды. Вон Ву слышит, как журчит где-то ручей... Но всё это кажется ему продолжением самого себя. Так, будто он стал единым целым с миром. И это чувство парню нравится.

***

Вон Ву пришёл в себя только тогда, когда оказался в комнате. Его голова вновь раскалывается, словно после жёсткой попойки. Хотя Вон Ву не припоминает, чтобы пил, даже будучи в реальном мире.

В комнатушке всё по-прежнему: тяжёлые шёлковые занавеси цвета охры, повешенные недавно, прикрывают единственное окно. Они отбрасывают причудливые тени на циновку, застилающую пол. Аромат сандала и немного затхлой пыли витает в воздухе, намекает на запущенность и одиночество. На низком столике из тёмного дерева стоит глиняная чашка. Там же лежит пожелтевшая стопка пергаментных свитков...

Никаких лишних деталей, ничего, что могло бы указать на прогресс. Однако рост и изменения есть. Вон Ву чувствует это. И словно подтверждая «прорыв», результаты объявляет Система:

— Уровень «Страдание» завершён.

Голос Системы звучит ровно и бесстрастно. Он походит на тембр диктора, объявляющего отправление поезда. Вон Ву морщится, потирает виски. Но, несмотря на боль, ощущает прилив сил и бодренько скидывает с себя верхние одежды. А после садиться в позу лотоса и начинает медитировать.