Новый Зеленоград - расцвет. Книга IV

Глава 5

Планы старые — дела новые

Мы должны отпустить жизнь,

которую запланировали,

чтобы принять ту, которая нас ждёт

(Д. Кэмпбелл)

Андрей не прогадал. Община МЖК и Матушино — те самые, кого в народе окрестили панфиловцами — подхватили предложение новозеленоградцев с такой готовностью, будто сами его и ждали. Савёлкинцы, впрочем, тоже не рыпались. Впрочем, рыпаться им было особо и нечем — служба безопасности поработала на славу, и выбор у них сделался до смешного коротким.

Алексей, как всегда, действовал тонко. Он не лез вперёд, не размахивал кулаками — он просто навёл Зою на савёлкинскую верхушку, а уж у неё к этим людям был давний, застарелый счёт. Подкрепили её группой Беляева — так, для страховки, и чтобы самим оставаться в тени. В городе о них пока не знали. Никто. Так что даже тени не мелькнуло.

Но при этом, они понимали: в открытую, лоб в лоб, она бы не взяла. По данным, настоящим наследником трона был Кувалда — тот самый, новый помощник Молота, хитрый, цепкий, властный, из тех, кто не уступит власть просто так. И тут Зое, словно самой судьбой, подфартило: Кувалду прикончила ветка, сорванная ураганом. Просто ветка. Остальных она додавила без особого труда — стоило Беляеву лишь разобраться с Молотом и его охраной, и дело было сделано. Как по нотам.

Пять десятков кандидатов и четырнадцать «грушников» взяли под контроль все стратегические объекты савёлкинцев в мгновении ока: склады, мастерские, администрацию, подвалы, КПП. Так что смена власти произошла стремительно, почти бесшумно, и крови пролилось до смешного мало. Создавалось стойкое ощущение, что Зоя только и ждала знака — будто ей давно был готов план, и оставалось лишь дождаться удобной минуты. Андрей не стал её расспрашивать, но, зная эту женщину, ничуть бы не удивился, если бы так оно и было на самом деле. Оказалось, что за последние месяцы перед тем, как исчезнуть, она успела сплести такую паутину влияния внутри савёлкинской общины, что о ней ещё долго вспоминали, как о единственной опоре. На этом и сыграли.

К вечеру Андрей уже мог подвести итог: три крупнейших общины Зеленограда слились в единый кулак. Но глава нового объединения не питал иллюзий — он отлично понимал, что проблемы неизбежны. Не всем пришёлся по нраву новый порядок, и в воздухе уже витал запах будущих раздоров. Однако, как справедливо заметил Елисей Павлович, в этой войне, где на кону само существование человечества, женевские конвенции — пустой звук. С несогласными нужно кончать, не тратя время на рефлексию. Андрею претила подобная жестокость, но он вынужден был признать: старик прав. Иной логики здесь не работало.

— Силинцы сами приползут, — подвёл черту Алексей, сворачивая доклад. — Остальных придётся брать силой. Других вариантов нет.

Андрей молча кивнул. Он торопился — нужно было заткнуть все внутренние прорехи до того, как развернётся широкомасштабная кампания на территориях, которые ещё не вошли в Содружество. Теперь — в Содружество. В любом случае, и там, и там требовались серьёзные силы, и уходить в поход, оставляя общину на полуголодном пайке, было бы безумием.

— «Ничто так не сплачивает дружественные страны, как охрана друг от друга общих границ», — улыбнулся он, вспомнив старую шутку.

Но как человек отдавший службе на границе почти полжизни, понимал, с этим надо что-то делать. Проблема была в том, что общих границ у них пока не было. Была лишь мешанина из бывших полувраждующих общин, которые совсем недавно смотрели друг на друга волком. Да и много сил и ресурсов уйдёт на возведение блокпостов и на превращение зданий в форты. На большее пока рассчитывать не приходилось. Времени катастрофически не хватало.

— Всё правильно, — Андрей сказал сам себе, закрывая дверь кабинета. — Так всегда бывает. Сначала страх, потом недоверие, потом — либо кровь, либо общая цель.

Он вышел на улицу. Вечерело. Где-то вдалеке слышались голоса — его люди проверяли посты. Кто-то смеялся. Андрей поймал себя на мысли, что давно не слышал смеха в Зеленограде. Может, это и есть та самая общая цель, ради которой стоит рискнуть?

— Игорь, — позвал он, заметив знакомую тень у стены. — Готовь людей. Завтра идём к панфиловцам. Будем принимать территорию под охрану. Скажи Елисею Павловичу и Петровичу, что они тоже едут.

— Охраны много брать? А то вдруг с утра передумают.

— Тогда, — Андрей усмехнулся, — устроим для них «концерт по заявкам». Вы ведь с Алексеем у нас главные культурные деятели Содружества, не так ли?

— Так точно, — раздалось в ответ. — Культурный уже второй день разучиваю. Кстати, а что там по степнякам?

— Посмотрим, — ответил Андрей, глядя в сторону трассы, где в сумерках стали появляться первые звёзды, совершенно не похожие на родные, и восходить обе местные Луны. — Но сначала — панфиловцы. Без тыла мы никто.

Он покачал головой и пошёл в сторону дома. Вселенная, кажется, снова готовила очередную шутку. Но на этот раз он был готов её оценить. И, если потребуется — перешутить.

***

Неделя, минувшая после слияния общин, заставила Андрея перестроить уйму планов. И, как ни крути, его это скорее радовало, чем бесило. Новые земли требовали присмотра, так что теперь, как лава Содружества, он почти каждый день выкраивал пару часиков, чтобы лично всё объехать. На самих территориях, вошедших в состав нового объединения, изобретать велосипед не стали: назначили на каждую — главу района. И чтобы народ поначалу не дёргать, в основных общинах, которые влились мирно, лидеров трогать не стали — они и так нормально относились к объединению, а в остальных провели подобие голосования.

Вот сегодня очередь добралась и до центра разработки инновационных электродвигателей — того самого, что стоял в особой экономической зоне «Технополис «Москва». Но это дело прошлое, а теперь он — главный механический завод Содружества «Новый Зеленоград».

— Ну и что тут у вас стряслось? — без лишних приветствий поинтересовался Андрей, углядев главного инженера, нескольких рабочих, Константина и ещё одного парня из школы одарённых. Кривошеев с мужиками выглядели уверенно, а вот глава школы одарённых явно был сам не свой.

— А у нас новый тип движка намечается. Прототип уже готов, — главный инженер обернулся к одному из подчинённых и попросил. — Гоша, покажи начальству, какую систему подзарядки придумали.

Кривошеев, мужик лет пятидесяти, одетый в обычную спецовку, и до катастрофы работал здесь же, но после случившегося ушёл, так сказать, в небольшой отпуск (на восемь месяцев) и теперь с новой силой накинулся на работу.

На призыв главного инженера вышел вперёд парень — этакий добрый молодец с благостной рожей, пудовыми кулачищами — и стеснительно выдал:

— Мы тут все вместе почесали репу и вот... почти что вечный электродвигатель.

— Ты не тяни кота за одно место, а показывай. Нечего начальство надолго от дела отрывать, — сердито бросил Адамов. Глава района всегда слыл мужиком не особо весёлым и на дух не выносил лишней возни и болтовни. А тут ещё и руководство новое прибыло — не хотелось ударить лицом в грязь.

Георгий молча отступил на пару шагов к верстаку, сгрёб со стола небольшую железную коробку, обтянутую резиной, и сунул её в руки главе Содружества.

Андрей повертел странный предмет в руках. Коробка оказалась на удивление лёгкой, если не считать приятной тяжести внутри — что-то там явно было начинено, но не звенело и не гремело. Резиновая оплётка слегка пружинила под пальцами, а с торца торчали два контакта, прикрытых пластиковыми колпачками.

— И как это работает? — спросил он, поднимая взгляд на Георгия и предавая образец Олегу. По плану главы как раз он и должен будет курировать помимо транспорта ещё и всю зарождающуюся промышленность Содружества. Тот тоже пока не понимал, что перед ним и лишь пожал плечами.

Рабочий меж тем развёл руками, чуть не задев стоящую рядом тумбочку своими кулачищами, и выдал:

— А то! Мы ж не пальцем деланые. Только тут нюанс...

— Очень интересно, но ни черта не понятно. Как это работает и какой ещё нюанс? — Андрей мгновенно напрягся. Он не любил слов «нюанс», «тонкость» и «небольшая доработка» — за каждым из них обычно тянулась неделя аврала.

— Он не совсем вечный, — вступился главный инженер, подходя ближе. — Скажем так: прилично долгий. Система аккумулирует энергию из кристалла. А устройство преобразует в ток и заряжает батарею, на которой работает электродвигатель. Запас хода для стандартного движка — около месяца. Смотря как использовать. Потом нужна профилактика и подзарядка.

Андрей кивнул, хотя на самом деле не особо вникал в физику, а затем до него дошло:

— Месяц? — переспросил он, чувствуя, как внутри шевелится азарт. — Да вы ж мои красавцы.

Кривошеев улыбнулся в ответ на такую реакцию руководства:

— Но есть одна загвоздка. Константин Ильич как раз по этому поводу с нами спорит уже час.

Все взгляды обратились к старшему школы одарённых. Тот стоял разгорячённый, теребил край куртки и явно собирался с мыслями.

— Я не спорю, — наконец выдавил он. — Я предупреждаю. Ваше устройство работает на кристаллах. Но их у нас раз, два и обчёлся, и на перезарядку уходит целых день. Но это не главное. Главное, что наши ребята потом три дня чувствуют себя словно выжатый лимон.

Андрей помрачнел. Взгляд его зацепился за маленькую коробку, а потом перескочил на главного инженера, на Георгия, снова на Константина. Трое мужиков замерли в ожидании.

— Так, — сказал глава Содружества спокойно, почти ласково. — А теперь объясните мне по-человечески: мы имеем электродвигатели, коих у нас здесь скопилось достаточное количество, которые мы может установить на нашу технику, в том числе боевую.

— В общем... да, — кивнул Кривошеев, вытирая вспотевший лоб. Его поддержал и Олег, явно уже обошедший свои будущие владения, несмотря на то, что совершенно недавно вернулся с тяжёлого рейда и, в целом, владеющий предметом. — Получится вроде кристокара или кристомобиля.

— Чего? — переспросил Адамов.

— Ну, если машина едет на электрической тяге, то её называют электромобилем или электробусом, а у нас на кристаллах, — пояснил Григорий.

— Но для этого необходима их периодическая подзарядка? — догадался Андрей в чём заключается спор.

Все присутствующие, за исключением Адамова, дружно кивнули.

— И давно вы об этом знаете?

— С момента сборки прототипа. Третьего дня.

Андрей глубоко вздохнул, медленно выдохнул, положил коробку на верстак и посмотрел на Адамова.

— Олег Сергеевич, Валерий Павлович, — обратился он к члену Малого Совета Содружества и главе района, — попрошу на будущее о таких вещах пооперативней меня информировать.

— Понял, Андрей Николаевич, — глухо ответил Адамов, грозно зыркнув в сторону обоих сотрудников цеха. — Впредь такого не повторится.

Олег кивком поддержал главу района, одновременно пожимая плечами: извиняясь, мол сам ещё не совсем в курсе всех событий.

— Ладно, — Андрей потёр переносицу, прогоняя раздражение. — Сейчас не до разборок. И кто у нас Кулибин?

Лёня, один из первых учеников школы одарённых, залился краской, но быстро взял себя в руки и начал:

— Ну, так получилось... Константин Ильич попросил меня подогнать оправу для кристалла, а я её сломал. Простите... нечаянно... ровно пополам... Ещё и кристалл разлетелся на две части. Тогда я и пошёл к дяде Грише. У него руки золотые, думал починит. Он сразу же спрятал обе половинки в коробку, чтобы ничего не потерялось. А мне почему-то захотелось заглянул внутрь своим особым зрением, перепроверить в общем, вдруг потеряются и заметил: одна из половинок какое-то время работала и создавала не тонкий луч, как обычно, а разделяла его на два конца с разными зарядами — прямо как магнит. И меня осенило... А что, если направить эти потоки не в одну точку, а задать им нужное направление и подключить к агрегату? Просто из любопытства захотелось попробовать. Вот мы с дядей Гошей подсоединили — и станок сам запустился. Без всякого электричества... — Лёня замолчал, подыскивая слова.

— Понятно. Дальше, — потребовал Андрей.

— Мы три дня бились и так, и эдак, — взял слово Кривошеев. — Ни шиша не получалось. Заряд шёл такой, что коробку в руки не взять. Да и станок током бился так, что едва не угробил пару рабочих. Обтянуть коробку диэлектрическим материалом мы додумались сразу, а вот как сделать тумблер включения и выключения? Тут пришлось поломать голову.

Кривошеев переглянулся с Георгием, и тот, чуть заметно пожав плечами, достал из кармана комбинезона нечто, похожее на обычную автомобильную клемную колодку, только перепаянную на новый лад. В ней торчал небольшой рычажок, обмотанный синей изолентой.

— Вот, — главный инженер протянул устройство Андрею. — Никакой магии. Обычный механический размыкатель цепи, но с одним секретом. Контакты не медные и не латунные, — пояснил Георгий. — Их сделали из сплава, который вы привезли с инопланетной базы в качестве образца. Сплав этот, как выяснилось, гасит избыточный потенциал, не давая ему пробивать разрыв. Проще говоря — разомкнул цепь, и поток замирает. Ни искры, ни дуги, ни разряда. Замкнул — всё работает. Мы отрезали всего кусочек и слегка обточили, чтобы в коробку влез.

— И надёжно?

— Проверяли двадцать семь циклов, — кивнул Кривошеев. — Пока ни одного сбоя. Только вот...

— Опять «только вот»? — Андрей прищурился.

— Рычажок после пятого-шестого переключения начинает нагреваться. Сильно. Пришлось добавить радиатор, — Кривошеев указал на алюминиевую пластину, прикрученную к колодке. — И всё равно после десятого цикла нужна пауза. Минут двадцать остывает.

— И ещё, мы поняли, — Лёня снова подал голос, но уже увереннее, — что половинки кристалла работают только в паре. По отдельности они выдают хаотичный поток, который никуда не пристроишь. А вместе, если их расположить под правильным углом, создают устойчивую разность потенциалов. Я потратил полдня, пока нашёл нужную геометрию. Сорок семь градусов, — серьёзно ответил парень. — Я проверил три раза. Если угол меньше — поток слабый, двигатель еле крутится. Если больше — начинается перенапряжение, и коробка греется как утюг. Сорок семь — золотая середина.

Андрей взглянул на Кривошеева. Тот молча кивнул — мол, парень дело говорит.

— В общем приемлемо, — резюмировал Андрей, возвращая устройство. — Для начала сойдёт. В длительных походах придется реже глушить мотор, что скажется на зарядке либо брать запасной тумблер. Надеюсь алюминия то у вас достаточно?

— Лет на сто хватит, — ухмыльнулся главный инженер. — Но если дать остынуть, то ещё один цикл система работает без проблем.

— Отлично, — глава Содружества потёр подбородок. — Теперь к практическому применению. Константин, давай по порядку. Три дня отката у ваших — это в абсолютных цифрах? После каждого цикла разряда?

— Не совсем, — глава школы одарённых наконец перестал теребить куртку и даже выпрямился, словно нашёл под ногами твёрдую почву. — После разряда кристалла «в ноль» — да. Но если использовать щадящий режим, не высаживать полностью, а оставлять хотя бы пятнадцать процентов резерва, то одарённые восстанавливаются за ночь. Правда, сам кристалл от такого режима деградирует быстрее. Где-то на двадцать процентов сокращается ресурс.

— А полный ресурс какой?

— Порядка трёхсот циклов заряд-разряд. Потом кристалл превращается в бесполезную стекляшку.

Теперь главе стало понятно о чём идёт спор: наставник одарённых печётся о своих подопечных, а остальные боятся потерять кристалл, которых действительно не так уж и много. А начинать войну в поисках новых не очень-то и хотелось. Тем более не ясно сколько их вообще в этом мире.

— «Ох, надо быстрее отправлять Елисея Павлова на базу, чтобы дотошно всё изучил», — в слух же добавил, — откуда данные по циклам?

— Точных данных нет, — пожал Константин, — всё устанавливаем экспериментальным путём. У нас Таня и Маринка войдя в транс видят емкость каждого кристалла, они же участвуют в его подзарядке. И сравнивая эти показатели установили, что ёмкость уменьшается с каждым циклом заряда-разряда. При этом, пятнадцать процентов цифра, конечно, условная, у каждого кристалла свой ресурс, но порядок примерно такой.

— Сколько у нас готовых двигателей, которые можно адаптировать под эту систему?

— Двенадцать штук, — не заглядывая в бумажку, ответил Кривошеев. — Ещё четыре на конвейере, к концу недели будут. Но каждый нужно переделывать — менять обмотку и добавлять блок согласования. Это ещё дня три на штуку, если работать в одну смену. Можно и ускориться.

— Работайте в две, — распорядился Андрей. — Олег Сергеевич, помогите с людьми. Может в других районах имеются нужные механическому специалисты. Приоритет — боевые машины, четыре единицы. Вторым этапом — для посевной. Петрович берёт за глотку.

Глава Содружества, отдав последние распоряжения, вознамерился продолжить осмотр цеха, чтобы понимать весь свалившийся потенциал. Но не тут-то было.

— А как же зарядка? — напомнил о себе Константин. — Я понимаю энтузиазм, но кристаллы без подпитки от одарённых всё равно сядут. Мы так и не придумали, как и их заряжать и одарённых не потерять.

— А вот над этим, Константин Ильич, вы и подумаете, — Андрей повернулся к старшему школы. — Вместе со своими учениками. Раз этот парень, — он кивнул на Лёню, — смог сломать оправу и изобрести новый принцип, может, и зарядку кто-нибудь придумает более щадящую. Даю вам неделю на теоретические изыскания. Если будет нужен материал или оборудование — через Олега Сергеевича, в приоритетном порядке.

Константин открыл было рот, но Андрей его перебил:

— Я не прошу невозможного. Просто подумайте. Может, найти сплав сверхпроводника? Может, комбинация нескольких кристаллов? Может, внешний источник — солнечные панели, ветряк, чёрт с ним, велотренажёр? У нас есть ресурсы, есть голова на плечах. Думайте. Елисея Павловича и его яйцеголовых тоже привлеките. Напоминаю — неделя, чтобы наши учёные ехали на базу инопланетную с уже наработанным материалом и вместе с искусственным интеллектом решали эти проблемы.

Он взял коробку с верстака, ещё раз повертел в руках, хмыкнул и поставил на место.

— Ладно. По этому вопросу всё. Вы, — глава повернулся к Кривошееву, — пишите инструкцию по монтажу и эксплуатации. Георгий, Лёня —молодцы. Так и знайте. А теперь — все работаем.

— Поняли, — хором ответили присутствующие.

Адамов облегчённо выдохнул, будто с плеч гора свалилась. Олег уже что-то записывал в блокнот, Кривошеев — раздавал подзатыльники инженерам и рабочим. А Андрей, сунув руки в карманы, вышел из цеха на свежий воздух.

Здесь, за стенами завода, ничего не изменилось. Всё та же жизнь нового Содружества текла своим чередом: где-то грузили ящики, где-то переругивались охранники, где-то женщина спорила с водителем грузовика. Андрей посмотрел на небо — серое, низкое, пропитанное тем самым эфирным фоном, который его новые инженеры только что приручили. Ну, почти.

Интерлюдия 1

Капитан «Хрона — 6» дёрнулся, словно от пощёчины.

— «Поспать, что ли? — промелькнуло у него в голове. В последнее время это ему удавалось крайне редко. — Раньше глюки не мучили».

Но мысль: «А что, если развернуться? Топлива впереди почти нет, а позади — целое пыльное облако. Включить форсаж, и эта звёздная мелочь сама сделает всю работу», — словно заноза уже засела в голове.

Он медленно повернул голову к штурману:

— Сбрось-ка данные по плотности пыли по курсу и на корме. С допуском в два градуса.

Штурман удивлённо глянул, но промолчал. Виновато замигали датчики и вскоре на главном экране высветилась разница: впереди — почти пустота, сзади — густое, как кисель, облако заряженных частниц. Капитан понял всё мгновенно. Не мозгами — нутром, той командирской чуйкой, присущей людям долгое время практиковавшимся в управлении в кризисных ситуациях, когда на принятие решения всего пара мигов, и которое всегда спасало на грани фола. Ну, или нет: но тут либо пан, либо пропал.

— Команда! Разворот на сто восемьдесят. Прямоточный — на максимальный захват. Цель — вектор обратный пространству Часов и вражеского корабля.

Никто не посмел оспорить крайне странное и очень неразумное решение командира, по мнению остального экипажа. Корабль меж тем вздрогнул, разворачиваясь, и в ту же секунду носовая воронка электромагнитного поля развернулась хвостом вперёд. В рубке погасла половина индикаторов — расчётная перегрузка. На динамике кто-то коротко выдохнул: «Мы что бежим и бросаем Часы?».

«Хрон-6» тряхануло так, что у отдельных заскрежетали зубные импланты. Прямоточный двигатель, не рассчитанный на работу в таком режиме, завыл на запредельной ноте, а межзвёздная пыль хлынула в перепрофилированный захват, словно река, текущая вспять.

— Тяга сорок процентов! — выкрикнул старший помощник, вцепившись в поручни. — Поле держит неустойчиво, задние створки перегреты!

— Терпи, — капитан смотрел не на приборы — сквозь них. Туда, где на кормовых экранах, ещё не ослепших окончательно, проступила картина: их собственный выхлоп, разогнанный форсажем, накрывал вражеский корабль.

— Плотность частиц за кормой — пятнадцать тысяч на одну ветвь (здесь — мера объема равная одному кубометру) и растёт, — радостно доложил штурман, только теперь осознавая правильность принятого капитаном решения. — Капитан... мы создаём ксеролитовую (здесь — материал, сродни земному железобетону) стену у них прямо под носом. Это гениально.