Спящие

11

Марина собирала своих детей на линейку, посвященную Дню Знаний. Мария шла уже в одиннадцатый класс, Василий во второй. Внутренняя гордость своими такими красивыми детьми переполняла ее изнутри. Она не переставала улыбаться. Утром на завтрак она им подала блины с клиновым сиропом, который они так любили. Пока дети уплетали за обе щеки, женщина сидела напротив и смотрела на них, любуясь их непосредственностью и чистотой. Выглаженные вещи висели на ручках шкафов в ее спальне, а рядом старательно выложены все принадлежности, включая трусики и носочки.

- Мам, эта форма мне длинная. – Возмутилась Маруся, приподнимая подол советской коричневой формы. – Как в таком идти?

- Дочка, она нормальной длины две ладошки от коленок. В мое время ходили в форме либо по колено, либо ладошка от колена. А я тебе даже две сделала. Считай, что уже итак короткая. – Нравоучительно ответила Марина.

- Мам, но так сейчас никто не ходит! – Продолжала Маша.

- Конечно, никто не ходит. Потому что Советского Союза нет. И это форма осталась лишь в наших воспоминаниях и все хорошее, что было с ним связано, тоже осталось там же. В бесследно ушедшем прекрасном прошлом. – Вздохнув, произнесла женщина, нанося помаду на губы.

- Дочка, иди я тебе заплету косички, с которыми я весь десятый класс проходила.

- Мам, ну это не модно, я лучше накручусь, а сверху ты мне бант Мальвиной сделаешь. – Показывая на себе, крутилась возле зеркала Маша.

- Никаких Мальвин, сказала косички, значит, косички и не спорь, матери лучше знать, как нужно делать. – Грубо оборвала дочку, женщина, и, схватив за руку, усадила на стул. – Василек, принеси мне бантики, они на тумбочке, возле телевизора в гостиной лежат.

Марина старательно расчесывала длинные густые волосы дочери и восторгалась их красотой. В комнату зашел мальчик и протянул матери банты. Он стоял бледный с большими синяками под глазами и смотрел на мать.

- Сынок, что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь? – Встревожено произнесла она, подойдя к Васе и проверяя его температуру.

- Нет, мамуль, все хорошо. Просто немного мутит, мне кажется, я блинчиков переел.

- Выпей водички, мой сладкий, может тебе полегчает. – Нежно сказала она, протягивая ребенку стакан с водой.

Василий взял воду и сделал несколько небольших глотков, сел на кровать и немного посидел с закрытыми глазами.

- Ты знаешь, мамочка, мой организм сопротивляется походу в школу. Видимо, он недостаточно отдохнул и решил, что нужно начать самоуничтожение. – Прокомментировал мальчик и поплелся в кухню, чтобы оставить стакан.

- Не болтай глупости, - засмеялась Марина, - как скажет. – Иди, надевай белую рубашку и костюм. Я все специально надушила туалетной водой, которую так любил твой отец.

- Ой, мам, перестань, ты даже не знаешь, кто его отец. Явно какой-нибудь алкаш, который такой же алкашке его заделал. – Иронично произнесла она.

- Закрой свой поганый рот. – Сквозь зубы прошипела Марина, схватив дочку за волосы. – Еще раз я от тебя услышу то, что он неродной, я тебя так высеку, что ты сидеть не сможешь.

- За что ты его так любишь, а меня, родную дочь, ненавидишь? – Еле сдерживая слезы, произнесла Мария.

Это тот момент, когда ты не знаешь, как ей ответить, ведь она никогда не знала, что ее также удочерили, как и Васю, что тоже неизвестно, кем были ее родители. Вполне возможно, как она и предполагала, про Василия, такими же алкашами.

- Я тебя люблю не меньше Васи, но не позволю тебе говорить гадости в адрес брата. Только вы есть друг у друга в этом мире. Я не вечная, а вы вырастете и должны поддерживать друг друга, быть всегда вместе. – Ласково ответила женщина.

Она, молча, заплетала косички дочери, пытаясь проглотить подкативший ком к горлу. Она не знала, как рассказать дочери, что она неродная и стоит ли вообще об этом говорить с ней. Рой мыслей как пчелы кружили вокруг мозга, будто он был их улей.

- Вот какая красавица, раскрасавица. Иди в зеркало посмотри, косички просто загляденье. Я их тебе сзади прибрала бантиками, и они как корзинки получились и бантики внизу. В мое время так модно было. – Радостно лепетала женщина, провожая дочь до зеркала.

Маша недовольно посмотрела на свое отражение и скорчила гримасу.

- Отличница, тихоня – мое сегодняшнее амплуа. – Съязвила девушка и зашла к себе в спальню.

- Как бы я хотела, чтобы ты на самом деле такой была. – Вздохнула Марина. – Василечек, ты уже собрался. Иди, мама тебя расчешет.

Мальчик подошел и печально посмотрел на маму.

- Мам, я не хочу умирать. – Прошептал он, роняя слезы на колени матери.

- Сынок, с чего ты решил, что ты умрешь? У тебя где-то болит? – Взволновано спросила женщина. Вася отрицательно помотал головой. – Ну а с чего тогда, дружок, такие мысли?

- Я не умру? – Опять грустно спросил он.

- Конечно, нет, мой самый любимый мужчина на земле, я тебе не разрешу.

Марина обняла его изо всех сил и прижала к сердцу, слыша, как оно тихонько стучит в его маленькой детской грудной клетке.

- Я тебя очень люблю. – Прошептала она. – Так, давайте собираться быстрее, а то мы опоздаем на линейку. – Громко сказала она, поторапливая детей, вручая им красивые букеты в руки и, вешая новые портфели на плечи. – Давайте я вас сфотографирую. – Произнесла она, выйдя из подъезда. – Мужчина, извините, пожалуйста, вы не могли бы сфотографировать меня с моими детьми?

Не дожидаясь ответа, женщина всучила ему в руки свой телефон, и побежала к детям. Она встала между ними и крепко обняла за плечи обоих, прижимая к себе. Она ощущала себя курочкой наседкой над своими цыплятками и не переставала думать об их комфорте.

Марина, с гордо поднятой головой, шла на линейку в школу, крепко держа обоих своих детей за руки, боясь их отпустить. Ее материнское сердце настолько болело и радело за них, что любое их ослушание по ее мнению могло привести к тем последствиям, которые никогда уже потом не исправить. Поэтому старалась держать их в жестких ежовых рукавицах, но при этом понимала, что Маша, птица вольная и толку из нее не выйдет никогда.

Привычные фразы с высокого крыльца доносились до слуха женщины, погруженной в свои глубокие размышления. Она мечтала о большой полноценной семье, но все вышло по-другому. Илья не мог иметь детей из-за перенесенной в детстве свинки. Долго не могли принять решение, чтобы взять ребенка из детдома. Ходили к разным психологам, читали книжки, и вот тот долгожданный момент. Эта маленькая красоточка у нее на руках спит сладким сном. Затем Васенька, с таким трудом у них получилось его усыновить, но все, же он оказался с ними. И тяжелая болезнь Ильи. Все пошло не так, как предполагалось и хотелось, но нужно продолжать жить. Маша скоро закончит школу, пойдет в университет, Вася в кадетский корпус поступит, будет военным. «Я все для вас сделаю, мои дорогие, никого у меня в этой жизни, кроме вас нет», прошептала она и смахнула, скатившуюся слезу.

- Здравствуйте. – Прервал ее мысли грудной мужской голос.

Марина испуганно обернулась, за ней стоял Александр и держал в руках букет роз.

- Я хотел сделать тебе сюрприз. – Улыбнулся он.

- Ты меня удивил, не спорю. Мне приятно. – Лукаво ответила женщина и приняла букет.

- Можно я рядом с вами постою, моя королева. – Прошептал он ей на ухо, обдав жаром дыхания.

- Стой. – Снисходительно ответила она, закатив от удовольствия глаза.

Во всей привычной школьной суете, где было место даже родителям, Марина стояла и смотрела на Сашу. «Я не права, он меня любит, я его столько унижала, а он все равно со мной. Но ведь он мне тоже небезразличен. Может, стоит попробовать? Попытаться создать с ним семью? Но как? Как начинать с нуля? Я боюсь, у меня не хватит сил!» Испугавшись собственных мыслей, подумала она.

Дети дарили цветы своим учителям, обменивались радостью встречи. И вот долгожданный звонок в руках первоклассницы. Она вспомнила свою последнюю линейку. Как это было давно и в то же время недавно.

Все зашли в школу. Некоторые родители оставались ждать своих чад снаружи.

- Мамочка! – Закричал Василий со ступенек крыльца.

- Я здесь сынок, я подожду вас. – Ответила Марина, помахав сыну рукой.

Александр молча, стоял и смотрел вслед удаляющемуся мальчику. Белая футболка красиво обтягивала его рельефное тело. Многие обратили внимание на него, и это заставило Марину ревновать. «Он только мой», пронеслось у нее в голове.

- Саш, ты все еще любишь меня? – Внезапно спросила женщина.

- Конечно, что за вопрос? – Удивился парень, и посмотрел на нее.

- Давай жить вместе? Семьей? – Незаметно для себя, вдруг спросила Марина.

Он не двинулся с места, уголки губ опустились. Саша пристально смотрел на свою возлюбленную, пытаясь понять, шутит ли она над ним в эту минуту или говорит серьезно.

- Что ты молчишь, глупенький? – Нежно спросила женщина. – Мне кажется, только сейчас я поняла, насколько сильно я тебя люблю.

Александр неожиданно схватил свою женщину на руки и закружил. «Я люблю тебя», прокричал он, а она весело и задорно, словно ей снова стало двадцать лет, засмеялась, обвивая шею своего мужчины. Спустя пятнадцать минут жарких признаний и угрызений совести со стороны Марины, к ним подбежал Вася и обнял мать.

- Сынок, у нас есть для тебя новость. – Вытирая слезы, сказала она.

- Подожди, я сам скажу. – Прервал ее парень. Он опустился на колени перед мальчиком. – Василий, сейчас стоя перед тобой на коленях, я хочу попросить у тебя руки твоей матери, так как очень сильно ее люблю.

Вася поднял глаза на маму, и увидел, как она улыбается. Все стало сразу понятно. Он бросился на шею Александру и обнял его изо всех сил. На крыльце стояла Маша и наблюдала всю картину. Она сразу поняла, что там происходит и не верила своим глазам. «Мать предает честь и память отца», прошептала она.

Вдалеке показался приближающийся мотоцикл Роберта. С ревом он подлетел к самому крыльцу. Маша, не отрывая взгляда от матери, направилась к своему парню.

- Маша! – Закричала Марина. – Не смей садиться к нему! – Продолжила она, уже начав бежать к дочери. – Маша! Маша!

Но девушка уже не хотела ее слушать, она села и, оглянувшись, показала матери средний палец. Она вложила в него все презрение и ненависть, которое в ней было к той женщине, которая сделала для нее все.

Роберт нажал на педаль газа и быстро исчез из поля зрения бежавшей вслед матери.

- Маша! – Истерически закричала Марина, ощутив свое бессилие. – Маша!

Она еще несколько секунд смотрела вслед удалившемуся мотоциклу, и, поняв, что дочь уже не вернется, повернулась, чтобы идти обратно. Но картина, представшая перед ее глазами, просто шокировала. Василий лежал на земле, а Саша пытался его удержать, такими сильными были судороги.

- Марина, - закричал парень, - вызывай скорую помощь. У него приступ.

Саша сидел рядом с мальчиком на земле и ждал врачей. Марина стояла на коленях перед сыном и плакала. Внезапный эпилептический приступ, спровоцированный резким звуком от мотоцикла. Вася лежал, положив голову на колени Александра. Он с большим трудом приоткрыл глаза и посмотрел на мать.

- Мама, скажи мне, что я не умру. – Прошептал он.

- Я не допущу этого, мой мальчик, - плакала женщина, - я отдам свою жизнь, только, чтобы ты был жив и здоров.

Подоспела бригада врачей, мальчика положили на носилки и увезли в больницу вместе с его родителями.

Именно тогда Марина поняла, что присутствие Александра рядом в этот сложный для нее момент был самым главным. Она чувствовала, что не одна. Что рядом есть мужчина, который ее успокоит и сделает все так, как нужно сделать.

12

После последнего боя к тому времени прошло несколько месяцев. Влада продолжала пребывать в психологической коме. Несколько дней она лежала в своей крохотной комнатке на кровати и ненавидела себя. Казалось бы, за что именно человек может себя ненавидеть, если делает то, что ему хочется? Скорее всего, за слабость. Мы часто делаем вопреки, не задумываясь о последствиях. Какая была необходимость ее участия в боях без правил? Кому и что она тем самым хотела доказать? Ему? Так, ему уже давно все равно, для него это ничего не значащая интрижка, не более того, но что это было для нее? Романенко смотрела на старый облупившийся потолок и думала, настолько ли сильны были ее чувства или это всего лишь задетое самолюбие? Она не понимала всего до конца, поэтому чувствовала в том, что между ними было эффект незавершенности, поэтому он и стал ее наваждением, манией, гештальтом. Теперь вставал вопрос, как от всего этого ей избавиться? И было ли от чего избавляться или же все дело только в ее внутренних демонах? Они периодически вырывались наружу, она переставала себя контролировать, а потом, придя в себя, понимала, что совершила глупость. И даже в тот момент, лицо Киселева полное ужаса и противник, лежащий под ней с изуродованным лицом. «Кто ты на самом деле, Влада?», прошептала женщина и перевернулась на другой бок, чтобы спрятать слезы от самой себя.

Твердые шаги послышались по направлению к окну. Звук резко разъехавшихся штор совпал с лучами солнца, проникнувшими в темное царство самоедства. Щелчок от поворота ручки окна дал возможность свежему воздуху очистить ауру спертости и бездыханности. Шуршание пакета возвестило о том, что человек, его принесший, только что был в магазине и твердо намерен заполнить холодильник продуктами питания и вдохнуть жизнь в эту комнату и человека в ней живущего.

- Влада, - начал мужской голос, - я не намерен больше ждать, пока ты снова превратишься в привычную и давно знакомую мне особу.

В ответ послышалось молчание. Тело Романенко немного поежилось, и натянуло на себя флисовый плед.

- Хорошо, ты сама этого захотела! – Решительно продолжил он и резко поднял ее с кровати, крепко сжав ноги. – Пойдем со мной, дорогуша, освежимся.

Алиев шел, прижимая к себе тело своей воспитанницы, замотанное в одеяло. До его слуха доносились какие-то реплики, может угрозы, но он не слышал их, да и по большому счету не собирался в них разбираться. Его основная задача была поставить ее на ноги. Месячное ежедневное чтение ей Леонидом Дейла Карнеги под ухо никак не помогло. Нужны были кардинальные решения и действия. Теперь он знал наверняка, что именно этот метод шоковой терапии вернет ее к жизни.

Тимур вышел на улицу и, продолжая прижимать ее ноги к себе, побежал к машине, в которой уже сидел Леонид.

- Да, отвезите меня в лес и оставьте там! – Закричала Влада, понимая, что рядом ее друзья.

Она спокойно сидела на заднем сидении, полностью покрытая одеялом, скрестив руки на груди и, обижаясь на мужчин, что они ее вытянули на свежий воздух.

- Мы так и собираемся сделать, дорогая. Привяжем тебя к дереву, и ты будешь ждать, пока тебя съедят волки. – Серьезным голосом сказал Леонид, наблюдая за движением на дороге.

- Или голодные гастарбайторы. – Засмеялся Тимур.

Романенко еле заметно улыбнулась и посмотрела в окно. На улице был конец августа. Время, когда солнце особенно активно одаривает россиян своим теплом, при этом не скупится на дожди и непогоду. Кто-то идет под ручку со своим парнем, кто-то спешит, разговаривая по телефону, прижимая рукой к телу папку с документами, кто-то ловит такси прямо с тротуара, кто-то просто сидит на ступеньках входа в здание и слушает музыку. Жизнь идет так, как должна идти, несмотря ни на что. «И я должна жить, несмотря ни на что», подумала Влада. Она закрыла глаза и снова вспомнила его счастливое лицо. Незаметная слеза скатилась по щеке. «Но что мешает быть счастливой мне?», спросила она у себя и посмотрела в далекое голубое небо, манящее своей чистотой и свежестью.

- Не знаю, куда именно вы решили меня отвезти, - начала полковник, - но, если это будет спа, то я буду вам премного благодарна.

Лёня посмотрел в зеркало заднего вида и столкнулся взглядом со своей подругой. Никогда еще в нем не было столько жалости и одновременно любви к ней. К женщине, которой он был по-настоящему дорог и близок. Он понимал, что без него она просто пропадет, потеряет себя, и никто не поможет ей снова стать прежней.

Мужчины зашли в салон, ведя ее под руки. Администратор окинула взглядом Романенко, стоящую в пижаме и шерстяных носках на голом полу. Не расчесанная, не накрашенная, да что там говорить, даже неумытая. Влада, поежившись, посмотрела на друзей и, весело засмеявшись над их траурными лицами, гордо выпрямившись, произнесла:

- Мне все процедуры, которые приведут меня в божеский вид.

- Уверен, вы сможете придать ей не божеский, а божественный вид. – Уточнил Киселев, как всегда в своей учтивой манере, в которой только он мог позволить себе говорить.

Вечером они заехали за ней и поняли, что давно нужно было применять их, так называемую, шоковую терапию. На крыльце стояла посвежевшая, помолодевшая женщина, готовая снова вступать в схватку с самой жизнью.

- Здравствуйте. – Начал Алиев, подойдя к ней. – Вы случайно не видели здесь такую унылую женщину на пятом десятке лет с растрепанными волосами?

- Да, а то мы приехали ее забирать, а она на наши телефонные звонки не отвечает. – Весело подхватил Леонид.

- Этой женщины больше нет. – Чеканя каждое слово, отрапортовала Влада. – Полковник Романенко, снова в строю и готова к бою. – Выпрямившись, ответила она, приложив руку к виску.

- Вот и отличненько. – Обрадовался Киселев и обнял коллегу. – Я тебя люблю, моя дорогая.

- Я тоже тебя люблю, мой дорогой. – Расплакавшись, прошептала женщина, крепко обнимая его в ответ.

- А меня кто-нибудь здесь любит? – Засмеялся Тимур и распахнул руки для объятий.

Друзья, сами того не понимая, стояли, обнявшись, и хохотали. Каждый был благодарен тому, что они были друг у друга. Иногда люди сходятся из-за бешеной страсти, иногда они просто объединены общими интересами, иногда, потому что им так удобно, но эту троицу нельзя было причислить ни к одному из этих пунктов. Они были настоящими друзьями, с которыми и в разведку можно пойти и в кинотеатр.

- У меня предложение. – Произнесла Влада. – Как насчет того, чтобы заклубиться сегодня вечером?

- «Заклубиться», - как эхо повторил Киселев, задумавшись. – Откуда у тебя подобные неологизмы в голове?

- Тим, честно, как ты выдерживаешь старую бабушку Лёню? – Улыбаясь, сказала Влада, взяв своего тренера под руку и уставившись на генерала полиции.

- Поверь, эта бабушка еще фору даст всем бабушкам. – Поддержал подругу Тимур.

- Ах, так! – Возмутился Киселев. – Бабушка, говорите? Ну, тогда, вам бабушка сегодня на танцполе покажет, на что она способна. – Ответил мужчина, сделав несколько танцевальных па, в стиле брейка давно ушедших нулевых годов.

- Кто последний сядет в машину, тот собачья какашка! – Крикнула Влада и рванула к автомобилю, припаркованному на другой стороне улицы.

Алиев кинулся за ней, догоняя спортсменку, сверкающую своими пятками в шерстяных носках. Они бежали и весело смеялись, понимая, что вот оно, то самое счастье, которого им всем не хватало. Пусть им за сорок, но это правило не отменяет другого правила, самого важного в жизни, умению по-настоящему веселиться и радоваться жизни, потому что она слишком скоротечна, чтобы тратить ее на пустые переживания и разочарования.

***

В клуб они зашли также втроем. Громкая музыка сопровождалась постоянными световыми переходами, освещая лица танцующих, пьющих, и даже целующихся. Ночная жизнь в столице всегда отличалась своим размахом. Если бы было возможно посчитать, сколько денег было потрачено на подобный отдых, то размер неприятно удивил бы провинциалов. Порой эти затраты могли приравняться к годовому бюджету такой страны, как Ангола.

Романенко глубоко вдохнула воздух, наполненный сигаретным дымом, и, закатив глаза, улыбнувшись, медленно выдохнула.

- Как давно я не наслаждалась этим воздухом. – Прошептала она еле слышно.

- Пойдемте, сядем на диваны. – Предложил Киселев. – Тимур, ты возьмешь нам выпить?

- Я буду двойной виски безо льда. – Небрежно кинула Влада и направилась внутрь зала, пританцовывая.

В этот день она была, как нельзя хороша. В роскошном, коротком черном платье, плотно обтягивающем ее женственные формы. Красные лакированные закрытые босоножки на высоченной шпильке и модный клатч в тон яркой помады на пухлых соблазнительных губах. Волосы были закручены в крупные локоны от самых корней и намертво закрепленные лаком сильной фиксации. Именно в таком образе она чувствовала себя гармонично и уютно, помимо полицейской формы, само собой.

- Влада! – Закричал Киселев с ужасом. – Ты надела сегодня красные трусы!

- О, Боже, что ж ты так кричишь! – Засмеялась Романенко. – Вот даже твоя ориентация не мешает тебе смотреть мне под платье.

- Просто оно такой длины, что ты села и сфотографировала здесь каждого ими. – Неуверенно продолжил генерал.

- «Сфотографировала»!? Прямо из нашего детсадовского детства. – Закатившись от смеха, продолжила полковник. – Еще что вспомнишь?

- О чем так оживленно беседуем? – Спросил Тимур, подойдя к друзьям. Он тяжело опустился на кожаный диван, немного приподнялся, чтобы поправить брюки и снова удобно уселся, по привычке положив руку на спинку.

- Мои красные кружевные трусы обсуждаем. – Спокойно ответила Романенко, сделав небольшой глоток виски.

- Интересная тема для разговора. Больше поговорить не о чем? – В том же тоне ответил Алиев, потянувшись за бокалом с пивом.

- Лёню они очень сильно беспокоят. Не могу только понять, что именно? То ли их цвет, то ли вообще их наличие на мне. – Игриво произнесла Влада, вглядываясь в глаза коллеги.

- Не нужно меня соблазнять, дорогая. – Улыбнулся, краснея, Киселев. – На меня твои чары не действуют, ты же знаешь.

- А ты, я смотрю, сегодня в том настроении, когда женщины готовы свернуть горы. – Закидывая пару орешков в рот, пояснил Тимур.

- Нет, я не горянка, чтобы сворачивать горы, а вот, на лопатки положить кого-нибудь, я сегодня твердо намерена. – Ответила она, откинувшись на спинку и закидывая ногу на ногу, чтобы продемонстрировать проходящим парням, длину своих ног.

- Влад, ты без приключений просто жить не можешь! – Возмутился Леонид.

- Нет, дорогой, она, как и все люди, хочет любить и быть любимой, а раз это не получается, ей хотя бы нужно утолить физиологическую жажду. – Спокойно сказал Тимур, делая несколько глотков пива и осматривая всех присутствующих.

-Так, вы чего расселись? – Быстро проговорила Романенко, наклоняясь к ним. – Давайте, помогайте мне.

- И как ты себе это представляешь? – Засмеялся Киселев.

- А вот так! У нас с вами вкусы совпадают! Мне, как и вам, мужики нравятся. – Ехидно прокомментировала она и посмотрела в сторону молодого человека у барной стойки, сверлящего ее взглядом.

- Вот же язва, это ж надо! – Воскликнул генерал. – Тимур, как мы с ней дружим?

- А что не так? Она права! – Ответил Тимур. – Мы с тобой уйдем отсюда вместе, а ее одну оставлять? Нужно и ей как-то помочь.

- Я предлагаю игру! – Живо включилась в разговор женщина. – Мы смотрим на задницы и оцениваем их по десятибалльной шкале.

В этот момент мимо прошел молодой человек, которого они втроем проводили взглядом и сошлись на мнение, что больше шести, никто не даст. И так несколько человек оценивались, сами того не понимая. Друзья весело болтали и много пили.

- Я пойду, отолью. – Внезапно сказала Романенко, вставая и покачиваясь.

- Ну что за лексикон! – Возмутился Леонид.

- Ой, простите, генерал Киселев, пойду, припудрю носик. – Исправляясь и пытаясь контролировать свой еле ворочающийся во рту язык, произнесла полковник.

Каждый одарил ее щедрыми взглядами, пока она шла до уборной. А она, словно купаясь в желании противоположного пола, шла виляя бедрами.

- Сегодня новые приключения на нее свалятся! – Вздохнув, грустно сказал полицейский.

- Лишь бы позвоночник не сломала, так крутя жопой. – Засмеялся Тимур.

- А что? Тебя это привлекает? – Произнес Леонид, с укором посмотрев на своего партнера.

- Это эстетика, дорогой. И в этом нет ничего предрассудительного, если я отвечу тебе «да, привлекает». Неужели ты думаешь, что кого-то это может не привлекать?

- Я тебя услышал. – Резко ответил Киселев и замолчал.

- Ну, здрасти, еще этого мне не хватало, чтоб ты меня к нашей подруге ревновал.

- Ты спал с женщинами, значит, моя ревность абсолютно оправдана. – Смотря в сторону, обиженно произнес мужчина.

- Лёнь, вообще-то ты тоже спал с женщинами, и я тоже могу начать ревновать. Тем более, когда я подошел, вы здесь сидели и обсуждали ее трусы, я же тебе не закатил сцену по Шекспиру.

- Так ты бы видел, как она села? – Захлебываясь в своем возмущении, начал Леонид, вскидывая руки в сторону дивана, на котором только что сидела Романенко. – Это невозможно было не увидеть.