Он мной одержим навеки

Глава 6

Я не успела доехать до дома, как мой телеграм взорвался. Сначала меня репостнул студенческий канал, а оттуда уже кто-то прислал в Mash. Когда они выложили, случился апокалипсис. Даже сетка каналов Собчак репостнула. Они написали мне и попросили комментарий. Мои одиннадцать тысяч подписчиков, которых я собирала три года, пополнились на двадцать тысяч за четыре часа. Я была в эйфории. Не вылезала из комментариев, перечитывала репосты, публиковала похожие истории с другими влиятельными и привилегированными детками. Я запустила тренд на обличение мажоров. Наконец-то почувствовала себя реализованной и полезной.

Утром я поехала на консультацию перед первым экзаменом, но так там и не появилась.

Когда я уже вылезала из машины на парковке, меня настиг Ананьевский.

— Надо поговорить, — вжал меня в водительскую дверь. Навис сверху. Взгляд пробирающий до костей. Желваки ходят. Даже ноздри раздуваются. Самец в ярости.

Я лишь показала взглядом на салон машины. Это моя территория. Мне так комфортнее.

Резко обошёл капот и сел на пассажирское. Он такой огромный, что совершенно нелепо смотрелся в моей не такой уж и маленькой машине. Он в моём «Макане», как взрослый, решивший прокатиться на детском электронно управляемом автомобиле. Между нами не было дистанции. Воздух испарился. То ли я чувствовала животный страх перед ним, то ли он весь его поглотил. И это он ещё ничего не сказал.

— У меня консультация в половину двенадцатого, так что давай быстрее.

— Здесь я говорю, — холодно отчеканил.

Хорошо, что я не пила в тот момент. Поперхнулась бы. Откуда в восемнадцатилетнем парне такая манера? Отцу подражает? Но это же нелепо…

— Прости?

— С этого бы и начинала. Но нет. Ты заигралась, Кузьмина. Последствия необратимы.

— Не очень понимаю, о чём ты, — я на него не смотрела, боялась и чувствовала себя какой-то ничтожной. Сосредоточилась на своих пальцах, осматривала маникюр, крутила кольца, это меня успокаивало.

— Я не знаю, какие у тебя мотивы. Тебе Локманов зачёт не поставил или что? Но своей детской выходкой ты поставила под удар регионообразующее предприятие.

— Что? — Подняла на него взгляд и не могла уловить суть. Слышала только ледяной тон и чувствовала себя идиоткой, а он всем видом это доказывал.

— И ты ещё хочешь в мэрии стажироваться? Забудь. Я тебе гарантирую, что тебе теперь закрыт путь в любые государственные структуры, корпорации. Всё, что тебе остаётся, это вести никому не нужный паблик. Ты ненадёжна и глупа до смешного, — он как будто ещё больше увеличился в размерах после этой речи. Я неосознанно вжималась в дверь, чтобы хоть как-то от него отдалиться.

Я просто смотрела и хлопала ресницами. Ничего не могла возразить.

— Ты, наверное, очень горда собой и своим каналом. Яна, твои новости разнесли только каналы из сетки наших конкурентов. Ты же в курсе, что РосМедиа групп принадлежит нашей семье? Ты вызвала атаку на мою семью. Ты позарилась на мою репутацию. Один необдуманный шаг… Ты сама себе испортила жизнь, Яна.

— Я Аня, — это всё, что я смогла тогда выдавить из себя.

Он посмотрел на меня, как на полное ничтожество.

— И ты думаешь, что спасла своего никому не нужного препода? Нет. Ты поставила под удар семьдесят пять тысяч сотрудников. Города с общим населением более миллиона. Всё, конечно, уладили, постов больше нет, как и твоего канала. Но дура ты редкостная, Яна!

— Аня!

Мажор дёрнулся ко мне, схватил за плечи и пристально смотрел.

— Дура редкостная, я сказал! — процедил медленно и ещё более холодно, а потом отпустил меня, вылез из машины и хлопнул дверью так, что я подумала, что она треснет пополам.

Я схватилась за руль и судорожно дышала. Я всё ещё ощущала его дыхание на своих губах. Его парфюм в моей машине. И самое главное — невозможный холод. Как будто он питается теплом других. Опустошающая энергетика. Может, Александр Николаевич тоже это почувствовал и решил скорее от него избавиться, а не испугался? Объективно красивый внешне и ужасающий внутри. Прекрасный до ужаса…

Залезла в телефон, а зайти в свой канал уже не смогла. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Дура!» — крутилось в голове.

Мой друг айтишник помог мне восстановить доступ к каналу за неделю. А Влад пропал из академии. Говорили, что его отчислили. По крайней мере в базе его больше не было. И я самонадеянно расслабилась…

Глава 7

На Ленинском бордовая пробка. Сегодня семинар у Стоянова – нашего декана, а к нему опаздывать нельзя.

Открываю разговорчики Яндекс, понимаю, что здесь мне ловить нечего и начинаю соображать куда съехать, чтобы оставить машину и прыгнуть в метро. Нахожу подходящую парковку и поворачиваю на дублёр.

Ну, всё, теперь точно опоздаю…

Меня тормозят ДПС, проверяют документы и просят пройти с ними в фургон. Медицинского освидетельствования мне до полного счастья и не хватало. Раздвигают дверь и я теряю дар речи, хватаю воздух, как рыба. Там сидит Влад Ананьевский собственной персоной. И сегодня он не в форме ОМОНа , а в лучших традициях олд мани весь в Loro Piana. Я прекрасно осознаю, что меня сейчас ждёт очередной удар, но почему-то хочется сделать ему комплимент. Ужасно красивый…

Но я больше не дам ему себя унижать и нападаю первой.

— Влад, какая карьера. Из студента Президентской академии в бойца ОМОНа, теперь ты ДПСник? Что будет завтра? Устроишься на КПП в мой посёлок?

Мажор смотрит на меня, как на ошибку природы и холодно приказывает сесть.

— Яна, твоя тупость мне очень дорого обошлась. Предлагаю тебе загладить свою вину. Прямо сейчас.

— Я Аня! И я опаздываю на пару к Стоянову.

Мажор лишь закатывает свои ледяные глаза.

— Не суть. У тебя нет выбора. Я сейчас выложу наше с тобой пикантное видео и в твоей учёбе не будет смысла.

Я сглатываю слюну. Меня бросает в холодный пот. Я понимала, что он воспользуется этим видео, но не могла понять, когда и как.

— Это фейк, а не пикантное видео. Я выпущу опровержение. Ещё и в СБ пожалуюсь, пусть вас всех проверят.

Мажор начинает гортанно хохотать. Всем видом показывает, как я его забавляю. Придурок. Я не лыком шитая, найду способ его потопить…

Он резко прекращает смеяться, быстро вскакивает, я даже опомниться не успеваю. Хватает меня за затылок, резко фиксирует. Глаза сужаются, скулы напрягаются так, что кажется, что зубы сейчас треснут. Чувствую его дыхание.

— Ты просто фееричная дура, раз не понимаешь масштаб происходящего. Слушай внимательно и считай. Отец должен был нам с братом в апреле передать шестьдесят процентов акций холдинга. Это сорок миллиардов долларов. Пополам. Но из-за твоей выходки мне хотят передать лишь пятнадцать процентов. Ты думаешь, что никому ненужный зачёт стоит десять миллиардов долларов?

В голове быстро крутятся числа, суммы, но я и сотой части представить не могу. Только сейчас я до конца понимаю куда вляпалась по своей дурости.

— И как хоум видео вернёт тебе десять миллиардов? — Неуверенно блею.

Мажор резко отпускает меня и садится обратно, широко расставив ноги. А я и так понимаю, кто здесь главный.

— Никак. Это рычаг управления тобой. Отец считает, что я не справляюсь в критических ситуациях, а потому не готов. Я её решу, а ты посодействуешь.

— Что мне надо сделать?

— Сначала ты записываешь видео опровержение и говоришь, что наврала про мои угрозы преподу. Придумай там что-нибудь девчачье. Дальше мы едем к моему отцу , я представляю тебя, как свою пассию, а ты ему рассказываешь,что обиделась и оболгала меня. Вот только без моих косяков. Он не любит, когда женщин обижают. Сама придумала, сама обиделась. Делаем вид, что в отношениях до передачи акций, потом свободна.

В принципе приемлемо. Все в выигрыше. Только придётся терпеть этого изверга.

— Хорошо. Я всё сделаю. Я могу ехать на пару?

— Бля, что же ты так тупишь. Нет, мы едем к отцу, я уже сказал.

— Хорошо. Я на своей. Говори адрес.

— Аня, мы едем во Внуково и летим в Петрозаводск.

— Петрозаводск? Это на Урале?

— Это республика Карелия. Ты меня разочаровываешь всё больше. Машину здесь оставишь. Давай, опаздываем.

Мажор, не смотря на меня, вылезает из фургона.

Я сижу шокированная, быстро набираю смс брату, чтобы прикрыл меня.

Глава 8

Вылезаю из фургона следом за громилой.

— Поздравляем, Анна! — говорит инспектор ДПС со смущённой улыбкой.

— Спасибо, — я в полнейшем недоумении его благодарю и смотрю на громилу.

— Бери всё, что нужно из машины и пошли. Не люблю задерживаться.

Я не понимаю, это мажор, который Word не освоил или президент? Вымораживает эта манера…

— Почему он меня поздравил?

— Я сказал, что хочу сделать девушке предложение и они позволили таким способом.

То есть он это всё замутил находчивостью, а не с помощью связей? Хотя, он может ничего и не говорить, по нему и так всё понятно.

— А машину куда? — Неуверенно спрашиваю. Бесит, я ему ещё и поддаюсь. Чувствую себя зависимой и обязанной.

— Ключи водителю отдашь, отгонит куда скажешь.

— Ладно. А у меня ОСАГО только на меня.

Он опять смотрит на меня, как на идиотку. Беру сумку, документы и хлопаю дверью. Хоть куда-то надо выместить это раздражение.

— Пошли, — небрежно кидает мне.

Я не поспеваю за ним, один его шаг, как три моих. Я люблю ходьбу и стараюсь проходить пятнадцать тысяч шагов быстрым темпом каждый день. Даже завидую ему, он наверное километр за пять минут проходит с такими длинными ногами. Он направляется в подземный переход под Ленинским. Я стараюсь не отстать от него и мне приходится бежать. Зачем ему в переход? Он здесь выше всех на две головы. А ещё богаче на миллион жизней. От этого осознания поражаюсь судьбе.

Мы поднимаемся на другой стороне, куда ведёт дорога в сторону области. И до меня доходит…

На дороге стоит Аурус Сенат. Ну, ещё бы. Это мы ездим на S-классе. А ближний круг поддерживает отечественное производство. Это даже не Rolls Royce. Водитель открывает нам двери. Осматриваюсь. Круто, даже не ожидала. Кому расскажу, не поверят, что я на аурусе Ананьевских каталась.

— А почему не твой Urus? — Спрашиваю с иронией Влада, надо же как-то эту атмосферу разрядить.

Опять смотрит на меня, как на дуру. Понимаю, что это время с ним будет не просто неприятным, оно будет отвратительным. Он невыносим.

— Во Внуково? — Спрашивает водитель.

— Нет, Борь. В Графские пруды, это по Киевке дальше, девушке надо собраться в поездку. И её машину потом туда отгони.

Мы выезжаем на Киевское шоссе. Смотрю на Ананьевского, утыкается в свой телефон, на меня ноль внимания. Ну, и хорошо, отворачиваюсь к окну.

Перед съездом с шоссе, опять слышу этот ледяной голос и тон, не терпящий возражений.

— Положи руку на подлокотник и сними наши руки.

— Чего? Это ещё зачем?

— Выложишь к себе в сторис. Сокурсники разнесут. Меня узнают по часам. И новости пойдут впереди нас. Давай. Потом выпустишь опровержение по зачёту. Но там мои люди подскажут, как лучше сделать.

Его люди… Закатываю глаза и достаю телефон.

Кладём руки на подлокотник и пытаемся снять, как у всех парочек. Его рука ледяная. Он поглаживает большим пальцем мою кисть. На видео это мило. А мне жутко. И эти мурашки, которые меня постоянно сопровождают в его присутствии.

Как получается удовлетворительный результат, он брезгливо расцепляет руки. И опять утыкается в свой телефон.

— Мне надо что-то писать?

— Ну, напиши что-то ваше ванильное.

Что я должна написать, «с милым рай в шалаше» ?

Ставлю эмодзи чёрного сердца и выкладываю. Узнают его по часам…бесит.

— Борис, скажите номер машины, я оформлю пропуск на наше КПП, — обращаюсь к водителю.

— Не надо ничего, пропустят, — раздражённо отвечает за него мажор.

Подъезжаем к шлагбауму моего посёлка. Не открывают. Выходит охранник, подбегает к водителю и говорит, что пропуска нет.

Выкусил, придурок. Демонстративно смотрю в окно. Пусть сам разбирается, я пальцем не пошевелю.

— Аня, оформи пропуск.

Хах, вспомнил имя. Я думала, что раздражать больше он не может. Оказывается может. А это ещё даже не ПМС.

Достаю телефон, открываю приложение для выписки пропуска и смотрю на него с ожиданием информации.

— Давай, я введу.

— Я тебе свой телефон не дам. Борис, введите, пожалуйста, — протягиваю телефон водителю.

Бровь мажора летит к росту линии волос. Надо же! У него есть эмоции.

Подъезжаем к моему дому.

— Я быстро. Там холодно?

— На пару градусов холоднее. Я с тобой, — опять произносит тоном не терпящим возражений.

А что я маме скажу?

— Ты сегодня перепрыгнешь через забор или тебе открыть ворота? — С вызовом смотрю на него. Мы тогда посмотрели записи с камер. Они перепрыгнули через двухметровый забор.

Мажор смеётся. Свершилось!

— Иди давай, — произносит уже иронично.

Я прохожу в разъезжающие ворота, он пропускает меня вперёд и шлёпает меня по попе. Он охренел? Возмущённо разворачиваюсь и забываю зачем. Борис идёт за нами и несёт огромную корзину нежно-розовых роз. Гигантскую.

— Это что?

— Так надо.

Так надо? Он нормально разговаривать вообще умеет?!

Открываю дверь. Запускаю эту процессию в холл. Выбегает мама , услышав движение в доме.

— Добрый день! Анюта, что случилось? Почему вернулась?

— Мам, это Влад. Ну, тот, помнишь?

— Здравствуйте, Влад! Я Елена Андреевна. Вы сокурсник Анечкин, да? Нам про вас рассказывали. Очень приятно теперь познакомиться!

— Да, мы встречаемся. Мне тоже очень приятно, Елена Андреевна! Это вам! — Он кивком указывает Борису вручить цветы.

Мама смотрит на меня с застывшим «О» на её губах.

— Какая красота. Спасибо! Сюда поставьте.

— А кто рассказывал? — Продолжает диалог мажор.

— Воронов Александр Валерьевич. Хотите кофе? Чай?

— Я бы выпил воды, спасибо.

Мама убегает на кухню, оборачивается на меня и глазами показывает, что она в шоке.

Я сама в шоке. Встречаемся? Мы так не договаривались! Может он лучше ей скажет, как он три дня назад в гости приходил?

— Так , значит, Воронов. Ладно, значит, не заказ всё-таки, — как будто сам себе говорит громила, — иди собирайся. У тебя десять минут.

Через десять минут я спускаюсь с чемоданом ручной клади. Надеясь, что он ничего не наговорил маме. А я в уведомлениях увидела , что мои сторис скриншотили самые крутые девочки академии. Умный он, не смотря на Word.

— Собралась?

— Да.

— Выкладывай все гаджеты и телефон. Здесь всё оставишь.

— В смысле?

— Я твоей маме сказал, что мы едем в нашу резиденцию и там нет связи. Но мы обменялись номерами, всё под контролем. А тебе я не доверяю. Полетишь чистая.

Резиденция? Чистая? Во что я вляпалась?

Глава 9

— Даже айпад нельзя? А если мне скучно будет?

— Не будет, — чеканит безэмоционально.

Я закатываю глаза, громко вздыхаю и иду к маме попрощаться.

— Аня, ты могла предупредить? Я бы в порядок себя привела. Как давно у вас?

— Мам, он перегибает. Мы не встречаемся.

— Как перегибает? Не встречаетесь? — Мама это так произносит, как будто я ей сказала, что мне осталось жить три дня. Да, трагедия, дочь всё-таки не встречается с сыном олигарха…

— Мам, не начинай. Всё, давай. Позвоню, как прилечу. Надеюсь, — поправляю себя. Вдруг он мне не даст позвонить. Изверг.

— Вечно маме ничего рассказывать не хотите, — мама картинно вздыхает. На самом деле мне кажется, что она уже не знает, как нас выпроводить, чтобы обзвонить всех подруг.

Идёт проводить меня, и тут я натыкаюсь на взгляд мальчика-зайчика. Он ещё и притворщик! Мама закрывает дверь, взяв с него слово, что он приедет на ужин в пятницу. Вот если бы я вовремя разобралась с Excel, ничего бы этого не было. Так детей и надо мотивировать…

— Зачем ты сказал маме, что мы встречаемся? Она сейчас всем раструбит! — Мне кажется, что я его сейчас разорвать готова. Мне плевать на все видео и угрозы. Я как представлю, как потом мамины гламурные подружки будут вздыхать и меня жалеть, так мутить начинает. Эти наигранные вздохи, сочувствующие взгляды.

— Мы встречаемся, Яна. Вбей себе это и работай. Десять миллиардов. Не забывай.

— Имя моё запомни, бойфренд! — Шиплю на него.

— Ты какая-то нервная, — говорит это так, как будто у меня нет ни одного повода для нервов, а потом и вовсе тянется к моей коленке и сжимает её, — всё хорошо, выдыхай. Ты не голодная?

Я округляю глаза. У него даже взгляд мягкий. Если бы я не знала, как он мне угрожал час назад, подумала бы, что мы действительно пара…

Это мой шанс, пока он мягкий.

— Влад?

— Да? — Поднимает на меня взгляд из-под ресниц.

— Зачем ты моему папе и его компании создал проблемы, когда мог только мне? Он же не виноват, — стараюсь произнести не с укором, а с желанием понять.

— Аня, я тут ни при чём. Я только узнал, что у всего менеджмента компании будут обыски и допрос.

— Не ты? А как ты узнал?

— Нет. Это «Водпром» копает. У нас есть каналы. Мы вас пробили после твоей выходки, поэтому я знал.

— Как пробили?

— Стандартная процедура.

Да… почему-то я думала, что он просто сын богатого папы, капризный и избалованный, несерьёзный. И вообще не думала о серьёзности своих действий. А тут нас пробивают и следят…

— А как тебе разрешили это всё?

— Благодаря тебе. Меня отчислили из академии за дисциплинарное нарушение. Я не стал разбираться даже. Отец это не проигнорировал естественно, и наш начальник СБ устроил меня к своему товарищу в мобильный отряд. Наказание такое. Уже два месяца учусь, еще месяц остался. Но акции я получу и данное мероприятие закончится. Мне сообщили о вас, я попросился в команду. Практика типа… Всё просто, Ань.

Да, элементарно, диву даюсь, вот это воспитание у них в семье. Мой брат бы из дома сбежал, а Влад об этом даже с гордостью по-моему говорит.

— Ясно, — говорю растерянно, потому что больше не знаю, что сказать.

— А вечером твой отец ужинал дома уже из-за меня. Всё уладится, разберутся. Не переживай. А вот тебя проучить надо было, Кузьмина! — Говорит всё это так непринуждённо, как будто мы фильм обсуждаем.

— Ты посодействовал?

— Да. Пошли.

Я должна сказать спасибо? Какой он противоречивый, ужас просто.

Замечаю, что мы уже во Внуково-3. Борис открывает нам поочерёдно двери.

Громила берёт багаж и заходит в терминал. Эти маленькие чемоданчики на фоне его комплекции выглядят комично. Учитывая то, что я взяла розовый. Специально. Хотя… никто не будет смотреть на мой розовый «Самсонайт». Я первый раз обращаю вниманию на его ягодицы. Черт, Ананьевский. Он выиграл всю эту жизнь в лотерею просто…

Поспеваю за ним. Он просит у меня паспорт, отдаёт наши документы.

— Подойди ко мне ближе, — строго говорит.

Я закатываю глаза и выполняю приказ Его сиятельства. Отмечаю, что он пахнет моими любимым парфюмом. Come de garçon Amazingreen. Его подарили моему брату, но я забрала. У Влада хороший вкус. И не избито. И по возрасту, в отличии от речей. Мысленно тоже накидываю ему один балл. И за ягодицы один. Так уж и быть.

— Да начнётся игра, — произносит Ананьевский тихо, склоняясь ко мне. И пока я пытаюсь понять, к чему это, он меня притягивает к себе и целует.

Глава 10

Его губы горячие, он вкусный. Нет. Он очень вкусный. Я была уверена, что его язык и губы такие же ледяные, как и его глаза. Обжигающие холодом, как его руки. Ошиблась…