Он мной одержим навеки

Глава 11

– Не могу сказать того же про тебя, Ананьевский! – Выдёргиваю руку и гордо поднимаюсь по лестнице, но тут же получаю по заднице. Останавливаюсь, делаю вдох-выдох, готовая взорваться от возмущения, но мне и в этот раз мешают «его люди».Дверь поместья, никак иначе я это жилище назвать не могу, открывается, и оттуда выходит мужчина в костюме с радушной улыбкой.

Влад равняется со мной, опять берёт за руку и склоняется к моему уху. – Аня, это наш батлер – Георгий, не болтай при нём и подыгрывай.

– Батлер… чартер… татлер, – я так привыкну, Владислав Константинович.– Я говорил тебе, что ты мне нравишься?– Да, глючишь уже, – я не могу сдержать ухмылку, мне начинает нравиться этот спектакль.

Влад тоже совсем другой сейчас. Наверное, воздух Карелии благотворно влияет.

Дворецкий или батлер Георгий смеряет меня презрительным взглядом и бурчит: «Добро пожаловать, Владислав!» . Что-то невнятное отвечает, когда нас знакомят, забирает чемоданы и удаляется.К моему счастью, больше нас никто не встречал. И мы, как нормальные люди, сами разделись.

– Пойдём, я тебе покажу твою комнату, переоденешься, и пойдём к отцу. Ужинает он обычно в девять. Надо поговорить до.– Хорошо.

Когда мы заходим в жилую часть, я немного теряюсь. В таких жилых домах я не была. Нет, он современнее, чем снаружи, и убранством совсем не напоминает усадьбу. Здесь как в хорошем отеле, и площади аналогичные.

– Можно вопрос? – Спрашиваю, пока мы поднимаемся по лестнице королевских масштабов.– Конечно.– Зачем вам такой дом? У вас тут балы какие-то?– Бывают аукционы, праздники. Но вообще это благотворительный объект. Отец построил его по проекту разрушенной усадьбы. В будущем тут что-нибудь будет социально-значимое. Это не дача, Аня.

И я опять отмечаю, как он переменился в полёте.Влад открывает передо мной дверь и запускает в мастер-блок. Здесь гостиная, перетекающая в спальню с санузлом и гардеробной. Опять как в отеле. Красиво, сдержанно и очень просторно. Я прохожу к окну и выглядываю, но ничего не видно. Темень, хоть глаз выколи. Значит, я в противоположной от входной группы стороне.

– Я зайду за тобой в половину девятого, – опять строго и без возражений. Как будто мы в казарме, а не в резиденции.– Я должна как-то одеться по-особенному к ужину? – Спрашиваю, чтобы не опростоволоситься. Я понимала, что могут быть разные обстоятельства, и взяла разную одежду на всякий случай.– Да. Дресс-код black tie, – как что-то само собой разумеющееся говорит мажор.– Black tie? У меня нет туфель.

Я растеряна, не думала, что до такой степени всё запротоколировано. Надо было всё-таки читать мамин татлер. Теперь ещё больше нервничаю перед встречей с его отцом.

– Ладно, на первый раз тебе дадут небольшое послабление, – закрывает дверь и уходит.Я бегу к своему чемодану, который уже стоит посредине гардеробной. Блэк тай… Я смогу сделать красивый пучок, но у меня нет декоративной косметики. Хорошо, что взяла с собой шёлковую комбинацию. Мама говорит, что это беспроигрышный вариант. Но до их дресс-кода не дотягивает.

В двадцать минут девятого я уже собрана. Сделала себе низкий пучок, надела графитовую комбинацию, нюдовые мюли. Простовато, но мне идёт.Влад стучит вовремя. Открываю дверь и не понимаю. Мажор стоит в уютном сером спортивном костюме изи слайдах и улыбается мне широчайшей улыбкой. Его подменили?

– А тебе идёт шёлк, Кузьмина. Не розовая пижама, конечно, но пойдёт, – довольный мажор протягивает мне руку и опять делает своё фирменное сжимающее движение.– Ты меня развёл, и дресс-кода нет?

– Каюсь…

Я бы ему сейчас устроила взбучку, но его улыбка меня обескураживает. Как его ледяной взгляд гвоздит к полу, так и улыбка сбивает весь негатив. Вот это талант у человека…

Даю ему руку и позволяю себя вести. Мы опять спускаемся по лестнице и идём в правое крыло, это так вроде называется.Проходим длиннющий коридор с ответвлениями и дверями и останавливаемся в холле. Понимаю, что мы подошли к кабинету. Я всегда плохо врала. Страшно, но что поделать, надо.

– Эй, не нервничай. Я за тебя всё скажу, тебе нужно только кивать. Смущённо улыбаться ты и так умеешь, – как-то заботливо говорит Ананьевский младший.

Я ему доверительно киваю и снова получаю по попе.

– Ананьевский, ещё раз и получишь по яйцам!– Не расплатишься потом. Они золотые.

Пф. Что он сказал? Серьезно? Нет, придурок всё-таки…

Дверь открывается, и нам предстоит Константин Юрьевич собственной персоной. Тоже в спортивном синем костюме. Вот же засранец. Они обнимаются, потом он представляет меня отцу.Константин сантиметров на десять ниже Влада, но всё равно очень высокий и статный. Намного красивее, чем на фотографиях, и у него такая же очаровывающая улыбка, как и у сына. Вернее, у сына в него. Вроде не страшный совсем.

Он хлопает Влада по спине и говорит, что все разговоры потом, сначала надо поесть. И мы дружно идём в левое крыло. Он у нас спрашивает, как мы долетели, куда завтра поедем. Обычный разговор. Мой папа бы тоже самое спрашивал. Немного расслабляюсь, вполне обычная обстановка. Просто буду думать, что я в отеле.

Мы доходим до высоких двойных дверей, нам их открывают изнутри, и я понимаю, что совсем необычная обстановка. Мы оказываемся в столовой размером больше, чем весь наш первый этаж. Да… здесь бы даже незаметно было «компанию» Влада. Там стоят по стойке смирно помощники по хозяйству во главе с Георгием.

– Мы в малой гостиной посидим, Жор, – мимоходом бросает Ананьевский старший и ведёт нас дальше.

Выдыхаю. Мы минуем столовую, заходим в вполне стандартную загородную гостиную, просто намного больше обычного, и пройдя её до конца, наконец достигаем «малой». Там стоит большой круглый стол у окна. Но он на десять человек. Это приемлемо.Буквально за несколько минут шесть девушек в одинаковой форме его накрывают, мы садимся, и все испаряются.

– Аня, что Вы будете? Влад не любит, но я бы посоветовал попробовать сугудай из местной рыбы.– А я с удовольствием, спасибо. Я люблю такое.– А тартар?– И тартар люблю.– Тебе понравится. А оленину попробуешь?– Конечно. Влад, тебе надо было с меню и начинать, когда звал сюда, – смеюсь и смотрю на Влада. Его папа настолько приятный, что я забываю истинную причину, по которой я здесь оказалась, а главное, как.

Влад меньше участвует в разговоре, чем я. Константин рассказывает мне много интересного и погружает в местную культуру и кухню. Я уже устаю его благодарить и решаюсь опередить Влада и извиниться самой.

– Константин Юрьевич, у вас так хорошо! С Вами так интересно! И всё просто невероятно вкусно. Огромное спасибо. Простите меня, пожалуйста, за тот случай. Я действовала необдуманно, на эмоциях. Подставила и Вас, и Влада. Мне очень жаль! – Произношу как на духу и жду вердикта.

Я правда с ним искренна. Я совершенно не ожидала такого приёма.

– Аня, это пройденный этап. Всё хорошо. Не бери в голову!

Я улыбаюсь. С радостью заношу вилку с валаамским сыром в рот, как меня пронзает молния.

– В конце концов родишь мне внука! Как я могу злиться? … Да, Влад?

Глава 12

Я откладываю сыр и перевожу взгляд на Ананьевского младшего. Сидит серьёзный, на лице ноль эмоций, смотрит прямо перед собой и только по его напрягшейся челюсти, понимаю, что он такого тоже не ожидал.

– Па, не пугай мне Аню, – наконец выдаёт немного неуверенно Влад.

Да, папе перечить, это не мне в фургоне угрожать.

– А что такого? Чем раньше начнёте, тем больше успеете. И вообще все говорят о повышении рождаемости. Давайте и тут наша семья отличится?

– Мы так вперёд не загадывали, – как-то пискляво у меня выходит.

– Как не загадывали? Молодёжь, вы прилетели ко мне аж в другой регион знакомиться. Я думал всё, сын женится.

Влада застали врасплох.

– Нет, предложение я ещё не сделал.

Ещё…

Весёлая семейка. Я понимаю, что мне ничего не грозит, не заставят же они меня, поэтому пихаю под столом мажора и дразню его, показывая на пустой безымянный палец. Он бледнеет ещё больше. Один/один засранец.

Взглядом я его просто уничтожаю.

– Влад, я Ане покажу картины местных художников, а ты пока организуй нам чай на террасе. Передай Жоре , чтобы подали калитки и сорбет из облепихи. Наверняка наша гостья не пробовала их, да?

– Да, – соглашаюсь со старшим Ананьевским.

– Хорошо, – Влад резко выходит из-за стола и уходит куда-то.

Он явно раздражён. Старший же наоборот чрезвычайно довольный.

– Пойдём, покажу свою коллекцию.

Константин Юрьевич ухаживает за мной, отодвигает стул, подаёт руку и ведёт куда-то.

Ананьевский старший проводит меня по коридору, показывает пейзажи, рассказывает о них с большим интересом и любовью. Я очарована им. Чувствуется, что это не инвестиции и не для показухи. Это вызывает огромное уважение.

– А эти две работы Рериха. Он и Карелию писал.

– Это Рерих?

Я подхожу ближе и рассматриваю картины. Я в шоке, Рерих в доме.

– Я не знала, что он писал здесь. Но стиль сразу угадывается. Круто!

– Круто, да, – Константин смеётся и кивком зовёт меня дальше.

– Аня, ты мне нравишься и я тебе сразу говорю, что я в курсе вашей аферы. Я знаю, что вы никогда не общались на учёбе и эти три месяца тем более.

Чувствую как жар разливается от шеи к лицу, окрашивая его уже в яркие цвета с пейзажей Куинджи.

– В курсе? – Блею.

Это конец…

– Аня, всё нормально, не переживай так. У меня к тебе предложение.

– Какое?

Я в миллионный раз себя ругаю. Зачем я тогда написала этот дурацкий пост. Что ещё сейчас мне предложат?

– Выражаясь вашим языком, я контрол-фрик. Поэтому когда ты выложила тот пост, мы тебя пробили. И всю твою семью. Не обижайся, это стандартная процедура. Я понял, что ты это сама сделала. По неведомым мне причинам. Но я тебе за это благодарен безмерно!

– Как благодарны?

Сказать, что я растеряна, ничего не сказать.

– Да. Именно. Ты Влада в такой тонус привела, что он изменился на 180 градусов. Даже эта ваша пиар-акция с поцелуем. Я в курсе, что Боря её снимал. Но хорошо же. Он активизировался, повзрослел. Научился нести ответственность за поступки. Думал его в армию отправить, но ты справилась за несколько дней.

– И вы совсем не злитесь?

– Если бы я злился по таким пустякам, я бы уже свихнулся. И про внука я пошутил. Но Влад, конечно, не на шутку перепугался.

Ананьевский расплывается в улыбке, а я хочу поскорее уже узнать, что он от меня то хочет.

– И я тоже.

– Не стоит. Так вот. К делу. Ты Владу о нашем разговоре не говоришь. И никому вообще не говоришь. И продолжаешь следовать его плану.

– Я так понимаю, что отказаться я не могу?

– Это не принуждение, Анна. Это просьба. Как я уже сказал, ты благотворно на него влияешь. Ты хорошая девочка. Из хорошей семьи. Не голодная, поэтому не будешь на него кидаться, а я тебя потом устрою к Собянину, как ты и хотела.

– Не надо никуда устраивать. Я и так согласна.

– Почему не надо?

– Не хочу быть чьей-то протеже. Если вы меня пробивали, понимаете, что к Воронову бы меня могли без проблем устроить, я так не хочу.

– Вот за это ты мне и нравишься. Потом поймёшь, что быть протеже не страшно, страшно быть бесполезной. Но пока понимаю. Тогда что?

– Ничего. Точнее я получу опыт и мне интересно. Влад меня тоже в тонусе держит.

– Даже так…

– А ещё, знаете, у нас сейчас модно наставничество. Люди платят каким-то сомнительным бизнесменам за общение. А у меня тут уже наставничество с самым крутым предпринимателем страны, – говорю с улыбкой и сама стесняюсь своей смелости, поэтому опять чувствую румянец.

Ананьевский улыбается и разворачивается в сторону столовой.

– Deal*. Так вы говорите?

– Deal. Вы классный! Правда!

Ананьевский старший превзошёл все мои ожидания. Он просто мега-крут.

Я предвкушаю это приключение. Мне с ними очень интересно. Вся моя жизнь крутилась вокруг учёбы, моего канала и дома. А тут за день столько впечатлений, что голова кругом идёт. Как он тяжело начался и как необычно заканчивается.

– А мне жаль, что у вас не всерьез. Я бы хотел такую подругу своему сыну.

– Спасибо! Мне это очень приятно слышать.

*Deal-сделка, по рукам,договор.

И мы как старые приятели возвращаемся к Владу. Который сидит в телефоне и опять излучает только лёд.

Мы садимся пить чай, но за Константин Юрьевичем вскоре приходит мужчина в деловом костюме и они отлучаются. Влад говорит, что это его секретарь.

– Что он тебя спрашивал?

– Рериха показывал, – мне с одной стороны не хочется врать, а с другой хочется его компании.

– И всё? Вы долго.

– Про семью ещё и мои планы.

– А про внука?

– Больше не говорил. А чего ты так боишься?

– Не важно.

Ананьевский так и не возвращается, я попробовала все калитки, съела две порции облепихового сорбета и поняла, что устала.

Влад провожает меня до моей комнаты.

– Спокойной ночи. Во сколько ты встаёшь?

Влад непонимающе смотрит на меня и заходит вместе со мной.

– Как проснёмся, так и проснёмся. Но я тут из-за воздуха всегда в шесть встаю.

– Шесть…

Вспоминаю своё пробуждение в шесть и совсем не из-за хрустального воздуха. Тем временем Влад идёт в мой санузел, как к себе.

– Ты не против, если я первый душ приму?

– Ты что у меня его собрался принимать?

– Это моя спальня, Аня. И моя ванная.

– А где моя комната тогда?

– Аня, мы же типа пара. Будем спать вместе. Нас не должны раскусить.

– Спать вместе? У тебя тут наверное десятки спален.

– Чуть больше одного, детка. Но ты спишь здесь, со мной. Я тоже знаешь ли не в восторге.

Подмигивает мне и закрывает за собой дверь. Я с криком разочарования навзничь падаю на кровать.

Черт! Ананьевские мне вилку поставили… какая же я всё-таки дурында!

Глава 13

Влад выходит из душа в распахнутом банном халате, как в отеле, и одних боксерах. Как будто не замечая меня, ходит по комнате и втирает в себя что-то.

– Ты что, маслом пользуешься?

– Анна Павловна, что за сексистские нападки? – С наигранной строгостью говорит Влад. – Да, пользуюсь, у меня были большие скачки в росте, я немного выше среднего, если ты не заметила. А сейчас я на массанаборе. Это профилактика растяжек.

– Заметила. Ну, ты такой накачанный, рельефный…

– Нравлюсь? – Мажор хитро ухмыляется и медленно надвигается на меня.

У меня во рту всё резко пересыхает настолько, что мне приходится приложить усилие, чтобы ответить как можно спокойнее.

– Я просто уважаю тебя за трудолюбие.

Останавливается как вкопанный.

– Вот как, ну, окей, – произносит каким-то уставшим тоном.

Влад разворачивается на пятках и идёт обратно в санузел. Возвращается без халата. Теперь я уважаю его за дисциплину ещё больше…

Внимательно осматриваю каждую выступающую мышцу с капельками воды на умасленной коже. Широкие плечи, стальные грудные мышцы, бицепсы, трицепсы. Замечаю выпуклые вены на руках, прорисованный пресс… Это такая работа над собой. Мой взгляд скользит ниже по косым мышцам, и я быстро отвожу взгляд. Неприлично!

Стараюсь переключить тему разговора, а то всё свернёт не туда.

– Я сплю при восемнадцати градусах. Мне нужна прохлада! – Произношу капризно, надеясь на то, что он всё-таки выделит мне отдельную спальню.

– Я заметил у тебя дома, что ты любишь прохладу…

И к чему эта насмешливая ухмылка?

– И?

– И я не против помёрзнуть, Кузьмина!

– Когда я сюда только зашла, кровать была застелена, и на ней были узкие декоративные подушки. Где они? Я в душ, когда вернусь, возведи, пожалуйста, стену между нами! И я надеюсь, что ты, как белый ходок, через нее никогда не переберёшься!

– Белый ходок? Ты о чём вообще?

– Ты «Игру престолов» не смотрел?

– Нет. Мне некогда, – пожимает плечами.

– Ужас. Я бы каждый твой миллиард потратила, чтобы мне стёрли память и дали посмотреть ещё.

– Иди уже, ненормальная!

И кто здесь ненормальный?

В гардеробной беру свою пижаму. На этот раз она чёрная. С длинными рукавами и полноценными штанами, и удаляюсь в ванную.Когда я выхожу, мажора в спальне нет, а стена есть. Я удовлетворённо поправляю разделяющие подушки, радуюсь отдельному одеялу и замечаю прохладу. Он открыл окно. Без Влада мне будет заснуть намного проще. Я вообще не привыкла, чтобы кто-то был в моем личном пространстве. Даже мой близнец меня напрягает, а он любит напрягать и наоборот хочет постоянного общения.

Ложусь на холодную приятную постель. Воздух тут особенный. В голове проносятся воспоминания сегодняшнего дня. Он был насыщеннее, чем все прошедшие шесть месяцев вместе взятые…

Медленно отхожу ото сна, а может, ещё сплю, как-то всё не так…В моей спальне всегда темно, когда я просыпаюсь, сейчас же светло, комната непривычная. Тело ломит.В долю секунд моё сознание проясняется. Чёрт! Я лежу прижавшись к Ананьевскому. Горячему и твёрдому, будто он из камня. Ещё и закинула на него ногу, а он по-хозяйски сжимает мою попу! Моя же рука у него на торсе. Я боюсь пошевелиться, надо аккуратно выползти, надеюсь, он не вспомнит этого. Осматриваю кровать, одеял нет, нашей стены нет…

Перевожу взгляд на свою руку, всё ещё лежащую на его стальных мышцах, и замечаю ещё один утренний сюрприз. Ананьевский младший меня так впечатляет, что я вскакиваю, как ошпаренная. Мне уже плевать, разбужу ли я его или нет. Отбегаю на безопасное расстояние к окну. И ахаю…

Этот вид ещё более впечатляющий. И мне на него не стыдно смотреть.

Перед нами расстилается озеро. Оно зеркальное из-за льда. Снега нет и поэтому зелёные ели и сосны, окаймляющие берег, отражаются в нем. А середина голубая из-за неба. Потрясающе. Смотрю и не могу поверить.

– Что там? Олень опять гуляет? – Лениво тянет просыпающийся мажор.

– Нет, озеро зеркальное. Невероятное просто, – отвечаю, не отрываясь от окна.

Слышу, как он встаёт и несколькими огромными шагами пересекает комнату. Опять нарушает моё личное пространство. Ставит руки на окно, блокируя меня.

– Да, красиво, поэтому мы здесь и построились. А ты мне мешала спать, Кузьмина.

– Я не храплю.

– Я в курсе. Ты сначала украла моё одеяло, разрушив стену, которую я построил. Я даже картинки в Яндексе смотрел, а потом ты решила, что я твоя грелка.

– Прости, я неосознанно.

Я вообще не понимаю, как я так могла. Это же мой враг, мой кошмар ночной. В итоге к кошмару я пришла сама…

– Ничего. Моя няня в детстве всегда говорила, что мучное помогает уснуть. А я уже давно поладил с твоими булочками, – произносит мне прямо в ухо, обжигая дыханием.

Я пихаю его со злости и возмущения и снова натыкаюсь на Ананьевского младшего, вот чёрт!

– Фуу, выпусти меня! – Верещу на всю комнату.

– Ай, зря ты так, он лучше твоего сатисфаера*! – И опускает свой похотливый взгляд на виновника.

Этот засранец начинает ржать, а я убегаю от него в санузел. Вот же козлина озабоченная!

Я специально долго вожусь в ванной, умываюсь тщательно, чищу зубы, расчесываюсь целую вечность. Меня это успокаивает и, надеюсь, бесит Влада. Когда выхожу, он уже одет. Опять эти серые штаны, в которых задница так и просится на жмяканье. А вот сверху чёрная водолазка. Он опять похож на бойца, но как ему это идёт…

– Пошли завтракать, нам пора, – небрежно мне кидает.

– Мне надо переодеться, иди, а я спущусь, – хочу опять от него избавиться.

– Нет. Мы пойдём вместе, – опять тон, не знающий возражений.

Я громко выдыхаю и иду в гардеробную.

У двери нас ждёт девушка в форме горничной.

– Владислав Константинович, ваш протеиновый коктейль, – протягивает ему стакан от шейкера. Вам завтрак подать через час в спортивный зал, как всегда?

– Нет, я сегодня не буду заниматься. Анна Павловна меня не отпускала с утра, уже не успеем.

Я закатываю глаза. Анна Павловна не отпускала…

– Это звучит очень пошло, Ананьевский! – Шиплю ему раздражённо.

– Разве? – Издевательским тоном.

Он невыносим! Ещё и позорит меня перед посторонними…Когда всё закончится, мне нужен будет санаторий!

Завтракаем мы на парадной кухне, как он её назвал. Она с огромными окнами, и кажется, что мы почти на природе. Но из спальни вид объёмнее. В целом здесь почти как у обычных людей. Даже телевизор висит и транслирует местные новости.

– У вас правда тут олени?

– Не у нас, а здесь. Да, постоянно приходят.

– А погладить можно?