Сводный гад

Глава 6 - Несправедливость

За завтраком папа опять не с нами. У него "гонка".

Мама на диете и после своих коктейлей пьёт только чёрный кофе. Я, сонно и лениво, ковыряю творог. Но! Для гада персонально приготовлены ажурные блинчики с сахарной пудрой и свежей малиной.

- Очень вкусно, Ольга Валерьевна!

Бла-бла-бла... - кривляюсь я.

Подлиза какой!

- Мам... Ну можно вечером мне с Лерой и Виталиком? На остров на вертушке.

- А кто пилот?

- Да откуда я знаю? - поглядываю на часы.

- А Эдик полетит?

- У Эдика - гольф.

Мама уносит пустую чашку.

Губы Ивана искажаются в уничижительной ухмылке.

Враждебно смотрю на него.

- Он и клюшку с собой носит?

- Зачем?

- Ну, если ему навешают, он ей будет отмахиваться? Или как там в гольфе?

- В гольфе не так! - презрительно улыбаюсь я. - Там нанимают телохранителей, и они решают все проблемы.

- Мм... Короче без девайса, никакого секса, - резюмирует гад, посмеиваясь.

- Без Эдика не отпущу, - возвращается мама. - Мало ли что. Тогда, Ванечку возьми.

- Нет! - цежу я. - Это не та компания, куда я могу взять вашего "Ванечку".

Ухмылка на лице гада застывает.

Будет там опять Лерку облизывать. Пошёл к чертям!

- Кстати, - допивает он чай. - Я сегодня ночевать не приду, Ольга Валерьевна. У меня планы.

- Какие? - настороженно прищуривается мама. - Ты с отцом согласовал?

- Ну... - вежливо улыбается. - Я уже слишком взрослый мальчик, чтобы согласовывать свои ночи с отцом.

Моë сердце надсадно болезненно колотится.

Ночи...

У него ночи!

Гад облизывает свои губы.

А у меня и дней нет. Что за несправедливость??

- Ма-а-ам?? Почему его пиарщики не дрюкают? Почему только меня?!

- Так... - сжимает виски мама. - Ты с отцом всë-таки обсуди, пожалуйста, Иван. И не забывайте оба о том, что вы под прицелами камер и на карандаше у журналюг. Не подставляйте отца!

Мама провожает Ивана, аккуратно ему выговаривая за сигареты, приводя довод с сердцем.

Ревниво наблюдаю за этим.

- Ольга Валерьевна... - жмурясь, лыбится гад. - Меня ничем не убить. Я живучий и бессердечный.

- Не говори так, - расстраивается мама.

Целый день слоняюсь, жду права. После обеда приезжает Эдик.

Мы сидим на уличном диване-качелях.

Внимательно рассматриваю его профиль. Эдик, вообще, симпатичный... Стилист над ним неплохо пофеячил. Но... Но невольно сравниваю его с гадом. И как будто нет чего-то важного. Нерва, борзоты, харизмы...

Наклоняюсь к нему ближе, облизывая губы.

- Целуй...

Прислушиваюсь к ощущениям. Сердце даже не ëкает. Словно мы пельмени лепим, а не обещаем нашим телам оргазм, если они не остановятся.

Хотя, о каком оргазме я говорю? Оргазм со мной происходит только в гордом одиночестве. Если я к себе прикоснусь при нём, боюсь, Эдика инфаркт, от оскорбления его мужского достоинства, хватит!

И размер у него вроде нормальный, но чет-как-то...

- Не так, - отстраняюсь я.

- Как?

Скидывая сабо, ставлю ступню ему на бедро. Откидываюсь назад. Медленно двигаюсь в пах, втыкаюсь пальчиками в ширинку.

Оглядывается.

- Что ты делаешь? - с опаской. - Мы же не одни.

Раздражённо толкаю его в пах.

Просто "встать", забыв про всё на свете, ты можешь?!

- Мать твою... - загибается, выпучив глаза. - Яся... Ты чо?!

- Ничо! - подлетаю на ноги.

- Больно же!

- А я просто подумала, там ничего нет.

Хмурится.

- Если хочешь, я завтра вечером возьму ключ от квартиры и...

- Не... - раздражённо закатываю глаза. - Завтра вечером я уже перехочу. Я хотела - сейчас!

Сразу после стычки с гадом - в идеале.

Так... Закрываю глаза. Я реально это подумала, сейчас? Пересадите мне мозг!

- ПМС у тебя что ли?! - злится Эдик.

- Забудь это слово!

Есть в Эдике несколько достоинств. Например, он - послушный каблук. И терпит все мои заёбы. Но я уже не уверена, что это достоинство!

- Что с тобой, Ясь?

- Ладно, извини... - закатываю глаза. - Это брат выбесил.

Рассказываю про компромат.

- Хм, - кривится Эдик. - Узнай его номер телефона. И я раздобуду тебе ответный.

- Да какой?? Ему всë можно! Он же не девочка.

- Ты ошибаешься. Есть вещи, которые не прощают и мужчинам. И если их нет. То можно легко их организовать. Телефон...

Прошу у Бориса номер гада. Скидываю его Эдику.

Ответный компромат мне точно не повредит. Тогда можно кусаться на равных!

Наконец-то привозят права.

Радостно скачу вокруг маминой машины. Я ещё никогда-никогда-никогда не выезжала самостоятельно.

Наконец-то, наконец-то!

Медленно веду мамину машину, ликуя внутри, что получила, хоть какую-то плюшку. И даже перестаю беситься на Эдика. Он подсказывает мне на сложных перекрёстках. Мы катаемся, едим мороженое...

Телефон звонит. Папа.

Паркуюсь, перезваниваю.

- Ярославна, ты в городе?

- Да-а-а... - гордо мурлычу я. - На машине.

- Очень хорошо. Заедь сейчас в спортивную школу Ивана. "Спарта" на Коммунистической. Найди его. Он на тренировке. Набери меня и дай ему трубку.

Сначала мне хочется отказать. А потом любопытство берёт верх. Что там за школа, интересно?

Иван на тренировке... Фантазия рисует живые картинки крепких мужских тел. Борьба у них там? Кто он там - самбист? Это в кимоно? Ммм... Как интересно!

- Хорошо, папочка.

Глава 7 - Тусовка

Саундтрек к главе: «Новый год» - NЮ

Припарковавшись на стоянке, смотрю в зеркало, подкрашиваю губы блеском, поправляю волосы.

- Посиди, я быстро.

- Угу... - открывает книгу на телефоне, погружается в чтение.

Брожу по первому этажу. Вечер, в "Спарте" пусто.

У кого спросить-то?

Дверь позади меня хлопает, разворачиваюсь.

Оо! Знакомые люди. Тарханов. С девушкой. Мы вместе ездили на выездную по Кембриджу пару лет назад. Он в старшей группе, я - в младшей.

- Марат, привет, - стягиваю тёмные очки.

- Привет, - кивает, чуть притормаживая и крепче прижимая девушку.

- Как мне здесь человека найти?

- Кого?

- Клименко Ивана.

- Клименко? - озадаченно переглядываются. - Нет у нас такого.

- Должен быть!

Черт... Вдруг доходит до меня. У него же, наверное, фамилия и не отцовская может быть.

- А может, и не Клименко, - хмурюсь я.

Чего делать-то?

- А можно где-то всех Иванов посмотреть? - играю я бровями.

Смеются.

- Тренировка сейчас только в большом зале идёт, пойдем, посмотришь.

Иду следом за ними.

Марат с девушкой проходят вперед. Из раздевалки вываливается толпа свеженьких после душа охренительных торсов.

Ой... Присаживаюсь на скамеечку, обмахиваясь пальцами. Вот это я удачно зашла!

- Тарханов вернулся!

- А какой жмот зажал друзьям днюху?! - мгновенно узнаю голос Ивана.

- Всë будет, пацаны! - светится Тарханов. - Прямо сейчас едем! Шашлык, бассейн под открытым небом, басы и всë самое вредное!

- Йуху!!!

- Ну-у-у... - берёт Иван с подоконника гитару. - Тогда прячьте уши девочки!

Тарханов зажимает уши своей девушке, она поспешно прячет лицо у него на груди.

- Друг наш! - декламирует артистично Иван. - Мы желаем тебе, чтобы в этом году у тебя было всё заебись!

Тунц... Тунц... Тунц...

- "А этoт гoд нoвый, тoт был стapый! Тoт был хуeвый! Этот будeт пиздaтый! - хором орут они, колбасясь под музыку. - Тoт был нe твoй! Этoт будeт твoй!..."

Подняв руки вверх, "качают" в ритм. Голые торсы двигаются в унисон.

Придурки какие, - улыбаюсь я.

Их настроением захлестывает как цунами.

Хохот!

Все тискают Тарханова.

- "... Пуcть взлeтaют фeйeрвeрки, дeвочки тaнцуют твeрки, дeти pвутся из прoбиpки... ", - мурлыча и кайфуя громче всех орет Иван.

Идиоты! Прыскаю от смеха, изображая фейспалм.

Тарханов свистит, привлекая внимание. Стреляет глазами на зашедшего мужчину. Тренер, наверное.

Улыбаясь, все затыкаются, прокашливаются, шкодно и невинно хлопая глазами.

- С днём рождения, Мар, - подходит тренер, жмёт ему руку.

- Давайте с нами, Бессо Давидович.

- У меня малышня сейчас, я позже подъеду, чтобы вы там совсем-то нирвану не словили. Тренировку завтра не отменяю! - предупреждающе.

- С утра всех прокапаю Гемодезом, - строго улыбается девушка. - Вечером будут как огурцы.

Народ начинает собираться.

С лежащего возле меня мата разбирают золотые цепи, браслеты, кольца...

- Иван, - зову его.

- Яш... - толкает его симпатичный парень с татухой. - К тебе.

Иван застывает, глядя мне в глаза.

- Бери подружку с нами.

- Это сестра, - сухо.

- Ну тем более! - улыбается мне парень с татушкой.

- Не, Ромка. Ей с нами западло, - цедит гад. - Она только с золотыми тусуется!

Улыбка, которая так и прилипла к моему лицу после их плясок стекает, превращаясь в спазм.

Я стою в шоке...

- Аа-а-а... - измеряет меня взглядом его друг. - А зря! - подмигивает. - У нас весело.

Верю...

Уходит.

- Чего приехала? - застёгивает браслет на руке.

- Отец попросил, - бурчу я.

Набираю.

- Вот... - протягиваю телефон.

- Слушаю, - смотрит мне в глаза. - Недоступен? Телефон поменял. Симку старую ещё не переставил. Нет, я не могу ничего отменить. Нет. Это не обсуждается. У моего братишки днюха, я буду его поздравлять. Нет. Нет. Нет!

Упрямо и уверенно отвечает отцу на его реплики.

- Я БУДУ его поздравлять! Утром приеду, мне пора.

Скидывает, отдаёт телефон.

Стою, обтекаю. Попробовала бы я так поговорить...

- Ну, ладно, давай... - натягивает футболку. - Счастливо там вам, на вашей "вертушке".

Мстительный гад!

Уходит.

Я иду следом, на улице, застыв, смотрю, как все рассаживаются в тачки. Не такие как у меня, попроще. Но им точно на это пофигу! Им и на телегах будет по кайфу такой компанией.

Иван неожиданно оглядывается, и идёт обратно, в мою сторону.

Одумался??

А вот хрен теперь! Никуда я с тобой не поеду! - поджимаю от обиды губы.

Но он, игнорируя меня, проходит мимо. Обескураженно разворачиваюсь.

Там девочка на скамеечке. Лет семи. Плачет... Так горько и тихонько плачет, что у меня всë застывает в груди.

- Стась, ты чего?! - присаживается перед ней на корточки.

- А у меня девочки серёжки отняли... - задыхаясь, всхлипывает, - и телефон.

- Наши? Интернатские?

- Угу...

- Из твоей "семьи"?

- Угу... - шмыгает носом.

- А воспитатель чего?

- Ничего...

- Так... А кто у вас старший в "семье"?

- Петя Меркулов.

- Чего сказал?

- Ничего... - обиженно трясутся её губы.

И такое это душераздирающее "ничего", что мои губы тоже начинают трястись.

С интернатовскими я знакома хорошо. Тоже мне доставалось в лагере! Но я уже взрослая была. А она такая маленькая...

- Короче, вот, - достаёт из заднего кармана телефон Иван. - Это старый мой. Скажешь всем - Яша дал тебе. Поняла?

Девчушка смотрит на него огромными заплаканными глазами, не моргая, как на идола.

- Меркулову скажешь, ещё раз тронут, приедет Яша, сломает ему пальцы. Так и скажешь, поняла?

- Угу... - кивает быстро девочка.

- А сейчас иди к Бесу. Там давай, рви всех! Скоро они тебя сами бояться будут.

- Угу...

- И не реви! - взъерошивает ей волосы. - Ты же боец!

- Угу...

Не взглянув на меня, уходит, садится в тачку к Роману. Уезжают последними.

А я стою как дура и смотрю на эту девочку. Которая трогает пустые мочки пальчиками.

И та-а-ак мне стрёмно! Даже ещё хуже, чем от выходки братца.

- Ты скоро? - открывает дверь Эдик.

- Да подожди ты! - психую я.

Оглядываюсь. На той стороне дороги - какая-то сомнительная ювелирка.

В порыве иду туда. Выбираю ей золотые простенькие серьги бабочками с цветными фианитами.

Возвращаюсь, сажусь на эту лавочку. И жду, пока закончится тренировка, и она выйдет.

- Ясь, ну мы едем? Я гольф вообще-то отменил!

- Ой, да что там делать на этом острове? - злюсь я.

Там ни гитары, ни торсиков, ни весёлых придурков...

Дожидаюсь, пока выйдет Стася.

- Иди сюда, - маню её к лавочке. - Это тебе.

Раскрываю ладонь.

Испуганно делает шаг назад, бросив взгляд на машину.

О, черт! Подумает ещё, что я маньяк какой.

- Давай в школу зайдем, - веду её обратно.

На скамейке надеваю ей серьги.

- Меня зовут Ярославна. Мой папа мэр города. Да-да... Знаешь, кто такой мэр?

- Главный?

- Да! Так вот. Подойдешь к своему воспитателю. Скажешь, что тебе его дочь серьги подарила. И если их на тебе не будет, приедет мэр. И всех их!... - придумываю какое-нибудь понятное убедительное наказание. - Короче, пусть ищут пятый угол! Давай-ка селфанëмся для убедительности.

Делаем на её чуть покоцанный, но в общем-то неплохой телефон несколько селфи вместе. Ставлю на заставку. Туда же скидываю ей свою фотку с отцом. Вдруг там совсем тупые куры?

Она смотрит на меня огромными глазами, не моргая. Прямо также, как на моего гада. Приятно!

- Ну всё, давай, - глажу по голове. - Не плачь больше.

Ухожу, улыбаюсь, чувствуя себя феей-крестной. В груди всë порхает от кайфа!

Сажусь за руль.

- Что с тобой? - подозрительно косится на меня Эдик.

- Ничего... "А этoт гoд нoвый, тoт был старый! Тoт был хренoвый... Этот будет звездатый... - бормочу себе под нос. - Да тьфу! Привязалось…

Глава 8 – Мужская компания

Лёжа на спинах головами в центр, мы цедим прямо из графина слабенький коктейль через длинные трубки капельниц.

Не считая Аленки, спящей на плече у Мара, наша компания чисто мужская. Почти все уже разъехались. Остались только мы и Бес, который лежит звездой в бассейне, отдыхая от тяжёлого дня.

Мы пялимся в звёздное небо и изредка лениво болтаем.

- Чего ты сестрёнку так об колено? - бубнит Ромка сонно. - Расстроилась няшечка...

- Няшечка? - морщусь я. - Я лучше токсично промолчу.

Нет, чисто внешне, Ярославна прям... Съел бы! Но чума-то та ещё.

- Ну ладно тебе... мог бы взять, мы б повоспитывали... - мечтательно.

- Ей полезно обламываться. Царевна, мать его, голубых кровей.

- Ярославна-то? - переспрашивает Марат.

- Аха.

- Ну со своими приколами, конечно, девка. Не ромашка. Но трешаками не отметилась.

- Ой, ну ее... - морщусь я.

Но самому выкинуть из головы не получается. В груди неудовлетворённо ворочается. Перед глазами ее фигурные чувственные губы. Двигаются... Что-то говорят... И агрессивная недовольная улыбка. Такая... необычная. Клыки у неë словно чуть выступают. Хищница... Охуенный ротик!

Встряхиваюсь.

Бес выходит из бассейна, присоединяется к нашему алкогольному кругу, забирая свободную трубочку.

- Вам не хватит ли?

- Да ладно, там, считай, сок один апельсиновый.

Или я уже накачался и не чувствую в нём алкоголя.

- Ну что, Тарханов, после турнира возьмёшь мелких по субботам на два часа? - обрисовывая созвездия на небе пальцем спрашивает Бес.

- Да я могу, конечно... Но лучше же Яша. У него с ними общий язык.

- У него с ними неправильный язык.

Не то, чтобы я прям жаждал. И всё же:

- Чой-то?

- Ты ж их лупишь, Яшин, - вздыхает Бес.

- Ну Вы наговорите - "луплю". Пару раз леща дал. Так это по делу. За крысятничество. Там же некоторые не отдупляют иначе.

- Нет, - Бес идеалист, бля. - Когда сила последняя инстанция - это хреново. Так быть не должно.

- А как должно?

- Только авторитет!

- Ага! А Вы сами нас на татами мелких месили за любой косяк, - со смешком встревает в разговор Шмель.

- Мелких - нет. Только с момента, как у вас появился шанс замесить меня в ответ, - усмехается Бес.

- Да ладно! - хором фыркаем мы. - В четырнадцать? Мастера спорта?

- Да. Я своего тренера в четырнадцать замесил, - усмехается. - У нас сорок кг разницы было. Я вообще самый мелкий был... Поэтому у меня всё эмпирическим методом подтверждено. Да, Аленка?

- Она спит... - водит по её волосам пальцами Марат.

И мне так кайфово за них, что сейчас, пьяному, ощущается словно и сам влюбился. И это взаимно. Заразили, понимаешь, своими бабочками!

Тихо смеюсь, втягивая глоток холодной "Отвёртки".

- Бес... А у вас с братом был один тренер? - Марат всегда переходит на небрежные интонации при упоминании Рустама.

Не любим мы Ахметова старшего. Есть за что...

- Да.

- Почему он сделал такую успешную спортивную карьеру, а ты - нет? Ты же его круче.

У Беса одна победа на серьёзном турнире. Чисто, чтобы подтвердить Мастера спорта международного класса.

- А я вас тогда выбрал. Совместить бы не вышло.

- Ла-а-адно... - насупившись выдыхаю недовольно. - Не буду я им навешивать.

- Это правильно. Бояться они должны не леща получить, а вылететь из команды. Потерять связь с тренером, со старшими своими, за которыми должны тянуться. А не сигареты у них стрелять ... да, Иван?

- Да не даю я им! - пьяно фыркаю я. - Я вообще при них не курю.

Приподнимаясь, Бес со всей силы мне заряжает мокрым полотенцем по груди.

- Ты же бросил!

- Мля!! - сокращаюсь я. - Ааа... Больно-то как!

Пьяный я идиот, это ж надо было так развестись, как лоху!

Уворачиваюсь от следующей подачи, прыгая в бассейн.

- Эй! А как же "сила - не последняя инстанция"?? – вынырнув, с возмущением припоминаю я.

Пацаны ржут.

Скомкав полотенце, Бес швыряет его в меня.

- Я тебе уши сломаю, Яшин.

Ныряю, отплывая подальше.

Всë кружится, не могу понять где дно, а где воздух. Я в дрова, походу. Надеюсь, Бессо Давидович тоже. И завтра не припомнит.