Тест на отцовство

Глава 7 - Бесноватый(Флешбэк от Горыныча)

В обеденном зале мы с Русом сидим за столиком у окна, в самом углу.

Я по десятому кругу обвожу взглядом многочисленные столики. Ищу ее. Беспокойно и нетерпеливо вертится нутро.

- Где же наша Ю.Ю. Крынская запропастилась?

- Ой, Горыныч... Крынская - приличная девочка. Она не про краткосрочные адюльтеры.

- Согласен. Краткосрочный роман такой девочке только полный кретин предложить может.

- Думаю, и не про долгосрочные.

- Ты ревнуешь, что ли, Рус? - вглядываюсь ему в глаза.

Вроде спокойный...

- Нет. Семейные - не моё. Я собственник. Для меня это табу.

- Семейные и для меня табу. Но если детей нет, для меня это не семья. Почему я должен признавать право другого мужика владеть женщиной, которой хочу владеть я?

- Потому что она вышла за него, нет?

- Ну... Это у нее просто "велосипеда" не было, - подмигиваю Русу заговорщицки. - А теперь есть.

- Тогда, может быть, потому что ты периодически работаешь с ее мужем? - стреляет взглядом вниз, намекая, что гинекология под нашим отделением.

Когда у них отсутствует анестезиолог, дёргают меня или кого-нибудь с кардиологии. За то недолгое время, что я работаю с Хасаном было может раза три. И только один из них я работал с Крынским. Скользкий какой-то… Да и старый для нее. Я то ее на десятку, не меньше, старше. А он так и на все семнадцать-восемнадцать.

- Нет, это нихера не обоснуй. Мужское общество оно такое - конкурируй и сотрудничай.

- Бедная Юленька, - качает с улыбкой головой Хасан. - Назначена трофеем. Вокруг тебя тут персонал круги наворачивает. Легко и просто всё, - ухмыляется провокационно Рус. - Даже брать не надо. Расслабился, отдался.

- Ты мне тут всяких спирохет бледных не подсовывай! - морщусь я. - Колись лучше, почему от Ю.ю. отговариваешь?

- Хм... Не отговариваю. Это твой выбор. Не обижай только. Таких женщин нельзя обижать.

- Вы хорошо знакомы?

Пожимает плечами.

- Работаем вместе в комиссии по психиатрическому освидетельствованию пациентов. Хорошая девочка. Искренняя. Порядочная. Наивная, я бы сказал. И даже веселая, если на горизонте её Роберта Альбертовича не видать.

Не собираюсь я обижать. Залип... Спать не могу! Как радар по клинике передвигаюсь - вдруг она где-то... Ну не адекватно это уже в моем возрасте на расстоянии обожать. Надо забирать как-то...

А обедать эта хорошая девочка так и не пришла.

- Рус, дай номер ее.

- Не спортивно, Горыныч.

- Окей… Сам возьму.

После обеда в расписании сиеста. Хасана оккупировали аспиранты.

На ресепшене беру пресс-релиз, изучая все секции и мероприятия.

Где ты можешь быть?

"Воркшоп по психоанализу. Тактильная диагностика и терапия."

Вот как раз во время обеда поставили. Сто процентов там!

Ищу нужный холл. Приоткрываю тихо дверь. Немногочисленная аудитория сидит спиной ко мне. Ведущий лицом.

- ...Если пациент не прорабатывает травму, она переходит в хронический стресс и посттравматическое расстройство. Все это вызывает мышечные зажимы, которые, в свою очередь вызывают множество заболеваний. Как правило, наибольшие последствия имеют детские травмы... Таких пациентов мы наблюдаем в психосоматическом отделении.

Незаметно присаживаюсь во второй ряд за спиной Ю.ю.. Здесь всего человек двенадцать...

- Подавленные эмоции имеют свои локации в теле. Давайте разберем чувство вины, например. Кто желает поучаствовать?..

- Я, - вздрагивает Юлия.

- Прошу Вас... - указывает на место рядом с собой на кафедре. - Я закрою Вам глаза... Попробуйте максимально открыться. Дышите глубоко.

Ведущая надевает ей черную повязку для сна и разворачивает лицом к аудитории.

- Мне нужен помощник.

Решительно встаю. Слишком уж уязвимо выглядит Юля с завязанными глазами. Ведущая ставит меня позади неё и кладет мою мою ладонь ей между лопатками.

- Пациент должен чувствовать фиксацию и опору от терапевта или партнёра, если идёт проработка пары. Опора спиной в ладонь или на грудь партнёра.

Моя ладонь полыхает от прикосновения, мне кажется, я прожгу ее тонкий молочный свитер.

Она ведёт плечами и шелковые волосы ласкают мою кисть.

- Итак, чувство вины... - продолжает ведущий. -... Локация - три точки. Низ живота, восходящий спазм в солнечное сплетение - страх неприятия и, дальше, в горло - страх наказания. Это все зоны поражения, так как спазм вызывает сбой кровоснабжения в данных зонах. А значит и падение местного иммунитета.

Вторую мою руку, ведущая кладет на низ ее живота.

Ю.ю. на мгновение растерянно касается моей кисти. одергивает тут же пальчики.

- Попробуйте почувствовать, как в теле ведёт себя "вина".

Прижимаю ладонь крепче.

- Как Вас зовут? - берет ее за руку ведущая.

- Юлия.

- Юля... Ты же знаешь, как я стараюсь ради тебя... - вкрадчиво. - Ну как ты можешь? - с обиженной интонацией. - И это после того, что я для тебя делаю!

Чувствую, как резко напрягается живот под моей ладонью. И осанка сразу меняется…

- Это же не сложно проявить хоть немного участия, верно?.. Я для тебя вообще что-нибудь значу? Похоже, тебе все равно…

Рефлекторно перехватываю другой рукой за плечи, прижимая к своей груди. И за живот тоже вдавливаю в себя. Пытаясь ее закрыть от этого тонкого нападения. Она такая хрупкая, изящная и маленькая. Тонет в мои объятиях, становясь мягкой и расслабленной. И пахнет тоже хрупко и изящно... Ее висок прижимается к моей небритой щеке.

Я тоже тону... В головокружительном чувстве близости. Забывая, что мы практически на сцене.

Вот, моя она и всё!

Бывает же так...

Вроде чужой человек, а надышаться и насмотреться не можешь. И попробуй этому человеку объясни, что он ТВОЙ.

- Вы сейчас все правильно сделали, - комментирует ведущий.

Ведёт по моей руке, которая держит ее поверх плеч.

- Это поза - "защита отца". Архетипа отца. Так как мы все понимаем, что реальный отец не всегда совпадает с архетипом. А раскрытая кисть внизу живота - "защита мужа". Сейчас Вы притормозили развитие спазма, эмоционально защитив пациента. Взяли под контроль ее живот и грудную клетку. Юля, запомните это ощущение и унесите его с собой. Это Ваша тактильная психоэмоциональная блокада.

- Можете присесть, - аккуратно снимает с нее повязку.

А я не могу отпустить... Да и Ю.ю. моя не дёргается, вжавшись в меня спиной. И мы стоим...

Ведущая говорит что-то фоном...

- ...Спазм рождается в животе, в данном случае. У женщин нередко это даёт проблемы по репродукции...

Надо отпустить, но я только крепче прижимаю к себе.

Кое-кто с мест начинает многозначительно улыбаться. Инстинктивно прикасаюсь губами к виску, глубоко втягивая ее запах. Пальцы мои оживают, изучая податливое тело.

- Ой... - шепчет она, отмирая.

Отпускаю.

- Спасибо за... - разворачивается она ко мне.

Встречаемся взглядами. Ее глаза распахиваются от тихого шока. Делает шаг назад.

- Пожалуйста, - шепчу, незаметно подмигивая. - Обращайся.

Ее красивое лицо вспыхивает. Смутившись, опускает взгляд.

На кафедру поднимается следующая пара.

Не позволяя ей вернуться на место, практически силой веду за руку к выходу.

- Что Вы делаете? Прекратите.

- Не могу.

- Вы меня компрометируете в глазах коллег.

- Всем до звезды.

- Отпустите!

- Будешь сопротивляться, на руках понесу.

Втягиваю ее в ещё не работающий пустой бар.

Здесь все занавешено темными портьерами и одинокий тусклый светильник светит только над баром.

- Господи, да что мне - кричать что ли?!

Разворачиваюсь, ловя ее лицо в ладони.

- Обязательно... - шепчу ей. - Обязательно кричать... Но потом...

Жадно жру взглядом ее лицо - глаза, губы, изгиб бровей... и снова глаза - живые, светлые, блестящие в полумраке. Испуганные.

- Что ты делаешь? - шевелятся беззвучно нежные губы.

- Ну а как тебя ещё рассмотреть? Отворачиваешься, убегаешь...

Красивая какая... Словно ненастоящая. Как будто ее аниматор нарисовал, утрируя красоту.

Очень хочется поцеловать. Но, чувствую, что не ответит, а оскорбится.

- Мне показалось, я тебя не дообнимал там…

Не растопилась моя Снежная королева.

- А “у меня бабушка чемпион мира по обниманиям"... Она мне не простит.

Сгребаю в объятия, зарываясь носом в волосы.

- Минуту со мной постой так, и клянусь, отпущу.

- Чадов…- растерянный шепот.

- М?

- Минута прошла. .

- Значит, еще минуту.

- Вы бесноватый? - шепчет мне в ухо. - Вас надо покрестить. Вы людей пугаете.

Ну вот, хоть чуть-чуть ожила.

- Спасибо, что не отпеть, - хрипло смеюсь я. - Ладно, беги. Вечером увидимся.

Не бесноватый я. Одержимый… Покрестить не поможет, только повенчать!

Глава 8 - Тайны от папы

Закончив с пациентом, иду в кабинет к мужу, чтобы забрать Стёпу. Сегодня выходной и я только до обеда. А у Роберта сегодня каким-то особым пациентам консультации назначены.

Останавливаюсь в дверях.

Роберт смотрит в окно, сложив за спиной руки. Стёпа, скучая, пишет под его диктовку буквы в пропись.

Детский психолог рекомендовал нам активнее развивать мелкую моторику и осваивать письмо. Это организует мышление и речь. А организованная речь делает ребенка более упорядоченным. Стёпа не любит писать. Он любит рисовать. Но Роберт настаивает, что письмо освоить полезнее. Пусть. Я благодарна, что он им занимается, когда меня нет. А порисую я с ним сама.

- А... У... Я...

Морща нос, Стёпа отрывает руку от прописей и начинает рисовать ручкой на краешке документов Роба, дорисовывая печати ноги.

- Стёп! Нельзя... - захожу я.

Роберт разворачивается.

Ругает его за испорченный документ с печатью.

- Ты понимаешь, что нельзя этого делать без разрешения?? Ты испортил документ.

- Ничо нельзя... - вздыхает Стёпа, прикусывая кончик ручки.

- Не грызи! - забирает у него ручку. - Знаешь сколько там бактерий? Живот потом будет болеть.

Стёпа умело закатывает глаза, продолжая огрызаться.

- Ничо не будет… Грыз и не было.

Я молча вытаскиваю из принтера чистый лист.

- Здесь рисуй.

- Юленька... - протягивает мне чеки Роберт. - Вбей в расходы.

Роберт просит, чтобы я вела наши расходы, ему самому некогда.

Смотрю в чеки - сорок тысяч и десять тысяч.

- А что это?

- Я нашел для Стёпы новый сад. Оплатил следующий месяц. В этом месяце у них живое вакцинирование...

Слушаю его вполуха.

- Сорок?.. - вглядываюсь в чек.

- Это самый лучший сад в городе, там серьезная охрана. Они согласились его взять с нашим анамнезом.

Я никогда не потяну сама таких сумм.

Горло сжимается от удушья.

- Очень дорого.

- Я же обещал, что у тебя будет все самое лучшее.

- А это? Психолог? - смотрю на десятку.

- Да.

- Спасибо... - поджимаю я губы.

- Ну о чем ты? - отмахивается.

- Заберу его прогуляться.

Помогаю Степе одеться. Поправляю джинсы.

- Так, я не поняла. А где твои колготки?

- Мама, я их выкинул, - шепчет мне в ухо. - Мужики колготки не носят.

- Ну вот, здрасти! - обескураженно смотрю на его голые ноги в сапожках.

- Папе не говори... - косится он на разбирающего бумаги на столе Роберта. - Это будет наша тайна.

Вздохнув, поправляю джинсы. Ладно. Куплю ему сейчас носки и какие-нибудь хлопковые штанишки под джинсы.

- Мужик... - тихо ворчу на него. - Пойдем, мужик.

- Хасанов... - поднимает со стола мой трезвонящий телефон Роберт. - И вчера поздно вечером звонил...

- Это по работе, Роб.

- Он всегда был беспардонным... Понятия личного времени для него не существует.

Потому что он сам пашет в свое личное время, хочется оправдать мне Руса. Но я не хочу ещё сильнее накалять эту тему.

- Да? - отвечаю на вызов.

Коротко поговорив, скидываю вызов.

- Что он хотел?

- Просит подойти, проконсультировать по пациенту. Стёп, пойдем...

С болезненным спазмом в грудной клетке поднимаюсь в нейрохирургию вместе с сыном.

Чадов здесь анестезиолог-реаниматолог.

Вот, я веду за руку его сына. Господи, пронеси нас от встречи с ним. Я не могу предсказать реакцию Чадова, если он узнает об этом.

Они так похожи...

Как хорошо, что Роберт нашел этот детский сад. Водить в клинику Стёпу - это игра с огнем. Особенно в свете выпада Чадова в лифте. Зачем он это??

Он всегда был чокнутым!

Хасанов - у ординаторской.

- Юль... Юрьевна... - встречает он меня. - У нас пациент тяжёлый аллергик. Подскажи нашему Горынычу... Какие сейчас есть самые эффективные и гипоаллергенные схемы.

Горынычу?!

Встречаемся с Чадовым растерянными взглядами. Его консультировать??.. Хасанов это специально?!

Чуть смещаю сына за себя, чтобы его нельзя было разглядеть.

Рядом с грохотом обрушивается макет скелета, разлетаясь на косточки.

Перевожу растерянный взгляд на сына. Он зажимает в кулаке позвонок.

- Ой... Извините, пожалуйста... Стёп! Ну, ты что наделал?!

- Ничо я... Это не я... - бурчит мой бандит.

- Ничего. Я студентов отправлю. Пусть собирают. Зотова, за мной… - уводит из кабинета своего ассистента.

Мы остаёмся втроём - Чадов, я и Степан.

Гневно и болезненно смотрим друг другу в глаза. Молчим...

- Мам, - дёргает меня за одежду Стёпа. - Мама...

Не реагируя в растерянности поправляю волосы.

- Здравствуй, Юль, - хрипло выдавливает из себя Чадов, проводя ладонью по коротко стриженным волосам.

- Здравствуй... - теряю я голос.

Опускает взгляд на Стёпу. Вздрогнув, нахмуривается.

Задерживаю дыхание.

Нет! Ну, нет!! Не бывает так. Не мог он догадаться вот так с первого взгляда!

В ужасе наблюдаю за его лицом.

- Привет, Степан.

- Мама, это Чудо-Юдо. Шарфик! Утка! - радостно выпаливает Стёпа.

- Что?..

- Ты в парк с нами пойдешь! Да, мам? Уток кормить хлебушком. Да, мам?

Ну конечно же! Кто ж ещё мог надеть на моего ребенка шарф в тысячекоечной больнице?! Только Чадов.

Облизываю пересохшие губы. Достаю шарф, упакованный в прозрачный пакетик из сумки.

- Это твой?

- Мой...

- Спасибо, - сухо шепчу я.

Кладу на край ближайшего стола.

- Вам действительно нужна моя консультация, Борис Егорович?

- Нет, не нужна мне...

- Всего хорошего.

- Юль!

Застыв, со страхом жду, что он ещё скажет.

- Мам! Больно... - выдергивает ручку Стёпа.

Боже!

Перехватываю заново. Аккуратнее.

Переступая через кости, вылетаю за дверь, вытаскивая за собой упирающегося Стёпу.

- А как же он?! Ты обещала что позовём... Мам?! - возмущается сын. - Уточек кормить! Ты же обещала!

- Тихо! - рявкаю я, нервно вдавливая кнопку первого этажа в лифте.

И тут же ругаю себя, какая я отвратительная мать, что срываюсь на ребёнке.

Надувшись, Стёпа хмуро смотрит в сторону.

- Стёпочка... - кладу ему на голову руку.

Дёргается, уворачиваясь.

Ну вот…

Глава 9 - И снова тайны…

Покупаю булку хлеба, увожу сына в парк.

Нахохлившись, молчит, засунув руки в карманы. Сразу же садится на лавочку, даже не подходит к пруду.

- Покормишь? - разламываю хлеб.

Молчит.

Ну ладно...

Вздыхая, отламываю корочку. Откусив, медленно жую.

Стёпа забирает вторую половину булки и тоже ломает хлеб, засовывая в рот.

Роберт бы нас сейчас вынес за то, что мы делаем это грязными руками.

Но его нет рядом и мы делаем...

- Я люблю тебя, - сжимаю маленькую коленку.

Встаёт, идёт к кромке воды. Его окружают утки и голуби. Подбегают другие дети. Стёпа делится хлебом.

Мне звонит Роберт, интересуется, освободилась ли я из нейрохирургии и когда мы вернёмся. Отправляет мне контакты медика из нового детского сада, чтобы я уточнила даты, когда мы можем выходить.

Сосредотачиваясь на разговоре, всего на мгновение упускаю из виду сына, сохраняя номер телефона.

И когда поднимаю взгляд, Стёпы нет!

Растерянно оглядываюсь. Секунд десять я его не видела! Куда он мог...

Хлеб у детей кончился, он идут в направлении своих родителей. А Стёпы нет!

- Стёпа! - зову его. - Стёпа!!

На глаза наворачиваются слёзы беспомощности и паники.

Делаю оборот вокруг своей оси. Кровь стучит в виски, голова кружится...

Вокруг все серо-зеленое, а у него оранжевая курточка, я специально выбрала самую ярко-кислотную.

Люди-люди-люди... За тропинкой аттракцион - батуты на резинках. Но курточки нигде не видно.

От накатывающей слабости мне становится плохо, живот сжимается от страха. Он мог упасть в воду? Тут мелко... Я не слышала никаких плесков.

- Стёп!

Натыкаюсь на Чадова.

Хмуро смотрит мне в глаза.

- Юль, ты чего?

- Стёпа сбежал... - задыхаясь, шепчу я, поджимая дрожащие губы. - Только что тут... И нет...

Отворачиваюсь, вглядываясь в людей. Сумочка падает из рук.

- А вы мальчика в оранжевой куртке не видели? - подлетаю к паре, идущей вдоль по дорожке. - Минуту назад здесь был.

Нет, не видели.

- Так. Спокойно.

Чадов ловит меня за локоть, возвращая сумку.

- Минуту назад, говоришь?

Киваю.

- Хм. Да тут и спрятаться негде. Я этот парк как свои пять пальцев. Разве что... - поднимает голову на стоящую метрах в тридцати старую черешню.

Проследив за его взглядом, вижу курточку! На дереве! Высоко.

Обессиленно оседаю на лавочку. По щекам слезы. Во-первых, от облегчения. Во-вторых, потому что , если бы я сейчас понеслась его искать, он бы слез и ушел куда глаза глядят. А в-третьих, потому что Чадов опять будет на него сейчас смотреть. И вообще - пришел! Зачем пришел?! Мучить меня??

Помогает слезть Степе. Черешня очень ветвистая. А так бы не знаю, как снимала бы его. Ведёт его за руку. Что-то говорит ему.

- ...Ты ж мужик, почему маму обижаешь? Для мужчин - это табу.

- Табу?

- Запрещено кодексом чести. Есть у тебя мужская честь?

- Есть! Я не обижаю. Я просто спрятался. Как Человек-паук.

Втягиваю Степу к себе на колени.

- Мам! Ну чо… Я большой уже, - вырывается.

- Пойдем-ка, Человек-паук. На батуты технику прыжков отрабатывать, - берет его за руку Борис.

- Маленький он ещё для таких аттракционов.

- Для черешни вырос, значит и для батутов уже тоже.

Стёпа, вырывая руку радостно бежит вперёд.

Едва успеваю за ними на каблуках. Сдав Степу аниматору на аттракционе, Чадов возвращается ко мне.

Мы молча смотрим, как Стёпа радостный и счастливый летает вверх-вниз. И кричит нам, чтобы мы смотрели, как он может. И так! И эдак!

Грустно улыбаюсь, опуская взгляд.

- Хороший у тебя пацан.

- А ты зачем пришел, Борис? - не глядя на Чадова спрашиваю я.

Не случайно же он у пруда оказался.

- Я не знаю... - тяжёлым тоном.

Достает сигарету. Прикуривает. Бросает на меня взгляд.

- Ты вот... Близко... Живая... А я по тебе как по мертвой который год тоскую. Неправильно это. Вот... Пришел. Посмотреть на тебя. Живую.

Живую?..

- Может быть... Ты мне скажешь что-нибудь... Такое... Чтобы я понял - "почему".

Мне нельзя с Чадовым беседовать. Он меня опять как девочку расчленит своей открытостью и теплотой. А потом снова потеряется в самый сложный для меня момент, оставив одну. Нет…

- Мужа люблю, - мертвым голосом сообщаю ему я, чтобы эмоционально отрезать.

- Да-а-а?! - с яростным сарказмом. - Прям любишь?

От вспышки его эмоций перехватывает дыхание!

- А чего тогда с бывшим любовником целуешься?

- Что? Я не... нет.

Ловя меня за нижнюю челюсть, давит пальцами на щеки, впивается в приоткрытый от шока и давления рот. Грубо врывается в меня языком, обводя мой.

Мне хочется остаться в этом мгновении и больше никогда из него не выходить. Пусть не заканчивается! Пожалуйста!

Укус...

Отстраняется.

- Ну как же "нет"? - зло играет бровями. - Ты еще и трахаешься с ним как кошка голодная до отключки!

Меня обваривает кипятком, от нахлынувших воспоминаний. Мурашки поднимаются по шее, затылок немеет от сладкой волны предоргазменного ощущения.

Открыв рот, смотрю растерянно ему в глаза. Губы горят и болят…

Отрицательно кручу головой, сглатывая ком в горле. Он же не посмеет, да, ничего такого?..

Оскалившись, стреляет сигаретой в урну. Уходит.

Обняв себя за плечи, как тупая кукла смотрю на то, как Степу спускают с батута.

Идём с ним за руку. Колени трясутся от произошедшего.

- Мам... А он тебя поцеловал. Я видел. Зачем он поцеловал?

Кошмар! Чадов, ты идиот?!

- Стёпочка... - со мучительным стоном присаживаюсь перед ним. - Ты, пожалуйста, никому-никому-никому никогда это не говори.

- Папе не говорить?

Закрываю глаза.

О чем ты просишь ребенка, Крынская? Врать? Ещё и о таком?!

А что мне делать, если Чадов провокатор?!

- Папе.

- Это наша тайна?

- Тайна.

- А зачем он поцеловал? - не унимается сын.

Зачем я ему отвечала, вот в чем вопрос! Я же отвечала, да?.. Ооо…

- Зачем?

- Ч-ч-ч… всё. Тайна.

Глава 10 - “Соглашайся” (Флешбек от Ю.ю)

Саундтрек: “Здесь лапы у елей дрожат на ветру” - Владимир Высоцкий

Мы едем домой. Стёпа уснул в кресле.

Я прикасаюсь периодически к своим губам пальцами… пытаясь то ли воспроизвести ощущение от поцелуя, то ли стереть его. Чадов всегда делал что хотел. И плевать ему было на все мои “да” и “нет”. И все же с ним всегда было хорошо… словно мои “да” и “нет” были и не нужны.