- -
- 100%
- +
Когда Лин приблизилась к южной части района Грез, город будто погрузился в полумрак.
Меньше света, меньше движения. Улицы здесь были похожи на миражи, тонкие, зыбкие, будто нарисованные акварелью. Даже неоновые вывески казались холоднее, будто теряли часть своей яркости. Некоторые дома вообще напоминали цифровые тени. Как будто их могли стереть из мира по первой прихоти, и они, чувствуя это, старались не привлекать к себе лишнего внимания.
В какой-то момент Лин свернула на боковую улицу, которая резко контрастировала с сиянием главного проспекта. Здания здесь были низкими, будто придавленные тяжестью заброшенных воспоминаний. Витрины магазинов казались пустыми, их окна покрытые тонкой пленкой кибернетической пыли: результатом системных ошибок, которые было некому исправить. Вдоль стен шевелились тени уличных бродяг, чья личность, видимо, давно уже распалась на фрагменты.
Граффити покрывали все свободные поверхности. Одни были философскими: «Реальность — иллюзия, а код не лжет». Другие несли угрозы: «Свобода не дается легко». Лин видела такие надписи не впервые. Падшие. Они были теми, кто потерял грань между реальным миром и виртуальностью, кто так долго жил в цифровой реальности, что начал сливаться с ее кодом.
Лин не любила этих «существ». Они одновременно вызывали жалость и отвращение. Молчаливые тени, что проросли в ткань виртуального мира, неспособные с ним взаимодействовать, но в то же время ставшие его частью.
Ее передернуло от этих мыслей. Она добавила газу и выкатилась на перекресток. Впереди показался дом Викона. Его темный силуэт возвышался над остальными зданиями, как замок на утесе. Лин сбросила скорость и остановилась перед массивными металлическими дверьми.
Пульс вновь участился.
«Как многое здесь изменилось…» — успела подумать она, вспоминая, когда в последний раз была у брата. Но, так и не вспомнив, подошла к терминалу вызова.
На нем светилась ошибка: «Загрузка данных прервана. Перезагрузите систему». Лин оглянулась убедиться, что вокруг никого нет и вызвала личный терминал.
Все ее инструменты для работы были привязаны к другому идентификатору, так что пришлось пользоваться только знаниями.
Код доступа она пробила довольно быстро, ввела несколько дополнительных команд и принудительно перезагрузила систему.
Ошибка повторилась: «Загрузка данных прервана. Перезагрузите систему».
«Гребаные баги» — выругалась девушка и решила исключить лишний элемент из ее интимного диалога с дверью. Пальцы вновь замелькали над клавиатурой.
Экран мигнул, система попыталась выдать предупреждение, но Лин быстро ввела несколько команд. На экране начали мелькать строки кода, стремительно прокручиваясь вниз, будто пытаясь упасть в бездну. Экран вновь моргнул, и двери с тихим шипением разъехались в стороны.
— Идеально, — пробормотала она, надеясь, что админы не успевают реагировать на каждую возникающую ошибку в системе и что она была достаточно быстрой.
За дверными створками открылся длинный коридор, освещенный тусклым светом, который казался холодным и безжизненным.
Войдя внутрь, Лин ощущала, как с каждой секундой напряжение в ее теле нарастает. Викон всегда был одержим безопасностью, и, скорее всего, уже знал о ее присутствии. По крайней мере ей хотелось бы, чтобы он был дома и знал.
Она нашла проход на лестницу в дальнем конце коридора. Старая система лифтов была опасной. Они могли зависнуть в любой момент. Лестница же, пускай и виртуальная, была надежнее.
Эхо шагов гулко отражалось от стен, но это был единственный звук, который ее сопровождал.
Лин считала этажи про себя. Пятый. Десятый. Пятнадцатый. На двадцатом она остановилась.
Впереди ее ждал еще один полутемный коридор. Свет то появлялся, то пропадал. Это не то чтобы пугало, но создавало неудобство, потому что она не помнила точного расположения апартаментов, а нестабильное освещение только раздражало.
Лин злилась. То ли на брата, который не соизволил ей ответить, то ли на себя, потому что редко вспоминала о брате. Но злость придала решимости. Она шла все быстрее и быстрее, пока не уперлась рукой в терминал одной из дверей. Он был меньше других, но при этом выглядел намного более продвинутым.
Свет моргнул, и девушка успела рассмотреть V, нацарапанную сбоку.
«Нашла» — с облегчением подумала она и нажала кнопку вызова. Но спустя минуту никто так и не ответил. Она попробовала еще и, для пущего эффекта, постучала кулаком в дверь.
Толку от этого было чуть, но зато позволило ей выпустить пар.
— Проклятие, Викон, — со злостью произнесла Лин, — если ты там, я тебе всыплю только за то, что мне пришлось вскрывать все эти игрушки!
Она вновь вызвала личный терминал, проверила запросы, историю, ввела несколько команд и поняла, что терминал не только считывает идентификатор, но и сравнивает его соответствие с аватаром. Это был тупик.
Лин на всякий случай ввела еще несколько команд, но все было бесполезно. Терминал не посчитал нужным даже отвечать. Было похоже, что Викон сам приложил руку к его прошивке.
— Где же ты?! — произнесла она в отчаянии.
Но все эти мольбы не помогали. Она глубоко вдохнула и начала думать. Будь у нее под рукой полный доступ к админке, еще были бы шансы вскрыть это, но сейчас она и так незаконно находилась в сети, поэтому обращаться к «своим» тоже не стоило.
Выйти из системы и попытаться подделать идентификатор брата. Можно было бы рискнуть, но была велика вероятность того, что ей выжжет мозг только за одну такую попытку. Викон был помешан на безопасности, и уж такой ход точно предусмотрел.
«Что еще?! Что еще?! Должно быть что-то!» — Лин перебирала варианты и один за другим отбрасывала их как несостоятельные. Но, в конце концов, сдалась.
Она ощущала, как усталость мягко обволакивает ее своими цепкими лапами. Не аватара, а физическую оболочку. Слишком много событий и отсутствие сна давали о себе знать.
Но сдаваться не хотелось. Она никогда и ничего не бросала на полпути.
Лин хмыкнула от внезапной абсурдной мысли и, подойдя к терминалу, произнесла:
— Лин Эдвардс.
Терминал загорелся, обшарил ее своим виртуальным взглядом. Замок тихо щелкнул и дверь распахнулась.
Она глубоко вдохнула и вошла внутрь, прежде чем успела даже удивиться.
Апартаменты Викона были его безмолвным олицетворением. Это было пространство, где даже тени подрагивали от напряжения. Гладкие стены, словно полированный базальт казались неподвижными, но при ближайшем взгляде по ним пробегали тонкие, почти невидимые линии кода. Они пульсировали в такт защитным протоколам, которые никогда не спали. Этот узор был дыханием системы, которая предупреждала о возможной угрозе задолго до ее появления.
Внезапно линии на стенах вспыхнули алым, и противный, скрежещущий голос пронзил пространство:
«Вторжение! Несанкционированное вторжение! Вторжение!»
Сигнал пронизывал мозг, давил на волю, как будто сам воздух сжимался в комок паники. Лин зажала уши и уже было кинулась к двери, когда заметила: в коридоре кто-то стоит. Из-за плохого освещения фигура по ту сторону двери скрывалась в полумраке.
Под гнетом сирены и собственного страха Лин никак не могла разглядеть его лица. Лишь заметила неестественно высокий рост и белую, почти снежную кожу. И в тот же момент свет моргнул, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, кто перед ней.
3
Лин застыла. Он что-то говорил ровным, глухим тоном, как будто не для нее, а для самой системы. Но слова тонули в какофонии сигналов. Спустя еще мгновение дверь захлопнулась, и тревога мгновенно оборвалась, оставив в ушах звон и тишину. Лин не сразу поняла, что все закончилось. Она еще несколько секунд стояла, ожидая продолжения. Но его не было.
И только тогда она выдохнула.
— …За мной идет Хранитель, — произнесла она вслух, сама не заметив этого.
«Если он успел просканировать мой аватар, то мог выяснить, что у меня их два, и второй заблокирован…».
Она замерла, ожидая, что этот аккаунт тоже отключат от системы, а она откроет глаза в своей квартирке, ничего не понимая. Но секунды шли, а ничего не происходило. В сознании мелькнула мысль: «Может, пронесло?..». Надеяться на это особо не приходилось, но, как минимум, пока у нее была возможность продолжить поиски брата. Лин с усилием заставила себя отвернуться от двери и не думать об этом.
С тех пор как она была здесь в последний раз, все изменилось кардинально.
В центре стоял массивный компьютер с шестью экранами, подключенный к двум серверам у стены. А от них провода тянулись дальше. К белоснежной капсуле с темным матовым стеклом, встроенной в пол и напоминающей гигантскую застывшую слезу.
На первый взгляд, капсула выглядела словно монументальный алтарь. Но стоило подойти ближе, и эта иллюзия быстро исчезала. Линии света на его поверхности складывались в узоры, которые невозможно было осознать сразу. Слишком сложные, слишком запутанные, будто созданные самой виртуальностью. А Викон просто вытянул их из глубин цифровой реальности и заставил принять такую оболочку.
Узор пересекали мелкие трещины, но они говорили не о хрупкости, скорее это были шрамы. Словно бы кто-то пытался пробить саркофаг снаружи и вытащить все то, что было спрятано в нем.
— Гребаные баги, — прошептала Лин, боясь осквернить это место голосом, и с трудом оторвала взгляд от капсулы.
Если мрачную половину апартаментов занимал этот монстр, полный собственных тайн, то вторая — светлая, была занята зоной отдыха и выглядела вполне привлекательно и невинно. Особенно для того, кто не спал много часов и совсем недавно собирался это сделать.
Одинокое кресло с высокой спинкой, обтянутое гладкой серой кожей, намекало: присядь на меня и вздремни пару часов. А небольшой стеклянный столик рядом и напольный светильник, что сейчас испускал мягкий свет, словно специально создавали притягательный уют этого уголка. Казалось, воздух в том месте был недвижим, а сама зона отдыха будто переносила тебя в совершенно иную плоскость бытия.
Лин с трудом оторвала свой взгляд от кресла и, облизнув губы, взглянула на мониторы компьютера.
Экраны мерцали холодным синим светом, в котором отражались уставшие глаза девушки. А на рабочем столе истерично мигали иконки сообщений, в том числе и парочка ее. Они выглядели очень одиноко посреди огромного пространства нескольких экранов.
Девушка поймала себя на мысли, что ей хочется подойти и прекратить их агонию, но она остановила этот порыв. Викон никогда не подпускал ее к своему детищу, его сокровищу. И сейчас, когда его не было рядом, ей казалось, что это будет обманом, если она протянет руки к этому запретному плоду.
— И где мне тебя теперь искать?! — проговорила она вслух, поддавшись соблазну кресла и окунувшись без спроса в его обманчивый комфорт.
«Пойти поискать в реальности и всыпать пару раз за то, что вынуждает ее носиться за ним?!» — она даже улыбнулась от этой мысли.
Лин не помнила, где он жил в последний раз, а уж думать о том, куда он мог переехать, было просто смешно.
«Да и зачем? Он шатается где-то по виртуальности, другого варианта и быть не может. Вопрос только где? Викон не был любителем долгих прогулок. Может, просто стоило подождать и рано или поздно он сам явится сюда?!»
Откинувшись в кресле, она размышляла, а взгляд продолжал блуждать по комнате и придирчиво изучать столик рядом. Он был простым, почти аскетичным, из темного стекла поглощающего свет. Однако на его поверхности было три предмета, совершенно неподходящих друг другу:
Цветы. Бокал с коричневой жидкостью и черными кубиками, подозрительно застрявшими на полпути ко дну стакана. И статуэтка хомяка в кожаной куртке.
Последнее выглядело особенно странно. Ее брат не был любителем животных, даже цифровых. И уж точно не любителем странных статуэток.
Она изучала все эти предметы, не прикасаясь к ним, пока в голове не разорвалась новая мысль:
«Зато он был любителем загадок и шифрованных сообщений».
Лин даже приподнялась в кресле. Сознание заработало быстрее. Сейчас она уже совершенно другими глазами рассматривала этот натюрморт, еще недавно казавшийся ей настолько сюрреалистичным.
Стоило признать: первый раунд ей не дался. Попытка найти в самих предметах какие-то подсказки была совершенно бесполезна. Она не всегда понимала брата, даже когда он загадывал эти загадки вживую, с контекстом. А та масса вариантов, что могла сейчас прийти в ее слегка сонную и уставшую голову, просто поражала воображение.
Лин выдохнула, сдавшись, и провела рукой над столиком, ощущая едва уловимое напряжение, словно поверхность сопротивлялась ее присутствию. Тогда она еще раз стала рассматривать каждый предмет, изучая все детали.
Цветы выглядели свежими, но их лепестки были тонкими, почти металлическими, с холодным отблеском, будто напыленным никелем. По кромке тянулись микроскопические бороздки, напоминающие дорожки печатной платы, а внутри лепестков лениво мерцало бледное свечение. Она попыталась уловить аромат, но тут же отстранилась, ощутив странную смесь горечи.
Жидкость в бокале светилась изнутри тусклым неравномерным янтарным светом. А черные матовые кубики, напоминающие базальт, будто вырванные из какой-то иной реальности, застыли между взвешенным покоем и полным падением, словно их поставили на паузу.
Хомяк в кожаной куртке, самый нелепый предмет на столе, стоял с вызывающе задранной мордой и лапками, упертыми в бока. Детализированность этой фигурки поражала. Потертые швы, миниатюрные заклепки и бархатистые уши, стоящие торчком. Он казался одновременно комичным и зловещим, словно был хранителем всего этого странного алтаря.
Она все еще боялась прикасаться к предметам, словно опасаясь нарушить их положение, которое тоже могло дать ей какую-то подсказку.
— Ну, Викон, что ты здесь затеял? — пробормотала она вызывая свою консоль.
Голографическое меню вспыхнуло перед ней. Пальцы уверенно пробежались по интерфейсу, сканируя каждый предмет. Все они содержали зашифрованные данные. Никаких записей или обычных файлов — только скрытые командные сигналы, которые требовали правильной активации или запроса.
— Значит, загадка где-то внутри… — пробормотала она негромко и, потянувшись рукой, начала двигать предметы.
Лин начала с цветов. Ну просто потому, что они чем-то ее привлекали. Может быть, потому что ваза стояла слишком ровно, слишком правильно, будто ее выравнивали по сетке координат. Или потому, что она уже сто лет не видела цветов.
Она обхватила вазу ладонью и чуть сдвинула букет влево, ожидая привычного отклика виртуальности: легкого щелчка интерфейса, подсветки, всплывающего меню...
Ничего.
Лепестки даже не дрогнули. Металлический отлив остался таким же холодным, будто эти цветы не были собственным объектом, а являлись всего лишь частью декорации, прикрученной к стеблям намертво. Лин наклонилась ближе, провела пальцем по кромке одного лепестка и кожей ощутила маленький электрический разряд, и все. Никакой тактильной отдачи. Никакого живого сопротивления. Только пустая, идеально симулированная поверхность.
Она попробовала иначе: повернула вазу на несколько градусов, намеренно нарушив симметрию и получив удовлетворение оттого, что внесла немного хаоса в пространство, где все кричало о контроле. Но цветы никак не отреагировали на варварский поступок. Даже то, что напоминало гель внутри, не сдвинулось ни на миллиметр.
— Ладно, — прошептала она себе, — значит, не ты.
Лин выдохнула и перешла к бокалу.
Он был тяжелее, чем казался. Словно это был не бокал с напитком, а тяжеленная гиря с миллионом терабайт данных. Она подняла его, и янтарная жидкость внутри заколыхалась, вспыхнула теплым светом. Черные кубики в толще напитка по-прежнему висели. Но когда она наклонила бокал, они дрогнули, будто собирались упасть, но, опомнившись, снова остановились ровно на той же высоте. Сама жидкость немного подрагивала, пытаясь определиться, что ей делать.
Еще немного покрутив его, девушка поставила бокал на стол. Ровно на то же место. И, чуть засомневавшись, повернула на миллиметр. Еще раз оценив расположение и, кивнув сама себе, перешла к следующему предмету. Хомяку.
Он стоял рядом с бокалом. Идеально неподвижный. Лин долго рассматривала его, думая с какой стороны к нему подступиться. Его кожаная куртка с миниатюрными заклепками выглядела слишком детально для бездушной безделушки. Он как будто наблюдал за ней. Не глазами, но позой. Своими лапками, упертыми в бока.
Лин протянула палец и легонько щелкнула статуэтку по уху.
Ничего.
Она толкнула ее вбок. Совсем чуть-чуть, чтобы проверить инерцию. Статуэтка сдвинулась на пару миллиметров и остановилась так, будто уперлась в невидимую грань. Лин нахмурилась и попыталась подвинуть сильнее. Хомяк послушно поехал по стеклянной поверхности, но ощущение было странным. Каким-то неправильным. Она физически ощущала, как статуэтка не хочет покидать свое место.
Еще немного поборовшись с этим чувством, она вернула статуэтку на место. И вдруг поймала себя на том, что делает это аккуратно, стараясь поставить ее именно туда, где та была.
Лин вновь посмотрела на эту композицию, затем взяла цветы, покрутила, вернула обратно, потом снова сдвинула, уже раздраженно, вновь нарочно ломая порядок.
Затем схватила бокал и подвинула его ближе к хомяку. Потом дальше. Туда-сюда. Она уже не пыталась найти решение, просто перебирая все подряд, желая получить хоть какой-то намек, какой-то отклик.
Стол молчал.
Никакой подсказки. Ни вспышки меню. Ни скрытого пинга, который обычно выдает активный объект. Только ровный свет и тот самый, стерильный, почти провоцирующий покой.
Лин остановилась. Застыла с ладонями над столом, будто держала невидимую рамку. Взглянула на натюрморт: цветы, бокал, хомяка и вдруг почувствовала, будто в этой тишине что-то шепчет: «Ну. Догадайся. Ты же умная».
Она снова переставила цветы. Ничего. Повернула бокал. Янтарь внутри запульсировал — и снова затих. Сдвинула хомяка. Ничего. Только его укоризненный взгляд стал ощущаться почти физически.
У нее дернулся уголок губ. На секунду ей захотелось просто сбросить все это со стола. Разбить, разнести, заставить систему хоть как-то отреагировать.
Вместо этого она глубоко вдохнула и произнесла:
— Давай, Викон… хватит своих загадок, — упоминание брата, казалось, помогло. Злость, до этого разошедшаяся внутри, сжалась в тугой комок.
И в этот момент сбоку раздался какой-то звук, Лин резко обернулась и рукой сбила статуэтку, увидев, как на экране высветилось новое сообщение.
— Гребаные баги, — прорычала она.
И подняв статуэтку с пола, постаралась установить ее в изначальное положение. Она убрала руки, вновь присмотрелась, немного повернула статуэтку и в тот же момент жидкость в бокале ярко вспыхнула, цветы зашевелились, тонкие лепестки начали раскрываться, а кубики внутри стакана, словно обретя гравитацию, разом упали на дно с оглушительным грохотом.
Статуэтка хомяка ожила. Его глаза вспыхнули желтым светом:
— …после чего мы… — сказал он одновременно писклявым и слегка раздраженным голосом, но внезапно замолчал, оборвав фразу на полуслове.
Затем внимательно посмотрел на Лин и прищурился так недовольно, что она даже отодвинулась.
— Ты кто? — произнес хомяк.
Она моргнула, пытаясь осознать происходящее.
— Лин, — ответила девушка, все еще озадаченная.
Неловкое молчание продолжалось некоторое время, затем хомяк перевел взгляд на компьютер позади девушки и спросил:
— И давно он так?
— Что? — ответила она, не понимая, что от нее хочет ожившая статуя.
Но хомяк уже не обращал на нее внимания, его глаза вспыхнули, и он метнулся к компьютеру так быстро, что Лин еле уследила за ним.
— Стой! Ты кто и что ты вообще тут делаешь?!
— Я что тут делаю?! Ты мне скажи, что я тут делаю! Это ты меня сюда принесла!
— Я?! — Лин искренне изумилась.
Мало того что существо без спроса залезло в кресло Викона, так еще и умудряется обвинять ее в чем-то. При этом хомяк потрогал громадную для его лапок клавиатуру, поморщился и щелкнул маленькими коготками. Перед ним тут же появился виртуальный вариант, по которому забегали его маленькие лапки. А на экране мониторов стали открываться и сворачиваться сообщения.
— Да что ты делаешь?! Это комп брата! — не выдержала она.
— Я сразу понял, что ты девушка не очень сообразительная, поэтому сам пытаюсь разобраться, где я и что происходит…
Весь этот монолог наконец-то вывел Лин из ступора. Она подошла к компьютеру и одной кнопкой все отключила.
Хомяк поднял на нее свои глаза-бусинки, некоторое время внимательно смотрел, а затем еще раз показательно щелкнул коготками, и его виртуальная клавиатура пропала. Он молча плюхнулся в кресло, не сводя с нее взгляда.
— Ну…? — не выдержал хомяк.
— Что «ну»? - переспросила Лин. Он по-прежнему бесил, и ей не хотелось ни в чем ему уступать.
— Где я? И зачем ты сюда меня притащила?
— Во-первых, я никуда тебя не тащила! Это апартаменты брата, и я тебя тут нашла! Во-вторых, я понятия не имею, зачем ты тут, и надеялась, что ты мне это объяснишь!
— И кто такой твой этот брат, что из-за него столько шума? И где он вообще?! Может, он мне объяснит, что я тут делаю?!
— Мой брат, он…он…почему я вообще должна тебе отчитываться?!
— Похищение, блокировка и задержания против воли любого объекта виртуальной системы считается нарушением и может быть расценено администраторами как тяжкое нарушение, — изрек хомяк.
— А ты администратор, что ли? — с сомнением уточнила Лин, — что это вообще за аватар такой?!
— Это ты аватар! А я гениальная разработка! Прототип идентификационного поиска! Или упрощенно — Пип!
— Первый раз слышу о таком!
— Ничего удивительного! Когда я перестану быть прототипом и стану, например, Кипом — классическим идентификационным поисковиком или, допустим, Сипом — специальным идентификационным поисковиком или…
— Да хватит! — не выдержала девушка.
— В общем, надеюсь, они там меня спросят, когда решат создать много таких, как я, — ничуть не смутился Пип, — так что с твоим братом?!
— То есть ты поисковый ИИ? — на всякий случай уточнила Лин, игнорируя вопрос.
Разговор с этим маленьким существом не на шутку утомлял.
— Именно! Позвольте представиться официально. Гениальная разработка, суперсистема искусственного интеллекта, поисковый хомяк Пип!
— То есть ты можешь что угодно найти?
— Файлы, папки, места, людей, вещи, информацию, если это существует — я это найду!
И Лин на секунду замешкавшись, выдала:
— Мне нужно, чтобы ты нашел моего брата!
— Итак, пройдя путь от зарождения вселенной до ее упадка, мы вновь вернулись к главному вопросу, с которого началось наше знакомство, а именно с поиска, чем я и занимался, пока ты не выключила тот источник информации, который приносил хоть какую-то пользу. Так что, если ты удовлетворена моими ответами, будь любезна включить компьютер, чтобы я продолжил.
— Ты уже начал его искать? — с сомнением переспросила Лин.
После стольких часов в виртуальности она уже соображала с таким трудом, будто между нейронами в мозгу проложили толстенные слои ваты.
— С первого же момента, увидев на твоем лице удивление и поняв, что как источник информации, ты так себе…
Лин хотела было разозлиться, но затем, подумав, просто махнула рукой.
— Ладно… — произнесла она и, нажав кнопку на компьютере, еще некоторое время в молчании понаблюдала за Пипом.
Он вновь достал свою микроклавиатуру и что-то быстро запечатал, на экране вновь замелькали окна, но Лин не успевала что-то разобрать. Весь этот процесс очень ее усыплял.
Она подошла к креслу и, вновь опустившись в него, прикрыла глаза. Буквально на минутку.
Когда она проснулась, в апартаментах уже никого не было. А компьютер, за которым был хомяк, оказался намертво заблокирован.
Лин попыталась его разблокировать. Но проведя за этим кучу времени, проклиная хомяка, всех его создателей и всех тех, кто их породил, сдалась. Все это не помогало. Если там и была полезная информация, то теперь к ней совершенно не было доступа. Мотобайк тоже исчез. Хотя Лин подозревала, что он просто вернулся на прежнее место из-за длительного бездействия.
Она могла бы выйти из виртуала и вновь загрузиться в апартаменты, но ей казалось, что сейчас это абсолютно бесполезно. Все подсказки, которые там были, она уже получила.
Девушка нащупала в кармане ключ-флешку и прокрутила ее в пальцах.
Множество вопросов оставались без решения, и ее это тяготило. Глубоко внутри она чувствовала, что обязательно должна во всем разобраться. Но для этого надо было подумать, что делать дальше. Оттого она просто брела без особой цели, надеясь, что виртуальность пробудит в ней какую-то идею.