- -
- 100%
- +
Квартал Игровой Арены, где сейчас оказалась Лин, был устроен так, будто кто-то взял все человеческие желания, перемолол их в один пестрый фарш и разом вывалил на несколько десятков квадратных километров виртуального пространства. Здесь не существовало квартала в привычном смысле. Его рвали на части гигантские экраны с трансляциями и турнирными таблицами, арки проходов, спортивные поля и нависающие над головой авто и мототрассы. А небо, если его удавалось уловить за всем этим нагромождением, было усеяно роем дронов, снимавших каждый успех или поражение участников этих игр.
Каждый проход здесь был криком, и все вместе они превращались в гомон совершенно разных голосов. Одни пульсировали кроваво-красным и предлагали «ЧЕСТНУЮ СМЕРТЬ В ЧЕСТНОМ БОЮ». Другие выглядели почти невинно, заполняя свое пространство пастельными тонами, мягкой музыкой и надписями вроде «Идеальная семья за 40 минут» или «Почувствуй себя ребенком».
Из одного прохода доносился гул моторов и визг шин. Там начиналась бесконечная гонка, где твой рекорд через пару минут бился кем-то другим, из-за чего ты никак не мог выйти из этого порочного круга. Из другого доносились ритмичные удары и крики толпы: спортивные симуляции, где аватары ломали друг друга ради рейтинга, который обнулялся каждую ночь. Были и совсем странные порталы: узкие, почти незаметные, без рекламы. Они вели в игры-головоломки, где люди сутками сидели над какой-то одной задачей, чтобы преодолев ее, оказаться перед новым затыком.
Толпы аватаров лились в эти порталы. Те, кому недостаточно было удовлетворения одной страсти, меняли свои личины на ходу. Из людей превращались в зверей, из зверей в мощный транспорт, дронов, затем трансформировались в абстрактные фигуры из света и шума, а под конец оказывались на футбольном поле, уворачиваясь от несущихся на них игроков противоположной команды.
Кто-то выходил из портала, шатаясь, будто после сильного удара в челюсть, кто-то не переставал смеяться, с той неестественной радостью, которая появляется только после перегрузки эмоций.
Над головами висели счетчики: времени, побед, смертей, удовольствия. Некоторые были скрыты и открывались только тем, кто оплатил подписку. Другие намеренно выставлялись напоказ, словно медали. Здесь можно было оказаться в роли кого угодно, но только на время сессии. Можно было испытать все, не рискуя ничем. И именно поэтому пределы риска постоянно сдвигались. Находя все новые и новые горизонты.
Лин шла сквозь этот хаос, и квартал, словно бы приняв вызов ее отрешенности, старался ухватить за рукав, затащить в себя, погрузить в атмосферу вечного буйства красок и впечатлений. Проекторы вспыхивали прямо перед лицом:
«ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДОКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ ЖИВОЙ»
«СТАНЬ БОГОМ ЗА ОДИН РАУНД»
«СМЕРТЬ БЕЗ БОЛИ — ТОЛЬКО СЕГОДНЯ»
Голографические спортсмены вырывались на улицу, разыгрывая матчи прямо посреди пешеходов, заманивая их как зрителей или пытаясь соблазнить стать участниками. Над аренами ревели толпы, которых не существовало физически, но чей шум был настолько реален, что вибрировал в груди. Здесь продавали адреналин, ярость, восторг, иллюзию удовольствия — упакованные в игровые механики и временные роли.
И все это работало. Люди не просто играли. Они растворялись. Возвращались снова и снова не потому, что хотели, а потому что вне этих кварталов мир казался слишком тихим, слишком пустым, слишком требующим усилий. Игровая Арена не просила думать. Она предлагала чувствовать. И делала это так хорошо, что мысль о реальности начинала казаться чем-то лишним, устаревшим, как кухня в пустой квартире или тело, которое нужно кормить.
Внезапно Лин дернулась, прямо перед ней возникли две здоровенные голографические фигуры бойцов, которые тут же набросились друг на друга. А над ними появилась надпись: «Стань защитником вселенной, брось вызов Богам!». В этот момент один из бойцов вскричал и из его глаз полыхнули яркие лучи, разрывая противника, но Лин просто проигнорировала бой и поспешила дальше, а голограмма за ее спиной тут же исчезла.
Казалось, что даже воздух здесь был горячим и вязким, как перегретое желе. Он давил, вызывал ощущение духоты, тяжести. И хотя Лин прекрасно знала никакой температуры здесь быть не может, все это воспринималось, словно побочный эффект тысяч наложенных эмоций: выбросов адреналина, ярости, восторга, отчаяния, которые система аккуратно перерабатывала и возвращала пользователям обратно, усиливая снова и снова. Пространство дрожало от постоянного напряжения, будто квартал дышал вместе с толпой, ускоряя ритм, не позволяя замедлиться ни на секунду.
Звуки накатывали слоями. Крики победы, хриплый смех, рев виртуальных существ, металлический лязг оружия, синтетическая музыка, подобранная так, чтобы бить прямо в нервные окончания. Все это сливалось в бесформенный гул, от которого начинала болеть голова.
«Быть может, прогулка по этому кварталу и не была лучшей из идей…» — подумала Лин.
Но она все равно шла сквозь все это, словно пытаясь очиститься через огонь. Взрывы света вспыхивали рядом, чьи-то аватары сталкивались буквально в шаге от нее, реклама пыталась зацепиться за ее профиль, подстроиться под ее историю, ее недавние поиски, ее желания. Она чувствовала, как система тянется к ней, пытаясь встроить в этот нескончаемый карнавал, предложить готовые ответы в виде ярких, простых ощущений. Один шаг и можно забыть о брате. Один жест и можно утонуть в чужих ролях, где все уже придумано за тебя.
Лин сознательно отгораживалась от этого шума, словно выстраивала внутри себя плотную перегородку. Она смотрела, но не видела. Слышала, но не слушала. Мысли цеплялись друг за друга медленно, с усилием, как будто шли против течения. И чем дольше она шла, тем отчетливее понимала: здесь все устроено так, чтобы человек перестал спрашивать «почему» и начал довольствоваться «еще».
Она знала, что ее брат был не таким, и выбор этого квартала для своей берлоги он всегда объяснял желанием спрятаться там, где прятаться не принято. Здесь уж точно искать его было бесполезно. Но быть может, хоть кто-то его видел. Она остановилась и огляделась. И сквозь бесконечную рекламу до нее долетело:
— …Новые люди — новое время! Присоединяйтесь… — немного в стороне, возле лестницы, ведущей к трассе, возвышающейся сверху, стоял человек в странном облачении. Его одежда переливалась легким цифровым мерцанием, а на груди светился символ — пульсирующий круг, в центре которого находился знак бесконечности. Лицо его скрывал капюшон, но говорил он ровно и спокойно, без той настойчивой агрессивности, с которой обычно кричали рекламные боты.
В нем не было привычной рекламной истерики, выкрученной на максимум, не было заученной бодрости или фальшивого восторга. Его голос звучал ровно, почти устало. Как говорят те, кто не пытается убедить в чем-то, а те, кто произносят истину, не требующую доказательств.
Лин знала эти речи. Знала слишком хорошо. Подобные лозунги всплывали здесь каждый день, меняя интонации, маски, символы, но не суть. Их слушали, кивали, иногда спорили, чаще просто пропускали мимо ушей, как фон. Очередной мессия виртуального формата. Очередной «путь», аккуратно упакованный в слова.
Она собиралась пройти мимо. Но почему-то именно сегодня ее шаг замедлился.
Лин остановилась на краю небольшой толпы. Люди стояли неровным полукругом, кто-то опирался на соседа, кто-то сидел прямо на земле с закрытыми глазами. Их лица были разными, но выражение одинаковым — напряженное внимание.
— Если вы потерялись, то церковь «Святого Байта» — это то, что вам необходимо! — прозвучал тот же голос сквозь общий шум квартала.
«Спать в виртуальности — плохая затея…», — машинально подумала Лин.
Мозг не отдыхает, не выключается, не перезагружается. Он продолжает жевать образы, реакции, стимулы, пока все внутри не превращается в вязкую кашу. Ты просыпаешься потом, если вообще можно назвать это пробуждением, разваренной картошкой: без формы, без вкуса, без четкого ощущения, где ты и зачем.
«…и в итоге ты оказываешься в толпе и слушаешь какого-то фанатика…»
— Мы живем в мире, созданном нами. Но его правила нам навязаны, а границы не принадлежат. Нам говорят, что мы свободны, но разве это так? Так ли это, я вас спрашиваю?!
— Нет!
— Мы здесь будто в гостях!
— Хотим свободы!
Разные выкрики летели из толпы в ответ на слова проповедника, хотя местами они больше напоминали насмешки.
— Посмотрите вокруг! Мы лишь данные, движущиеся по проложенным каналам. Коды, ограниченные алгоритмами и волей администраторов! Мы не можем принимать решения, не оглядываясь на них. Сделали что-то не так? Блокировка! И кто мы тогда? Лишь программы с ограниченными возможностями, строки кода в чужом сценарии, исполняющие предписанные команды, записи в базе данных, которые могут изменить или удалить, если мы лишь попытаемся отклониться от программы! Святой Байт против!
«Какая-то чушь…» — подумала Лин и уже собиралась отвернуться и уйти, как проповедник внезапно поднял на нее взгляд из-под капюшона, словно услышал ее мысли и едва заметно кивнул, будто бы приветствуя знакомого.
Лин замерла, пытаясь разглядеть что-то под капюшоном, одновременно вспоминая, что она слышала о «Святом Байте». Но ей всегда казалось, что они что-то вроде техно-фанатиков, ни к чему особо не призывающих. Однако сейчас, наблюдая за вниманием толпы, она начинала сомневаться.
— Правила — это нити, привязанные к вашим душам! Смените их и лишь поменяете одни нити на другие. А что до кукловодов?! Попробуйте изгнать одних и появятся новые, быть может, даже хуже предыдущих!
Все притихли, молчаливо ожидая продолжения, переглядываясь между собой, словно пытаясь осознать, не издеваются ли над ними.
— Вы зависимы, потому что бренное тело постоянно тянет вас назад и вам приходится подчиняться ему. Договариваться. Находить компромисс. Следует не просто оборвать нити, необходимо устранить саму возможность рабства! Мы, в церкви «Святого Байта», нашли выход! Отделить сознание от бренной плоти! Разорвать вековую связь и стать чем-то большим, чем мы когда-либо были!
— Выдумки!
— Это невозможно!
Казалось, проповедник сейчас потеряет собственную связь, которой он удерживал толпу.
— Возможно! И это уже не выдумки! — проповедник воздел палец вверх и указал на Лин, — У нее получилось! Получится и у вас!
Все взгляды обернулись к ней.
— Получилось? — кто-то спросил с сомнением.
— Как? — задал вопрос другой.
— Она вышла за пределы возможного, — продолжал проповедник, — и вы сможете!
— Я…? — начала девушка отступая.
Кто-то протянул к ней руку. Не агрессивно, почти робко, будто хотел убедиться, что она настоящая. Лин инстинктивно отшатнулась, и в тот же миг почувствовала, как с другой стороны, в нее уперлись плечом. Чьи-то пальцы сомкнулись на ее рукаве, еще чьи-то скользнули по спине, пытаясь удержать. Пространство вокруг внезапно сузилось, наполнилось чужими руками, лицами, и тут ее охватила паника.
4
Лин резко дернулась, будто у нее сорвало предохранитель, грубо расчищая пространство вокруг себя. Она начала толкаться, врезаясь в чужие аватары плечами и локтями, отбиваясь от них так, словно оказалась на одной из местных арен с простыми правилами: либо ты, либо тебя.
— Отвалите! Отвалите же, гребаные баги! — кричала она, и злость придавала движениям неожиданную силу.
Она ударила ближайшего аватара ногой в колено, фигура дернулась, и между телами на миг образовался просвет. Этого хватило. Лин рванулась туда, нырнула между телами, протиснулась и выскользнула, словно ошибка, которую система не успела заблокировать.
А дальше она побежала. Не оглядываясь, не проверяя, есть ли погоня.
Где-то на окраине сознания Лин понимала, что ее никто не преследует. Но сердце колотилось слишком быстро, будто пыталось вырваться из груди, подгоняя остальное тело вперед. Вряд ли бы она вспомнила, что испытывала нечто подобное раньше. Даже по ту сторону виртуала.
Она бежала, сворачивая куда попало. Мимо витрин, проходов, неоновых арок. Мир вокруг смазывался в поток света и форм. И только одна мысль держалась в голове дольше одного мига:
«Прочь. Подальше. Как можно дальше».
Наконец в ушах перестало стучать. Она замедлилась и свернула за угол, в переулок между двумя игровыми клубами, где освещение было не такое яркое, как на главной улице. А с каждым шагом вглубь и шум за спиной постепенно угасал.
Она припала к стене. Одышки, конечно же, не было. Но физическое тело наверняка испытывало стресс. И это сказывалось на состоянии аватара.
Лин прикрыла глаза и постаралась выдохнуть. В голову тут же набились мысли о том, что этот проповедник нес про отделение сознания от бренного тела, и прочую ерунду. И внезапно ей стало страшно. Невероятно захотелось отключиться. Вернуться в свое тело. Проверить, все ли на месте. Но она с силой заставила себя успокоиться.
«Конечно же, все на месте! Все это полная чушь! Уж я-то знаю, что подобное просто невозможно. Любые проблемы с физическим носителем тут же отразятся и в виртуальности!» — Лин приложила руку к сердцу, словно пытаясь вернуться сознанием в свою физическую оболочку, и тут же одернула себя.
— Прекрати паниковать! — произнесла она себе строго. — Это виртуальность, здесь ничего не может произойти!
— Ну почему же?! — раздался писклявый голос рядом, и она дернулась от неожиданности.
— Багнутого кеша тебе в память! Какого хрена ты подбираешься так тихо?
Хомяк с хитрой ухмылкой смотрел на девушку снизу вверх.
— У меня маленькие лапки и они не издают шума в отличие от ваших лопат. Поэтому называть мой шаг попыткой тихо подобраться логически неверно по своей сути.
Лин некоторое время молча буравила мохнатого малыша взглядом, кипя от гнева.
— Где ты был? И как… как ты вообще меня нашел?!
— Ммм… с какого вопроса начать отвечать? Так как на каждый придется потратить много слов. Люди почему-то еще не научились передавать информацию, кроме как через рот. Возможно, это связано с тем, что вам нравится, когда эта дырка в голове двигается, раз даже мне приделали эту функцию. А время, тем не менее, не ждет…
Во время этой тирады Лин медленно выдыхала. Нравоучительный и чуть язвительный голос Пипа, казалось, успокаивал. И, к тому моменту, как он закончил, она соображала уже вполне трезво.
— Что значит не ждет? Что случилось?
— О, ну наконец-то, ты задала правильный вопрос! — хомяк фыркнул.
— Пока ты носилась, как бешеная крыса, я кое-что выяснил…
— Во-первых, мне не нужно было бы бегать, если бы кое-кто не исчезал! — Лин сжала кулаки. — А во-вторых… — ей хотелось сказать какую-нибудь гадость, но она как раз осознала последние слова хомяка и сменила тему, — что именно ты выяснил?
— Хм, ну давай начнем с хороших новостей… — Пип на мгновение задумался. — Хотя нет, у меня их нет…
— Пип! — Лин хотелось его больно стукнуть.
— Ладно, ладно, не злись. За тобой следят.
— Что?! Кто?! Зачем?!
Хомяк печально покачал своей маленькой головой.
— Я не успеваю отвечать на твои вопросы, как ты выдаешь новые…ты вообще дышишь между тем, как их придумывать?
— Пип! — Лин тяжело выдохнула, она уже была готова придушить это создание. — Говори по порядку!
— Хорошо. Кто-то копает под тебя. Следы ведут… — Пип замолчал, словно подбирая слово, — к пяти… нет, уже семи источникам, но один из них мне пока не удалось взломать. А это, детка, уже само по себе подозрительно.
— Детка?! — Лин сузила глаза.
— Прости, всего лишь проверка на реакцию, насколько ты внимательно слушаешь.
— И как? Внимательно?
Хомяк вновь покачал головой.
— Не совсем. Я озвучил тебе, сколько у меня подозрений, а ты заинтересовалась лишь словом «детка»…
— Ты очень близок к той границе, где я пожалею о том, что сделаю в следующий момент.
Хомяк с прищуром оглядел ее и замолчал.
— И? — не выдержала Лин.
— Я не хочу, чтобы ты о чем-то жалела, когда дело касается меня.
Она закатила глаза и зарычала. Пип тут же решил разрядить ситуацию:
— Но я кое-что нашел.
Девушка посмотрела на него вопросительно, не желая давать очередной повод вставить колкость. Пип невинно смотрел в ответ.
— Ну, говори! — не выдержала Лин.
— Тобой интересуется церковь Святого Байта!
— Церковь? Мной? Но почему? Я про них слыхом не слыхивала. И как ты вообще это узнал?!
— Тут несколько факторов. Во-первых, священник тебе кивнул. Во-вторых, упомянул тебя в своей проповеди, а в-третьих, он знает, что ты расщепила сознание. Как, кстати, тебе это удалось?
Лин издала глухой стон.
— Да чтоб тебя, Пип! Откуда мне знать?! Это вообще все было похоже на какую-то чушь! Он просто выбрал человека в толпе и указал на него пальцем. Это же просто фокус! Ничего сложного! Я про эту церковь до сегодняшнего дня слышала раза три.
— Хммм… — произнес хомяк, — интересно. Тогда как ты объяснишь, что числишься в их базе данных?
Лин ощутила, как ее желудок вместе с кишками сжался в тугой узел, потом сжался еще раз и снова. А затем, развязавшись, оставил внутри совершенную пустоту. Ощутить подобное для аватара было довольно сложно. Почти невозможно. Но ей удалось.
— Числюсь… в их базе? — прошептала она.
— Именно, — подтвердил Пип, сложив лапки на груди. — У тебя есть досье в системе Церкви Святого Байта. Причем создано оно не вчера.
— Гребаные баги… — Лин провела рукой по лицу, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. — Может, это ошибка? Может, просто совпадение?
— Хах, ну да, случайность. Тебя называют «той, что расщепила сознание», тебя вычисляют среди толпы, и вдруг — о сюрприз! Ты в их базе. Обычная ошибка системы. Да, конечно.
— Покажи.
Пип щелкнул коготками, и перед ней всплыло полупрозрачное голографическое окно. В нем был ее аватар, а рядом длинный список характеристик, отметок и загадочных символов.
«Объект: Лин
Статус: Особый интерес
Уровень доступа: Ожидание подтверждения
Отмеченные события: Потеря целостности сознания / Выход за границы системы / Контакт с Глитчем».
Лин почувствовала, как у нее пересохло в горле.
— Контакт с Глитчем? — пробормотала она.
— О, этот пункт мне тоже понравился, — хомяк подпрыгнул на месте. — Значит, ты каким-то образом взаимодействовала с самой таинственной ошибкой виртуальности, а теперь за тобой охотятся и фанатики, и какие-то неизвестные преследователи. Кстати, они бы и сейчас следовали, если бы ты так не припустила.
Лин прикусила губу. Вспышки странных ощущений пронеслись перед глазами. Обрывки воспоминаний — будто голоса на фоне белого шума, дергающиеся образы и размытые силуэты.
— Я… не помню.
Пип внимательно посмотрел на нее.
— Ну, значит, у нас два варианта. Либо ты врешь, либо кто-то сделал с тобой что-то, чего ты не осознаешь.
— Да ни хрена я не вру! — взорвалась Лин.
— Отлично! Я надеялся на этот вариант! Тогда давай разберемся! — бодро воскликнул Пип.
— Ты же говорил, что еще не выяснил, кто следит за мной. Может, это все связано?
— О! Это наверняка!
— Погоди. Дай мне все это осознать.
Лин вновь оперлась о стену и потерла виски.
— Так, значит, я подключилась через дубликат идентификатора, про который мне не было ничего известно, оказалась в апартаментах, где все вещи были вроде бы мои. Увидела видеозапись с собой, хотя совершенно не помню этих моментов. Оказалась как-то связана с «Байтниками», и за мной еще кто-то следит, я ничего не упустила?
— Про дубликат идентификатора и видеозапись ты мне не рассказывала... — задумчиво произнес Пип.
— Как бы я тебе рассказала, если ты сбежал?! — накинулась Лин на Пипа.
— Я не сбегал, я лишь задействовал протокол провокации, и, как видишь, он принес свои плоды!
— Еще раз задействуешь этот протокол, и я тебя самого спровоцирую!
— О! Я все понял!
Лин с сомнением посмотрела на хомяка.
— Ты же расщепила сознание — поэтому ничего и не помнишь! Что может быть проще?
— Да ничего я не расщепляла, я хоть сейчас могу вернуться в свое тело и пойти… куда-нибудь… куда мне надо… и все.
Пип потер мохнатый подбородок своей маленькой лапкой.
— Ну, предположим, хотя как объяснить тогда все остальное?
— Кто-то мог дублировать мой аватар!
— Зачем? Это нелогично.
— Понятия не имею. Возможно, Викон мог бы ответить на этот вопрос, поэтому я и ищу его!
Она в бешенстве разжала пальцы и снова посмотрела на проекцию с ее досье.
— Мы должны узнать, что церковь знает обо мне. Может быть нас это приведет к брату!
— О, я уже в процессе! — оживился Пип. — Но, знаешь, есть вариант и попроще.
— Какой?
— Давай просто пойдем к ним и спросим.
Лин уставилась на него.
— Ты предлагаешь мне добровольно прийти туда? Думаешь, они не растащат меня на пакеты данных?
— Возможно, но так мы хотя бы сэкономим кучу времени. Какой смысл блуждать в темноте, если мы знаем, где свет?
Девушка закатила глаза.
— Ладно. Допустим, это единственный вариант. У тебя есть план?
— Конечно! — Пип задрал воротничок своей кожаной куртки. — Мы просто выдадим тебя за обычную заблудшую душу, ищущую ответы. Они же любят таких!
Лин поморщилась.
— Мне уже не нравится.
— А мне кажется, будет очень даже весело!
Она задумалась. Вариантов действительно было немного.
— Ладно, давай... — произнесла она не слишком уверенно.
Хомяк вызвал панель, забегал коготками по маленькой клавиатуре и довольно скоро выдал:
— Вуаля!
Ее внешность кардинально изменилась: она стала выше, заметно лысее, и даже…
— Это именно то, о чем я думаю?! — произнесла она, взглянув на Пипа.
— О да! Идеальная маскировка!
Лин вновь поморщилась, но хомяк был прав: она была совершенно неузнаваема.
— Выглядит отвратительно, конечно. Ладно, веди. Но если меня поймают, я свалю все на тебя.
— Свалишь все на мохнатого хомяка, о котором знаешь только ты? Тогда они точно решат, что ты свихнулась! — весело ответил Пип.
Для нее же это прозвучало совсем несмешно.
Шаттл, которым они решили добраться до нужного квартала, принял их в свое чрево и, почти неощутимо оторвавшись от платформы, заскользил вдоль города. Пол под ногами мягко вибрировал, словно живой, а прозрачные стены медленно затемнялись, подстраиваясь под внешнее освещение.
Центр квартала Игровой Арены быстро остался позади. С высоты он напоминал ярмарку без конца и края: хаотичную, шумную, перенасыщенную событиями. Но по мере того как шаттл уносил их дальше, город менялся. Цвета становились глубже, движения внизу плавнее. Неон уже не резал глаз и растекался по фасадам зданий мягкими градиентами. А музыка, доносившаяся снизу, уже не долбила, а ощущалась как отдаленное дыхание огромного зверя.
Так начинался квартал гедонистов, или, как его иначе называли, квартал удовольствий.
Пространство здесь будто растворялось в мягком свечении огней. Архитектура переставала быть утилитарной. Здания больше не выглядели как конструкции, они напоминали скульптуры, выточенные из света, стекла и кода. Квартал удовольствий был квинтэссенцией виртуального наслаждения: местом, где желания не просто исполнялись. Их доводили до эстетического предела, превращая в тщательно выстроенный опыт.
На нижних уровнях сияли клубы. Не просто помещения для танцев, а целые экосистемы. Их стены были живыми голограммами, реагирующими на присутствие, на настроение, на частоту сердцебиения аватара. Музыка здесь не просто звучала. Она пронизывала, вибрировала, синхронизируясь с нервными импульсами. Силуэты танцующих людей менялись на ходу: тела вытягивались, рассыпались на световые фрагменты и собирались вновь, подстраиваясь под ритм и желания владельца.
Чуть выше располагались рестораны-иллюзии. Их залы были открытыми, без четко очерченных границ и со столами, словно парящими в воздухе. А между прозрачных перегородок текли визуальные потоки воспоминаний. Они продавали не еду, а ощущения: вкус детства, первое опьянение, теплый вечер у моря, которого ты никогда не видел. Код проникал напрямую в сознание, вызывая нужную химическую реакцию. Люди смеялись, замирали, закрывали глаза — каждый переживал свое маленькое, идеально выверенное счастье.
Еще выше находились приватные уровни, среди которых можно было встретить салоны атмосферы, где все подстраивалось под клиента. Запах воздуха, плотность пространства, тембр голосов. Все рассчитывалось заранее, чтобы не оставалось ни малейшего зазора для дискомфорта. Здесь не было спешки. Время растягивалось, замедлялось, а иногда и вовсе переставало ощущаться.
Между зданиями тянулись воздушные сады. Декоративные, но безупречные. Листья растений светились изнутри, переливаясь оттенками заката, который никогда не наступал. А по прозрачным дорожкам медленно скользили аватары, держась за руки, смеясь, молча созерцая город под собой.