Рассказ Холодная вода Двины

Предисловие

В один из тех сырых рижских вечеров, когда балтийский туман выползает с Даугавы и окутывает Пардаугаву, я бесцельно бродил по тихой, будто уснувшей улице Баложу (Голубиной). Задвинье всегда казалось мне особым миром: здесь, среди старых деревянных домов и вековых лип, уличный шум затихает, уступая место провинциальному уединению.

Остановившись у дома под номером 22, на небольшом клочке земли прямо у тротуара я заметил мемориальную Стеллу, сложенную из жёлтого кирпича На ней не было ни портрета, ни барельефа — лишь белая табличка с синим текстом на латышском и испанском языках. Надпись гласила, что в этом доме в 1898 году провёл последние дни своей жизни выдающийся испанский писатель и дипломат Анхель Ганивет и Гарсия.

Эта стела заинтересовала меня. Что привело утончённого андалузца, воспевавшего солнце Гранады, сюда, на холодную северную окраину Европы?

Какая драма разыгралась в этих деревянных стенах перед тем, как жизнь тридцатидвухлетнего Анхеля Ганивета, признанного духовного лидера и предтечи великого литературного «поколения 98 года», трагически оборвала ледяная Даугава, бывшая тогда Западной Двиной? Эта стела, такая же тяжёлая и холодная, как и мысли писателя в его последние дни, стал отправной точкой. Из осколков архивных хроник, писем той эпохи и понимания трагической сути его философии соткался этот рассказ — попытка заглянуть в бездну чужой души за несколько часов до её финала.

Анхель Ганивет и Гарсия — одна из самых трагических и романтических фигур испанской литературы. Как идейный вдохновитель и предводитель «поколения 98 года», он первым сформулировал «проблему Испании» — мучительный поиск национальной идентичности. Его назначение консулом в Ригу в 1898 году совпало с глубочайшим личным и творческим кризисом, усугубленным крушением надежд его родины в Испано-американской войне. Рижская осень с её затяжными дождями, серым небом и холодными водами Двины стала декорацией для финального акта его жизни.

В конце ноября 1898 года Рига тонула в грязи и дыму фабричных труб Московского и Петербургского форштадтов. Город стремительно перестраивался: на месте старой таможни у Домской площади возводили монументальные каменные дворцы акционерных обществ, а по булыжным мостовым мимо строящихся доходных домов в стиле эклектики с грохотом неслись конки. Но здесь, на тихой улице Баложу в Задвинье, где испанское министерство снимало квартиру для своего консула, время словно замерло.

В кабинете было сильно натоплено, но консул сидел у изразцовой печи, укутавшись в тяжёлый дорожный плащ. Окна выходили на серую, затянутую туманом панораму реки. Секретарь, молодой латыш по фамилии Петерсон, аккуратно складывал депеши в кожаный портфель.

— Дон Анхель, — негромко произнёс секретарь, — поезд из Санкт-Петербурга прибывает через два часа. Нам пора выезжать на набережную, к причалу, где пришвартован пароход «Игорь». Госпожа Рольдан будет ждать вас.

Ганивет не шевельнулся. Его бледные пальцы судорожно сжимали набалдашник трости. Глаза, воспалённые от бессонницы, были устремлены в одну точку.

— Петерсон, — тихо, со странным хриплым смешком отозвался писатель, — вы ведь образованный человек. Скажите, что делает скульптор, когда понимает, что камень под его резцом безнадёжно испорчен? Когда внутри прекрасной мраморной глыбы обнаруживается гнилая, крошащаяся пустота?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.