Там, где умирают звёзды
- -
- 100%
- +
— Я не знаю, кем ты была для меня, — произнёс Каэль. — И не знаю, почему я забыл тебя. Но если король так отчаянно хочет заполучить тебя, значит, дело не только в твоём знаке.
— Ты уверен, что речь обо мне?
Он посмотрел на её запястье, где под кожей мерцало серебро.
— Нет. И именно это меня пугает.
Затем Каэль шагнул вперёд и выбил камень из руки советника.
Тот ударился о мостовую. Внутри прозрачной оболочки что-то треснуло, и серебряная пыль вырвалась наружу, рассыпаясь по мокрому камню. Стражники одновременно вскинули копья. Советник даже не попытался уклониться от осколков. Он лишь посмотрел на Каэля с выражением человека, который заранее знал исход и теперь разочарован не результатом, а тем, сколько времени потребовалось для его достижения.
— Значит, ты снова выбираешь её, — сказал он.
— Я не выбираю никого, — ответил Каэль. — Я отказываюсь позволять вам выбирать за меня.
Советник кивнул, будто услышал ожидаемый ответ.
— Тогда слушай внимательно. Отныне ты объявлен изменником короны. Твоё имущество будет конфисковано, твоё имя вычеркнуто из списка королевских исполнителей, а каждый стражник Элиара получит право убить тебя на месте. Девушку доставить во дворец живой. Если она окажет сопротивление, разрешается сломить её волю.
Лиора побледнела.
— Вы не можете так поступить.
— Могу, дитя. В этом и заключается разница между нами.
Советник отступил к карете. Перед тем как скрыться внутри, он снова посмотрел на Каэля.
— Когда она умрёт во второй раз, ты вспомнишь, почему не смог спасти её в первый.
Дверца захлопнулась. Карета тронулась с места, а стражники сомкнули строй.
Каэль схватил Лиору за руку.
— Беги!
Они бросились в переулок прежде, чем первый арбалетный болт ударил в стену над их головами. Лиора бежала, не разбирая дороги, придерживая плащ и чувствуя, как холодный воздух режет лёгкие. Каэль двигался впереди, выбирая повороты без колебаний. Он словно знал этот район наизусть, хотя Лиора была уверена, что никогда прежде не видела его в обычных городских кварталах. За ними гремели шаги, раздавались команды, а где-то над крышами всё ещё сияла седьмая звезда — слишком яркая, чтобы её можно было принять за случайную вспышку.
У старой пекарни Каэль резко свернул в арку и толкнул незапертую дверь. Они оказались в заброшенном дворе, заросшем высокой травой. В углу стояла телега, накрытая истлевшей парусиной, а за ней обнаружилась узкая лестница, уходившая вниз.
— Куда мы идём? — спросила Лиора, пытаясь отдышаться.
— Туда, где королевская стража не появлялась последние двадцать лет.
— И почему?
— Потому что там живут люди, которых официально не существует.
Он спустился первым и помог ей преодолеть последние ступени. Внизу тянулся длинный тоннель с низким сводом. На стенах сохранились старые рисунки: птицы с человеческими глазами, деревья без корней, семь звёзд, расположенных вокруг чёрного солнца. Лиора остановилась возле одного изображения. Оно было почти стёрто, но в центре можно было различить девушку с серебряными волосами. Её лицо было повёрнуто к небу, а в руках она держала нечто похожее на маленькое пламя.
— Каэль, посмотри.
Он подошёл ближе. Стоило ему взглянуть на рисунок, как его дыхание сбилось. Он коснулся стены правой рукой, и на несколько секунд вокруг них запахло морской солью. Лиора услышала шум волн, хотя тоннель находился глубоко под землёй. Затем на камне рядом с изображением проявились слова, написанные древним языком.
«Когда палач вспомнит возлюбленную, седьмая звезда потребует своё сердце».
— Что это значит? — спросила Лиора.
Каэль отнял руку от стены.
— Не знаю.
— Ты опять лжёшь?
— Нет. На этот раз я действительно не знаю.
Она хотела поверить ему, но заметила, что он смотрит не на надпись, а на лицо девушки. В его взгляде было что-то такое, чего Лиора не могла вынести: нежность, смешанная с ужасом, словно он узнал её и одновременно боялся признать.
— Она похожа на меня, — сказала Лиора.
— Да.
— Это я?
Каэль долго молчал.
— Я не могу тебе этого сказать.
— Не можешь или не хочешь?
— Если я отвечу, то могу солгать. Я не помню достаточно, чтобы отличить собственные воспоминания от того, что мне вложили в голову.
Лиора отвернулась. Впервые за эту ночь ей захотелось оказаться дома, в своей маленькой комнате над архивом, где всё было знакомым и понятным. Она скучала по запаху чернил, по скрипу старого кресла, по утреннему свету на подоконнике. Ей хотелось вернуться к жизни, в которой главной опасностью была потерянная рукопись, а не человек, способный забыть её имя и всё же продолжать любить.
Но той жизни больше не существовало.
Они прошли ещё несколько десятков шагов и вышли в просторный подвал. Здесь горели лампы, стояли деревянные столы, на стенах висели карты Элиара. Несколько человек обернулись при их появлении. Кто-то потянулся за ножом, кто-то спрятал бумаги. Молодая женщина с короткими рыжими волосами поднялась из-за стола и направилась к Каэлю.
— Ты привёл за собой половину королевской стражи? — спросила она вместо приветствия.
— Только ту часть, которая умеет бегать, — ответил Каэль.
— Прекрасно. А я как раз собиралась спокойно поспать.
Она посмотрела на Лиору, и насмешка исчезла с её лица. Её взгляд остановился на серебряном знаке у той на запястье.
— Где ты её нашёл?
— В архиве.
— Ты с ума сошёл?
— Мне уже говорили.
Женщина выругалась и закрыла дверь за ними.
— Меня зовут Мира, — сказала она Лиоре. — Я бы предложила тебе присесть, но, судя по тому, что у тебя на руке, мы скоро будем слишком заняты, чтобы сидеть.
— Вы знаете, что это за знак?
Мира не ответила сразу. Она подошла к одному из шкафов, достала старую книгу в потрёпанном переплёте и раскрыла её на странице с рисунком семи звёзд. Шесть были заполнены цветом. Седьмая оставалась пустой, а под ней стояла короткая надпись.
— Это знак человека, который не принадлежит системе судьбы, — наконец сказала она. — Королевство утверждает, что такие люди не могут существовать. Но до того, как исчезла седьмая звезда, они встречались. Их называли свободными.
— И что с ними случилось?
Мира закрыла книгу.
— Их уничтожили. По крайней мере, так написано в официальной истории.
— А что было на самом деле?
— На самом деле никто из нас не знает всей правды. Но есть одна вещь, которую мы знаем точно: когда исчезла седьмая звезда, вместе с ней исчезли воспоминания о тысячах людей. Не только о погибших — о тех, кто любил их, о детях, о родителях, о целых семьях. Люди просыпались по утрам и не могли вспомнить, почему в доме стоит лишняя чашка или откуда взялась детская игрушка. А король объявил это милостью небес.
Лиора почувствовала тошноту.
— Зачем кому-то стирать такие воспоминания?
— Чтобы никто не мог спросить, куда делись те, кто отказался жить по предначертанию.
Каэль стоял в стороне, глядя на карту. Он не вмешивался в разговор, но Лиора заметила, что его пальцы снова сжались в кулак. Когда Мира произнесла слово «любил», он едва заметно вздрогнул.
— А приговор, который ты мне показал, — сказала Лиора, повернувшись к нему. — Тот человек без имени. Он был одним из свободных?
— Вероятно.
— И ты его казнил.
Каэль не отвёл взгляда.
— Вероятно, — повторил он. — Но теперь я не уверен, что исполнил приговор.
— Почему?
Он медленно снял перчатку с правой руки и положил её на стол. Затем, после короткого колебания, потянулся к левой. Лиора напряглась, вспомнив вспышку серебряного света, но Каэль не стал показывать ладонь полностью. Он лишь отогнул край ткани.
Под чёрной перчаткой обнаружился знак: семь линий вокруг пустого круга. Но в отличие от знака Лиоры, одна из линий была перечёркнута тонким чёрным шрамом.
— Я не просто забыл ту ночь, — сказал он. — Кто-то оставил на мне печать. Каждый раз, когда я приближаюсь к правде, она заставляет меня забыть то, что я только что узнал.
Мира побледнела.
— Ты должен был сказать мне раньше.
— Я не знал, что могу говорить об этом.
— Каэль, эта печать не просто стирает воспоминания. Она привязывает тебя к тому, кто её наложил.
Лиора посмотрела на него, и ей стало страшно по-настоящему. Всё это время Каэль пытался найти ответы, не понимая, что сам был частью механизма, который скрывал их. Возможно, его жестокость была не только выбором. Возможно, его сомнения, сны и провалы памяти были последствиями чужой воли.
Но это не отменяло того, что он делал с другими людьми.
— Если ты был связан с королём, — тихо сказала она, — откуда мне знать, что ты не приведёшь меня к нему сам?
Каэль медленно опустил рукав.
— Никак.
Она ожидала оправданий, клятв, обещаний. Но он не предложил ничего из этого.
— Я не прошу тебя доверять мне, Лиора. Я прошу дать мне возможность узнать, почему я однажды согласился забыть тебя. А потом ты сама решишь, заслуживаю ли я того, чтобы остаться рядом.
В комнате стало тихо. Мира отвернулась к картам, делая вид, что занята поиском нужного листа. Остальные люди тоже старались не смотреть на них. Лиора понимала, что Каэль не может вернуть ей безопасность. Не может объяснить, кто она такая, и даже не знает, что сделал в прошлом. Но впервые за эту ночь он не пытался распоряжаться её судьбой.
— Хорошо, — сказала она. — Мы выясним правду. Но если я узнаю, что ты сознательно причинил мне боль, никакая потерянная память тебя не оправдает.
Каэль кивнул.
— Справедливо.
Мира резко подняла голову.
— Тогда вам обоим стоит увидеть это.
Она развернула большую карту и указала на северную часть Элиара. Там, за горами, находилось место, которого не было на современных картах. Рядом стоял знак семи звёзд, а под ним — выцветшая надпись: Храм утраченных чувств.
— Если сохранилось хоть что-то о седьмой звезде, то только там, — сказала Мира. — Но путь закрыт королевской стражей. Последний отряд, отправленный туда, не вернулся.
— Значит, пойдём туда, — ответил Каэль.
— Ты не можешь просто объявить, что мы пойдём на север! — возмутилась Мира. — За твою голову уже назначат награду, за её — ещё больше. А если король узнает, что вы направляетесь к храму…
— Он уже знает, — перебила Лиора.
Все посмотрели на неё.
Она подняла запястье. Серебряный знак больше не светился, но под кожей проступили тонкие тёмные линии, складывающиеся в карту. Они тянулись от пустого круга к северу, к тому самому месту, которое Мира отметила на пергаменте.
— Он знает, куда я должна идти, — сказала Лиора. — Возможно, с самого начала.
Каэль посмотрел на её руку, затем на карту. Впервые за вечер в его глазах появилась не тревога, а решимость.
— Тогда мы отправимся до рассвета.
Лиора не знала, что ждёт их на севере. Не знала, кто была девушка в белом платье, почему Каэль помнил её имя и как седьмая звезда оказалась связана с её собственной жизнью. Но когда она посмотрела в маленькое окно подвала, то увидела над крышами серебряный огонёк.
Он не мерцал, как остальные звёзды. Он пульсировал в такт её сердцу. И где-то далеко, за горами, что-то ответило ему таким же светом.
Глава 6. Семь закрытых дверей.
До рассвета оставалось меньше трёх часов, когда Мира наконец перестала спорить и признала, что отговаривать их от похода на север бесполезно. Впрочем, согласие далось ей нелегко. Она несколько раз перечеркнула маршрут на карте, каждый раз находя новую причину, по которой дорога через горы была опаснее предыдущей, а затем объявила, что Каэль совершенно не умеет планировать побеги и однажды непременно погубит всех, кто окажется рядом. Каэль выслушал её молча, проверяя ремни на дорожной сумке. Лиора, сидевшая у стола, заметила, что он не спорит даже тогда, когда Мира называет его самым упрямым человеком во всём Элиаре. Казалось, он давно привык к её вспышкам и знал: за ними скрывается страх, который она не желает показывать.
— Мы не можем отправиться на север без припасов, — сказала Мира, ткнув пальцем в карту. — И уж точно не можем идти туда с одной книгой, двумя ножами и девушкой, на которую королевская магия реагирует так, будто она сама её придумала.
— У меня есть ещё меч, — заметил Каэль.
— Прекрасно. Теперь я спокойна.
Лиора невольно улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. С тех пор как она покинула архив, ей всё чаще казалось, что прежняя жизнь принадлежала другой девушке. Той, которая могла проснуться утром, сварить чай, переписать несколько страниц и вечером вернуться домой, не задумываясь, существует ли у неё предначертанная пара. Теперь каждое воспоминание выглядело подозрительным. Даже лицо матери, которое Лиора помнила с удивительной ясностью, словно начало меняться: за привычной мягкостью глаз ей чудилась тревога, а в улыбке — отчаянная попытка скрыть нечто страшное.
— Есть ещё один способ узнать, почему король ищет меня, — произнесла она.
Мира перестала сворачивать карту.
— Надеюсь, ты не собираешься предложить спросить его лично.
— В закрытом королевском хранилище должны быть записи о моём рождении. Там хранятся оригиналы документов, которые потом переписывают в городские реестры. Если моя мать действительно скрывала что-то от короны, это могло остаться в первоначальной записи.
— Хранилище охраняют не только стражники, — сказала Мира. — Внутри стоят печати, которые реагируют на чужую кровь, запрещённые знаки и магию, не признанную королевством. А после сегодняшней ночи там наверняка усилят охрану.
— Значит, времени мало, — ответила Лиора.
Мира посмотрела на Каэля, ожидая, что он наконец остановит её. Но он лишь поднял голову.
— Она права. Если мы собираемся на север, нам нужно знать, что именно король пытается от нас скрыть.
— Вы оба совершенно невыносимы, — заключила Мира. — И, к несчастью, я слишком хорошо вас знаю, чтобы надеяться на благоразумие.
Она подошла к шкафу и достала из нижнего ящика три тёмных плаща, пару кожаных перчаток и маленькую коробочку из чёрного дерева. Внутри лежали семь тонких металлических пластин, каждая с выгравированным символом. Мира выбрала одну и вложила в ладонь Лиоры.
— Это не сделает тебя невидимой, — предупредила она. — Но на несколько минут скроет твой знак от обычных охранных печатей. Не снимай её, пока мы не выйдем из хранилища. И ни при каких обстоятельствах не прикасайся к запечатанным дверям.
— Почему?
— Потому что некоторые двери закрывают не для того, чтобы никто не вошёл. А для того, чтобы то, что находится внутри, не смогло выйти.
Лиора сжала пластину. Металл оказался неожиданно тёплым.
— Сколько дверей в хранилище?
Мира посмотрела на неё с мрачным выражением лица.
— Семь.
Королевский архив занимал восточное крыло дворца, но его настоящее сердце находилось глубоко под землёй. В старых документах говорилось, что здание построили на фундаменте древнего храма, а королевские летописцы использовали его священные залы для хранения договоров, родословных и записей о предначертанных союзах. Лиора провела там почти три года, переписывая чужие судьбы аккуратным почерком, и всё же никогда не подозревала, что под знакомыми коридорами скрывается целый этаж, которого не было ни на одном плане.
Они проникли во дворец через заброшенную галерею, где каменные статуи королевских предков стояли в нишах без лиц. Каэль шёл первым. Он двигался уверенно, но время от времени останавливался, словно прислушивался не к звукам, а к чему-то внутри собственной головы. Мира замыкала путь, держа руку на рукояти короткого клинка. Лиора шла между ними и старалась не смотреть на статуи. Ей казалось, что пустые лица следят за ней, хотя она понимала, насколько нелепым было это чувство.
У лестницы, ведущей в архив, Каэль остановился.
— Дальше я пойду один.
— Нет, — одновременно сказали Лиора и Мира.
Он медленно повернулся к ним.
— В хранилище меня знают. Если охрана заметит меня, я смогу отвлечь её, пока вы ищете документы.
— А если печать на твоей руке сработает? — спросила Лиора. — Что, если ты снова забудешь, зачем пришёл?
— Тогда продолжите без меня.
— Ты так говоришь, будто это простой выход.
— Другого у нас нет.
Лиора шагнула ближе.
— Есть. Мы пойдём вместе. Если ты снова потеряешь память, я напомню тебе, зачем мы здесь.
Каэль посмотрел на неё долго и пристально. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое она уже видела у чёрной книги: узнавание, смешанное с болью. Он словно хотел что-то сказать, но передумал.
— Ты не представляешь, насколько опасно обещать такое человеку вроде меня, — произнёс он наконец.
— А ты не представляешь, насколько я устала от того, что все вокруг решают за меня, чего мне следует бояться.
Мира тяжело вздохнула.
— Прекрасно. Тогда, когда вас обоих повесят, я прослежу, чтобы на вашей могиле написали, что вы погибли исключительно из-за дурного характера.
Каэль тихо усмехнулся и первым ступил на лестницу.
За архивной дверью их встретила тишина. Здесь не было привычного запаха чернил, кожи и пыли. Воздух казался холодным и сухим, а стены покрывали тонкие серебряные нити, сходившиеся к круглой печати на полу. Семь дверей стояли вдоль коридора. Шесть были закрыты тяжёлыми замками, на каждой красовался свой символ. Седьмая не имела ни ручки, ни замочной скважины. Её поверхность была абсолютно чёрной, словно камень впитал весь свет вокруг.
Лиора сразу поняла, что смотрит на ту самую дверь, к которой ей нельзя приближаться.
— Запомни, — шепнула Мира. — Мы ищем реестр рождений. Он должен быть за третьей дверью. Остальные не трогаем.
— А что за ними?
— Документы, которые корона не желает показывать даже собственным чиновникам.
Каэль коснулся замка третьей двери. Серебряные нити на стене вспыхнули, но тут же погасли, будто узнали его прикосновение.
— Странно, — сказал он.
— Что именно? — спросила Лиора.
— Эта печать должна была отреагировать на меня иначе.
— Может, она тоже тебя забыла, — предположила Мира.
Он бросил на неё недовольный взгляд, но дверь уже открылась.
Внутри находился небольшой зал, заставленный шкафами от пола до потолка. На каждом лежали таблички с годами, фамилиями и названиями провинций. В центре стоял стол, на котором покоились несколько раскрытых книг. Лиора подошла к ближайшему шкафу и начала искать год своего рождения. Пальцы дрожали, когда она перебирала таблички. Она не знала, что надеется найти: доказательство того, что мать лгала, или подтверждение, что всё это время она была обычной девушкой, случайно оказавшейся в центре чужого заговора.
— Здесь, — позвала она.
На корешке книги стоял год, когда Лиора родилась. Она открыла реестр и быстро нашла запись о своей семье.
Элиан Вейн. Дочь: Лиора Вейн. Время рождения: за час до рассвета. Отец: не указан.
Лиора перечитала строку дважды. Ничего необычного. Ни запрещённых символов, ни пометок, ни следов исправлений. Она уже решила, что ошиблась, когда заметила на внутренней стороне обложки тонкую полоску бумаги, спрятанную под кожаным переплётом.
Записка была написана рукой матери.
Если ты читаешь это, значит, я не смогла удержать дверь закрытой. Прости меня, Лиора. Ты не должна была родиться одна.
Лиора почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что там? — спросил Каэль.
Она протянула ему записку, но он не успел прочитать её до конца: где-то в коридоре раздался звон. Один удар. Потом второй. Серебряные нити на стенах загорелись, и двери начали закрываться.
— Нас обнаружили, — сказала Мира.
Каэль схватил реестр и бросил его Лиоре.
— Найди всё, что связано с этой записью. Быстро!
Лиора перевернула страницу. Под её именем стояли ещё несколько записей, но все они были перечёркнуты тонкими чёрными линиями. Она различила фамилии, даты и короткие пометки. Восемь рождений за одну ночь. Восемь детей, появившихся на свет в разных частях Элиара.
Напротив семи имён стояла одна и та же запись:
Смерть до первого рассвета.
Напротив восьмого имени не было ничего.
Лиора провела пальцем по пустой строке. Чернила на ней внезапно выступили из бумаги, складываясь в буквы.
Лиора Вейн. Статус: не подлежит учёту.
Она отступила от стола.
— Каэль…
Он подошёл и прочитал строку. На его лице не появилось удивления. Только та тяжёлая обречённость, которую Лиора уже научилась узнавать.
— Семь детей умерли в одну ночь, — прошептала она. — А меня даже не внесли в список живых.
— Ты здесь, — сказал Каэль. — Это единственное, в чём я не сомневаюсь.
Его слова прозвучали неожиданно мягко. Лиора подняла на него глаза, и на мгновение шум тревоги словно отступил. Он не обещал, что всё будет хорошо. Не говорил, что найдёт ответы или защитит её любой ценой. Он просто признавал её существование — так, будто для него это было важнее любой записи в королевском реестре.
Но момент закончился, когда дверь зала содрогнулась от удара.
— У нас меньше минуты! — крикнула Мира из коридора.
Лиора снова посмотрела на реестр. Под перечёркнутыми именами обнаружился ещё один знак: семь коротких линий вокруг пустого круга. А рядом, почти незаметно, было написано слово, которое она не смогла сразу понять. Она коснулась страницы, и древний язык ожил в её сознании.
Сосуды.
Не дети. Не наследники. Не жертвы.
Сосуды.
— Они не просто умерли, — сказала Лиора. — Их использовали для чего-то.
Каэль побледнел.
— Не произноси это вслух.
— Почему?
— Потому что я видел этот термин в приказах, которые исполнял. Я думал, речь шла о людях, осуждённых за запрещённую магию.
— А если речь шла о детях?
Он не ответил.
Дверь распахнулась.
На пороге стояли четверо стражников в серебряных доспехах. За ними возвышался высокий мужчина с гладко зачёсанными волосами и лицом, которое Лиора помнила по официальным церемониям. Лорд Эстран, хранитель королевского хранилища. Человек, который однажды лично похвалил её за безупречную работу с летописями.
Теперь он смотрел на неё так, словно она была ошибкой, которую следовало исправить.
— Отойдите от реестра, — приказал он.
Каэль выхватил нож, но Лиора заметила, что его левая рука дрожит. Серебряный знак под перчаткой начал светиться. Печать пробуждалась, вытягивая из него силы и, возможно, воспоминания.
— Каэль, — сказала она.
Он не обернулся.
— Не дай ей открыть седьмую дверь, — произнёс лорд Эстран. — Что бы она ни сказала, не позволяй ей приблизиться к ней.
Лиора замерла.
— Почему вы боитесь этой двери?
Лорд Эстран перевёл взгляд на неё, и впервые в его лице появилась настоящая ярость.
— Потому что за ней хранится то, что твоя мать украла у короля.
— Что именно?
— Твоё настоящее имя.
В ту же секунду седьмая дверь издала глухой звук, похожий на удар огромного сердца. Чёрная поверхность пошла серебряными трещинами. Все лампы в коридоре погасли, кроме одной, стоявшей рядом с Лиорой.
И из-за двери донёсся женский голос.
— Лиора… Не позволяй им вспомнить тебя.
Лиора узнала этот голос мгновенно.
Это был голос её матери.
Глава 7. То, что прячется под перчаткой.
— Лиора… Не позволяй им вспомнить тебя.
Голос матери растворился в темноте, но последние слова продолжали звучать у Лиоры в голове. Она стояла перед седьмой дверью, не замечая ни направленных на неё копий, ни лорда Эстрана, который требовал немедленно отойти от реестра. Ей казалось, что стоит протянуть руку — и она сможет коснуться того, что искала всю жизнь. Не ответа на вопрос о собственном рождении, не объяснения странных снов, а самой матери, её тепла, её знакомого запаха лаванды и старых книг. Всего того, что исчезло из жизни Лиоры восемь лет назад и чего ей до сих пор не хватало в самые обыкновенные минуты.