Приказано ликвидировать, или Ода уничтожителю

– У него пистолет! – закричал кто-то из толпы гуляющих, и все разом ойкнули. И резко

бросились врассыпную. Доктора ринулись их ловить, кто-то перевернулся на своём кресле. Началась страшная суматоха.

– Ладно, идём, – торопливо сказал Венатор. – Чем быстрее мы перетрясём здесь всё, тем скорее возьмём нужный след. Развивай своё волчье чутьё, сынок.

…

– Да, дал ты жару, парень, – одобрительно хмыкнул Лигнит и хлопнул по плечу совсем уже неактивного практиканта. – И как только решился на такое?

Практикант промолчал, надеясь, что их путь скоро подойдёт к концу, и он всё-таки получит свои деньги. Эти повторяющиеся вопросы ему уже так надоели.

– Голод – не тётка, – вставил Редвуд и заулыбался улыбкой, давно раскрошенной кариесом.

– Это здесь вовсе ни при чём, – довольно громко отозвался новообращённый бандит, не поднимая глаз.

– Так и зачем тебе деньги понадобились, да ещё в таком количестве? – снова спросил Лигнит.

Практикант поджал губы и решил промолчать, однако, Иратуму он, разумеется, давно сказал, на что же ему нужны деньги, поэтому тот встрял (без спроса, как всегда):

– Сестра у него торчит.

– Кому торчит? – не понял Редвуд, решив, что их главарь имеет в виду «должна денег».

– Порошок она нюхает… стиральный, – ответил тот. – Обмазывает свой хрючевник как кондитер свой торт – сахарной пудрой… Витаминами ещё колется, да, парень?

– Не говори так о ней! – крикнул практикант, злобно глядя на своего начальника. Жилы на его шее выступили от непосильной моральной натуги, а рот оскалился.

– Другое же дело, – ответил Иратум, ничуть не смутившись. – Вот такими и должны быть мои бойцы…

– Готовимся к проверке документов, – прервал его водитель микроавтобуса, даже не оглядываясь. Однако тревоги в его голосе не слышалось, скорее наоборот, он как-то расслабился. – Приехали.

– Наконец-то, а то я чуть не обдудонился, – выпалил Лигнит и вспорхнул с места со стремительностью бабочки.

– Собираемся! – скомандовал Иратум, выпрямив свой стан, как генерал на параде.

Практикант немного растерялся, но порядком уже успокоился – Иратум не оторвал ему башку, значит, он не такой уж и псих. Хотя, может быть, лишь это недостаточный повод для него.

После длительной поездки на жёстких сиденьях все чувствовали себя деревянными. Вернее, почти все – сам Иратум расцветал на глазах. Снова наливался первобытной силой и свирепостью, а мертвенная бледность начала проходить. Он вышел вперёд микроавтобуса, где уже находилось несколько местных анархистов. Спереди стояло двое бородатых – повыше и пониже, сзади – ещё трое, похожих как братья.

– Живой остался, не сделали тебя овощем, да, брат? – спросил тот, что был пониже, одетый в спецовку цвета хаки. У него была короткая рыжая борода и тёмно-зелёные глаза, а в руках он держал чёрный автомат с оранжевым прикладом. Сам этот селянин-анархист был коренастый, а на поясе у него болталась связка ключей.

– Как видишь, – ответил Иратум и протянул руку. Тот пожал её. Рукопожатие вышло крепким и искренним. – Благодарю.

– Не за что, – взгляд рыжебородого и коренастого соскользнул на практиканта. – Кто

этот трясущийся мальчик?

– Арес, мой верный помощник. Я обязан ему жизнью. И деньгами, – он улыбнулся и повернулся к практиканту. – Это Ратибор, местный военачальник.

– Я воевода, – поправил тот. – За этой границей людей из Мегаполиса нет. У нас своя коммуна. И чужаков мы не любим.

– Ну, не такой он уж и житель Мегаполиса. Теперь он наш, – торопливо заметил Иратум, оглядев вымазанного парнишку с головы до ног.

– А к какой религии он себя причисляет? Во что верует? – басовито спросил второй, что казался чуть выше и щуплее. Разрез глаз у него был чуть узковат, а тёмная борода украшала лишь подбородок, как у козла. Если Ратибор смотрел на новоприбывшего с неподдельным интересом, то этот – с холодной подозрительностью. Он держал руки в замке, стоя недвижимо, как дерево. Носил этот мудрец чёрную рубаху с широкой талией и широкими рукавами, и белые льняные брюки.

– Да какая разница, – ответил Иратум. – Он же не собирается примыкать к вашей общине…

– Да что ты за него всё время отвечаешь, – спокойно произнёс тот, и недоверия в его взгляде прибавилось. Это прозвучало не как вопрос.

– Всё, Дубород, хватит, – сказал Ратибор. – Этот парнишка друг нам, ибо он спас Иратума… А Иратума мы всегда рады видеть, с кем бы он ни приехал. Проходите. Вы вдвоём поедете с нами на нашем персональном транспорте… Остальные пусть взбираются в свой микроавтобус.

Они находились под бело-красной аркой, разделяющей эту лесную дорогу на две части. До этой арки горожане могли свободно добираться, а вот продвижение дальше им строго запрещалось. Это могло привести для них к ужасным последствиям.

Селяне давно устроили революцию, сплавив свои общины в единый Монолит, способный противостоять Мегаполису. И вооружение, и производство – всё у них было налажено как надо. И дома строили, и людей лечили (и не только людей), и технику делали, и фермерские хозяйства их разрастались всё дальше и дальше.

Приехали на границу Ратибор и Дубород со своими бойцами на весьма интересном агрегате, коих практикант в жизни не видел. Это был огромный жёлтый внедорожник с большущими колёсами – и такими здоровыми, что подвеска этого транспорта была на уровне шеи, и забираться в кабину предстояло по выдвижной лесенке. Сама кабина была просторная, не с четырьмя, а сразу с шестью дверьми.

– Вот это махина, – сказал он.

– Да, – улыбнулся Ратибор. Хоть выглядел он всё время как-то озлобленно, но улыбка сразу меняла его лицо, делая его невероятно милым… в отличие от банды Иратума, улыбающихся, как поехавшие ублюдки. – Это наши боевые слоны…

«Точно», – подумал практикант. Он когда-то читал Толкиена, и этот внедорожник показался ему воплощением тех самых мощных элефантов… У кого они служили?

– Ты подниматься будешь, или так и проторчишь внизу? – спросил Иратум. – Давай, не зевай, салага…

Практикант стал взбираться на этого боевого слона.

…

Главный врач вовсе не горел желанием помогать следствию. Человек, уставший от жизни, с тёмными мешками под глазами, и халатом, испачканным чернилами. Он всё время снимал свои квадратненькие очки и протирал их большим пальцем.

– Так от меня вы что хотите? – спросил он, посмотрев по сторонам. – У меня два санитара в трупах и главный психиатр по буйным, а вы спрашиваете у меня какую-то чушь… Давайте, заламывайте мне руки и бейте пистолетом по голове. Знаю я, как вы работаете…

– Да не будет вас никто трогать, – заверил его стажёр. Ему так сильно хотелось поучаствовать в процессе опроса, что он невольно примерил на себя образ «хорошего полицейского».

– Спасибо хоть на этом, – вздохнул главный врач. – Так что от меня требуется? Мне ещё отчитываться перед университетом за их лучшего студента… Ласты склеил он, а отвечать мне.

Венатор серьёзно посмотрел на главврача, пытаясь понять, шутит он или нет:

– Нам не до смеха.

– А то мне крайне весело, – огрызнулся главврач. – Я говорю вам: у нас это не первый особо опасный психопат, который тут содержался… И никогда такого не было. А теперь нас проверками зае…

– Хорошо, – прервал его Венатор. – Давайте выясним, кто с ним работал.

– Да все с ним работали, – не выдержал начальник местного пансионата и вскочил с кресла. – И я тоже рядом с ним бывал. Насколько я понял с ваших слов, его ведомство просра…

– Ну, в какой-то степени да, – встрял стажёр.

– Так, а я тут при чём? Мы все? Здесь же столько было мордоворотов в камуфляже, где же они отсиживались, когда моим санитарам бошки откручивали?

– Им тоже откручивали, – не унимался молодой.

– Помолчи пять секунд, – произнёс Венатор. – Сейчас мы установим, кто из ваших работников был убит поимённо… Ведите нас…

Во внутреннем кармане пиджака у оперативника завибрировал телефон.

– Да, я вас слушаю.

– Вояки обнаружили группу байкеров и попытались их задержать. Не вышло. От прямого боевого столкновения они ушли, оттянувшись в лес на своих квадроциклах. Наверное, они это проделывают не в первый раз. Ведётся преследование.

– Не тараторь так, – оборвал его Венатор. Он по голосу догадался, что звонит один из криминалистов. Хотя зачем ему эта информация? – Зачем мне эта информация?

– Ну, я подумал, что вам, как следопыту, это будет действительно важно, – начал мямлить тот.

– Лучше скажи мне, что там по трупам сотрудников лечебницы, – предложил следопыт.

– Двое санитаров с переломанными костями, психиатр с расколотой черепушкой и задушенная медсестра. Конечно, я слышал про силищу, которой обладает Ира…

– Ты одного не досчитался, – заметил Венатор. – По свидетельствам главврача, там должен быть ещё один парень.

– Может быть, он по дороге выпрыгнул, – попытался сострить криминалист, но у него это не вышло.

– Это вряд ли, – совершенно серьёзно сказал оперативник. – А вот что он был взят Иратумом в заложники, это точно. Всё, работайте там. Мне предстоит ещё много дел, – он сбросил звонок, не давая и слово вставить коллеге. – Вот видите, а вы больше плакали… Нет среди убитых вашего практиканта. Фото и имя, будьте добры. И дело… И к кому он был приставлен.

– Ой, – вырвалось у главврача, и глазки у него забегали.

– Что? Вы что-то нехорошее вспомнили? – спросил стажёр, посчитав, что пять секунд уже прошло и можно опять задавать вопросы. Он опёрся на стол допрашиваемого, чтобы казаться круче.

– Он и был закреплён за Иратумом, – виновато ответил доктор.

– Вы что, с ума тут посходили? – спросил Венатор, побелев от ярости. – Куда вы поставили стажёра?! К опасному психу, осужденному за жестокие убийства, массовый сбыт наркотиков, саботаж сената? Да он людей переубивал больше, чем… Чем… – Подходящей аллегории не нашлось, и лоб оперативника прорезала недовольная складка.

– Интересно, откуда сообщники Иратума знали, что этапировать будут его именно сегодня? – неожиданно спросил стажёр, засунув руки в карманы. – Вряд ли в газетах писали. Ведомство должно знать, какой синдикат возглавлял этот псих.

– Ты мне нравишься всё больше, – улыбнулся Венатор. – Персонал больницы точно был в курсе. Персонал больницы и проболтался. Или даже был в сговоре с байкерами. А сейчас они уводят вояк по ложному следу, я готов поклясться…

– А в ведомстве не знали, что ли?! – вскочил главврач. – Почему вы всех собак хотите повесить на нас?! Сообщники могли быть и вашем ведомстве! Разве нет? За хорошие деньги они не только бы Иратума вытащили отсюда!

– Ну, такими заявлениями не раскидывайтесь, – сказал Венатор и уселся на докторский стол, демонстративно развернувшись к главврачу спиной. Ножки стола натужно заскрипели. – Давайте, собирайте всех. Будем допрос устраивать.

– Да у вас ордена нет, – возразил главврач, злобно глядя в спину расслабившегося Венатора, который, как ему казалось, уже вышел на след сбежавшего психопата. Тот стал возиться в кармане, пытаясь найти свои сигареты. Не нашёл. Ведь уж как две недели он бросил курить, но всё забывал об этом…

– Да достану я ордер, – заверил оперативник, досадно вздохнув. – Задним числом оформлю, как надо. Если не хотите проблем…

– Да чёрт с вами! – рявкнул главврач и вышел из-за стола. – Хрен знает что происходит… Опрашивайте, всех допрашивайте, до ночи хоть возитесь…

– Э, – остановил его Венатор, улыбнувшись как-то по-хищному. – Вас, доктор, я попрошу остаться.

…

В дороге молодого практиканта почти укачало, но он сдержался и за эти пару часов до общины селян даже ни разу не опустошил свой желудок, хоть с утра он только воду и пил. В кабине было довольно тихо, хотя на улице мотор этого боевого слона орал как бешеный, а из-под его колёс вылетали комья грязи и гравий – асфальт постепенно перешёл в пыльную широкую дорогу, а лес стал расступаться в разные стороны. То и дело попадались посты анархистов, разъезжающих на тёмно-зелёных мотоциклах с колясками. Практически у каждого на люльке стоял многоствольный пулемёт с лентой.

– Сюда никто не сунется, – сказал Ратибор, и в его голосе явственно слышалась горделивость. – Здесь охрана выше, чем в ваших ведомствах…

– Однако вероотступники, развратницы, алкоголики и прочий мусор регулярно пытаются примкнуть к нам, – начал Дубород. – Но мы их не пускаем, не достойны.

Практикант молчал. Он ждал, когда закончится эта дорога бок обок с потными вонючими мужиками, и можно будет вдохнуть чистый лесной воздух, который снова его расслабит, как во время предыдущих остановок.

Разумеется, он понимал, что пошёл на тяжкое преступление, и, если его поймают, то посадят. Но свою сестру он любил больше жизни, хоть она и была младшая, и часто доставляла ему проблемы. Как, например, сейчас. Она угодила в центр реабилитации наркозависимых, который представлял собой ужасное место – ещё более ужасное, чем лечебница, где молодой практикант собирался работать в дальнейшем психиатром.

– Я в порядке, – сказала она в последний раз, когда он видел её там. Живой труп с фиолетовыми кругами под глазами. Её вены были натянуты тёмными нитками на руках. Следы от инъекций всё ещё прослеживались. Интересно, они когда-нибудь исчезнут?

– Видно, – сказал он и взял её за руку. Холодную, как лёд. Казалось, он держит в руке кусок замороженной рыбы.

– Прости, – сказала она, и на глазах её выступили слёзы. – Я тебя подвела. Опять.

– Ничего, вместе мы всё с тобой преодолеем. Я обязательно тебя поставлю на ноги, я…

Иратум хлопнул его по плечу, вырвав из тягостных воспоминаний.

– Чего расселся? Приехали, не спи. На том свете отоспишься, – и он рассмеялся.

– Смешно, – согласился практикант. – Когда я получу свои деньги?

– Сегодня, – уклончиво ответил психопат и спрыгнул вниз, проигнорировав спущенную лестницу. – Наконец-то можно пожрать нормально!

Практикант медленно спустился по ступенькам и огляделся. Они стояли в самом начале их деревни, обрамлённом с двух сторон скалами, внезапно разделяющими лес пополам. На скалах рос мох и какие-то фиолетовые цветочки.

– Вот она, наша земля, – выдохнул Иратум и вдохнул полной грудью.

За скалами земля вновь расширялась, как будто этот скальный хребет отделял лес от их анархического села. Никаких полуразрушенных избушек на курьих ножках здесь не было – двухэтажные (и даже четырёхэтажные) крепкие дома, сбитые из нового бруса. Они стояли не в хаотичном порядке, а колоннами. Между ними пролегали просторные улицы, на которых уже собралась приличная толпа рослых плечистых мужчин и женщин, одетых в пёстрые платья в пол и цветные платки. А уж сколько детей там собралось! От мала до велика. И их всё прибавлялось. Но подходить они не решались.

– Ух, ты, – изумился практикант. Он словно попал в иной мир – таких людей в Мегаполисе он никогда не видел.

– Что, детишек много? – не слишком понял Ратибор, продолжая самодовольно улыбаться. – У каждой семьи здесь по пять-семь детей…

– Да не трепись ты при нём, – одёрнул его Дубород, не выдержав такой красочной презентации. – Кто знает, кому этот парень сможет всё разболтать.

– Да никому он ничего не разболтает, – отмахнулся Иратум. – Весело у вас тут… Хотя не очень. Почему у вас бабьё всё укутанное? Скучно же.

Дубород свирепо посмотрел на Иратума. Судя по всему, он недолюбливал не только таких, как практикант, но и вообще всю бандитскую шайку, с которой Ратибор был связан какими-то обязательствами.

– В смысле, укутанное? – проскрежетал Дубород.

– Ну, все в платьях каких-то стрёмных, – сказал Иратум, куражась от души. Его прихвостни чуть-чуть улыбались.

– Любишь сладкое? – спросил Ратибор, решив сыграть с ним в его же игру. Он положил руку на плечо Дубороду, останавливая его очередные возмущения.

Практикант видел, что Ратибору совершенно не понравились слова приезжего психопата, но он решил не вестись на эту провокацию и обыграть всё по-своему.

– Люблю, – ответил Иратум и широко улыбнулся. Но в этой улыбке не было и капли дружелюбия. Его глаза внимательно наблюдали за местным воеводой.

– Я тоже люблю, – ответил Ратибор и достал из кармана две конфетки в ярко-жёлтой обёртке. – Будешь?

– Конечно, – согласился провокатор и протянул руку, совершенно не опасаясь, например, отравления. Или иголки внутри. Или что они просто будут невкусные.

Но Ратибор не отдал ему конфеты, одну из них освободив от фантика, и положил его в карман.

– И зачем? – спросил псих, не переставая улыбаться. Теперь его улыбка значила «давай, покажи мне какой-нибудь фокус, я так люблю фокусы».

– Какую из них выберешь? – на открытой ладони покоились две конфеты: одна без обёртки, а другая – с ней. Казалось, люди кругом даже затаили дыхание, чтобы посмотреть на развернувшийся спектакль.

– Конечно, вот эту, – ответил Иратум и схватил ту, что была без обёртки. Он рассмеялся, но есть её не стал.

– Так и в чём же дело? – прищурился Ратибор. – Разве не любишь сладкое?

– Ну, всё-всё, ты победил, – сказал Иратум. – Я знаю эту историю. Чище та, что одета, а что без фантика – грязная.

– Молодец, сынок, – сказал Ратибор и принялся разворачивать оставшуюся конфету. – Ладно, пойдём, время уже к полудню, а ты так и не жрал… Заодно познакомлю тебя со своей второй жёнушкой. Обожаю эту истеричку…

Практиканту понравилось то, что он только что увидел. Они уже шли по улице вперёд, а жители расступались перед ними, как нарнийцы перед Асланом. Конечно, Иратум был очень влиятельной фигурой, проложившей себе путём войны, ярости и мести дорогу к трону синдиката, де-факто правившему Мегаполисом.

Конечно, сенат имел определённое влияние на умы людей, но практикант точно знал, что власть в городе держат вот эти головорезы, покровительствующие другим бандитам, засевшим в магазинах, борделях, ресторанах, судах.

Ратибор же представлял собой бунтаря-правдоруба, который вряд ли имел склонность к безосновательному насилию, разбою и грабежу. Может, он и был жёстким, но вряд ли практиковал массовые расстрелы… Или всё же срывался и устраивал бойни.

Оказалось, идти надо было не так уж и далеко. Вскоре они вышли к широкому четырёхэтажному дому с красной черепицей на крыше и большой кирпичной трубой. Никаких заборов здесь не наблюдалось – можно было спокойно подойти к просторному крыльцу с четырьмя ступенями, ведущими к толстой красной двери.

– Там нас уже ждут, – заверил Ратибор. – Приглашаю вас всех к моему скромному обеду…

– Я, пожалуй, пройдусь, подышу, – произнёс мрачно Дубород и мягко пошагал куда-то в сторону, сквозь редеющую толпу.

– Не обращайте внимания, – сказал Ратибор, открыв дверь. – Он просто не любит чужаков…

– Да какие ж мы чужаки, – начал Иратум и вцепился в плечо практиканта, увлекая его за собой, и следя за тем, чтобы тот не потерялся в толпе байкеров.

С женой Ратибор никого не стал знакомить. Почему-то. Когда они оказались в просторном зале, там был уже широкий стол, заставленный простой селянской пищей. По бокам от стола стояли длинные лавки, на которые все тут же навалились без приглашения.

– Так, где бухло? – грозно спросил Лигнит, зыркая по сторонам. На столе стояли лишь двухлитровые стеклянные бутылки с водой. И никакой больше жидкости.

– Здесь никто не пьёт, забыл, что ли? – усмехнулся Ратибор и откусил кусок репы.

На столе хоть и было жареное мясо, но в большинстве своём стол ломился от зелени и овощей. Ничего сладкого, никакого алкоголя. Зато каждый мужчина-селянин был вооружён до зубов… Хотя при чём тут это?!

– Да, и впрямь скучно, – отозвался тот, но гораздо тише. Нрав у любого из шайки Иратума был мягче, чем требовалось, поэтому вряд ли кто-то из них осмелился бы на провокации.

Впрочем, практиканту кусок в горло не лез, и пока все дружно чавкали и наминали мясо пополам с зеленью, он просто теребил в руках деревянную кружку, куда ему плеснули воды.

– С ним всё нормально? – спросил Ратибор (сели они с Иратумом друг напротив друга).

– Конечно, он же врач. Что с ним будет, – усмехнулся психопат. – Найдите мне одёжку поприличнее, а то я как клоун в этой полосатой пижаме…

– Уважаемые, – сказал Ратибор кому-то за столом. – Дайте ему одежду… Да размером побольше, а то он вон какой конь…

Торопливые шаги в коридоре внезапно сменились взъерошенным парнем – высоким, с натянутыми жилами на руках, – ворвавшимся в помещение так, будто где-то начался пожар. Его лицо с мужественными чертами лица сейчас выглядело растерянно.

– Воевода, у нас проблема, – сказал он.

– Это я уже понял, что случилось? – спросил Ратибор, отложив в сторону репу, которую старательно кусал.

– Там местный дурачок… Васька… Собаку забил.

Ратибор тут же изменился в лице. Практикант увидел, как тот налился багровым цветом, сжав кулаки и опустив взгляд вниз.

– Ну-ка, позови сюда этого придурка, – низко сказал он.

Иратум, грызущий огурец, в миллионный раз улыбнулся и нервно покивал головой, сопровождая это сумбурным морганием. Кажется, он от души забавлялся.

– Стой, – внезапно продолжил воевода, когда вестник уже развернулся. – Я сам пойду.

– Мы с тобой, – сказал другой селянин (едва не вдвое больше, чем сам Ратибор).

Воевода медленно вышел из-за стола, побрякивая связкой ключей, и пошёл к выходу. В каждом движении усматривалось абсолютное знание того, что произойдёт дальше, будто эти инциденты происходили здесь каждый день. Все остальные селяне, бывшие за столом, тоже пошли за ним, а следом – Иратум со своими разбойниками.

– Пойдём, Арес, – внезапно сказал тот, – посмотрим, что там будет. Неужели тебе всё равно?

Практиканту ужасно не хотелось идти куда-то опять, но он пошёл.

«Надо думать о чём-нибудь приятном», – рассудил он. Но в голову лишь лезли мысли о посиневшей сестре, которую откачивают после очередного передоза.

Они вышли из дома на крыльцо, перед которым практикант увидел ещё двух рослых селян – один был лысый, а другой – блондин с длинными волосами и мощной шеей, чем-то напоминавшей конскую. Между ними стоял мальчуган лет восемнадцати, тоже блондин, с копной грязных сальных волос и одетый в синюю рубаху и синие штаны. На лице его ярко пылали огненные веснушки, а из носа текли сопли – он постоянно их вытирал одной рукой. В то же время он не плакал и даже не выглядел испуганно.

Чуть поодаль стояла полная тёмно-рыжая женщина в каком-то балахоне. Она закрывала рот рукой, видимо, пытаясь удержать вопли досады, упорно рвущиеся оттуда.

Вокруг них опять стала собираться толпа настороженных и бубнящих селян.

– Он? – спросил воевода и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Это правда?

– Правда, – ответил блондин с конской шеей. – Я сам его поймал!

– И зачем же ты это сделал? – спросил Ратибор, снова поймав самообладание. Или сделав вид, что он взял себя в руки.

– Забавы ради, – после подзатыльника от лысого ответил мальчуган.

– И как? Забавно было? – поинтересовался воевода, глядя прямо на парня. Их разделяло метров тридцать. Тот промолчал, глядя на воеводу пристально и бесстрашно.

– Что делать будем? – спросил блондин.

– А что бы ты сделал? – в ответ поинтересовался Ратибор.

– Не знаю, – честно признался тот. – Дал бы трячек…

– И всё? – удивился военачальник.

– Ну,.. – замялся анархист. – Наверное, да. Да это ж отрок бестолковый…

– Все мы были отроками. Но не все были бестолковыми. Значит, я тогда решу судьбу этого парня. Пистолет мне. – Он протянул руку в сторону, будучи в полной уверенности, что туда вложат оружие. И оказался совершенно прав. Даже двух секунд не прошло, как туда положили крупнокалиберный блестящий пистолет с чёрной рукоятью.

– Нет! – взвизгнула тётка в балахоне и инстинктивно дёрнулась вперёд. – Пощади его, воевода!

– Ты – отрок глупый, – процедил Ратибор и направил пистолет на парня. Дуло стояло ровно, никаких подрагиваний – рука у воеводы была твёрдой, как сталь. – Ты забыл заветы предков, ты посмел решить, что твоя жизнь стоит выше жизни животных, благодаря которым мы живём, одеваемся, питаемся. Они охраняют наши жилища, они дают нам мясо, молоко, шерсть, кость. Без них не было бы нас. Ты думаешь, что можешь брать и лишать жизни ради забавы?

Отрок глупый молчал, его мать плакала и причитала, но подойти не решалась. Двое селян рядом с ним крепко его держали за плечи, ничуть не страшась, что пуля может попасть в кого-то из них. По толпе собравшихся селян шелестел ропот, однако, практикант пока не понимал, одобрительный он или осуждающий.

– Я хоть и не старейшина, но что-то здесь решать могу. Поэтому я приговариваю тебя к расстрелу, сынок, – сказал воевода и щёлкнул предохранителем. Приговорённый резко заскулил на месте и попытался вырваться из рук селян, но хватка их была крепка.

– Пожалуйста! – завопила его мать и упала на колени. – Пощади ты его, Ратя! Ну он же ещё ребёнок! Какой расстрел! Какой расстрел?!