Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Глава 7

Заерия

Полярис оказался совсем не таким, как я себе представлял. Он располагался дальше всех земель, по которым мне довелось странствовать, и прятал свою природу под маской идеальной формы.

То, что я увидел сегодня, сбило меня с толку – слишком красиво, слишком спокойно, слишком… искусственно.

После ужина, который больше напоминал театральную постановку, чем семейную встречу, я вышел в город. Мне было необходимо уйти от отца, от всех этих чужих лиц, от их показного единства.

Всё, что я чувствовал, было смесью злости и усталости. Я не мог смириться с тем, что отец так легко раздаёт свою преданность этим людям, словно они его собственная кровь, а настоящая семья – нечто вторичное. Его забота о них казалась мне почти рабской.

Мысль об этом вызывала во мне ярость, которая нарастала, как гроза в костях. Я шёл, не разбирая дороги, и, сам того не замечая, оказался перед небольшой таверной, с деревянной вывеской, на которой был изображен медный лис. Свет пробивался из окон, внутри слышались смех, звон кружек и гул разговоров.

Я вошёл – и мир, как будто сменился. Вылизанная красота Поляриса сменилась чем-то настоящим, пахло дымом, пивом, кожей и железом. За стойкой стоял хозяин – высокий мужчина с заплетёнными в косу чёрными волосами и серьгами в каждом ухе. Его морщинистое лицо напоминало мне тех пиратов Южного побережья, что учили меня когда-то пить ром, да так чтобы потом можно было держать в руках клинок.

Я улыбнулся сам себе вспоминая юность в пиратских тавернах и подошел к стойке, заняв один из высоких стульев.

Трактирщик молча налил мне кружку густого, тёмного эля, поставил её передо мной слегка кивнув.

– Тяжёлый день? – произнёс он, наконец, не глядя.

Я кивнул, чувствуя, как густая горечь напитка обжигает гортань.

– Тогда за счёт заведения, – добавил он, возвращаясь к другим посетителям.

Я не успел даже сделать второй глоток, как рядом сел человек в лёгких кожаных доспехах. Его лицо было загорелым, волосы тёмными, а на спине покоились две изогнутые сабли, слишком тонкие для простого воина, слишком изящные для наёмника.

– В карты? – спросил он, будто продолжая разговор, которого не было. В руках у него, как по волшебству, появилась колода. – Мне помогает отвлечься.

– Почему бы и нет, – ответил я, принимая вызов. Играл я откровенно плохо, но сейчас мне нужно было не выиграть, а вычеркнуть из головы этот день.

– Давид, – представился он и протянул руку.

– Заерия. – Я пожал её. Рукопожатие было крепким и уверенным.

В этот момент к нам присоединилось еще несколько воинов, которые тоже представились.

Нейл, с огненно-рыжей бородой, он был похож на друида, хотя они были мирным народом и воинов среди них я не встречал.

Кайл, молчаливый и не слишком заинтересованный в игре: его взгляд прилип к девушке, разносившей напитки.

– Вижу тебя тут впервые, что привело тебя в Полярис, Заерия? – спросил Нейл, задумчиво крутящий кости между пальцами.

– Семейные дела, – ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– Ты не многословен, – усмехнулся Давид, раздавая карты с ловкостью, достойной жулика.

– Не привык рассказывать о себе за карточным столом.

– Как хочешь, и раз ты тут впервые то так уж и быть не буду тебя обдирать до нитки.

Они рассмеялись, и я позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Чувства, отравлявшие меня, понемногу отпускали. Эль смягчал остроту мыслей, карты давали необходимое укрытие.

Но вечер, как и всё в этой стране, не собирался быть простым.

Дверь таверны распахнулась, и в проёме возник человек в плаще городского стража. Он быстро направился к нашему столу.

– Командир, вас срочно вызывает командующий Сэм. Вы должны быть у дома Аза и Селии и как можно скорее.

Я вскинул бровь. Командующий Сэм? А потом понял ну конечно же, тот самый полубог. Приказы которого даже тут звучали, как рык хозяина.

– Он ваш командир? – спросил я, с трудом скрывая ненависть.

– Да, он командующий стражей в Полярисе, прости друг, нам пора. Когда он зовет – нужно идти.

– В этом городе похоже все делают то, что он приказывает…

Я не успел закончить, как остриё одной из его сабель оказалась у моего горла. Глаза Давида метнули взгляд, который больше напоминал разъедающий яд.

– Ещё одно слово – и я сам тебя выпотрошу. Ты не знаешь, о ком говоришь.

– О, поверь, знаю, – прохрипел я, не двигаясь. – Высокомерный полубог. Я видел таких раньше.

Он чуть сильнее надавил, и я уже ощутил, как острие холодом касается кожи. Но прежде, чем всё переросло в кровавую дуэль, Нейл и Кайл встали, оттащив Давида.

– Оставь его. Не сейчас, Давид. Нам пора. – Бросил Нейл.

– Ты ещё пожалеешь о своих словах, – прошипел Давид, убирая клинок от моего горла.

Он махнул остальным и половина таверны, все кто были в военной форме, вышли вслед за этой троицей.

Я остался один у стола, медленно осушая остатки эля. Голова гудела – от напитка, от ярости, от слов, которые, возможно, не следовало говорить. Но я не раскаивался.

Что-то в словах стража… Упоминание Аза и Селии.

Меня пронзило нехорошее предчувствие – липкое, как сырость под кожей. Я поднялся, кинув на стол монеты для хозяина и вышел из таверны. Тень тревоги шагала рядом со мной, и в груди уже затаилась мысль: случилось что-то страшное. И я должен был это увидеть.

Дом, был плотно окружён кольцом из городской стражи. Лица у всех одинаковые – жёсткие, бесстрастные, застывшие в том особом выражении, что появляется у солдат, когда запах смерти ещё витает в воздухе. Они никого не впускали внутрь. Но не могли скрыть того, что просвечивалось сквозь тонкие шторы.

Я увидел Амаэль. Она стояла на коленях, склонившись над кем-то, и беззвучно плакала. Сэм был рядом, с каменным лицом, от которого шла невидимая волна боли. В эту же секунду в дом вошёл отец. Его походка была твёрдой, но в глазах промелькнула тревога, а потом его взгляд смягчился, когда он увидел Амаэль, он наклонился к ней и что-то сказал тихо, она лишь кивнула.

Он поднял свой взгляд и увидел меня, хотя могу поклясться он уже знал, что я здесь.

«Иди сюда. Ты должен быть здесь» – голос прозвучал в моей голове, чёткий, как приказ, и глухой, как раскат грома над морем.

Я подошёл к ближайшему стражнику. Он даже не подумал меня остановить.

Но стоило мне ступить внутрь, как воздух передо мной вспыхнул, и два искривлённых лезвия клинка Давида снова легли к моему горлу.

– Как ты посмел явиться сюда? – его голос был глух, почти рычащий и полон ярости.

– Это я его позвал, Давид, – прозвучал голос отца, разорвав тишину дома, как плеть. – Познакомься. Это мой младший сын, Заерия.

– Мы уже знакомы, – процедил Давид, убирая клинки, но его взгляд остался острым. – Значит, ты дракон. Что ж. Впредь буду знать, что не всем вам можно доверять.

Я не ответил. Мне не хотелось снова тратить слова на тех, кто не хочет слышать и пошёл за отцом.

Тело, что я увидел, принадлежало пожилой женщине. Она лежала на полу в центре гостиной, безжизненная, с лицом, всё ещё хранившим следы удивления – будто смерть пришла слишком внезапно, чтобы её успели принять. В груди клинок из адамантия. Я узнал его материал с одного взгляда: только он мог убить детей богов и драконов.

Это была та самая женщина, что сегодня подходила ко мне. Её имя… Ангелос.

Сэм, на миг посмотрел на меня, но сразу снова опустил глаза к жене. В его лице не было упрёка, но и доверия – тоже.

– Ангелос…, – сказал отец, голос его был низким и ровным, но пальцы сжались в кулак. – Последняя дочь богини Агаты. Бабушка Амаэль и Элисии.

Я кивнул. Многое теперь прояснилось. Хотя о том, что Элисия тоже полубогиня, а не человек, как я предположил сначала, мне следовало бы знать ранее.

– Известно, кто на нее напал? – спросил я, тихо.

– Пока нет, – Сэм произнёс эти слова так, будто они были клинками. – Аз нашёл её уже так, никто ничего не видел и не слышал, работал профессионал.

Я присел рядом, внимательно вглядываясь в клинок.

– Адамантий… Убийца знал, что делает. Но зачем?

– Её дар, – прошептала Амаэль, голос её дрожал. – Она обладала предвидением. Именно она указала путь к Сатти… и к Темному.

– Темный мёртв. Разве нет? – Он точно был мертв, но казалось, что мне нужно подтверждение этого.

– Мы верили в это, – тихо ответила она. – Но его тела никто не нашёл, а теперь я даже не знаю.

Она медленно развернула ладонь мёртвой женщины. В ней был зажат кусочек пергамента. Пальцы были всё ещё тёплыми – смерть пришла недавно.

Осторожно разжав их, Амаэль развернула записку, пробежала глазами и передала её Сэму. Он прочёл вслух:

«Эм, милая, торопитесь с Сэмом и Габриэлем в столицу. Богов больше нет. Элисия тоже должна прибыть туда как можно скорее. Сераф – это случилось. Тьма снова поднимает голову.»

Комната застыла.

– Что это значит? – спросил Сэм, обращаясь к моему отцу. И впервые я увидел, как тот бледнеет.

– Мы отправляемся в столицу. Завтра на рассвете. – Коротко ответил Сераф. Все к комнате замерло, а потом Сэм и Амаэль кивнули, без лишних разговоров соглашаясь с ним.

– Давид. Нейл. Кайл, – позвал Сэм. – Вы остаетесь в Полярисе. Это дело рук Темного. Я в этом уверен. Найдите того, кто это сделал.

Трое мужчин кивнули, и я вновь поймал на себе взгляд Давида. Я чувствовал: если бы мы вместе не провели этот вечер за карточным столом, он бы сейчас стоял передо мной с обвинением.

– А похороны? – Амаэль посмотрела на мужа, в её голосе звучало отчаяние. – Мы не можем просто улететь.

Сэм заключил её в объятия.

– Герцогиня, Бриана, Киб и Аз займутся всем. Она будет похоронена достойно. Но мы должны спешить.

– Почему? Что ты понял? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Он наклонился, прошептал что-то на ухо. Она побледнела, как полотно, но кивнула.

– Хорошо. Тогда на рассвете, нам нужно успеть подготовиться.

Муж поддержал её, когда её колени предательски дрогнули. Она вцепилась в его руку и что-то тихо прошептала. Он кивнул. Больше слов не понадобилось.

– Заерия, – голос отца вернул меня в этот момент. – Ты должен вернуться. Передай послание матери. И будь осторожен.

– Я передам, – кивнул я.

– Я напишу Элисии письмо, – добавила Амаэль, и её голос был уже почти шёпотом. – Пожалуйста… доставь и его.

Я кивнул, а отец сжал мое плечо.

– Иди, тебе надо отдохнуть. Увидимся на рассвете.

– Амаэль – тихо сказал я – Мне очень жаль.

– Спасибо – прошептала она.

Я вышел из дома и направился к Университету. Меня поселили вместе с отцом в восточном крыле, там, где располагались жилые помещения.

До рассвета оставалось несколько часов. Мне нужно было хотя бы немного отдохнуть, но даже лёжа в кровати, я не сомкнул глаз.

С первыми лучами солнца мы собрались во дворе. Отец помог мне перевоплотиться, молча, с серьёзным лицом. Слуги прикрепили сумки, в которых были конверты с письмами к моему крылу. Ветер дул с запада – сухой и холодный, как предвестие беды.

Я расправил крылья. Взлетел. И, оглянувшись, увидел, как отец забирает Сэма, Амаэль и их сына.

Глава 8

Элисия

Два дня минуло с той поры, как Сераф и Заерия взяли курс на Полярис. Для меня эти двое суток растянулись, словно тонкое стекло, – хрупкие и длинные, наполненные ожиданием писем от сестры и новостей от семьи.

Я вернулась с утренней пробежки – ноги ещё упруго отзывались на ритм тропы, а горный воздух всё так же резал лёгкие, – и внезапно ощутила, как слабость накатывает волной: от кончиков пальцев к сердцу, от груди – к затылку. Дыхание сбилось, мышцы стали ватными. Я машинально ухватилась за край кровати и едва успела сесть, прежде чем темнота сомкнулась надо мной.

Видение вспыхнуло, как вспышка на чёрном стекле.

Адамантиевый клинок – чёрный, как пустота между звёздами, – торчал из моей груди. Я смотрела на него без удивления, будто это часть меня, словно он рос из меня, как холодный, безжалостный цветок. С губ срывались бессвязные слова: «Драконья кровь… драконья кровь…»

Напротив – глаза цвета оникса. Холодные. Чужие. В них не было ненависти – только тихая, почти благоговейная радость. Радость от моей смерти.

Не знаю, сколько я была по ту сторону. Когда очнулась, солнце уже забралось высоко – день горел во всю силу. Надо мной склонилась Сатти, её лицо было напряжённым, но в этой напряжённости по-прежнему теплилась привычная мягкость.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она тихо.

– Голова… раскалывается, – я медленно выдохнула. – Видение. Кажется… кто-то умер.

Сатти отвела взгляд – не так, как делают это те, кого застали врасплох; скорее так отворачиваются, когда весть уже известна и боль от неё прожита хоть немного. Она глубоко вздохнула, и на мгновение я почти физически почувствовала, как что-то острое пронзает её изнутри.

– Ангелос, – сказала она наконец. – Её больше нет. Её… убили.

– Адамантиевым клинком, – прошептала я, будто продолжая начатую ею фразу.

Сатти только кивнула.

– Значит, ты видела её смерть.

Я почти не помнила лица Ангелос. Лишь тепло её ладоней на моих, мягкий голос, похожий на шелест травы перед дождём, и взгляд – добрый, ясный, как утро. Пока она была рядом, я была мертва внутри, заперта в глухую клетку – и запомнить толком ничего не смогла. А теперь от неё осталась тишина. Тишина и боль, режущая всё сильнее.

– Откуда ты узнала? – спросила я, и голос мой снова стал сухим, деловым – так он делается, когда нужно собраться по кусочкам.

– Заерия прилетел несколько часов назад, – ответила она. – Принёс весть от Серафа. Вот, – из внутреннего кармана она достала конверт и положила на тумбочку, – письмо от Амаэль. Я как раз хотела рассказать тебе всё, когда нашла тебя без сознания. В этот раз видение забрало больше, чем обычно?

– Да, – кивнула я. – Но я уже в порядке.

– Похоже – не совсем, – в её взгляде прозвучала печаль. – Я пока оставлю тебя и велю принести чай. Но позже нам нужно поговорить. Приходи ко мне перед ужином, хорошо?

– Хорошо.

Когда дверь за ней прикрылась, я разрезала конверт. Бумага была тёплой – будто письмо только что вышло из рук сестры.

“Элисия, мой мышонок, наверное ты уже знаешь о трагедии с бабушкой. Прости меня, я снова не смогла предотвратить беду.

Ее последним желанием было чтобы мы вместе отправились в столицу и как можно скорее. Что-то случилось с королем и королевой, и все указывает на то, что Темный возродился.

Надеюсь, что ты сможем прибыть в столицу как можно скорее. И мы сможем наконец увидеться.

С любовью, Амаэль.”

Я перечитывала строки раз за разом, пока они не врезались в память. Боль пронзила грудь, она вновь винила себя в смерти близкого нам человека. Я должна была увидеть ее и сказать, что не секунду не винила ее в том, что случилось. Ни с Ангелос, ни с мамой и Полли.

Моя любовь к сестре – безмерна. И после ее письма я поняла, что нужна ей, они с Сэмом сильные, обладающие великой силой, дарованной богами, но даже им нужна поддержка.

Я должна быть рядом с сестрой, чтобы вместе встретить то, что уготовила для нас судьба. Больше не по одиночке. Никогда.

Сжав письмо в ладони, я встала. Мне хотелось броситься к Сатти немедленно, но я остановила свой порыв, нужно все хорошо обдумать и у меня есть на это время, спешка никогда не приводила ни к чему хорошему.

Приняв душ, я переоделась, и, накинув куртку, вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух и ловя яркие солнечные лучи что пробивались сквозь горы.

Финтраэль, спрятанный в глубине Драконьих гор, – город, где магия и природа слились воедино, раскинулся террасами на склонах гор, словно ступени в небо.

Я шла вдоль домов, которые, словно выросли из скал и деревьев. Их крыши как крылья драконов, изогнутые, изящные, улавливающие солнечный свет и отражающие его золотым свечением.

Когда я дошла до моста, перекинутого через ручей, полный жизни и тайны, я замедлила шаг. Вода, наполненная магией, тихо пела. На её поверхности распускались лилии, которые светились изнутри магическим светом, окрашивая ручей во все цвета радуги.

Рядом со мной бегали дети, которые запускали в поток кораблики из листьев и веток, а они, попав в воду окрашивались в разные цвета. Брызги воды были похожими на крошечные фейерверки. Дети заливали магическим светом весь мост, отчего я непроизвольно улыбнулась наполнения их счастьем.

Магия здесь – не сила, не оружие, не проклятье. Она дыхание. Привилегия и дар. Здесь даже люди, чуждые драконьей крови, могут согреть ладони пламенем, поднять ветер, что сушит бельё. Простая, тёплая, живая магия.

Возможно, когда я покину это место часть моей магии так и останется тут, но я готова пожертвовать ей, только бы скорее вернуться к сестре.

Я долго бродила по улицам, а когда закат окрасил горные склоны в багряные и золотистые тона, а прохладный ветер разогнал остатки дневной сонливости, я вернулась. Мысли постепенно улеглись, как вода после шторма, и в этой тихой, упрямой ясности я поняла – я знаю, о чём должна поговорить с Сатти.

Она, как и обещала, была в кабинете – комнате, где всегда пахло лилиями, старым пергаментом и едва уловимым магическим озоном. Сидела над письмом, аккуратно ведя перо.

– Сатти, ты занята? – осторожно спросила я, не желала мешать ей.

– Уже заканчиваю, – отозвалась она мягко, не отрывая взгляда от пергамента. – Присаживайся. Минутку.

Я молча устроилась в кресле напротив, и в это короткое мгновение тишины, пронзённой лишь звуками её пера. Закончив, Сатти свернула лист, вложила в конверт, запечатала его магической печатью – знаком, что его сможет открыть лишь один: Сераф. Я даже не спрашивала – это было очевидно.

– Спасибо, что пришла, – сказала она, поднимая на меня взгляд. Он был спокойным, но в нём теплилась некая усталость, словно она уже знала, что я собираюсь спросить. – Думаю, ты догадываешься, о чём пойдёт речь?

– О моём путешествии в столицу, – тихо ответила я.

– Верно. Сераф просил, чтобы я как можно скорее отправилась с тобой туда.

Я чуть подалась вперёд, полная решимости.

– Тогда… когда мы вылетаем?

Сатти замялась на долю секунды, что было для неё нехарактерно. Она вздохнула, и в этом выдохе я услышала перемену.

– Планы немного изменились, милая.

Разочарование, как стрела, пронзило грудь. Я не удержалась – короткий, предательский выдох вырвался из меня. Сатти уловила его и улыбнулась – так, как улыбаются взрослые детям, когда новости не совпадают с их желаниями.

– Ты вылетишь завтра на рассвете. Но не со мной. Вместе с Заерией.

– Что? – Я чуть не вскочила. – А разве… разве больше никто не может? Сшива? Ностра? Айгел, в конце концов!

– Он был там, Элисия. Он видел тело Ангелос. И он последний из нас, кто бывал в тех землях, через которые вам предстоит лететь. Все остальные слишком давно живут в уединении и давно не были во внешнем мире. Поверь мне, вы поладите.

– Надеюсь… – пробормотала я, стараясь удержать вежливость. – Он слишком…

– Горячий в суждениях? Резкий? – Сатти усмехнулась. – Это молодость, дитя. Буря – не только в его крови, но и в его сердце. Но он добрый. И сильный. Он сможет защитить тебя, если потребуется.

Я вцепилась в подлокотники, чтобы удержать раздражение под кожей. Магия решила иначе. Доска под моими пальцами мгновенно почернела, треснула и осыпалась пеплом.

– А как же Сераф? – спросила я, тише, видя, как мой гнев уничтожал мебель. – Сераф ведь… наверняка ждёт именно тебя.

Но Сатти совсем не злилась на меня, как обычно она лишь слегка приподняла руку, и моя магия затихла по ее приказу.

– Да, он ждёт меня. Но я прибуду позже. Сейчас я должна отправиться в Полярис. Помочь герцогине с похоронами Ангелос. – Она на мгновение прикрыла глаза. – Я чувствую её боль, как свою собственную. Подруга всей жизни, потерянная без прощания…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила своё собственное чувство утраты. Бабушка, которую я не знала, но чья смерть отозвалась в каждой клетке моего тела.

– Значит Заерия, – пробормотала я.

– Да, но я должна предупредить тебя, что всю дорогу он будет в драконьем облике. – кивнула она. – По воздуху это всего пять дней пути.

– Но почему? Как мы будем разговаривать все это время?

– Думаю, вы найдете способ, тем более он ведь прекрасно будет понимать тебя.

– А я его нет!

– Вы разберетесь.

Она мягко улыбнулась и протянула мне конверт, тот самый, который писала в начале встречи.

– Передай это Серафу. Лично. Никому, кроме него.

– Обещаю, – ответила я, бережно принимая письмо.

– Ты возвращаешься к семье, Элисия. Надеюсь, земля и ветер услышат мои молитвы и сделают ваш путь лёгким.

– Спасибо, – прошептала я.

Мы поднялись одновременно. Сатти положила руку мне на плечо и слегка сжала его.

– Пойдём. Пора ужинать. И заодно… – её губы скривились в лукавой улыбке, – сообщить Заерии приятную новость. Он, наверное, уже успел отдохнуть после дороги.

– Он ещё не знает? – моё сердце замерло.

– Нет, – её голос был лёгок, как шелест листвы. – Но сейчас узнает.

Внутри у меня всё сжалось. Мне не нужно было быть провидицей, чтобы предугадать: это известие его точно не обрадует.

Глава 9

Заерия

Я проснулся позже, чем собирался. Слишком поздно. Сквозь тяжёлый полог сна и вязкую пустоту внутри, я разлепил глаза и бросил взгляд на часы. До ужина оставалось не более часа. За окном вечер уже полностью вступил в свои права – чёрное, почти осязаемое небо медленно затягивало вершины Драконьих гор. Я чувствовал эту ночь кожей, как груз, как камень на груди.

Сон не принёс облегчения. Только отголоски боли и смутные образы – обрывки видений, чьи голоса звучали так, будто кто-то звал меня по имени с другой стороны реальности.

Я встал и вышел на балкон, облокотившись о перила. Над горами висела луна – тонкая, призрачная, как взгляд того, кто видит всё, но не вмешивается. Она наблюдала за этим миром с равнодушием древнего божества, которому нет дела до наших страданий.

В дверь постучали. Я не ответил, но это не остановило стучавшего. Спустя миг в комнату вошёл Айгел.

Мой племянник. Сын моего брата, и при этом почти мой ровесник. На его лице растянулась улыбка.

– Что ты такой весёлый? – бросил я через плечо, натягивая рубашку, направляясь в ванную чтобы умыться.

– Рад, что ты снова с нами, – с искренней лёгкостью ответил он, падая в старое кресло – то самое, что когда-то стояло в кабинете отца. Я забрал его, когда он исчез. Странно, что, вернувшись, он не потребовал его обратно. Возможно, это было его молчаливое одобрение… или равнодушие. Я не знал, и не хотел думать об этом.

Я взглянул на Айгела – и кивнул в сторону. Он всё понял без слов и, не споря, пересел на диван рядом.

– Сатти просила, чтобы ты пришёл на ужин, – сказал он, подбирая тон почти дипломатический. – Она хочет обсудить то, что произошло в Полярисе.

– Что тебе известно?

– Ничего. – Он поднял руки в жесте, напоминающем капитуляцию. – Я только передаю сообщение. Но… ты ведь познакомился с Сэмом и Амаэль? Легендарные полубоги, тут все о них говорят.

Я фыркнул, обжигая слова, как раскалённый металл.

– Познакомился. И не заметил в них ничего, что стоило бы восхищения. Силы у них много, да. Но ведут себя так, как и все полубоги. Напыщенные и высокомерные. Ты знал, что эта девчонка, что чуть не свалилась с оврага тоже из их семьи, что он сестра Амаэль?

Он замер. Я видел, как изменилось его лицо – исчезла лёгкость, и тут же сменилась разочарованием. Или, быть может, обидой. Но он сдержался.

– Да, но тут это тайна, открытая только избранным. И не говори так про ее семью, Заерия, – тихо, но твёрдо произнёс он. – Ей это будет как минимум не приятно.

Я пожал плечами и принялся за воду. Она была холодной, но легко согрелась от прикосновения моей магии.

– А почему я должен учитывать чувства этой девочки-полубога? Она такая же, как и все они.

Айгел встал. Его взгляд стал прямым, тяжёлым. В нём было что-то новое – не мальчишеское, а взрослое.

– Нет. Ты не знаешь ее, так что держи свое мнение при себе!

– И какого черта что она здесь делает? Я не помню, чтобы хоть кто-то из детей богов хоть раз посещал Финтраэль.

– Твоя мать. – Его голос был слишком глухим от еле сдерживаемой ярости. – Сатти, она пригласила ее. Это был единственный способ… – Он запнулся не желая продолжать.

– Сделать что? Излечить ее от лихорадки божественного лицемерия…

Я даже не досказал – и всё вокруг вздрогнуло от взрыва косяка рядом со мной – кулак Айгела пробил камень, оставив в стене дыру. Осколки медленно оседали на пол. Я молча смотрел на него, удивлённый.