Созвездие для Шелл
- -
- 100%
- +
— Папин подарок, — компенсирую я молчание Айдена и кисло усмехаюсь.
— Твой папа нанял тебе телохранителя? – почти восхищенно пищит Лео. — Крутотень!
— Ты серьёзно? — Джексон так и не двигается с места, буровя взглядом то меня, то моего надзирателя.
— К сожалению да, — удручённо вздыхаю я. — Надеялась, что смогу отвязаться от него хотя бы по ночам, но сами видите… — Замолчав, я резко поворачиваюсь к Айдену и прищуриваюсь: — Как ты вообще нашел меня?
В привычном молчании, будто бы не желая использовать голос там, где без него можно обойтись, Айден достаёт телефон, снимает блокировку и поворачивает устройство экраном ко мне. На обширной карте района мигает всего одна точка, ровно в том месте, где прямо сейчас находится наша заброшенная мастерская. В моих жилах холодеет кровь.
— Жучок на мне?!
— В твоём телефоне, — бесстрастно отвечает Айден.
Как будто от этого мне должно было стать легче. Когда он успел?! Но ответ напрашивается сам собой: у телохранителя было достаточно времени, чтобы установить что-то на моём телефоне. Например, в тот момент, когда он увозил меня с парковки университета на глазах у всех. Пока меня свалил приступ.
— Сука, — тихо вырывается с моих губ.
Лишь его бровь едва заметно вздрагивает, стремясь приподняться, но голос остаётся так же ровен:
— Не стоит благодарности.
Я со вздохом отворачиваюсь от него и в усталом жесте потираю лицо ладонями. Джексон возвращается к дивану, но не спешит садится – сохраняя прежнее напряжение, он не спускает внимательного взгляда с Айдена. Лиам же выглядит так, будто из его глаз вот-вот выстрелят молнии. Похоже, слишком очевидное поражение сильно ударило его по самолюбию.
— Ты же человек, должен спать по ночам, — бормочу я. — Почему ты здесь?
— Не спалось, — лаконично отвечает телохранитель. — Интуиция подсказала проверить сигнал. Убеждаюсь, что ею никогда не стоит пренебрегать.
— А он в курсе, что это незаконно? — Лиам демонстративно разговаривает со мной так, будто бы самого объекта обсуждения с нами нет.
— Вряд ли это имеет значение, — я слегка морщусь. — Просто забейте, ребят, серьёзно. Сделаем вид, что его тут нет. Лиам, кстати, у тебя неплохо получается.
Пока среди парней поднимается пылкое обсуждение, и они наперебой начинают обосновывать абсурдность такого положения дел, Айден слегка наклоняется ко мне и тихо спрашивает:
— Мистер Мэйджерсон знает про это место?
Страх тонкими коготками впивается в моё тело.
— Нет.
От такой перемены в моём голосе даже среди парней стихает былое обсуждение, и пять пар глаз удивлённо устремляются на меня.
— И если ты хоть словом заикнёшься перед ним о мастерской, я тебе… — я теряюсь, перебирая десятки вариантов жестоких расправ.
— А мы поможем! — лучезарно скалится Лиам, явно поддерживающий любой из них. Для наглядности своих намерений он постукивает концом монтировки по колену. Похоже, он быстро забыл о своём недавнем поражении.
Ребята посматривают на Айдена и почему-то на их лицах мелькает откровенное удивление. Он что, улыбнулся?
— Понял.
Да, я слышу едва заметную улыбку в его голосе. Как же сильно она меняет его. Я усилием воли заставляю себя не поворачиваться, и это неожиданное желание увидеть столь редкое событие меня слегка напрягает.
— Чё ты понял, охранник продуктового? — с вызовом бросает Лиам.
— Я не стану ничего докладывать. Ровно до того момента, пока это место не представляет опасности для Шелл.
Я удивлена, что он не сказал что-то вроде «для моего объекта».
— Пф-ф, — Лиам закатывает глаза.
— Да мы и так сама безопасность, — миролюбиво улыбается Питер.
— Это правда! — вмешивается даже Лео. — Оглянись вокруг, мы сами всё здесь обустроили.
Айден даже не шевелится, полностью игнорируя парней. Лиам пожимает плечами и закидывает на них монтировку – возможно, лишний раз про неё напоминая.
— И чем вы занимаетесь здесь? — вдруг спрашивает Айден без особого интереса.
Вау. Он решил перестать морозить моих друзей.
— Мафия и нар… — тут же начинает Лиам, но Джексон резко взмахивает рукой, кидает на парня раздражённый взгляд и перебивает его:
— Ремонт старых машин.
Сейчас Лиам мог бы навлечь своей шуткой ещё большие неприятности на мою голову. Не думаю, что телохранитель обладает чем-то вроде чувства юмора.
После нескольких секунд молчания, в течении которых парни по очереди переводили взгляды прочь от Айдена, он наконец произносит вердикт:
— Малы вы для мафии. Но судя по тем баллончикам, вы те ещё ценители нелегального искусства.
Я кидаю взгляд чуть в сторону, где на старом верстаке сложена груда пустых и полупустых аэрозольных красок. На моих губах мелькает улыбка – Айден слишком внимателен.
Ребята слегка растеряны его проницательностью. Только Лиам и Ноа выглядят так, будто бы их не интересует разоблачение.
— Много старых машинных деталей и инструментов разной степени паршивости, — продолжает лаконично перечислять Айден. — Полагаю, мелкое воровство. У меня возникают вопросы к тем машинам, что вы бросили около мастерской. Многие выглядят так, будто их угнали со свалки. Интересно будет пробить их номера.
В мастерской воцаряется гнетущая тишина. Питер стремительно бледнеет, Джексон в напряжении застывает, а Лиам заинтересованно наклоняет голову.
Вот и раскрывается неприятная подноготная нашей компании. Не по себе становится даже мне, ведь с этого момента у нас всех официально начинаются проблемы.
Потому что Айден прав. Ремонтом старых машин мы и вправду занимаемся, но тщательно скрываем, откуда их вообще берём. Скрываем также, какие вылазки совершаем на заброшенные и не очень объекты, и как именно нам достаются старые запчасти и принадлежности.
Мы мелкие воришки. Ну, как мелкие. Так можно сказать только если забыть, что на счету нашей команды как минимум три машины, спёртые с городской автомобильной свалки. Однако я не думаю, что кто-то, кроме наших энтузиастов Джексона и Ноа смог бы вернуть эти консервные банки к жизни. Теперь у них есть шанс найти новых хозяев.
Что ж, по крайней мере, Айден не догадался о…
— А судя по вашим личным машинам, что стоят в помывочной, вы любители ночных гонок. Думаю, таких же нелегальных.
…о стритрейсинге. Чёрт, Лиам, если бы не его вызывающие дизайны! А о чём думали ребята, позволяя ему творить из машин экспонаты для выставки андерграунда?
Лицо Питера приобретает почти зеленоватый оттенок, а Джексон и Лиам быстро переглядываются. Повернув голову обратно, Джексон в мрачном ожидании смотрит на телохранителя.
— Теперь сдашь нас копам? — тихо спрашивает он.
— Пусть только попробует, — почти ласково предупреждает Лиам.
— У нас тоже кое-что имеется, — Ноа мельком показывает экран своего телефона, на котором заметно открытое приложение диктофона. — Ответишь за чрезмерное преследование с использованием незаконного следящего ПО.
Ай да Ноа, ай да молодец. Конечно, это почти ничто по сравнению с нашими заслугами, но бой будет проигран не всухую.
Однако всё это оказывается ни к чему, ведь Айден спустя несколько тяжёлых секунд молчания спрашивает:
— Почему я должен вас кому-то сдавать?
Его голос кажется всё также бесстрастным, но я улавливаю в нём крупицу удивления.
Не выдержав, я оборачиваюсь на Айдена. Мне приходится слегка задрать голову, но на лице телохранителя, конечно же, нет никаких ответов. К счастью, на этот раз он решает пояснить сам:
— Ничто из того, что я здесь вижу, не несёт прямой угрозы моему объекту.
Вот и «объект». Чудно.
— По крайней мере, пока, — продолжает он, по очереди смотря на парней. — И я очень не рекомендую втягивать её в ваши дела. Вы можете заниматься чем угодно. Но если в этом будет замешана Шелл, я не имею права остаться в стороне.
Я в возмущении поворачиваюсь обратно к ребятам. Они же не думают отстранить меня от наших вылазок? Чтобы я приезжала сюда чисто так, потусоваться на пару часов и поесть? Но я же была неотъемлемым членом команды… по крайней мере, раньше.
— Звучит как уговор, — подмечает Ноа и, как и я, поглядывает на Джексона, ожидая его ответа.
Моё сердце успевает остановиться, пока Джексон в тишине принимает самое жестокое решение.
— Хорошо.
— Нет! — не выдерживаю я, вскочив с кресла. — Какого чёрта вы тут решаете мою судьбу в команде? Я вроде как была лидером, разве нет?
Джексон неловко улыбается и опускает взгляд. Конечно, мне не стоит забывать, что он как минимум старший из нас, да и к тому же, уже долгое время тащит на себе бремя лидера. Из-за меня же.
Я в отчаянии перевожу взгляд на Лиама, ожидая хотя бы его поддержки, но парень меня вовсе не замечает, только буравя взглядом Айдена – будто бы уже смирившись и просто злясь. Повернув голову, я смотрю на Ноа, Питера и даже Лео, но все они решают довериться голосу Джексона.
— Вот и снова минус один, — со вздохом подмечает Ноа. — А мы так никуда и не ходили.
Скрипнув зубами, я намереваюсь сесть обратно, но Айден останавливает меня прикосновением к локтю. Он снова слегка наклоняется ко мне.
— Твой отец скоро проснётся. Если не хочешь проблем, нужно вернуться как можно скорее.
Сбитая с толку, я обращаю взгляд к высоким окнам, за которыми и вправду светлеет предрассветное небо.
— Ладно, — с тихим вздохом сдаюсь я.
Машину я решаю оставить здесь – везти её в дом отца почему-то не хочется, да и смысла особого нет. Тайком на машине мне не уехать, а в обычное время Айден использует свою. Тоскливо взглянув в сторону своей крошки, я обещаю себе как можно быстрее разобраться со всей этой неразберихой, в которую превратилась моя жизнь, и вернуться к прежним распорядкам.
Парни тепло прощаются со мной. Питер заключает в долгие крепкие объятия, говоря что-то подбадривающее. Ноа, как редкостный противник лишней тактильности, лишь кивает. Лиам ерошит ладонью мои волосы и приобнимает, напоминая, кому следует звонить в случае чего. Тут же Лео обнимает меня так крепко, что у меня хрустит спина. Я немного посмеиваюсь, погладив его по голове.
И, наконец, Джексон. Впервые глубокий взгляд его карих глаз не вызывает во мне желания улыбнуться.
— Не злись на меня, Шелл, — мягко просит он. — Я делаю всё ради твоего блага.
Он странным образом напоминает мне отца. Я лишь покачиваю головой, надеясь, что он поймёт – я совсем не злюсь. Может, чувствую себя чуточку преданной. Расстроенной. Подавленной. Но я точно не злюсь. По крайней мере, не на Джексона. Потому что своё место в команде я потеряла не сегодня.
А почти два месяца назад.
Когда взяла и пропала из жизни всех этих людей.
Глава 10: Язык музыки
Несколько дней подряд тянутся однообразной чередой. Бесконечные часы, полные нудной, пускай и домашней учёбы. Вереница бессмысленных и раздражающих заданий, переписки по чёртовой электронной почте с преподавателями, и, в качестве отдушины от всего этого, почти постоянное общение с Софи.
Ближе к выходным, едва ли не закиснув совсем, я решаюсь попросить Айдена свозить меня в город – хотя бы ради захода в магазин за вещами первой необходимости. Конечно, можно было бы заказать всё доставкой или обратиться к любому работнику дома. Но я старательно игнорирую эти варианты, желая взять себя в руки и наконец проветриться, иначе моё комфортное затворничество в четырёх стенах рискует стать постоянным.
Как и всегда, Айден хранит молчание. За окнами машины мелькает однообразный лесной пейзаж – до дома остаётся всего ничего. Я то и дело проваливаюсь в поверхностную дрёму, но всё равно замечаю, когда телохранитель вдруг тянется к гарнитуре на мочке уха и прикасается к ней, принимая входящий вызов. Из-за того, что Айден продолжает молчать, я уже всерьёз сомневаюсь, не поправлял ли он устройство просто так.
— Понял, — наконец кратко отвечает он и снова касается гарнитуры, чтобы завершить звонок. Кинув на меня краткий взгляд, Айден лаконично сообщает: — Когда приедем, тебе стоит сразу подняться в комнату и не выходить около часа. Мистер Мэйджерсон принимает гостей по работе.
Я смотрю вперёд, стараясь разложить мысли по полочкам. Хочу уточнить, почему я буду мешать встрече, если отец уверенно заявляет, что этот дом – и мой тоже, но в итоге решаю промолчать. Такой вопрос всё равно был бы риторическим, а слушать очередное тяжёлое молчание в ответ мне не хочется.
Миновав главные ворота, Айден проезжает мимо основного крыльца и вместе со мной останавливается возле дверей гаража, ожидая, пока они медленно поднимутся. Обычно он паркует машину уже после того, как выпустит меня у крыльца, но сейчас, видимо, ситуация абсолютно иная. Меня всё больше напрягают такие перемены.
Из гаража мы перемещаемся в западное крыло дома. На широкой лестнице, ведущей на второй этаж, я замедлюсь: из обеденного зала доносятся далёкие, едва различимые голоса. Из-за обилия пустого пространства, слышимость в этом доме чудовищная.
Голоса принадлежат трём мужчинам. В одном из них я узнаю отца, а два других оказываются абсолютно незнакомы. Их резкость, раскатистость и хриплость не вызывают ни единой хорошей ассоциации.
— …чёрта с два, Мэйджерсон! Мы так не договаривались, — один из мужчин заметно повышает голос, отчего я разбираю слова.
Спокойный и твёрдый голос отца что-то вкрадчиво отвечает, а секундой позже слышится хлопок двустворчатых дверей – один из собеседников явно покинул обеденный зал.
Я вижу его. Украдкой, всего на мгновение, когда мужчина мелькает в широком арочном проёме, разделяющем холл и лестницу. Массивное, крепкое телосложение, небритое, бугристое лицо и лысая голова. Но главное – разъярённый взгляд, от которого мой желудок сворачивается тяжёлыми узлами.
Почему-то я представляла работников научной и инженерной отрасли немного иначе. Но с другой стороны, если это механик или разработчик… Да и вообще, с чего бы вешать на профессии ярлыки о том, как должны выглядеть её представители?
Я вздрагиваю от неожиданности, когда Айден прикасается ладонью к моей спине. Только мгновением позже я понимаю, что таким образом он меня поторапливает. Я не испытываю ни малейшего желания оставаться на лестнице, поэтому бодрым шагом преодолеваю все ступеньки.
Оказавшись в комнате, я выдыхаю. Лёгкая волна облегчения ложится на плечи, а взгляд падает на электронные часы: 16:49. Значит, я как раз вовремя.
Не успеваю я толком включить ноутбук, как тут же на весь экран всплывает входящий звонок от Софи. Я невольно улыбаюсь, когда вижу подругу.
А она в своём извечном репертуаре. Вокруг неё шум и гам, в кадре мелькает яростно махающий крыльями какаду – один из любимцев Софи. Попугай сидит на её руке, раскрыв клюв в возмущённом крике. Где-то на фоне слышна музыка, будто бы Софи только закончила очередной кавер-денс. Интересно, изучала ли она новую хореографию, или повторяла хорошо знакомые? Сама я не слишком фанатела от корейской музыки, но с точки зрения перформанса, особенно в исполнении Софи, меня это всегда завораживало.
— Почи, немедленно прекрати! — прикрикивает она на попугая. Какаду опускает голову, забавно растопырив перья на загривке. От его заискивающего вида Софи заливисто смеётся и сгоняет проказника с руки.
Моя вечная оптимистка почти неотличима от себя обычной, однако я нутром чувствую – что-то не так. Это читается буквально в мелочах: тёмные тени, пролегающие под глазами, едва опущенные уголки губ и… взгляд янтарных глаз, в котором умело скрывается тоска.
— Что случилось? — решаю я не ходить вокруг да около.
Этот вопрос застаёт Софи врасплох. Помолчав, она сдаётся, тяжело вздохнув, а после нехотя поясняет:
— Неудачное свидание. Ничего нового.
— Тот парень… как его там звали? — я прекрасно помню его имя, но не могу удержаться от намеренного пренебрежения к личности человека, обидевшего Софи. После такого он автоматически становится врагом, недостойным имени. — Трент? Тревис? Дай угадаю, он оказался мудаком?
— Угу.
От этого тихого, обречённого ответа, мне становится не по себе. Я слишком привыкла к Софи-непобедимой-оптимистке, чью непоколебимость и целеустремлённость трудно надломить даже чередой неудач. Что такого сделал этот уродыш, чтобы довести это солнце вот до такого состояния?
Сейчас она особенно сильно напоминает мне Софи того времени, когда мы только познакомились. Сломленная, уверенная в собственной никчёмности и полной безнадёжности будущего. Софи многого стоило трансформироваться в личность, которую я знаю сейчас. И чёрта с два я позволю какому-то ушлёпку сбросить её обратно в то болото.
— Рассказывай, — безоговорочно требую я.
Задумчивым движением Софи собирает пушистые кудри в хвост и подвязывает их тонкой резинкой. Взгляд её блуждает по столу, будто бы девушка взвешивает, что стоит рассказывать, а о чём лучше умолчать. Думаю, она опасается, как бы я не взяла билеты на самолёт до Таунсвилла и не нашла этого урода сама. Её подозрения не так уж неправдивы, признаю.
Однако чем дольше молчит Софи, тем мрачнее становятся предположения, мелькающие в моей голове. Что он сделал? Унизил её при других? Отверг? Или… нет, потому что тогда Софи вряд ли сидела бы здесь. Однако клубящаяся во мне ненависть к этому человеку разрастается штормом.
— Да ерунда, — вздыхает наконец Софи. — Он пригласил меня пройтись по набережной, а потом поужинать в кафе. Типичный сценарий. Всё было нормально, но он иногда лез целоваться и обнимал так… ну, знаешь, близко. Я отшучивалась пару раз, а потом сказала прямо, что мне это не нравится и что он торопится.
Моя кровь стынет в жилах, хотя я знаю, что эта история вряд ли свернёт к тому, что вгоняет меня в ужас от одной только мысли.
— Он как будто оскорбился. Пф, такое чувство, будто бы я потребовала чего-то сверхъестественного, а не соблюдения личных границ. Но мы дошли до кафе, и вроде бы этот момент замялся. Мы заказали еду, разговор не клеился. В итоге он отошёл со словами «я сейчас», якобы в уборную.
Догадка мелькает в моём сознании и заставляет округлить глаза.
— Он что…
— Да, он просто свалил! — выпаливает Софи в негодовании. Я мысленно радуюсь, что в ней проявляются именно эти эмоции вместо самокопания и попыток найти, в чём же она виновата. — Свалил и оставил оплату ужина на меня. Заблокировал везде и просто сделал вид, что меня никогда не существовало. Сначала я злилась. А потом… не знаю. Может, я реально становлюсь душнилой со слишком старомодными границами?
— Он просто конченный мудак, — выношу я свой вердикт и добавляю уже угрожающе: — Ни в коем случае не смей винить в этом себя. Даже не думай.
Софи заставляет себя улыбнуться. Наблюдая за тем, как она побеждает неприятные воспоминания, явно уязвившие её, я задумываюсь о том, как часто подобное происходит в жизни Софи. За кропотливо выстроенной стеной позитива и спокойствия скрывается человек, главная слабость которого проста как мир.
Одиночество. Давнее, доводящее до отчаяния, проклятое одиночество. Не то чтобы Софи была обделена вниманием – скорее ровно наоборот, но, как правило, ничего серьёзного у неё никогда не получалось. Она окружена давлением своей консервативной, излишне контролирующей семьи, и в попытках противостоять ей стремится к максимальной свободе.
Таким человеком легко воспользоваться: стоит лишь дать надежду на серьёзную близость, поддержку и те самые прекрасные, всепоглощающие чувства, о которых пишут в книгах. Особенно легко подобное даётся таким, как мистер-не-заслуживающий-имени. Я искренне рада, что в этот раз парень вроде него не получил желаемого. Софи делает огромные успехи в самозащите не только от таких вот личностей, но и от себя самой. Вот и сейчас она встряхивает головой, по привычке касается крупных металлических серёжек на левом ухе и заявляет:
— Так, хватит уже обо мне да обо мне. Расскажи лучше, как дела у тебя.
Не удержавшись, я фыркаю:
— Всё чудесно. Теперь, благодаря Айдену, я отстранена от всех серьёзных вылазок нашей команды. Иначе я не смогу посещать мастерскую вообще, он просто сдаст меня с потрохами.
— Ты про ребят из той несчастной заброшенной конторки? — янтарные глаза Софи весело сверкают. — Ну хоть кто-то оградил тебя от этой шайки юных внезаконников.
— И ты туда же? Поверить не могу…
— Расслабься, я просто шучу. Я знаю, как тебе важна эта стайка волчат. Ты же у них как мама-волк.
— Из твоих уст это всё звучит детским лепетом, — я морщусь, внезапно ощутив себя крайне глупо и нелепо.
— Это ты так слышишь. А я рассуждаю серьёзно. Ты всегда чувствовала себя обязанной отвечать за них всех, за состояние этой вашей заброшки и за всё, чем вы там занимаетесь. А теперь, когда тебя лишили возможности действовать, как ты привыкла, ты ожидаемо бунтуешь. И конечно же, всех петухов получает наш бедняга Айден.
— Да не то чтобы, — рассеянно подмечаю я.
А ведь я и вправду не устраивала ему выволочек. Даже… странно.
— Вау. — Софи заинтересованно наклоняет голову. — Неужели твоё ледяное сердце начало оттаивать? Это стоит отпраздновать.
— Ничего у меня не оттаивает.
— Да? Ну ладно, вернёмся к теме разговора. Мне кажется, всё складывается только лучше. Ну вот что кардинально изменится от того, что теперь ты будешь, так скажем, удалённо руководить командой, не влезая по уши в дерьмо вместе с ними?
Мне требуется несколько долгих секунд перед тем, как отпустить с губ единственный честный ответ:
— Мне будет ещё тяжелее вернуть себя.
В комнате воцаряется тишина – Софи ещё никогда не делала таких длинных пауз в наших разговорах. Я смотрю в стол, не видя экрана, и уже думаю, что видеозвонок прервался, но, когда поднимаю глаза, то сталкиваюсь с внимательным взглядом подруги.
— Не знаю, что ты там думаешь, но прямо сейчас я сижу и разговариваю с той же самой Шелл, что была и пару месяцев назад. А ты делишь всё на «до» и «после». Не кто-то или что-то за тебя, а именно ты сама расщепляешь себя, прочерчиваешь жирную линию. Но даже если ты не можешь это остановить, хорошо. Тогда играем с твоим мозгом по его правилам. — Софи улыбается и хитро прищуривает глаза. —Знаешь, что я думаю? Мы все постоянно меняемся, но в итоге всегда становимся теми, кем должны быть изначально. Так почему ты считаешь, что твоё «после» делает тебя каким-то другим человеком, а не новой версией той же самой Шелл? Может, ты зря ей сопротивляешься.
Мне впервые настолько нечего ответить. Ощущение такое, словно меня разоружили, приставили к стенке и наставили тысячи орудий одновременно. Мой взгляд метается по столу, но так и не цепляется ни за один предмет.
Не знаю, сколько мы сидели молча. Но Софи не нарушала эту тишину ни единым звуком.
***Тихий рокот двигателя каждый раз вгоняет меня в дрёму. Я упрямо цепляюсь за остатки бодрости, и, подавив зевок, бурчу:
— Я в собственной кровати так легко не засыпаю, как в этой машине.
Айден, не изменяя себе, отвечает на мою реплику молчанием. Пожалуй, я начинаю привыкать. Более того, его непробиваемое спокойствие и отрешённость намного лучше, чем если бы он всерьёз что-то ответил на мои глупые слова.
Потерев глаза, я сажусь ровнее и со вздохом достаю из рюкзака две толстые тетради. Чем клевать носом, лучше ещё раз проверить, всё ли готово к сдаче. Не хочется давать миссис Нитсен лишний повод докопаться и оставить меня после пар, дабы «доступно объяснить плохо усвоившийся материал». От одной только мысли о такой внеурочной зубрежке меня передёргивает. Терпеть не могу.
Внезапно Айден касается экрана медиасистемы. Хоть какое-то движение с его стороны, помимо управление рулём, кажется мне удивительным. Он выбирает в настройках пункт «подключение нового Bluetooth-устройства», а потом вдруг произносит:
— Можешь включить свою музыку.
Я удивлённо моргаю, так и застыв с неперевёрнутым до конца листом тетради. Однако возможность послушать любимые треки на хорошей системе я не упускаю.
Отчего-то в моей груди начинает взволнованно колотиться сердце. Я со стыдом признаюсь сама себе в этом глупом трепете, прячу это чувство как можно глубже, лишь бы не думать о том, как оно застало меня врасплох.
Никто и никогда не предлагал мне послушать мою любимую музыку вместе. Интересно, как отреагирует Айден? И тут же я обрываю себя: ему определённо нет дела до моих музыкальных предпочтений. Нечего ждать его реакции. Потому что он так и будет сидеть с прежней непроницаемой миной. Молча.
Я несколько раз пролистываю список сохранённых треков в поисках самого достойного. Выбор оказывается не так сложен: мои любимые Starset и их неповторимая «Trials». Моя бравада, моё негласное кредо.
Шальная идея мелькает в голове соблазнительным предложением. На губах мелькает слегка злорадная улыбка. Я специально прожимаю на телефоне максимальную громкость. Мне интересно, пробьёт ли хоть что-то эту вечную непроницаемость истукана, которой так умело придерживается Айден.