Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: все дальше вперед

Девочки гуляли с папой, и первое, что я услышала от Махи, когда она пришла домой: «мама, у меня нога сломалась там, где она заканчивается». Зная маруськину склонность драматизировать, я сначала дала ей пообедать, а потом уже приступила к медосмотру. Нога у нее, конечно же, не сломалась, но болела, только не там, где она заканчивается, а как раз наоборот – где начинается. Тазобедренный сустав. Но дома все благополучно прошло, зажило и срослось. Не знаю, надолго ли, но пока она носится с Таней во всех направлениях, и все отлично.

Папа привез нам очередной шармик. У меня их собралась большая коллекция; ювелирные магазины начали их дарить примерно в то же время, когда родились девчонки. Некоторые шармики мы брали как раз на обратном пути из реанимации. Один, в виде крылышка, нам дали, когда мы узнали, что у Махи был бронхоспазм на ивл, врачи подозревали энцефалит, нашли перевентрикулярную лейкомаляцию и сказали, что, вероятно, будет ДЦП. Теперь эти бусинки возвращают меня в те дни, когда я не понимала вообще, зачем они нам нужны, зачем люди ходят по магазинам, и чему они радуются. Тогда я настолько была вне игры, что только к лету начала немного включаться, и меня изумляло, что уже май-июнь, а я думала, все еще ноябрь. Самый длинный ноябрь. А сейчас я нанизала все эти шармики на два шнурка и пообещала выдать Тане и Махе, как только они перестанут грызть ногти, волосы и прочие предметы быта. Я бы и так дала, но опасаюсь, что девочки их сожрут, а они мне дороги как память. Обе загорелись этой идеей; Маха тут же уверила меня: «я завтра стану порядочной». Вот бы отлично.

Показала девочкам свою фотку 10-и летней давности, и Маха меня узнала. Сразу сказала: «тыыыы!» Мило))

Девочки носятся с коробкой из-под конфет: «мы положим туда деньги!»

Маха: «Тата, найди деньги!»

Таня, озадаченно: «если только игрушечные».

Да уж, надеюсь, только игрушечные.

Вынимаю Маху из ванны, Таня: «вылезай, Маня, а то я сейчас буду гудеть пиросиновой лампой». В руках Таня при этом держала щетку и губку. На папины уточняющие вопросы, что за лампа такая, Таня ответила, что ею еще можно забивать гвозди и натирать полы. Универсальная вещь.

Птицы прилетают на кормушку как будто не столько поесть, сколько похулиганить и друг друга поклевать. Чечетка бьет все рекорды наглости, не боится вообще ничего и никого. После того, как она попозировала мне для портретной фотосессии, я попыталась восстановить справедливость и выгнать ее из кормушки, потому что она никого туда не пускает. Но для этого мне пришлось открыть окно и практически поймать ее за хвост. И так несколько раз. Такими темпами у нас скоро будет домашняя чечетка. А снегиря кто-то уже поймал и съел. Они тут толстые раскормились, аппетитные.

Девочки на прогулке прокатились с горки – Таня вместе с дедулей и зажмурившись, а Маха – одна и громко хохоча в процессе. Иногда я немного опасаюсь ее реабилитировать, потому что она гораздо более безбашенная, чем Таня. А с виду пай-девочка. Таня отнимет у нее какую-нибудь игруху, которой Маха как раз сейчас занимается, и на наше требование вернуть ее Маха говорит кротко: «не надо, пусть играет, у меня вот есть» – и берет что-нибудь другое. Удивительно.

Поехали с девочками утром сдавать анализы. Маха зашла в кабинет с победным возгласом: «а я не боюсь!» И, поскольку медсестра была занята и не отреагировала с должным восхищением, Маха запела: «не боюсь, не боюсь!» А потом, сев в кресло и увидев два разных жгута, сказала: «хочу, чтобы мне надели вон тот, фиолетовый!» Разумеется, ей надели фиолетовый, и Маха была полностью счастлива.

Следом зашла Таня и сразу же захныкала: «ой, будет больно!» У меня всякий раз когнитивный диссонанс. Когда они были совсем маленькие, Маха при взятии крови орала так, что из-за спазма сосудов кровь не шла, и была настоящая проблема взять у нее анализ. А Таня спокойно садилась в кресло и с любопытством смотрела, как ей втыкают иголку в вену. Куда что девалось. Но сейчас она хотя бы не дралась, как 200 спартанцев, а просто немного ныла. И выбрала жгут с леопардовой расцветкой, а потом разглядывала пробирки для анализов и рассуждала, какого цвета у них крышечки, и какой из них любимый цвет Маруськи. Забавно.

Таня нездорова, по этому случаю маруськина реабилитация опять переносится. Чувствую себя немного лотом, но не библейским, а морским. Только измеряю я глубину махиной толерантности к длительному отсутствию профессиональных занятий, и мне кажется, дно уже совсем рядом. По крайней мере, ногу она ставит частенько поперек дорожки. Даже интересно, сможет она идти пяткой вперед? Но шагает бойко и падает весело. Маха герой. Что же, спасение утопающих дело рук самих утопающих. Дно – это неплохо, от него можно оттолкнуться и выплыть.

Таня украсила семейный вечер, опрокинув на себя полную чашку кефира. Я услышала дикий вопль, а через секунду в комнату ворвалась сама Таня, с ног до головы в кефире, вопя и отряхиваясь, как мокрая кошка. В результате у нас весь этаж выглядел, как будто кефир попал в вентилятор, а Ваня только утром все пропылесосил моющим пылесосом. Мне было так весело, что я даже не сразу смогла обезвредить, переодеть и отмыть Таню, которая верещала и сопротивлялась, как бешеная, требовала ее не мыть, не переодевать, и вообще, убрать ее в карман. Карман в данном случае – получердачное помещение под крышей, где температура воздуха как на улице. От смеха у меня теперь пресс болит.

Вспомнила песенку «Don`t worry be happy», напела. Маха теперь ходит и поет: «донт хвори би хепи». Ну, собственно, хвори тоже донт, я согласна.

Маха умывается с наклейкой в руках: «я хочу намочить наклейку. Она липче стала?» Наоборот, совсем перестала клеиться.

Поехали с Махой в Мед-Амко за направлением на рентген – в Эксперте новые правила, раньше без направления можно было. Маха, как обычно, кинулась разорять елку, а когда перещупала все игрухи на елке, стала просить игрушечного бычка со стеллажа. И доктор ей его подарил. Маха всю дорогу на рентген и потом домой переживала это радостное событие: «какой бычок! Я его заслужила!!» Она теперь все подарки считает заслуженными, и у меня не хватает духу ее переубеждать.

Пришли в рентген-кабинет, и Маха тут же гордо заявила рентгенологу: «смотрите, какой бычок! Мне его Константин Сергеевич подарил!» Рентгенолог сделала нам скидку. Вот именно так всегда у девочек это и работает.

На снимок я принесла Маху на руках, от места стоянки машины, а оно неблизко, и потом через всю клинику, и получила такую одышку, как будто у меня легких вообще нет, а дышу я жабрами. Руки и ноги тоже отвалились. Поэтому на обратном пути хотя бы по клинике Маха шла сама. И ведь дошла до гардероба, не спеша, но в таком вполне приемлемом темпе. Когда мы были там в начале прошлой весны, нельзя было даже представить себе, что Маха вот так просто дойдет от кабинета до выхода. Даже если криво, но шла она сама и даже обходила препятствия. Вот в такие моменты сразу видно прогресс.

Приехали домой, и Маха сразу же закричала: «Тата, Тата, посмотри, какой бык!» Таня все бросила и сразу же прибежала. Маха ей: «это тебе! Мне Константин Сергеевич подарил!» Вот что мне в девочках безусловно нравится, так это их умение делиться. Подарил Махе, но это тебе, Таня. Все правильно, это им обеим. Они назвали его Мумука.

А вообще у меня сегодня харизма. Такая, что даже на дороге все машины мне уступали. Не знаю, почему бы, но факт.

Маха лежит в укладке и зовет: «мама, у меня на бедре сполз мешок!» Вот что значит снимок сделали – сразу выучила, где у нее бедро.

Прошу Маху быть аккуратнее с бычком, не оторвать ему бахрому с шарфика. Маха: «ну это будет наш секрет, мы не скажем доктору». Восхитительная логика. Можно же просто не отрывать. Но это маловероятно, потому что Маха сильно полюбила его и улеглась с ним спать, отодвинув даже Тоторо. Беспрецедентно.

Поехали с Махой на занятия. Маха после долгой разлуки бросилась целовать доктора, и даже маска ей не помешала. А потом, уже дома, вздохнула и сказала: «иногда скучно уезжать из Мед-Амко». Ну так зато приезжать туда всегда весело.

Подъезжаем к дому, и Маха спрашивает меня тоном великого снисхождения: «ты хоть фары-то включила?» Это было бы очень ценное замечание, если бы не прозвучало уже возле дома, когда пора их выключать, но да, включила.

Вечером внезапно отключили свет. Хорошо, что есть куча ночников и фонариков на этот самый случай, но Таня хулиганила и убегала с ними из комнаты, а Маха вопила. И потом резюмировала: «я поняла, что темнота иногда это действительно страшно».

Таня, соскучившись по Махе за время наших поездок, достала говорящего ежа. И постоянно заставляет его рассказывать сказки, и когда мы приезжаем – тоже. Особенно феерично получилось в темноте – он ведь еще при разговоре сверкает глазами. Так что я тоже поняла, что иногда темнота это действительно страшно, особенно когда где-то тебя подстерегает говорящий еж.

Опять прогулялась с Махой на руках на приличное расстояние и вспомнила, как в возрасте девчонок сломала палец на ноге, меня закатали в гипс на две недели, и мама меня везде носила. Весила я примерно как Маха, но тогда было лето, я была хотя бы без верхней одежды. Помню, как мама говорила, что ей тяжело, и просила меня сидеть нормально держаться за нее. Сейчас я слово в слово повторяю это Махе, потому что реально не дотащить без ее активного содействия. Зато дома я объяснила Махе, что ей сейчас совершенно точно стало легче при ходьбе правильно ставить левую ногу, и когда она про это вспоминала, шла определенно лучше.

Дети задают провокационные вопросы, и мне приходится объяснять им такие вещи, которые для меня всегда были безотчетны. Интересный опыт. Маха: «а почему ты не осмеливаешься надеть штаны? Все время ходишь в юбке?» Оригинальная постановка вопроса. Я не то чтобы не осмеливаюсь, мне в юбке просто больше нравится, удобнее, привычнее. И, думаю, я даже не буду надевать штаны, чтобы доказать детям свою смелость. Надену, когда мне будет это удобно. Опять же Маха, разглядывая мою футболку: «а почему здесь сделан такой разрез?» Говорю, не знаю, такой фасон. Маха: «дай я тебя там пощекочу!» А вот сразу и стало ясно, зачем разрез. Чтобы всем хотелось пощекотать. Таня предложила свою версию: «сама что ль разрезала?» Ну не все же такие хулиганки, как она.

Маха ложится спать и кряхтит: «утром надо размяться. А то сегодня доктор меня очень напрягал». Доктор вообще-то, наоборот, расслаблял, но у Махи свое видение ситуации.

Припарковались у Мед-Амко, Маха: «все? Хорошо встала?» Потому что накануне я хорошо встала с третьей попытки, и все равно доставала Маху через противоположную дверь. Теперь она все держит на личном контроле.

Маха ездит в Мед-Амко, определенно, чтобы тискать сову и смотреть мультики. Залипает в них буквально до полной потери сознания. Реабилитация – приятный побочный эффект. Но благодаря ему она сегодня рассекает по дому вообще как настоящая, и даже немножко слетала с лестницы, потому что у нее головокружение от успехов, и уверенность в себе опережает реальные возможности. Хорошо, что она не такая компактная, как Таня, и, пролетев ступеньки три, застряла. А то ведь начала полет с самой верхней, старт был впечатляющий. Но девочки заколдованные – отделалась легким испугом, и все.

Пошли гулять, говорю Махе, что она поедет на санках – доктор разрешил ходить пока только дома. Маха: «совсем не буду ходить на прогулке? Как хорошо!» Но Маха не была бы собой, если б до конца прогулки осталась при своем мнении. Проезжая мимо самого глубокого сугроба, она стала требовать, чтобы ее высадили, «хочу ходить!» А я-то как хочу! Не пересказать. Но всему свое время.

Таня в ванне налила в ведерки воду, окунула туда игрушечных зверей и дает указания: «я запретила выливать эту воду из баночек!» Какая запретила выросла, а.

Маха: «мама, а почему ты танцуешь сидя?» Это я за компом сижу и музыку включила. Даже не замечала, что танцую. Сказала ей, что так танцевать и она отлично сможет. Но Махе больше нравится стоя.

Маха лежит в Мед-Амко в ожидании доктора и балдеет: «какой мягкий диван!» Вообще-то это массажный стол, но Маха на нем устраивается как на диване. Почему бы и нет. А потом демонстрировала доктору свои таланты и ходила по столу на руках: «хочу сделать тачку! Как я наловчилась!» Наловчилась это не то слово.

Таня нюхает крем и морщится. Бабуля спрашивает ее: «что, неприятный запах?» Таня: «нет, ничего. Приятный. Слишком резкий». Как взвешенно. Маха делает проще – нюхает все подряд и говорит, что пахнет керосином. Попросила меня дать ей понюхать санитайзер в Мед-Амко и тоже сказала: «керосином пахнет!» Вот уж ни разу. Но Махе после незапланированного перерыва практически экстренно потребовалась серьезная реабилитация, так что в целом она права – дело пахнет керосином, да. Только это наша обычная жизнь, ничего принципиально нового, пора привыкать.

Таня утром не поладила с одеждой и стала требовать, чтобы ее одела я. А я сказала, что одену, как только она перестанет верещать. Тут у Тани совсем резьбу сорвало, она стала голосить: «надень на меня платье! Аааа я хочу умереть!» Я ответила ей, что умереть она всегда имеет полное право, но это вполне можно и в майке сделать. Таня тут же передумала: «хочу жить! Надень платье!» Я все-таки не надела, пока они не прекратили орать. Маха ведь присоединилась к Тане и ее требованиям, и выли они дуэтом. Это их снегопад так накрыл, судя по всему.

Маха: «а что с моим суставом? Все хорошо же». Она все слышит и многое понимает. Но сейчас я сочла немного преждевременным посвящать ее во все тонкости и сказала, что все хорошо. Тем более, что сейчас и правда все хорошо, насколько можно требовать. Я сама в 30 с лишним лет с трудом и очень постепенно понимаю, что такое дисплазия и что она означает в нашем случае; Махе я объяснила в прикладном смысле – как нельзя сидеть и ходить, а как можно, чтобы все было в порядке. Надеюсь, что к тому моменту, когда Маха будет способна понять ясно, у нас уже будет более твердая уверенность в благополучном исходе. Маха и так отлично умеет жить моментом и не загадывать, и искренне радоваться тому, что есть. Всё – тренировка, только Махе физическая, а мне моральная.

Маха разглядывает свои тейпы: «мама, эти тейпы мне не только для лечения, а еще и для тепла». В такую погоду немаловажно.

Дедуля ремонтирует машину, и в процессе дал девочкам понюхать настоящий керосин. Таня зафыркала и убежала, а Маха уткнулась носом в его руки и блаженно заулыбалась: «керосииин!» Этот ребенок знает толк в прекрасном.

Всю эту неделю по ночам сопела Таня, а нынче вечером к ней присоединилась и Маха. Это всегда плохая примета – если Маха начала храпеть, я жду больших и длинных соплей. Так и случилось – в четвертом часу Маха завопила, я к ней пришла, а она совсем носом не дышит и горяченькая. Ну, это было ожидаемо. Раза два всего было, наверное, когда одна заболела, а другая нет, и то в самом младенчестве. На сей раз Маха еще долго продержалась, что дало нам возможность пройти обследование и позаниматься с ней. Это дорогого стоит.

У меня самой ночью был аттракцион. Когда Маха нас разбудила, я пошла к ней зигзагами, потому что фантастически кружилась голова. Я даже ради интереса посмотрела, в какую сторону – всегда хотелось это знать. И узнала – голова кружится против часовой стрелки. Все видимые предметы со страшной скоростью улетали направо. Пошла померила давление, чтобы знать, каким цифрам соответствуют такие приходы, оказалось, немаленьким, по крайней мере по сравнению с моими обычными.

Маха: «я все слышу, потому что уши устроены не как у человека, а по-другому. Я даже далекие звуки могу услышать, потому что у меня уши устроены по-другому. Там право на лево, а лево на право». Все сразу же стало понятно. Но вообще Маха сегодня контуженная. На все вопросы отвечает, что чувствует себя хорошо, а грустная потому, что хочет гулять. Но это вряд ли, пока разница между температурой Махи и температурой улицы 60 с лишним градусов.

Одеваю девочек утром и говорю им, что раз Маха заболела, никуда сегодня не поедем, не пойдем, будем дома. Таня меня утешает: «она скоро поправится, не волнуйся!» Очень на это надеюсь. Если Маха и в выздоровлении возьмет пример с Тани, то через два дня будет в полном порядке. Наверное, это неправильно, но любую болезнь я воспринимаю только в контексте занятий с Махой; само по себе нездоровье, даже детское, ничего для меня не значит.

Только пришло в голову, что реабилитировать ребенка можно с чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем, как узнала, что это высказывание Дзержинского относительно того, каким должен быть чекист. А я-то думаю, почему на занятиях с Махой я сама себе очень напоминаю чекиста. Неспроста.

Таня: «январь – это самое лучшее место. Мне нравится любое время года!» И место, и время. Люблю ее оптимизм.

Маха смотрит в окно: «ой какая елка! Вся в снегу! Похоже, новый год не кончился». Говорю, что только начался. Маха: «а какой новый год, если Дед Мороз уже подарил подарки?» Типа раз только начался, давайте дальше дарите. И обе очень сильно интересуются, когда танины именины и что будет на них подарено. Подарки уже не помещаются в дом, а им все мало.

К ночи Маха так разогрелась, что на ней можно было жарить яичницу. Вместо этого мы уложили ее спать и пламенно надеялись, что эффект этого будет хоть сколько-нибудь продолжительным, но Ваня опять все испортил. Он ушел работать, сказав, что ляжет около двух. А ведь он как говорит, так и делает. Я умоляла его передумать и ложиться около одной, потому что я не хочу спать с Махой. Но в итоге, точно, в полночь Маха разоралась и стала требовать, чтоб ее положили к нам. Я сказала: «вот коза мелкая, ну ложись. Ты коза?» Маха деловито: «да, мелкая. Подвинься». Три часа я спала и мечтала во сне о бронежилете, потому что убойная сила маруськиных туторов с каждой ночью все возрастает. А потом Маха сказала: «темно здесь, отнесите меня обратно». Девочки спят при ночнике, а у меня от ночника идиосинкразия еще со времен их младенчества. Отнесли ее обратно, и всю оставшуюся ночь она вопила: «мама! Помоги мне перевернуться! Мама! Помоги мне накрыться. Мама! На горшок. Мама! Помоги перевернуться обратно!» примерно каждые 15 минут. Пока я не психанула и не сказала ей, что злая мать гораздо страшнее любого вируса, поэтому хватит вопить по пустякам. После этого она даже немного поспала и дала поспать нам всем.

Вчера Маха лежала у нас в комнате, мы задернули занавески от солнца, и она смотрела на тени птиц, которые прилетают на кормушку, как кино. А сегодня они с Таней обе смотрели уже без занавесок и пытались поймать особо бесстрашных птичек прямо через стекло, и кричали им: «не жадничай!» Птички не боялись и не слушались. Ничем не отличаются от девчонок, вот вообще.

Подумала, что болезнь, как и любой кризис, наверное, обнажает внутреннюю сущность человека. Таня, когда болеет, становится еще больше вещь в себе, и за исключением редких обострений ее обычной злющности, даже гораздо спокойнее и приятнее в общении, чем всегда. Сопливая Маха становится еще более мультяшной и кукольной, но и адски требовательной. Лишь бы ходить сильно хуже не стала, а то у Махи тонус, как в стране цены на бензин – повышается всегда и от всего, чего угодно, и нормализовать его – задача. Но пока вроде хорошо ходит и, главное, по собственной инициативе.

Девочки внезапно поинтересовались, почему их только две. Я представила себе трех таких, вздрогнула и сказала, что от трех я бы точно лопнула еще гораздо раньше, чем в 29 недель. Но спросила, как бы мы назвали третью. Они обе в один голос: «Аня!» В общем, ня-ня-ня. За неимением третьей девочки они назвали Аней чечетку, которая неизменно торчит в нашей кормушке и стала уже практически членом семьи.

Маха разглядывает раскраску: «разноцветный рисунок, хотя расположен на черном». Она всегда так солидно выражается.

Маха тут ностальгировала по тем временам, когда они спали на полу, и спрашивала, когда снова. Особенно с ее соплями и в такой мороз вот только на полу не хватало спать. А Таня пришла с предложением: «а давай все время переезжать! Только в разные места». Да я смотрю, в них просто неистребим дух авантюризма.

Пока Маха выздоравливает, мы вместо обычных упражнений позанимались немного мелкой моторикой. Двигали грибы по шахматной доске, шевелили пальцами и тому подобное. И я не пойму, в чем дело. Или Таня очень быстро соображает, или Маха тормозит, но у нее заметные сложности, когда надо запомнить и повторить движение. Что же, будем тренировать.

Маха профессионально выдувает из носа радужные пузыри, а на улице -20, поэтому я убежала гулять одна, и это было прекрасно. А потом Таня для участия в конкурсе нарисовала доктора и, разогнавшись, села рисовать еще и еще, потом лепить, и они обе с головой погрузились в творчество. Я предложила Махе слепить доктора – пластика ей дается лучше графики – но Маха сказала: «это для меня очень трудно!» Ну, еще не вечер, может, попробуем.

Мы и правда слепили доктора – Маха смешивала и разминала кинетическую глину, чтобы получить нужный цвет и желаемую пластичность, а мелкие детали, конечно же, лепила я. И надо было быстро, пока материал не засох. А когда доктор был готов, девочки стали в него играть, и я только и слышала: «я засунула доктора в кабину», «доктор помялся, мама! У него ботинки помялись!». Потом они случайно оторвали ему палец, и пришлось сделать новый. В общем, сильно надеюсь, что у нас не получилась нечаянно кукла Вуду. Судьба игрушечного доктора очень непроста.

Таня в ванне занимается аутопсихотренингом: «я уже большая, я не утеку. Вода и то меньше меня! И к тому же она жидкая. А я не утеку». Давно пора было догадаться. Потом, вынырнув из ванны и вытираясь: «мама, а где доктор?» А доктор рядом с банкой с физраствором, где девочки не могут его достать. Игрушечному доктору тоже отдыхать надо.

Сидела и пыталась читать книгу, но, как всегда, со всех сторон наползли девочки и стали чего-то от меня хотеть. Тогда я предложила почитать им вслух, и они по неопытности согласились, а был это «Тысячеликий герой» Кемпбелла. В принципе, ничего такого, чего они бы не поняли – там и про сказки всего полно, им как раз достался эпизод про спящую красавицу и всякие ее скрытые и явные смыслы. Дети выдержали три страницы и самоликвидировались в свою комнату. Отлично, всегда буду пользоваться этим методом.

Маха наконец спала у себя всю ночь и не вопила, и я от такой непривычной роскоши даже проснулась прежде детей и наслаждалась тишиной почти полчаса. Мечта же.

Маха озабоченно спрашивает: «мам, а что, везде ковид?» Откуда у нее такая информация, затрудняюсь представить, мы при детях это не обсуждаем. Говорю, что не везде, а даже если, нам не страшно, мы уже переболели. Маха: «а зачем тогда в Мед-Амко в масках?» Здравый смысл пятилетнего ребенка с инвалидностью торжествует над политическими мерами. Я ей попыталась объяснить, что сейчас так положено, и маски мы носим не для своей защиты, а чтобы спокойней было тем, кто опасается заразиться от нас. И играть мы будем по правилам. Маха смотрела недоверчиво. У нее в голове не укладывается, что кто-то может ее опасаться с какой бы то ни было точки зрения. Ничего, все проходит, пройдет и это. Я уже читала рекомендацию для переболевших не носить маски, чтобы поддерживать уровень антител. Только нужно какое-нибудь обозначение ввести на этот случай. Звезду ковида. Кто первый наладит массовое производство, сорвет банк.

Таня: «пошли скорее заниматься мелкой моторикой!» Девочки прямо не могут без занятий. Не растяжка с приседаниями, так хоть мелкая моторика. Но сегодня Маха почти не отставала от Тани. Человек обучаемый, все не безнадежно. Еще бы. Ногами ходить ей гораздо труднее, чем фигурки по шахматной доске передвигать, а и то научилась.

Маха шагает в гостиную: «в гостиной так уютно! Чувствую ее родной комнатой!» Вот откуда у нее такие аристократические замашки и язык? Тургенева я им еще не читала, и среди предков потомственных дворян не было. Если только личные, и то в меньшинстве. Удивительное рядом.

Таня положила себе на спину подушку для табуретки, сказала: «я улитка», и ползает на четвереньках. И громко негодует: «я улитка, а панцирь сваливается!!» Потом улеглась на эту подушку сама и продолжила страдать.