Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: все дальше вперед

Когда мы одевались в коридоре, с Махой завела беседу одна из сотрудниц, спросив, сколько ей лет и ходит ли она в сад. Маха ответила степенно: «нет. Мама сказала, что когда нам можно будет идти в сад, пора будет уже идти в школу». Этот странный с точки зрения не посвященного в наши проблемы человека ответ заставил ее обратиться ко мне. Я сказала, что у Махи ДЦП, и она технически по жизни мало ходит, не то что в детский сад. Дама с лестным для меня недоверием посмотрела на меня, а потом на Маху, и спросила насчет развития. Я начинаю понимать, как стигматизирован этот диагноз, раз люди автоматически считают, что человек с ДЦП должен как-то явно выделяться этим и обязательно иметь когнитивный дефицит. Помню, Махе в два года писали в карте задержку речевого развития, а Тане не писали, хотя развитие у них было совершенно на одном уровне. Кажется, Маха родилась опровергать стереотипы.

Укладываю Маху в укладку и говорю, что у нее стали очень длинные ноги. Маха: «это потому что они растут». Логично. Судя по ее недавним ночным воплям, даже очень интенсивно, хотя ежемесячные замеры не показали никакой прибавки.

Маха так экстремально спустилась с кровати, что умудрилась ободрать себе спину. Не знаю, каким образом у нее это получается. Когда я прихожу на вопль, все уже произошло, и восстановить картину происшествия не представляется возможным. Даже когда Маха падает на моих глазах, я все равно не могу понять траекторию полета. Маха плачет, Таня жалеет ее, гладит по спинке, а потом заключает: «а если Маня упала, не страшно, заштопаем». Маха представила себе штопку своей спины и сразу же взбодрилась.

Поехали в Мед-Амко на маруськину реабилитацию и получили свой приз – 3D ручку. Таня от восторга прямо там начала скакать как дикая коза, а Маха потребовала открыть коробку и посмотреть, что это за ручка. Она оказалась розовой, чем окончательно покорила девичьи сердца. И девочки не давали мне покоя, пока мы не сели попробовать ее в действии. И даже что-то начало получаться. На коробке изображена Эйфелева башня, поэтому дети потребовали тоже изваять ее. Таня говорит «эйфелева», а Маха: «эльфова». Типа ее эльфы построили или там живут? Так или иначе, первый ярус мы нарисовали. Это мне еще повезло, что они не запомнили Нотр Дам, а то он тоже нарисован на коробке))

Маха: «у меня палец фиолетовый, и поэтому я знаю, какая рука правая». Палец у нее только немножко фиолетовый, где ноготь, но если это помогает ей ориентироваться в пространстве, здорово. Одни плюсы от ее травмы.

Таня: «как хорошо, что у нас теперь есть тридэ ручка! Теперь она будет делать нам игрушки». Еще бы, просто отлично. Правда, игрушки буду делать я с помощью тридэ ручки, но для девочек это одно и то же.

Маха устроила мне в семь утра марафон – раз 10 звала и чего-то хотела. Когда я наконец угомонила ее и легла досыпать, мне приснилось, что у меня плюс к этим двум еще одна двойня, только пацаны. Проснулась я реально в ужасе, но когда девочки спросили, что мне снилось, и я им рассказала, они не поняли, в чем проблема. Еще одна двойня – это же так весело! Обе стали уверять меня, что когда вырастут, обязательно родят по четверне. Причем Маха сказала, что у нее будет четыре сына, «они будут носиться по дому, а я буду весь день на кухне». Бог в помощь. Хорошо, что она себя не обманывает по поводу того, как это все будет выглядеть. Она вообще большая реалистка.

Светит солнце. Маха: «значит, скоро весна!» Говорю, что да, правда скоро. Маха, совершенно счастливая: «и будет потихоньку теплеть?» Спрашиваю, что, рада? Маха, сияя не меньше солнца: «дааа!»

Заговорили про серьги. Таня: «прокалывать уши совсем не больно!»

Маха: «а чо тогда орала?»

Резонный вопрос. Сама Маха не орала и очень этим гордится.

Маха шагает и спрашивает: «сколько еще ходить?» Говорю ей: «всю жизнь». Ну, во всяком случае, мы к этому стремимся.

Эйфелеву башню я дорисовала, но получилась у нас все-таки эльфова. Я еще недостаточно приноровилась к ручке, а главное, девочки с двух сторон наседали и толкали под руки. Ручка очень напоминает паяльник, поэтому я считаю своим достижением, что никого при этих условиях не пришкварила. А потом Маха нашла коробку от ручки и стала мечтательно говорить: «Нотр Дам… собор парической Богоматери!» Нет, на Нотр Дам у меня пока не хватит сноровки. Потренируюсь еще на шаболовке, это почти та же Эйфелева.

Несу Таню по лестнице – ей бывает лень идти самой. Таня: «как страшно лететь в кромешном мраке!» Хохо.

Маха ходит и рассуждает про тонус. Когда я прошу ее ставить левую ногу ровно, она говорит: «это потому, что в левой ноге еще немного повышенного тонуса осталось». А еще в голове тоже осталось немного стереотипов. Выучит это слово, и можно докторскую писать.

Собираемся ехать в Мед-Амко, сажаю Маху в машину и отдуваюсь. Маха: «ничего, будешь рулить – отдохнешь!» Вот уж воистину, только за рулем и отдохнешь.

В Мед-Амко Таня избрала объектом своего обожания мальчика ровно вдвое ее меньше и примерно настолько же младше. Я думала, она его закошмарит, но он хорошо выдержал ее атаку. А она сначала учила его бегать – хотя он вроде бы не нуждается в специальном обучении – а потом нежно прощалась с ним: «мой маленький!» Как романтично. Интересно, что Таня при прочих равных всегда выберет парня младше себя, а Махе вообще нравятся взрослые дяденьки, чем взрослее, тем лучше. Недаром Таня становится похожа на мою прабабушку – чертами лица и предпочтениями. Прадед был младше ее на 3 года, 3 месяца и 3 дня. На кого похожа Маха, не знаю, но в дяденек всегда влюблялась я))

Маха на обратном пути созерцает из окна машины зимние пейзажи: «я смотрю вдаль!» Да, красиво очень.

Маха поднимается по лестнице совсем сама и комментирует: «я карабкаюсь на высоту двухэтажных метров». Очень точно сказано.

Девочки насмотрелись мультфильма про грузовичка Леву и так вдохновились, что вечером потребовали покрасить одну из своих деревянных игрушечных машинок под Леву. Это был первый танин опыт взаимодействия с акриловыми красками, и очень даже неплохо получилось.

Таня: «дедуля!! Дедуля! Знаешь штуку, которая не дает человеку умереть? Огромная такая штука, с вентилятором». Да это же ИВЛ! Как внезапно ее настигают воспоминания. И по сравнению с девочками аппараты ИВЛ были на самом деле огромными.

Прихожу в детскую, а Маха что-то жует. Спрашиваю, что, Маха отвечает исчерпывающе: «я просто редко ем, только когда мамы нет». Волосья, значит. Ну ладно, хорошо хоть редко.

Девочки в ванне. Таня: «мы кран подоили! Вода тоже хочет пить». Абстрактное мышление зашкаливает.

Маха разобрала игрушечную машинку, сказала: «у меня ремонт машины. У нее колесо заклинивало, я ее починила». Идеально – разобрала на мелкие запчасти, теперь ничего нигде не заклинивает. Наш человек.

Таня: «я не хочу мясо, которое есть! Я хочу мясо, которого нет!» А вот это уже моя тетушка в детстве. «– Леночка, чего тебе хочется? – А чего у нас нет?» Только мы не такие сердобольные родители, уговаривать никто не будет. Все, что не съедят дети, радостно съедаем сами.

Девочки нарядились в крылья и ободки с бабочками и прилипли к зеркалу: «у нас выставка фей!» Еще какая.

Маха, покорив лестницу, теперь постоянно говорит: «я сейчас сбегаю наверх». «Давай сбегаем наверх». «Я за Таню сбегаю». Да-да, именно так, одна нога здесь, другая там.

А вообще погода такая, что хочется закопаться в берлогу и впасть в спячку. -15 и восточный ветер. Гулять никак, поэтому тренируемся с Махой немного и только дома. Ей так надоело ходить в бинте – хотя это минут 10 всего каждый день – что она спрашивает, когда уже перестанем. Объясняю, что сразу, как только она станет руки при ходьбе держать нормально. И когда она помнит об этом, очень старается, и даже получается. И ногу ровнее ставит. Красота же.

Таня: «океан – это очень большое море!» Да, просто огромное.

Маха ходит по комнате: «я прогуливаюсь». Надела на нее утяжелители, чтобы жизнь медом не казалась, но она и с ними прогуливалась ничуть не хуже.

Девочки просят дать им кинетическую глину. Таня: «спасибо, надо!» Все правильно.

Маха ходит и поет: «Мед-Амко, Мед-Амко, Мед-Амко, Мед-Амко…» Вот что называется вперед и с песней!

Поехали с детьми в соляную пещеру. Мы там никогда раньше не бывали, и девочки пришли от нее в полный восторг. Маха сказала: «сегодня самый яркий день в моей жизни! Я счастлива». Вот любит человек возвышенно выражаться. Таня сказала, что эту пещеру она обязательно нарисует дома. Они там отрывались по полной программе – закапывались в соль, насыпали ее в ведерки и кузовы машинок, ходили по ней и ползали, рисовали ею на светящемся столике и вообще ни в чем себе не отказывали. К счастью, хотя бы не ели.

Маха: «я хочу остаться здесь навсегда!» Говорю, да без проблем, оставайся. Таня: «а вдруг кто-то придет после нас, и им Маня понравится, и они ее заберут?» Маху этот аргумент вообще не смутил. Но 40 минут в пещере и обещания вернуться туда еще раз им оказалось вполне достаточно, чтобы спокойно уйти. И когда мы уже одевались, Таня увидела там на витрине светильник с изображением Эйфелевой башни и запищала: «что там? Вон это! Из Парижа! Да это Эйфелева башня!» Хозяйка пещеры была впечатлена ее эрудицией, особенно на контрасте с их тусовкой в соляных сугробах.

После соляной пещеры поехали в перинатальный, повидать заведующую отделением патологии новорожденных и недоношенных детей. Она в свое время была девочкам вместо мамы и гораздо лучше настоящей справлялась с этой ролью. Маха схватила ее за руку и стала целовать изо всех сил. Иногда маруськины нежности бывают очень даже уместны, хотя бы теоретически. А Таня сделала солидное лицо и стояла чинно, и вообще очень талантливо прикидывалась порядочной.

Тренируем с Махой правильный шаг левой ногой – кладу перед ней след с пищалкой, и ей надо 10 раз подряд наступить на него так, чтоб пискнуло. Чтобы ей было веселее попадать ногой в след, я ей напела: «если есть шаг, должен быть след». И теперь они обе ходят и поют: «если есть тьма, должен быть свет». Ну а как же. А еще Маха наконец преодолела свой перфекционизм и стала пытаться самостоятельно рисовать. И ведь получается.

А на улице сегодня такой снежище, что папа вообще был уверен, что мы от дома дальше ворот не отъедем. Но отъехали, и даже обратно вернулись. Но дорога впечатляет.

Говорю Тане, чтобы шла к папе, он сейчас посадит Маху в укладку и включит им мультики. Таня: «не хочу мультик, хочу играть в шахматы!» Опять сознательность 80 уровня. Пришлось папе играть с ними в шахматы, но они уже такие продвинутые, что ему достаточно просто рядом сидеть, а играют они сами. Только и слышно: «ходи слоном», «возьму ферзя». Ну и ну.

Девочки спрашивают меня, в чем прикол соляной пещеры. Объясняю им, что полезно для органов дыхания и вообще, ну и главное, что им там очень понравилось. Маха резюмирует: «ведь одна только польза – это мало». Да, надо, чтобы еще и радость приносило, я согласна.

Моем Махе голову, она визжит как резаный поросенок. Папа ее держит двумя руками, но ей все равно страшно, что я ее утоплю. Говорю: «не бойся, мы слишком много в тебя вложили, чтоб дать тебе утонуть. И вообще, что я доктору скажу?» Она, как ни странно, после этих слов немного успокоилась.

Утром Таня пришла ко мне, когда я еще спала, и я вообще не поняла, кто это такое пришло. Но она быстро привела меня в сознание, потому что начала играть в пятнашки моими позвонками и напевать: «лежали на солнце, попали под ливень…» Не понимаю, как они успевают услышать текст песен, не то что запомнить его.

Приехали в Мед-Амко, и для начала раскопали лестницу папиной саперной лопаткой. Таня комментирует: «снегорубля!» Это слово образовано от двух, понятно – рубить снег. Пока Таня профессионально рубила снег, Маха сидела в машинке и страдала: «я хочу в Мед-Амко! Ну когда уже откроют!» Надо было ее тоже в сугроб посадить, но у девчонок не было варежек. А сажать Маху в сугроб без варежек не очень хорошая идея, она же сразу руки по локоть в снег окунает.

Сделали девочкам импровизированные барабаны – из японских палочек для еды и пустых картонных коробок. Таня с энтузиазмом стала колотить палочками по коробкам и петь: «у меня есть друзья, у меня их нет, но они есть!» Друзья Шредингера, такое что-то. Маха тоже барабанщик, но ее координации на пение не хватает. Вот это тот момент, где я тоже пас. Мне и один-то ритм настучать задача, а два одновременно – никогда в жизни. А Ваня умеет. Вот он Маху и научит.

Таня иногда бывает совсем взрослая и положительная: «чем тебе помочь, мамочка?» И реально помогает. Может быть, она когда-нибудь и Маху научит, потому что Маха старательно изображает младенца. И чем больше вокруг нее прыгать, тем младше и капризнее делается этот младенец. Но для Тани, как всегда, исключение. Если Маха упадет и ушибется, Таня сразу прибегает на вой и начинает Маху жалеть, утешать и смешить: «сейчас ехидна съехидничает! Маня, я тебя смешу, а ты плачешь!» Маха сразу же начинает смеяться и утешается.

Девочки смотрят документальный фильм про летучих мышей. Папа объясняет, что они бывают вампирами и могут разносить всякую заразу. Маха: «а если кто-нибудь захочет съесть его самого?» Вот и пришел момент прочитать ребенку популярную лекцию про коронавирус.

Привезли от подруги подарки девочкам и пустую коробку для барахла. Дети, конечно, потребовали коробку себе и восхищались ею больше, чем подарками.

Девочки проснулись, увидели солнце, побежали к нему: «весна, весна!» Ага, -18. Но по ощущениям весна, это правда.

Визит на радио выявил некоторые фефекты фикции у детей, поэтому я повезла их к дефектологу. Беседа с дефектологом – как отдельный вид прекрасного. На вопрос, где они живут, девочки ответили: «на Набережной улице». А поскольку населенный пункт указан не был, дефектолог спросила, как именно называется эта набережная. А она так и называется! Ну, говорит, какая река там, Тверца, Лазурь? Маха: «Волга, а еще там Белеутовка». Рассказав про маму, бабулю и дедулю, с которыми мы приехали, девочки сказали: «а живем мы с другими дедулей и бабулей, а эти» – здесь следовал тычок таниным пальцем в направлении бабули – «к нам приезжают». На вопрос, как зовут папу, Маха тут же выложила не только имя, но и особые приметы: «его зовут Ваня, и у него на макушке лысина!! Так красиво!» Когда они переглядывались на особо сложных вопросах, я тихо давилась от смеха. Маха светски заметила: «какая красивая лавочка! А ковер какой красивый у Вас!» На ковре были изображены планеты солнечной системы, и Таня тут же нашла Землю и сказала: «а вот Земля, мы тут живем». Мой адрес не дом и не улица, ага.

В целом вердикт был утешителен – из тех детей, которые приходят на консультацию к дефектологу, Таня и Маха оказались наименее дефективными. «Они такие умные. Вы с ним занимаетесь?» Ходьбой я с ними занимаюсь, и при этом из последних сил стараюсь выражаться цензурно и грамматически правильно – оказывается, этого достаточно, чтобы дети освоили основы родного языка. С одной стороны, это заключение очень тешит мое материнское самолюбие, но с другой, становится немного тревожно за перспективы того мира, в котором им придется жить. Девочки ведь далеко не образцово-показательные. Надеюсь, что нормальных в целом больше, просто им не требуется консультация специалиста.

А что самое веселое, девочки на самом деле лихо читают. Мы играем на ночь в «Мишки-баюшки», и они читают надписи на карточках. У дефектолога тоже читали, когда им надо было найти ответ на вопрос, а по картинке было недостаточно понятно. Скоро дам им «Войну и мир», а в ожидании этого изваяли сегодня 3D пауков на 3D паутине с помощью 3D ручки. Ну, и утром Маха впервые в жизни надела на себя носки почти полностью самостоятельно, и потратила на это всего лишь минуты три. Для первого раза и с ее моторикой это спринтерский результат.

Дефектолог спросила девочек, когда у них день рожденья. Маха обреченно: «в понедельник!» И это правда, они родились в понедельник, а помнят это потому, что их пятилетие тоже пришлось на понедельник. Забавно.

Таня: «я хочу жить на свете долго. Долго-долго. Чтоб не умереть. Придумать штуку, которая не дает человеку умереть». Мамуга говорит, что она в танином возрасте тоже об этом мечтала. Это точно не мое. Мои желания всегда были прямо противоположны.

Сели с девочками рисовать шаболовскую телебашню. У меня к ней нежные чувства, потому что в моем детстве мы жили в двух или трех трамвайных остановках от нее, и часто гуляли в окрестностях. Рисовала я долго, у девочек кончилось терпение, они уходили и приходили, и говорили: «когда ты уже нарисуешь шаблонскую башню?» В результате шаблонская получилась почти вдвое выше эльфовой, хотя в оригинале все с точностью наоборот.

На улице метель, мороз, ветер и вообще нелетная погода, а девочки уже одичали не гулять. Я порылась в запасниках и достала им деревянные игрушки, и среди прочего – цыплят, которые клюют доску. Показала, как надо крутить шарик, чтобы птички клевали, Таня быстро освоила. Через несколько минут Маха зовет меня и спрашивает: «мама, а где фазаны?» Я минут пять пыталась понять, про каких фазанов речь, а это она, оказывается, так назвала этих деревянных курочек. У Махи просто страсть к преувеличению.

Таня носится по лестнице вверх-вниз, прибегает ко мне: «слышишь? Мое сердце!» Ну если так бегать, конечно слышно даже на другом этаже!

Устав бегать, Таня рисует шедевры. Сегодня это летучая мышь. А потом надевает Махе на голову кусок ткани: «ты будешь похожа на Богомать!» Вообще это у них новый прикол, чуть что, Маха зовет меня: «мать!» Я отзываюсь: «что, дочь?» Она опять: «мать!» И обе хохочут.

Маха идет и ноет: «сложно!» А кто говорил, что будет просто? Для того, чтобы ходьба показалась Махе вообще плевым делом, осваиваем новое упражнение – одновременно стучать в барабан и шагать одной ногой. Получается пока что не одновременно, а поочередно, и то ее заклинивает. Время покажет, насколько это будет эффективно в плане техники ходьбы, а в отношении нытья эффект наступил сразу – она поняла, что если не делаешь три задания одновременно, то жизнь прекрасна и легка.

Маха лезет на спортивный комплекс: «я делаю гимнастику, потому что от гимнастики расслабляются мышцы». И теперь она их так расслабляет минимум три раза в день – по пути в ванну, когда идет утром умываться, среди дня, просто проходя мимо, и вечером, когда идет купаться. И еще, бывает. И ведь в самом деле лезет и какие-то упражнения делает. Крутая, нет сил.

На окно детской прилетел снегирь. Маха: «какой милый! Семечки ищет. Наверное, голодненький. Но слишком толстый, как наш папа». Это тоже комплимент. Все характеристики, присущие папе, означают высшую степень восхищения.

Таня: «если б я была птицей, я бы точно настоящих птичек вылупляла бы. Села бы на яйцо и вылупила». На вопрос, какой бы Таня была птицей, она ответила: «я была бы птицей счастья». Уверила ее, что так оно и есть уже. А Маха сказала, что она была бы курочкой и вылупила бы «четырех цыпленков», и жила бы в Чикене. Это она в папу, он тоже жил бы в Чикене, дай волю. Потом подумала и сказала: «нет, не четырех, а сразу десять!» Все с ней ясно, она была бы наседкой.

Тряпочка, которая превращает Маху в Богомать, для Тани – костюм принца. Все в жизни неоднозначно и многофункционально. А еще у Тани прорезались математические способности: «мама, а какое последнее число?» Говорю, что нет такого. Задумалась. В соляной пещере она тоже хотела сосчитать крупинки соли и пришла к выводу, что «их не сосчитать, их здесь как звезд!» Поэтично. «Сочесть пески, лучи планет Хотя и мог бы ум высокий…»

Маха смотрит на брошенный мячик: «мячик крутится как планета, и как Земля остановился». Спрашиваю ее, с каких это пор Земля останавливается. Маха: «семьсот миллиардов днем и тогда же ночью. Это я сама догадалась, папа не говорил». Еще бы ей такое папа говорил! У меня возникли бы к нему большие вопросы.

Вчера Маха так эпично страдала, что хочет гулять, а ее не ведут, потому что на улице мороз и метель, и она замерзнет на санках, а ходить не сможет, что ах и ох. Она уверяла меня, что будет ходить: «я учусь, я стараюсь, я уже умею!» Я решила воспользоваться психологическим моментом и сказала, что если она будет ставить ровно левую ногу, то успех станет ближе. И это даже подействовало на какое-то время, так что она даже утром помнила, что надо учиться и стараться. И реально старалась. Погода дала возможность вознаградить девочек прогулкой, и когда я настойчиво просила Маху не падать в сугробы, она даже нормально шла. Хотя домой вернулись все равно два маленьких снежных человека. Я катала их на снежной лопате, и если Таня на ней компактно сидела, то Маха торчала во все стороны головой и ногами, и получился отличный бульдозер. Любой сугроб расчистить можно.

Маха после ванны занимается собственной анатомией: «у меня на ляжке окорок». Однозначно.

Девочки проснулись утром. Таня негодует, что она не взяла на ночь плюшевого петуха, как хотела накануне. Ну а кто об этом помнить должен? Возмущается: «не хочу спать ночью! Я буду ночная». Хватит уже быть ночными, до трех с лишним лет ночью они спали весьма условно.

Маха: «я спать не очень-то и хотела». Ну конечно, когда 12 часов проспишь, то вроде и не хотелось, а вечером срубилась только так.

Маха идет после завтрака в комнату от стенки к стенке. Я сделала ей внушение и обозначила санкции за такое. Маха тут же упала в знак протеста и заныла: «жалко меня!» Вот уж ни разу. Она, конечно, талантливо страдает, но мне принципиально ее не жалко, так что зря старается. И это сильнее меня. Я не могу ее пожалеть. Упал – отжался, чего ныть?

Поехали с Махой к дефектологу. Пока только с Махой, потому что у Тани шипящие есть, а позаниматься одной Махе она сроду не даст. А поскольку мы теперь перед сном играем в «Мишки-баюшки», а там есть задание спеть песенку, у нас значительно расширился песенный репертуар. И Маха по дороге запела: «то ли ветер ветку клонит…» Я говорю, что не «то ли», а «то не», и спела еще раз целиком. Особенно эпично получалось, когда «ты гори, гори моя лучина» попадало на мигающий зеленый. Лучина исправно горела, мы везде успели.

Дефектолог позанималась с Махой и назначила ей тучу занятий и логомассаж дома. С языком примерно те же проблемы, что и с ногами, но в гораздо более легком варианте. У нас такое отрадное разнообразие занятий теперь – упражнения на крупную моторику перемежаются ходьбой, в качестве отдыха – упражнения на мелкую моторику, а на десерт – логомассаж. Красота же. Махе занятия нравятся, она, подъезжая к дому, спросила: «а мы еще раз поедем?» Поедем, и не раз. Потом еще с Таней вместе будем кататься, потому что «р» нет у обеих, и ничто пока не предвещает, что само появится.

Маха даже к себе относится гастрономически. Щиплет свои ляжки и говорит: «мяско! Мяско тут». И не поспоришь, Маха аппетитная. И мяско любит.

Пошли гулять. Маха едет на санках, смотрит на бегущую впереди заснеженную Таню и умиляется: «маленький ледокол!» По этой логике, Маха – большой ледокол. Гулять с ними в мороз – это труднореализуемая программа. На санках Маха мерзнет, долго идти устает, да и скользко, кочно, трудно, а поднять этот кулек 15 раз за двадцатиминутную прогулку – удовольствие из средних. Снежные завалы сделали недоступными большинство маршрутов, и даже к снежному Тоторо с Махой не добраться. Маха грустит и уверяет, что она может везде пройти, только суровая реальность быстро опровергает ее утверждения. Я говорю ей: «тренируйся», и Маха, отдать ей должное, тренируется без жалоб. И даже иногда без меня – залезла утром на спортивный комплекс до середины лестницы совершенно сама, и так же слезла, и повторила этот фокус несколько раз подряд.

Делаем с Махой артикуляционную гимнастику, и что-то даже получается. Но самое любимое упражнение, как и следовало ожидать – облизать капли варенья с тарелки. Оно называется у девочек «упражнение на варенье», и когда Маха к нему приступает, тут же материализуется Таня и требует того же. Это они готовы тренировать хоть целый день.

Спела им на ночь «Одинокую гармонь», и девочки так впечатлились, что просят ее на бис. И сами поют тоже, правда, в собственной интерпретации: «словно ищет в потемках колготы и не может никак отыскать». А что, очень жизненно. Ваня по-прежнему отказывается считать мои завывания пением, как будто это он в хоре пел, а не я. А Таня и Маха оказались благодарными слушателями, и я пользуюсь этим, как Орфей, когда мне надо их укротить. Помогает.