- -
- 100%
- +
Пролог
– Ангелина! – донесся до меня злой крик того, от кого я сейчас улепетывала. – А ну стой, зараза!
Но я и не подумала его слушать, сломя голову слетая с лестницы и едва не теряя туфельки, как та самая Золушка из сказки.
Только вот на часах сейчас не двенадцать, а почти рассвет. И не карета превратится в тыкву, а я сама... в старуху. Ведь только ночью я настоящая – молодая и красивая. Но с приходом солнца все менялось, и проклятье, что наложила на меня обиженная мной ведьма, забрало сразу несколько десятков лет моей жизни.
И как все вернуть назад, я не знала. А тут еще этот гад ползучий, Арнольд Райстон, что прохода мне не дает. Вот и напросился, сам виноват, нечего руки распускать!
– Стой, я сказал! Убью! – снова прорычал мой обидчик, и я, испуганно ойкнув, свернула за угол, спеша скрыться с его глаз.
И мне это почти удалось, вот только не стоило так задерживаться.
Когда первые лучи ласкового утреннего солнца коснулись моей кожи, я горестно вздохнула и плотней закуталась в накидку. Начинается...
Мое молодое тело сейчас снова станет старыми и дряхлым. Вернутся боли в суставах, боль в пояснице и одышка, а сердце после долгой нагрузки станет колоть. И даже то, что в этом мире есть целители, мне не поможет, ведь магия бессильна перед временем и старостью.
Скривившись от неприятных ощущений, которые всегда сопровождали превращение, я прислонилась к стене, с тоской глядя на руки, покрывшиеся пигментными пятнами, и скрючившиеся пальцы. Черт, до чего жутко, когда ж я привыкну к этому?
– Мадам Элеонора? – раздался рядом удивленный голос Райстона, и я подпрыгнула бы на месте, если бы не больные ноги. – Не видели тут девушку?
Мысленно покрыв мужчину выражениями, от которых покраснел бы и портовый грузчик, я натянула на лицо фальшивую улыбку и повернулась к Арнольду.
– Господин Райстон, – холодно заявила я ему, старательно пряча слишком яркое и неприличное платье. – Нет не видела никого. А вот вас видеть в стенах подобного заведения мне прискорбно. Какой пример вы подаете своей дочери?
– Да бросьте, Элеонора, – усмехнулся Арнольд, разглядывая округу в поисках, должно быть, меня. – Вы то сами что здесь делаете? Решили стариной тряхнуть? А под накидкой фривольный наряд?
– Дерзкий мальчишка! – возмущенно и вполне искренне воскликнула я, старательно пряча страх и смущение. – И вообще это не твое дело! Лучше займитесь воспитанием дочери, иначе вырастит такой же невоспитанной, как вы!
– Уже выросла, – хохотнул Райстон, скрестив руки на груди. – А для воспитания у меня есть другие люди. Вы в том числе, если вдруг память вас подводит. Помните еще, что преподаете пение моей дочери?
– Я-то помню, а вот вы, должно быть, совершенно позабыли о манерах, сударь! – сквозь зубы процедила. – Простите, вынуждена вас покинуть!
– Прощаю, – ухмыльнулся мужчина, вызвав желание огреть его по хребтине клюкой.
Жаль, с собой у меня ее не было, ведь я как обычно все оставила в гримерке кабаре.
Сердито сверкнув глазами, я презрительно фыркнула и степенно направилась прочь, придерживая накидку. Не дай боже, увидит платье – вопросов не избежать.
– Знаете, Элеонора, а вы сегодня, я смотрю, в прекрасной форме, – услышала я себе вслед. – Даже тросточку свою не взяли, и накрасились, как на свидание. Кто тот несчастный, как его имя?
Скрипнув зубами, я пробормотала под нос: «Идиот!» Но мужчина лишь негромко рассмеялся и ушел, оставив меня злую и растерянную. Ох, знал бы он, кто перед ним, просто так я бы от него не отделалась.
Глава 1
Месяцем ранее
– Да вас даже в караоке петь не пустят! – рявкнула я, с силой захлопнув за собой дверь.
Эта старая перечница, Раиса Васильевна, опять вывела меня из себя! Заявила мне, что я никудышный учитель, что дети у меня неправильно дышат, поют, да и вообще пением это назвать нельзя, а скорей мычанием.
Разозлившись, я заявила, что она может идти со своим ценным мнением куда подальше, так что завтра меня, скорей всего, уволят. Ведь Раиса завуч, а по совместительству жена директора нашей музыкальной школы.
А все потому, что я бросила ее драгоценного сынка, Ромочку, который только с первого взгляда показался мне хорошим выбором. Со второго я узнала, что он во всем слушается мамочку. А с третьего, что деньги свои он на меня тратить не собирается, и что его будущая жена должна будет сама себя содержать.
– Вот черт! – успела только вскрикнуть я, увидев мчащий в мою сторону самокат.
Так и знала, что надо было идти дворами...
Последнее, что я почувствовала – глухой удар. А после меня ослепила странная яркая вспышка, и сознание погрузилось во тьму.
Очнулась я от жуткой головной боли, и сразу же попыталась пошевелиться, уверенная, что столкновение с этим проклятым самокатчиком переломали меня всю. Но, к удивлению, кроме головы ничего не болело, разве что к горлу подступила тошнота. Неужели, повезло?
То, что творится какая-то дичь, я поняла, едва открыла глаза. Я что, на тот свет попала? И, судя по всему, в преисподнюю.
Больше всего место, где я отчего-то разлеглась прямо на полу, было похоже на салон какой-то шарлатанки, а заодно и антикварный магазин. Полумрак, пахнущий сеном, благовониями и чем-то едким. Шкаф у стены с какими-то старинными книгами, паутина на потолке, подвешенные на веревке пучки сушеных трав, и чей-то череп на полочке рядом с зажженной свечой.
Ведьма тут какая-то живет, что ли? Только метлы не хватает.
– Эй, ты еще кто такая? – услышала я вдруг рядом хриплый, каркающий голос.
А после из темноты показалась и его хозяйка.
– Раиса? – удивленно выпучила я глаза на ту, кого видела совсем недавно.
Вот только сейчас на женщине была не строгая юбка с блузкой, а какой-то цветастые балахон, сшитый будто из лоскутков. И от обычно аккуратной прически завуча ничего не осталось – седые волосы были распущены и взлохмачены. А в глазах – нечто безумное, и это напугало меня больше, чем ее вид.
– Какая еще Раиса, девка?! – возмутилась эта ведьма, нависнув надо мной с грозным видом. – Ты кто такая? Что на тебе за одежка бесовская? А ну выметайся из моего дома немедленно!
– Не пойму, кто чокнулся, вы или я, – покачала я головой, усаживаясь с кряхтением. – Но, судя по вашему внешнему виду – в психушку пора именно вам. И нечего тут на меня орать! Сынка своего придурошного воспитывайте!
Женщина аж побагровела, и ее пальцы скрючились, будто она сейчас вцепится мне в лицо.
– Да как ты смеешь так о моем сыне?! Прокляну!
На всякий случай я тут же встала, чувствуя, как меня шатает, и отошла подальше. Надо убираться отсюда, старуха явно не в себе
– Вы, конечно, та еще ведьма, – фыркнула я, ища глазами выход. – Но проклиналка у вас на меня не выросла. Я вас вообще засудить могу: притащили меня черт знает куда, по башке, похоже дали, да еще и промышляете тут не пойми чем.
Похоже, я перестаралась, и в глазах женщины вспыхнула неприкрытая ярость. Она бросилась на меня с воплями, и я едва увернулась, бросаясь к двери.
– Сумасшедшая! – бросила я напоследок, распахнув дверь. – Лечиться тебе надо, ведьма старая!
– Будь ты проклята! – послышалось мне вслед.
Но я уже оказалась на улице, и от представшей перед моими глазами картины мне резко стало не до старухи и ее проклятий.
Глава 2
Замерев на крыльце, я во все глаза уставилась на ночную улицу города, который просто не узнавала. Низкие вычурные дома, спешащие по мощеной брусчаткой мостовой настоящие конные экипажи, и неторопливо прогуливающиеся в свете причудливых фонарей пары в старомодной одежде.
А где-то вдалеке сверкала неоновыми огнями большая вывеска «Варьете «Клотильда».
Боже, я что, на съемочную площадку попала?
Эта мысль промелькнула и тут же погасла. Ага, на съемки, блин. И та ведьма – режиссер, да?
Происходящее со мной походило на такой бред сумасшедшего, что я действительно решила найти того, кто организовал все это представление. Декорации, актеров, антураж. Вот только что я-то тут забыла?
Полная решимости, я слетела с крыльца, ища взглядом хоть какие-то зацепки, что тут снимают кино. Вертя головой по сторонам, я разглядывала витрины магазинчиков, дома с резными ставнями, палисадниками и флюгерами на крышах. А прохожие удивленно косились на меня, как на диковинку, хотя это скорей они выглядели странно в своих камзолах и пышных платьях.
– Леди, вы нарушаете закон! – услышала я вдруг за спиной.
Вздрогнув от неожиданности, я резко развернулась и удивленно уставилась на усатого мужчину в незнакомой форме, похожей на полицейскую.
– О чем вы? – растерянно выдавила я, на всякий случай попятившись назад. – Простите, но я сама не знаю, как оказалась тут. Я уже ухожу, так что можете и дальше снимать кино.
Мужчина выпучил глаза.
– Какое еще кино? Я говорю о вашей одежде! Она нарушает все нормы приличий! Я вынужден вас оштрафовать.
Я недоверчиво посмотрела на полицейского, не веря, что он всерьез. На мне джинсы и толстовка, что здесь неприличного?
Но в его взгляде не было и тени насмешки. Хорошо играет, или?..
Вспомнив про то, что на карте у меня остались копейки, а до следующей зарплаты далеко, я решила не связываться с этим сумасшедшим. Вдруг и правда из полиции, а это у него хобби?
– Простите, но денег нет! – выкрикнула я.
И опрометью бросилась к зданию варьете. Где еще можно затеряться, как ее в подобном заведении? Ох, лишь бы оно тут было не только для декорации...
– Стой! Стрелять буду!
Услышав крик позади, топот ног и свист, я ускорилась, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди. Что за день такой? Сначала эта старая грымза, потом этот долбаный самокатчик, а следом какая-то сумасшедшая, до боли похожая на ненавистного мне завуча. И чем я только это заслужила?!
На крыльцо здания я буквально залетела, чуть не сбив с ног какого-то почтенного джентльмена в образе. И сразу нырнула в широкие двустворчатые двери из красного дерева.
Ударившая по ушам музыка и громкий смех чуть не оглушили. Это что, джаз?
Удивительно, но внутри тоже все соответствовало эпохе, которую я увидела снаружи.
Резные колонны, бордовые панели стен и тяжелые красные портьеры, высокие витражные окна. А огромный холл полон народа, спешащего повеселиться, и кто-то пританцовывает, а кто-то флиртует с разодетыми в весьма фривольные платья дамами в украшенных перьями шляпках.
Похоже на двадцатые года прошлого века, и черт пойми, что они тут снимают. Фильм про гангстеров или мюзикл? Что меня еще ожидает?
– Эй ты, живо в гримерку! Там рук не хватает, а ты тут шастаешь!
Я изумленно покосилась на седого мужчину в атласном жилете, глядящего на меня с недовольством. Принял за массовку, значит. А мой наряд его, значит не смущает? Или решил, что я из съемочной группы?
Впрочем, помня о злом полицейском на хвосте, я лишь покладисто кивнула и бросилась дальше по холлу. Остановилась на развилке коридоров и неуверенно свернула налево. Какая разница, куда, главное укрыться где-то на время.
– Вот ты где! А ну стой, нарушительница!
Злой голос полицейского заставил похолодеть, и я со всех ног помчалась по коридору.
Черт, да что ж он никак не отстанет?! Кажется, это уже личное, иначе чего он так ко мне прицепился?
Дверь с надписью «Гримерка» я заметила краем глаза, пробегая мимо. И тут же вернулась к ней, залетая внутрь.
Если не путаю, тут могут быть сценические наряды, а это сейчас то, что мне надо. Переоденусь, может тогда отстанет? А может и... в кино снимут!
Настроение резко взлетело вверх, и я закрыла за собой дверь, прислушиваясь к звукам снаружи. Фух, кажется, потерял меня. Пора искать себе подходящий образ.
Глава 3
– Ты еще кто такая? – удивленно уставилась на меня какая-то дамочка в расшитом пайетками платье и с перьями в волосах.
Она сидела у зеркала с кисточкой в руках и пудрила лицо, на крохотном табурете, и как с него не упала еще, непонятно.
Гримерку внутри была похожа на множество мной виденных, ведь мне приходилось тоже выступать. Подсвеченные лампами зеркала, ряды столиков с аксессуарами, обклеенные афишами стены, манекены в сценических нарядах, и цветы повсюду, подаренные, должно быть, поклонниками.
Разве что все здесь было стилизованно под эпоху: никаких тебе кондиционеров или кулеров. Лишь мягкие диванчики вдоль стен, ковер под ногами, да лампы в цветастых абажурах.
– Похоже, замену прислали нашей Делли, наконец, – с заметным облегчением вздохнул кто-то в углу.
На свет показалась миниатюрная, но важная дама в строгом черном платье с пучком на голове, глядя на меня из-под очков. Она осмотрела меня со всех сторон неодобрительным взглядом, задержавшись на моем наряде, и недовольно поморщилась.
– Вы же от Арвиса, на замену? – сухо спросила женщина. – Ангелина? Что за убожество на вас надето?
– Ну... Наверное, – неуверенно ответила я, сразу сходу не отвергая ее предположение. – Простите, сценический образ, не успела переодеться.
Лучше, пожалуй, не спорить, а главное не говорить, как зовут на самом деле. А то выгонит из гримерки, а там этот надоедливый полицейский.
– Вот и славно! Мое имя Леона, и я тут за старшую. Идите сюда, быстро! Времени мало, а вас еще нарядить надо, накрасить, текст дать, чтобы выучили.
– Текст? – с недоумением уставилась я на нее, гадая, за кого же она меня приняла.
– Ну да, текст песни, и репетицию успеть провести бы. Или вы успели выучить весь репертуар нашего варьете?
Тетка раздраженно посмотрела на меня, как на отсталую, и я торопливо кивнула.
Петь, значит? Это я удачно попала. Петь я люблю и умею.
– Ну так не стойте на месте, милочка! – тут же снова принялась командовать дама. – Выберите себе наряд вон там, на стойке, что-нибудь по фигуре. А после наведем красоту и приступим к репетиции.
Я не стала мешкать и снова злить ее, сразу направившись к стойке, на которой развесили целый ворох нарядов. И шла я вполне целенаправленно.
Это красное платье, все в блестках, обтягивающее, с откровенным декольте, я заметила сразу, едва вошла в гримерку. И даже не надеялась, что мне доведется его примерить – слишком уж шикарным оно было, и я была уверена, что оно занято кем-то.
– Великолепно! – оглядев меня с ног до головы, выдала Леона, и в ее голосе послышалась толика восхищения.
Сидящая за зеркалом девица скривилась недовольно, будто завидуя мне. Да уж, неудивительно, пришла тут какая-то и сразу роль ей дают, да еще и не самую последнюю.
Ох, стоит ли лезть в это болото под название шоу-бизнес? Сожрут и не подавятся... Впрочем, я же тут ненадолго, только отвяжусь от полицейского, да пойму, как домой вернуться, и все.
Леона дернула за шнурок на стене, и я услышала звон колокольчика, а следом, буквально сразу прискакали две шустрые девицы в платьях до пят, словно тоже косили под эпоху Ревущих двадцатых. Они тут все в образе что ли?
Девицы взялись за меня с энтузиазмом, и я ощутила себя тем самым манекеном, который крутят как хотят, стараясь сделать из него конфетку. Мои мучения продолжались почти час, и под конец я едва не задыхалась от парфюма, а еще приторности той жидкости, которую распыляли мне на волосы вместо лака. Кажется, кто-то явно переборщил с реализмом, решив и весь персонал киносъемок погрузить в образ.
– Отлично! – заявила Леона, когда со мной закончили. А после хитро прищурилась и усмехнулась. – Похоже у нашей Делли появилась достойная конкурентка. А если ты еще и поешь хорошо, я ей не завидую.
Я промолчала, боясь выдать себя неудачной фразой, и молча пошла за женщиной, когда она махнула мне рукой.
Служебные коридоры клуба были пусты, словно массовку сюда пожалели. А через пару коридоров мы пришли к очередной двери.
– Заходи! На распевку у тебя полчаса, надеюсь, успеешь текст запомнить? Джордж подыграет тебе на саксофоне.
Я робко заглянула внутрь. И ойкнула, когда Леона подтолкнула меня вперед.
– Давай, девочка, покажи, на что ты способна. Да побыстрей!
Я сердито поджала губы, разглядывая небольшуюкомнату, оборудованную под студию для репетиций. Ударная установка, фортепиано в углу, трубы, прислоненные к стене. И одинокий саксофонист посреди комнаты, выглядящий, надо сказать, привлекательно в своем твидовом костюме.
И опять я не увидела ничего современного, словно и здесь планировали снимать часть сюжета. Вот только мне все больше казалось, что никакой это, к черту, не фильм. Где операторы, режиссер? Для кого все это разыгрывается?
– Принимай новую певицу, Джордж, – нетерпеливо бросила Леона. – Прогони ее по репертуару Делли, у вас полчаса до выступления.
Брови мужчины взметнулись вверх.
– Да вы с ума сошли, мадам Леона? Мы не успеем! Тем более я один, все остальные из джаз-бэнда заняты.
– Ну значит, кто-то сегодня лишится премии, – пожала плечами дама. И вышла, хлопнув дверью.
Я растерянно посмотрела на саксофониста, а он на меня, пробежавшись по мне оценивающим взглядом.
– Ну что ж, мисс...
– Ангелина, – подсказала я ему, оглядываясь в поисках скрытой камеры
Уж больно все происходящее походило на чей-то злой розыгрыш.
– Мисс Ангелина, приступим тогда. Начнем с песни «Городской блюз», я думаю. Делли обычно его поет первым.
Я тихо вздохнула и шагнула к нему, найдя глазами странный, громоздкий микрофон на толстой стойке. Что ж, розыгрыш это или нет, но зря я что ли столько лет училась, в потом и сама учила петь? Пора зажечь это место!
Глава 4
Саксофон затих, и я почти шепотом допела последние строчки:
«О, эти тени на Саут‑Сайд…
Они знают все, но молчат.
Город спит, а я все еще здесь,
С разбитым сердцем и тенью надежд».
Песня оказалась сложной, непривычного для меня звучания и стиля, но я, кажется, справилась. И как приятно было видеть восторженное лицо Джорджа, который слушал меня, не отрывая взгляд.
Впрочем, сыграл он тоже прекрасно, и я легко подстроилась под него. Мы поняли друг друга с первого аккорда, словно выступали вместе уже много лет.
– Это было прекрасно, мисс Ангелина! – воскликнул мужчина, ставя саксофон у стены.
– Вы тоже молодец, – искренне улыбнулась я ему. – Спасибо за помощь, теперь я точно не оплошаю.
– Вы покорите публику, я уверен! – убежденно заявил Джордж, глядя на меня с восхищением.
А потом вдруг, широко улыбнувшись, поинтересовался:
– Скажите, после выступления... У вас есть планы на этот вечер? Могу я пригласить вас на ужин?
Я поперхнулась воздухом от его напористости. Ишь шустрый какой!
– После съемок, вы хотели сказать? Простите, но у меня другие планы, – соврала я, не моргнув глазом.
Он, конечно, симпатичный, но вот так сразу, с незнакомцем идти на ужин, а может и не только... Нет уж, для начала мне надо разобраться, куда я вообще попала. Кстати, об этом...
– Съемки? – удивленно воззрился на меня мужчина. – Тут не снимают кино, мисс. Это же варьете!
Теперь уже я уставилась на него как баран на новые ворота. Как это не кино?
Вопросов стало больше, и я не преминула их задать, надеясь, что хотя бы Джордж прольет свет на творящиеся вокруг меня странности. А имя то у него хоть настоящее?
– Где мы, а?.. – растерянно протянула я, чувствуя, что начинаю сходить с ума.
– Так в Аревилле же, столице нашего королевства, – непонимающе посмотрел на меня мужчина. – Вы что, приезжая, мисс?
Я глупо заморгала, пытаясь понять, врет он или нет. Но его голос звучал вполне искренним, и я засомневалась. Аревилль, королевство? Что тут, черт возьми, происходит?
– Да, приезжая, – ответила, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Кто знает, как тут относятся к пришельцам из других миров? А в том, что я попала в другой мир, сомнений почти не осталось. Стоило вспомнить тот проклятый самокат, как все вставало на свои места. Кроме одной детали: почему я, блин, в собственном теле? Как так вышло, что я не умерла по закону жанра, а попала сюда вся, вместе со своей бренной тушкой?
– Ну если что, обращайтесь, мисс, – не слишком радостно произнес саксофонист, явно расстроенный отказом. – Подскажу, что здесь да как.
– Спасибо, – поблагодарила я, глянув виновато.
И выдохнула облегченно, когда в комнату влетела Леона, сходу взяв быка за рога.
– Закончили? Ну как, ты готова, девочка? Публика ждет!
Я кивнула ей, и она тут же подхватила меня под руку, потащив за собой. Мы снова, почти бегом, помчали по служебным коридорам, куда-то вглубь здания, и отголоски музыки и смеха становились все громче.
Леона остановилась перед высокими дверьми, за которыми слышался ритм ударных и переливчатые звуки фортепьяно. А потом женщина втолкнула меня внутрь вместе с саксофонистом, коротко пожелав удачи.
Оказавшись за кулисами вдвоем с Джорджем, мы переглянулись, и он молча поднял кулак, подбадривая меня. Музыка стихла, и я с волнением услышала голос ведущего.
– А сейчас встречайте нашу новую звездочку! Прекрасную и таинственную мадам Ангелину!
Нервно поведя плечами, я сделала робкий шаг вперед. Выступала я, конечно, мало в своей жизни, отдав предпочтение преподаванию, но все равно никогда так не волновалась, как сейчас.
Я даже усмехнулась этой мысли. Другой мир, иная жизнь, и вместо того, чтобы переживать об этом, я думаю о том, как меня встретит публика.
Что ж, назад все равно дороги нет, а переживания оставим на потом. Сейчас же меня ждут зрители и возможность стать звездой!
Глава 5
Огромный зал варьете с танцполом, сценой и рядами столиков был полон народа. А между столов ловко скользили вышколенные официанты в строгих ливреях. Высокие потолки с искусной лепниной освещались сверкающими хрусталем люстрами, а оббитые позолоченными панелями стены были увешаны картинами, которые наверняка стоили немало.
Здесь пахло табаком, дорогим парфюмом и богатством, роскошью и расточительностью, а напитки лились рекой, и время тут будто остановилось.
Джаз-бэнд тихо играл первые аккорды песни, а на паркете уже замерли в ожидании пары танцоров. Дамы в блестящих, весьма откровенных вечерних платьях, и их кавалеры в нарядных смокингах и пиджаках. Блеск драгоценностей, громкий смех, беззаботность и веселье.
И вся эта публика, сливки здешнего общества, внимательно уставились на меня. Особенно один тип в черном смокинге за столиком у самой сцены. Того и гляди взглядом прожжет.
– Начинай, – шепнул мне Джордж, заметив, что я замерла в нерешительности перед микрофоном.
Нервно поведя плечами, я собралась и выкинула из головы все лишние мысли, как обычно делала это перед выступлением. И потянулась к микрофону.
«О, этот дым на Перл‑стрит…
Он знает все, но молчит.
Город уснул, а я все еще здесь,
С пеплом любви и тенью надежд».
Затянула я негромко, и последний шум в зале стих. А тип в черном подался вперед, будто ловя каждый звук.
Не обращая на него внимания, я улыбнулась зрителям и продолжила петь, наслаждаясь каждой нотой. Все же было в этом что-то такое, нечто неосязаемое, дарящее чувство легкости и удовольствия, будто воспарил в небеса на крыльях музыки.
А зал слушал меня, затаясь, и я чувствовала, что мой голос, эта песня нашли отклик в их душах. Это всегда чувствуется, когда пение – твое призвание.
Я видела, как музыканты с улыбкой смотрят на меня, извлекая из инструментов нежную, но ритмичную мелодию, идеально подходящую под слова. И старалась их не разочаровать, отдавая всю себя песне.
Когда последние аккорды затихли, а в горле пересохло, на миг в варьете воцарилась тишина. А потом она взорвалась овациями и восторженными криками, и у меня невольно выступили слезы от избытка эмоций.
– Браво! Вы были великолепны! – тихо похвалил меня Джордж, и его коллеги поддержали мужчину кивками.
Я закусила губу, борясь с волнением, и поклонилась публике, увидев вдруг, как к сцене из-за стола бросился тот самый мужчина в черном смокинге с букетом белых роз в руках. Похоже, на приличия ему было плевать, или же я настолько впечатлила его, раз он решил забраться прямо на сцену, игнорируя недовольные окрики охраны.
– Мисс Ангелина, – широко улыбнулся мне незнакомец, подойдя ближе и протянув букет. – Вы просто чудо, это вам. Разрешите представиться, я Арнольд Райстон. Очень рад познакомиться с такой прекрасной леди.
Я инстинктивно приняла цветы, с любопытством разглядывая мужчину, который был совсем недурен собой. Широкие плечи, волевой подбородок и стальной взгляд. Уверенный в себе типичный представитель сильной половины – мое сердечко даже слегка дрогнуло. Наверное, за таким женщины чувствовали себя, как за каменной стеной.