... Принеси то - не знаю что.

— Зойка! Успокойся! Не мы ту дверь открывали, не нам её и закрывать! А для начала надо во всём как следует разобраться. В этот раз не вышло. Может, не с того начала я. Ставр — он знает и умеет больше нашего. Уже несколько поколений его предков были Хранителями этого озера. Тем более ты ведь сама мне передала послание от Прасковьи, мол, сидите тихо. А я, дура, не послушала. Видите ли, сама хотела во всём разобраться! Чуть беды не натворили. И вообще… Лучше нам сейчас держаться от этого места подальше. — Я немного поразмазывала пальцем лужицу чая по столу, а потом решительно произнесла: — Вот что… Тебе нужно возвращаться в город, а я с тобой поеду. Я уже три года в отпуске не была. Тем более у меня тут молодые специалисты появились. Справятся пару недель без меня. Если что, мужики помогут. Мне тоже не мешало бы отдохнуть от всех местных «чудес». — И продолжила с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом: — Сходим с тобой в театр, на концерт. Сто лет в филармонии не была уже.

Зойка недоверчиво посмотрела на меня, а потом настороженно спросила:

— Васька, ты правда хочешь поехать со мной?

Я изобразила на лице нарочитое удивление и с преувеличенным воодушевлением ответила:

— Ну, конечно, правда!

Недоверие в глазах Зойки стало пропадать. Я продолжала смотреть на неё честными глазами, и она наконец выдохнула:

— Ой, как здорово! Я сама хотела тебя просить поехать со мной хоть на пару деньков. Но боялась, что ты не согласишься. У тебя же работа, да и хозяйство…

Я отмахнулась от неё.

— Какое там хозяйство! Попрошу кого-нибудь из местных, ну хоть того же Веньку, присмотреть за домом и за скотинкой. Его Аргус любит. Представь, как будет здорово: мы с тобой будем на всякие концерты ходить! — продолжала я заговаривать ей зубы.

И Зойка совсем расслабилась. Закивала головой.

— Конечно, здорово! А то мне уже ехать обратно надо. У меня Славка похлеще твоего Аргуса. Ни обед сам не приготовит, ни носки свои без меня не найдёт. А тут ещё в какую-то секту ввязался… Мало мне всех проблем, так ещё и это!

Я насторожилась.

— В какую секту?

Сестрица легкомысленно отмахнулась:

— Ой, да это я так называю. Сейчас же знаешь, в городе всяких «учителей» развелось как собак нерезаных. — Я продолжала настороженно смотреть на сестру. Она смешно сморщила свой красивый носик и продекламировала: — Ну что-то типа: «Мы научим вас жить правильно». Или ещё вот: «Как стать успешным».

Звучало вроде бы не страшно, но какой-то червячок тревоги завозился у меня внутри.

Мы ещё немного посидели за столом, а потом я отправила Зойку в постель. Выглядела она не очень. Перед самым её уходом я незаметненько всё-таки плеснула ей в чашку лёгкого успокаивающего средства. При этом мысленно хмыкнула. Выходит, права была сестрица, когда опасалась, что я могу ей подмешать какого-нибудь зелья. Но это было ей на благо. Нужно было, чтобы Зойка как следует выспалась.

Сама же я, убедившись, что сестра уснула, поехала к Веньке. Нужно было предупредить его о том, что я уезжаю, а заодно и отвезти моё заявление на недельный отпуск. Утром он передаст его новому помощнику. А директору лесхоза я планировала позвонить уже из города. Поставить его, так сказать, перед фактом. Не думаю, что он стал бы возражать. План лесничество выполняло, никаких авралов или нестандартных ситуаций у нас вроде бы не предвиделось, да и пожароопасный период давно миновал. Так что... К тому же завтра была суббота, а за ней воскресенье. В общем, подумать у директора до понедельника время было.

Венька жил в маленькой домушке на самом краю деревни, доставшейся ему в наследство от отцовой родни. Не то деда, не то тётки. Особо в наследственные дела парня я не вникала. Мою просьбу он воспринял со спокойной готовностью и уверил меня, что всё будет в порядке. Я даже предложила ему пожить в моём доме до моего возвращения, тем более что и до работы от меня ему добираться было намного ближе, да и у самого Веньки хозяйства, требующего присмотра, не наблюдалось.

В общем, мы обо всём с ним договорились. Отдавая дань вежливости и гостеприимству, он пригласил меня попить чаю, но без особой настойчивости. Я, как положено, поблагодарила и, сославшись на занятость, отправилась восвояси. Чувствовала я себя ничуть не лучше сестрицы и, приехав домой, сразу завалилась спать.

Опять мне снился густой туман и волчий вой, звучавший словно издалека. Проснулась я с колотящимся сердцем, прислушиваясь к ночным звукам. Ничего необычного не услышала. За печкой свиркал сверчок, на стене тихо тикали ходики, отсчитывая время. За окном поднялся ветер. Ставни на окнах тихонько поскрипывали от его порывов. Кажется, погода портилась. Впрочем, слово «портилась» в это время года в наших местах совершенно ничего не значило. Она тут у нас «портиться» начинала с осени и до поздней весны.

Повозилась немного на скрипучем панцирном матрасе, посетовав, что сама не выпила того же зелья, что споила сестре. Хотела подняться и исправить упущение, но стало лениво. Лежала в кровати и бездумно смотрела в окно. В свете тусклой лампочки над крыльцом метались тени от взбудораженных порывами ветра голых ветвей берёзы. Я смотрела, не отрываясь, на эти мечущиеся странные тени, напоминающие фантастических существ, и как-то незаметно для себя уснула.

Что мне снилось потом, не помнила. Проснулась по заведённой привычке рано. Быстро сбегала на двор, облилась колодезной водой и принялась готовить завтрак. На кастрюле с недоваренным борщом оставила записку для Веньки: «Если хочешь — довари, продукты в холодильнике. А нет — отдай Аргусу». Собрала кое-какие вещи в дорогу, попутно успела засунуть в печь сметанные калачики. Осталось только дождаться Зойкиного пробуждения. Лучше, конечно, было бы выехать пораньше — дорога-то предстояла неблизкая, но будить сестру не хотелось.

Сестрица выползла на запах допекающихся в печи калачей. Заспанная, растрёпанная. Повела носом, очень напоминая мне картину из нашего с ней детства, и протянула:

— Чем это таким вкусным пахнет?

Я усмехнулась:

— Калачами на сметане. Помнишь, бабуля нам их частенько пекла?

Зойка радостно кивнула.

— Ну ты, Васька, меня балуешь... С какой радости?

Я улыбнулась:

— В отпуск с тобой отбываю. Я вчера Веньку попросила, он тут поживёт, пока я в городе по концертам да театрам с тобой шастать буду...

Сказала последнюю фразу и замолчала. Что-то мне подсказывало, что «шастать» я буду совсем по другим местам. Но Зойка этой моей паузы вроде бы не заметила. Бодро прошлёпала к умывальнику. А я принялась накрывать на стол.

Погрузив в багажник машины банки с соленьями-вареньями, через час мы уже были готовы выехать. Зойка накормила моё зверьё, буркнув на мой вопросительный взгляд:

— Пока твой Венька явится, тут все с голодухи опухнут.

Я не спорила. Всё верно. Ну, «с голодухи», конечно, не «опухнут», но без завтрака могут остаться. Венька наверняка придёт только после обеда.

За руль «Нивы» я села сама, объяснив, что по нашему бездорожью у меня опыта в вождении намного больше и, соответственно, доберёмся до города мы намного быстрее. Зойка спорить не стала и, кажется, даже осталась довольна таким моим решением.

Но каким бы я «асом по бездорожью» ни была, в город мы въехали уже ближе к вечеру. Перед тем как ехать к Зойкиному дому, по её настоянию сначала заехали на мойку. Я не спорила, знала, что в таком виде мы на машине доедем только до первого поста ГАИ. На въезде в город нас, конечно, пропустили, с пониманием отнесясь к моему объяснению, что «в тайге моек нет», а вот дальше... Ну, в общем... Зато я наконец увидела, какого же цвета на самом деле была машина сестрицы. Приятного кирпичного цвета.

Славик был дома, но куда-то собирался. При виде меня особой радости не высказал, буркнув в дверях скупое:

— Привет.

И тут я была вынуждена согласиться с сестрой. Славка изменился. Очень. Прежний, которого я знала «до», кинулся бы меня обнимать и тискать, радостно возвещая, как он рад, что я наконец-то... Ну и прочее в том же духе. А этот... Зойка посмотрела на меня со значением, мол, видишь теперь сама, каким он стал. Я видела. И то, что я видела, мне не нравилось.

Сестрица, стараясь быть внимательной к мужу, спросила:

— А ты куда собрался на ночь глядя? Васька вот приехала. Я думала, мы посидим за столом, поболтаем. Мы Васькиной клюквенки привезли и всяких там огурцов-помидоров...

Голос у неё звучал почти умоляюще. Славка хмуро окинул нас взглядом и пробурчал:

— Без меня посидите. У меня дела. Важные...

И вышел, хлопнув дверью.

Я ещё была в коридоре, снимала куртку. Разуться даже не успела. Раздумывала не дольше секунды. Сунула Зойке в руку ключи от машины, схватила свой рюкзачок с деньгами и документами и, бросив сестре на ходу: «Ты тут давай сама...», рванула следом.

Зойка только успела мяукнуть:

— А вещи из машины...

Я, отмахнувшись от неё, прошипела:

— Тс-с... Потом, потом...

И выскочила на лестничную площадку, опять натягивая на ходу куртку.

Если бы кто у меня в тот момент спросил, почему я так поступила, я бы не смогла дать внятного ответа. Это было сродни инстинкту, когда гончая кидается на любое движение в кустах. Нет, разумеется, я не хочу себя сравнивать с охотничьей собакой. Но чувствовала я в тот момент что-то очень похожее на то, как пёс берёт след.

Я осторожно выглянула из подъезда. Погода была отвратительная: начал моросить мелкий, похожий на снег, дождик, холодный ветер трепал остатки листьев на деревьях. Самое то для скрытной слежки. Я, по-прежнему, даже и не пыталась ничего объяснять, просто старалась не выпускать из вида чуть ссутулившуюся спину Славки в коричневой куртке с поднятым воротником. Правда, мелькнула у меня мысль, что напрасно я ключи от машины отдала Зойке. А если Славка сейчас возьмёт такси? Но, вовремя вспомнив, что наши мысли материальны, запретила себе об этом думать.

Славка шёл быстрым шагом по улице, засунув руки в карманы. Он не оглядывался, но я всё же особо не расслаблялась, соблюдая все возможные правила слежки, которые помнила из всяких шпионских фильмов. Кстати, могла бы этого и не делать.

Мы прошли таким порядком метров пятьсот, а затем Славка резко повернул за угол в арку дома. Я прибавила шагу, почти перейдя на бег трусцой. Было бы обидно потерять его из вида в самый последний момент. Из-за угла сразу выскакивать не стала. Присела, делая вид, что завязываю шнурки (хотя до меня, кажется, никому не было никакого дела), и осторожно выглянула. И вовремя.

В это время объект моей слежки зашёл в двери здания, стоявшего внутри двора. То ли бывший детский садик, то ли ещё что-то подобное. Одноэтажное строение из бетона с широкими окнами, завешанными жалюзи, призывно мерцало огнями. Над крыльцом стеклянный колпак, похожий на тамбур. Над дверью табличка, какие вешают на всяких официальных конторах. Что на ней написано, разглядеть мне со своего места не удавалось.

На несколько мгновений я растерялась. И что дальше? Но духом падать не спешила. Завернула во двор и укрылась под козырьком ближайшего подъезда. Лампочка в плафоне над дверью была выкручена, и я порадовалась бесхозяйственности местного ЖЭКа. Для жильцов этого подъезда такое положение дел было не очень, а вот для меня в данной ситуации — в самый раз.

Я стала наблюдать за домом, в котором скрылся Славка. Изредка туда входили какие-то люди. Насколько я могла заметить, никакой пропускной системы там не было. Выждав ещё минут пятнадцать, я решила рискнуть. Люди-то идут. А я чем хуже?

«Расчесав» пятернёй волосы, надеясь, что не выгляжу чучундрой, и придав своему лицу серьёзно-сосредоточенное выражение, я направилась к этому таинственному дому. Подойдя ближе, я прочла на табличке: «ООО „Ластик“». Хмыкнула про себя. Странное название. Но время сейчас было такое, что подобное название не было чем-то из ряда вон выходящим.

Сделав глубокий вдох-выдох, будто собираясь нырнуть в воду, я потянула кованую ручку массивной двери на себя. В конце концов, ну не убьют же меня там! Самое страшное, что может случиться, — выставят вон. Ну и ладно! От меня не убудет.

Я решительно перешагнула через порог и на минуту замерла. Было такое ощущение, словно я из промозглого холодного города шагнула в райский сад на другом конце земли. Это был большой холл, уставленный кадками, горшками и ящиками, в которых росли тропические растения. Пальмы, лианы, орхидеи. Как ни странно, но это нагромождение растений не вызывало раздражения. Под ними кое-где стояли небольшие скамеечки для отдыха. В воздухе витал слабый аромат цветов, от которого у меня с непривычки немного начала кружиться голова.

На стене, прямо перед входом, висел огромный баннер-плакат: блестящая машина «Мерседес» ярко-красного цвета, на капот которой опиралась красотка с выдающимся бюстом в шортиках и с зазывной улыбкой. Фоном для девицы служила полоска моря с пальмами (опять пальмы) и очертания виллы, больше похожей на дворец какого-нибудь эмира. Через весь плакат шла броская надпись золотисто-красными буквами: «Вместе мы воплотим твою мечту в жизнь!» Я хмыкнула. Ну у них и мечты!

Между кадок с растениями ходили люди небольшими группками и о чём-то тихо переговаривались. Тихонько играла какая-то успокаивающая музыка, которая у меня вызывала вместо успокоения только раздражение. На некоторых так действует звук гвоздя по стеклу. Я постаралась «отключить» этот звук. Обычно для меня подобное «отключение» не составляло проблемы. Тут же мне пришлось чутка напрячься, чтобы совсем «не слышать» этой странной мелодии, въедающейся прямо в мозг.

В конце этого тропического рая были видны широко распахнутые двустворчатые двери, в которые входили люди. Славика нигде не было видно, и это меня слегка напрягало. Не хватало ещё столкнуться здесь с ним нос к носу.

Я так увлеклась созерцанием всего этого «чуда», что чуть не подпрыгнула на месте, когда до моего плеча дотронулась чья-то рука. Резко оглянулась и увидела миловидную девушку в белом платье (а в каком же ещё в таком-то месте!). Высоко забранные волосы, наивные глазки, полкило макияжа и тягучий терпкий запах духов, от которого у меня к горлу подкатывала тошнота. Она стояла, склонив чуть голову набок, и виновато мне улыбалась.

А за ней, стараясь не особо светиться, стояли в небрежных позах два паренька в белых рубахах и тёмных брюках. Не из серии «громилы». Из другой, более опасной и непредсказуемой категории. Стройные, худощавые и гибкие, как гимнасты или акробаты. Но, как по мне, так уж лучше бы это были «громилы» с мозгом динозавра. Впрочем, зря я так зверушку обидела.

Девушка чуть шире раздвинула губки и пропела:

— Простите... Я, кажется, вас напугала?

Я быстро привела выражение лица в соответствующее «милое» состояние и несколько сконфуженно ответила:

— Ничего, ничего. Просто засмотрелась на ваш диковинный сад...

Девушка улыбнулась ещё шире, так, что стали видны ровные белые зубки — отличная работа стоматолога.

— Вы у нас впервые?

Я просто кивнула, и тут же почувствовала лёгкое касание к своему сознанию. Будто, кто-то тихонько постучал в «окошко» и спросил: «Ты кто?» Моё чутьё моментально среагировало. В ухо, словно прошептали: «Расслабься…» Я и расслабилась. Только немного на свой манер. Закрыв глубинную память, мысленно представила дорогу, по которой мы ехали, грязную машину, мелькающие за окном ели, оставив на поверхности одну лишь мысль: «наконец-то я в отпуска!». Касание почти тут же исчезло. Как будто тот, кто заглядывал, увидел достаточно для себя. Но подобные вещи, как и та пресловутая палка, имеют два конца. Тот кто прощупывал, в это время открыл свой канал и я смогла «прочесть» в его сознании довольно, чтобы не опасаться очень сильно, но, в то же время, держать ушки на макушке. К тому же, я уяснила для себя, что в данной ситуации мне следовало реже раскрывать рот.

«Нимфа» заботливо прочирикала:

— Вы по рекомендации или по приглашению?

Момент был опасный. Если отвечу неправильно, то меня выпрут. И хорошо, если без особых последствий. Про приглашение нужно было сразу забыть. В такой «конторе» их наверняка печатают на гербовой бумаге с золотыми вензелями по краям. Такового у меня не имелось. Значит, оставалась рекомендация.

Не знаю, из каких дальних уголков моей памяти, не иначе как с перепугу, всплыло имя. Больше не раздумывая и мысленно зажмурившись, я уверенно проговорила:

— Я по рекомендации Холмогорова Вельямина Петровича.

И, чтобы уж совсем не было пути назад, мило, но не вызывающе улыбнулась.

Этот самый Холмогоров был тем самым «научным сотрудником», работающим на отступников, который, втёршись в доверие к сестрице, выпытал у неё про нашего прадеда и проник в её дом. И даже, по словам Зойки, имел «приятное общение» со Славиком.

У девицы брови поползли вверх, а пареньки за её спиной как-то сразу подобрались. Я с тоской подумала, что вот сейчас...

Но она быстро взяла себя в руки и мило прощебетала:

— Позвольте, я вас провожу в гардеробную, а потом в зал. Заседание уже через несколько минут начнётся.

Я «позволила». Меня окружили заботой и вниманием, от которых у меня начало сводить челюсти. Нужно было как-то избавиться от столь истового усердия этой барышни-администратора, или кем тут она служила. Но я надеялась, что в зале она от меня отстанет. Хотя было у меня подозрение, что эта забота вызвана не столько трепетным отношением к моей особе со столь значимой рекомендацией, сколько желанием держать меня под бдительным контролем. Впрочем, я могла и ошибаться.

Меня проводили до дверей, предложили «располагаться» и тут же испарились, словно их и не было. Я с некоторым облегчением выдохнула. Но уже безо всякой интуиции было понятно, что я очередной раз куда-то встряла.

В зале я не стала проходить в передние ряды. Сначала встала в сторонке, чтобы не путаться под ногами у людей, и осмотрелась. Ряды кресел, как в старом советском кинотеатре, и небольшая сцена-подиум, на которой стояли три кресла из массивного дерева и небольшой столик с какими-то папками. В отличие от холла, здесь всё было попроще и напоминало декорацию к дешёвому представлению.

Я стала высматривать Славку. Обнаружила его в первых рядах благодаря его синему свитеру. Кстати, это я дарила ему этот свитер к какому-то не то празднику, не то ко дню рождения. Он что-то серьёзно обсуждал с импозантным мужчиной с шикарной седой шевелюрой, сидевшим рядом с ним.

Я стала мучительно вспоминать, давала ли Зойка описание того самого Холмогорова, чьим именем я так удачно (а может, и наоборот, неудачно, фиг его знает!) воспользовалась. Ничего не припомнила, кроме определения «импозантный». Так что с моей-то «удачей» было весьма вероятно, что это он и был. Значит, мне нельзя попадаться ему на глаза. Хоть мы с ним ни разу не встречались, мне почему-то казалось, что он меня сразу узнает. Среди отступников обо мне, как я думаю, ходила вполне определённая «слава».

Я высмотрела на последних рядах неприметное местечко и забилась в уголок. Долго сидеть я здесь не планировала. Послушаю минут пять-десять, в чём, так сказать, суть этого мероприятия, и смотаюсь.

Ждать пришлось недолго. Свет длинных светильников, расположенных под потолком по периметру зала, стал медленно гаснуть, пока зал не погрузился в полумрак. А вот кресла на сцене напротив озарились ярким светом. Гул голосов в зале сразу заглох, и наступила тишина.

Я не увидела, по какому сигналу все вдруг поднялись. Торопливо встала вместе со всеми, стараясь не выпускать из поля зрения ни Славку, ни его подозрительного собеседника.

Откуда-то сбоку на сцену поднялись две женщины в белых длинных платьях. Лиц их я не разглядела, впрочем, не особо и старалась. Они замерли у кресел по бокам, и тут на сцену поднялся тот, с кем Славик так увлечённо беседовал.

Вот чёрт! Кажется, это и был тот самый Холмогоров! Теперь стало понятно удивление девицы в холле, когда я назвала его фамилию. Если он тут у них какой-то «гуру», то я, конечно, с «рекомендацией» от него погорячилась.

Тем временем дядька встал напротив центрального кресла, женщины подали ему руки. И тут они запели. В смысле все запели хором. Слов этой, с позволения сказать, песни я точно не запомнила. Что-то типа: «Мы вместе осуществим ваши мечты. Отриньте старое и шагните в новый мир без груза прошлого».

Звук заунывной мелодии вызывал у меня внутри какую-то неприятную вибрацию. Меня замутило. Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я стала тихонько выбираться к выходу, очень надеясь, что в этих тропических зарослях меня не ждёт засада в лице тех гибких пареньков, которые сопровождали девушку-администратора.