Рябиновая долина: Ловушка на прошлое

Глава 8

Следующее утро для меня началось очень рано. Солнце еще не взошло, а ребята уже поднялись, собираясь ехать обратно в город. Я быстренько приготовила им завтрак, и вскоре они отбыли. Постояв немного у ворот и поглядев им вслед, я вернулась на корабль, достала бумаги и собралась заняться расчетами. К моменту, когда Сергей Сергеевич привез мужиков для работы, у меня уже были готовы все расчеты по бетону. Прораб внимательно просмотрел мою писанину и удовлетворенно крякнул.

– Алексеевна, чувствую, что если и дальше такими темпами будешь продвигаться, то вполне сможешь составить мне конкуренцию, – сдержанно похвалил он мои старания.

Я старалась не показать вида, как мне были приятны его слова, посоветовав себе самой не особо радоваться по этому поводу. Из личного опыта зная, как некая «звездность» может тормозить собственное развитие.

Еще Сергеич привез пару пакетов продуктов. На мой вопросительный взгляд он просто ответил:

– Мужики скинулись на продукты, чтобы не вводить хозяев в затраты.

Я пожала плечами, согласившись, что, наверное, это было правильно. Поставила готовить обед, а сами с Сергеевичем уселись на верхней палубе заниматься документами и дальнейшими расчетами.

После обеда прораб уехал, а мужики продолжили работы по котловану. Я сидела на верхней палубе с кружкой чая и думами о стройке, когда заметила, что по дороге в сторону корабля шли два человека. В одном из них я без труда узнала Игоря. А вот второй был мне не знаком. Пока они приближались, я сходила вниз и принесла еще две кружки и термос с чаем.

Мужчины подошли и поздоровались со мной. Игорь чуть смущенно проговорил:

– Людмила, извини, что без договоренности. Но ко мне приехал друг и наш сосед. Мне бы хотелось вас познакомить. Это Мезенцев Александр Иванович. Бывший ученик моего отца и, можно сказать, старожил здешних мест.

Я наклонила голову в знак приветствия, но руки не подала, внимательно глядя на нового знакомого. Это был высокий, плотный мужчина с шикарной русой шевелюрой, в которой уже мелькали седые пряди. Волевое лицо, тонкие губы и небольшие серые глаза явно не были достаточны для такого крупного лица. Во всем его облике чувствовалось некое высокомерие, которое он старался спрятать за фальшивой улыбкой. Но его взгляд мешал принять его напускное добродушие: внимательный, цепкий, холодный. Мне стало как-то не по себе от этого ледяного прищура. Странно. Неужели Игорь этого не замечает? Изобразив радушие на лице, я предложила гостям присесть и выпить чая. Мезенцев с легкой усмешкой от чая отказался, а Игорь с удовольствием стал прихлебывать горячий напиток, в который я добавила по лесной привычке травы, которые успела сегодня собрать неподалеку от корабля. На мой вопросительный взгляд Игорь начал рассказывать:

– Саша был учеником моего отца когда-то давно. Теперь он успешный бизнесмен. Приобрел здесь землю и построил большой комплекс выше по течению, километрах в трех отсюда, – он махнул куда-то в сторону, показывая направление, где «Саша» построил этот самый комплекс.

Пытаясь быть вежливой, я спросила, обращаясь к самому «Саше»:

– А вы тоже строитель?

Мезенцев едва усмехнулся, глядя на меня. А я сжала зубы, пытаясь не сказать ему в ответ на его усмешку какой-нибудь гадости.

– Нет, я по специальности археолог. Олег Константинович, отец Игоря, был моим любимым учителем. Вероятно, вы слышали о несчастье, которое здесь произошло много лет назад, когда пропала экспедиция, возглавляемая Олегом Константиновичем?

Я быстро подумала, что могла этого и не знать. Сам Игорь мне этого не рассказывал. Поэтому сделала в меру удивленное лицо (перебарщивать с эмоциями все же не стоило) и отрицательно помотала головой. Александр Иванович внимательно и недоверчиво посмотрел на меня. Я встретила его взгляд абсолютно честными, чуть наивными глазами и даже хлопнула ресницами пару раз для пущей правдоподобности. Его, похоже, мой взгляд убедил. Он тяжело вздохнул, поглядывая на Игоря, и тихо произнес:

– Ты же не будешь против, если я Людочке расскажу немного эту историю? – от этой его «Людочке» меня слегка передернуло, что не осталось незамеченным.

Лицо моего соседа как-то окаменело, он трудно сглотнул и проговорил тихим голосом:

– Да, в общем-то, не против. Хотя, как сам понимаешь, удовольствия я от этого не получу.

Он резко поднялся и подошел к перилам корабля, глядя на работающую технику.

А я поспешно проговорила:

– Так, может, тогда и не стоит, если Игорю это неприятно. Расскажите лучше о себе.

Холодный взгляд моего собеседника попытался просверлить дырку в моей черепушке. А я наклеила на лицо чуть заметную улыбку, а во взгляд добавила легкую придурковатость. Как обычно, это сработало. Мезенцев слегка расслабился.

– Да, тут и рассказывать нечего. Вот, влюбился в эти места. Построил дом, – при этих словах Игорь хохотнул, а Мезенцев с усмешкой проговорил:

– Да, дом. Только большой очень. Но постоянно здесь не живу. Стараюсь бывать здесь почаще. Бизнес в городе, сами понимаете, надолго не оставишь.

Он сделал небольшую паузу, видимо, ожидая от меня вопроса о его бизнесе. Надежд я его не оправдала. Сидела и по-прежнему улыбалась, изображая крайний интерес. Еще раз бросив на меня взгляд, в котором явно проступало сомнение, он продолжил:

– А вы знаете, я хорошо знал прежнего владельца этого корабля. Можно сказать, друзьями были. Калугин Федор Ильич. Знаете, большим оригиналом был. Корабль вот этот построил. Я ему говорил: «Федор, какой в тайге может быть корабль? Белки же засмеют!» Но он уперся. Говорил, мечта у него с детства, пиратом себя почувствовать. Коли у моря не довелось жить, так хоть так. Вот и родилось это чудо. Народ ходит, дивится.

Он чуть усмехнулся.

А меня эта информация заинтересовала, и я осторожно спросила:

– А почему же он его продал, если мечта была?

Мезенцев опять скривил губы в легкой усмешке и, глядя мне в глаза, медленно, почти нараспев, произнес:

– Так, несчастье стряслось, умер он. Понимаете, сердечный приступ, и нет человека.

Я не отрывала взгляда от его глаз, которые старались затащить меня в какую-то дыру, в бездонную яму. У меня похолодели кончики пальцев. Но взгляд я не отвела. И тут подошел Игорь и положил руку на плечо своего приятеля.

– Саша, чего это тебя сегодня на мрачные темы тянет? Смотри, какой денек чудесный. И Людмилу мне напугаешь, что возьмет и сбежит. А я только порадовался, что у меня такая соседка замечательная появилась.

Мезенцев оторвал от меня взгляд, посмотрел на Игоря и пробормотал, больше для себя, нежели для него:

– Не похожа твоя соседка на такую уж пугливую.

Меня его эта фраза слегка насторожила и одновременно огорчила. Жаль, если я не произвела на него впечатления наивной дурочки. Значит, плохо старалась. Совсем у себя в лесу расслабилась. Конечно, где тренироваться-то? Если кругом одни свои? Но уж больно тема меня заинтересовала. Поэтому, сделав вид, что меня их разговор и вовсе не касается, я спросила:

– А почему этот ваш друг решил построить корабль именно в этом месте? Что, у нас мало рек или других водоемов, где он смотрелся бы более уместно, чем здесь, практически посередине леса?

Мезенцев отвлекся от Игоря и обернулся ко мне. Посмотрел на меня каким-то томным взглядом и попытался сграбастать мою руку в свои лапищи. Я сделала вид, что в этот момент потянулась за термосом. Таким образом, мне удалось избежать неловкой ситуации. Игорь посмотрел на приятеля сначала удивленно, потом нахмурился. Схватил свою чашку, а я тихонько пискнула:

– Тебе долить горяченького?

Сосед молча кивнул, продолжая хмуриться. Я подлила в его чашку горячего чая из термоса, а мысли лихорадочно заметались в голове. Мама родная! Да, никак Мезенцев пытается меня соблазнять! Похоже, я слегка переиграла в «дурочку». Ладно, будем исправлять в процессе. А Александр Иванович заговорил глубоким сочным баритоном:

– Понимаете, Людочка… – он прервался, посмотрел на меня со значением своими маленькими глазками и с придыханием промурлыкал: – Надеюсь, я могу вас так называть?

Я ошалело кивнула головой, потеряв на некоторое время дар речи от такого оборота.

– Так вот, понимаете, Людочка, Федор Ильич был родом из этих мест. И, судя по его рассказам, его прапрадед и основал как раз-таки эту Рябиновку. Он был из состоятельной купеческой старообрядческой фамилии. У него даже подтверждение документальное имелось сего факта. Да и вообще, сохранились кое-какие старые, можно сказать, древние книги. Я хотел их у него купить. Понимаете, я ведь по образованию археолог, как я вам уже говорил, и меня очень интересуют подобные артефакты. Но Федор Ильич был упрям и продавать отказался. Говорил, что разве можно продавать историю своей семьи. Это все равно, что саму семью продать. Вот такой был чудак, представьте себе. После его смерти я пытался приобрести книги у его наследников. Но они не смогли их найти, представляете? Пропали, исчезли загадочным путем. Я даже этот корабль купить хотел, так сказать, в память о друге. Но меня опередили.

Он замолчал внезапно, будто решив, что много болтает, и постарался переключиться опять на елейную волну.

– А тут оказалось, что его купила ваша подруга, и теперь мы с Игорьком имеем счастье беседовать с такой очаровательной женщиной.

Я глянула на «Игорька», судя по его выражению лица, все происходящее ему не очень нравилось. Морщинка между бровей так и не расправилась на его лице.

Все, что я сейчас услышала, было в высшей степени интересно. Но мне упорно не нравился рассказчик. А эти его переходы с серьезного человека на этакого ловеласа… Вообще, что-то жуткое. Давненько я не общалась подобным образом, вот навык и подрастеряла. И теперь я сидела и думала, как бы мне аккуратно выпроводить этого Александра Ивановича, чтобы это не выглядело уж совсем по-хамски. Почему-то я была уверена, что он человек злопамятный, а мне такого врага здесь точно не нужно было.

Спасение пришло внезапно от мастера Степана Егоровича. Гидромолот перестал долбить, и раздался его зычный бас, разлетевшийся эхом по всей округе:

– Лексеевна!

Я, еле сдержав вздох облегчения, встала и извинилась перед гостями:

– Простите, работа не ждет. Было очень приятно с вами познакомиться, – кивнула я в сторону Мезенцева.

Они меня заверили, что все понимают и прочее, прочее, прочее. Я, посчитав, что все условности, положенные гостеприимной хозяйке, я выполнила, и с явным облегчением поспешила на зов мастера.

Глава 9

Подойдя к краю котлована, я замерла в недоумении. Вся техника стояла, работая на малых оборотах. А мужики столпились в кружок, что-то разглядывая у себя под ногами. Все были живы и здоровы, что вызвало у меня вздох облегчения. Я спрыгнула вниз и, увязая в рыхлом грунте, заспешила к ним.

– Что там у вас случилось? – еще издали закричала я.

Мужики даже головы не повернули в мою сторону. Я подошла поближе и увидела деревянный сундучок, стоявший на земле. Я взяла за плечо Степана Егоровича, и только тогда меня заметили. Они чуть-чуть расступились, давая мне место рядом. А Егорыч заговорил, не отрывая взгляда от сундука.

– Вот… глянь, чего нашли.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Где нашли-то?

Тут заговорил Гоша.

– Да вон, смотри, Алексеевна, стали рыть, а там сруб какой-то. Да бревна больно тяжелые и толстые. Не иначе, лиственница. Батя побоялся, что гидравлику порвет, вот и решили глянуть, что и как. Я туда залез, а там то ли схрон какой, то ли лаз. Я не понял до конца. А проверять боязно было. Вдруг грунт пойдет. Да, и Егорыч заругался. А я гляжу, на полу вот этот сундук стоит. Ну, я его и взял. – Гоша шмыгнул виновато и вытер тыльной стороной ладони нос.

Но глаза его при этом горели азартным огнем, и виноватым он себя явно не чувствовал. Водитель КамАЗа Саша снял кепку и спросил с придыханием.

– Ну, так что? Открываем?

Я пожала плечами. Мне тоже было очень любопытно. Самым разумным оказался Егорыч.

– Давайте, только не здесь. Лексеевна, давай на корабль отнесем. А то тут стоим, как три тополя на Плющихе. – Вспомнил он знаменитую фразу из классического советского фильма, тревожно озираясь вокруг, словно ожидал, что сейчас на нас кинутся враги со всех сторон.

Врагов не было видно, но все дружно согласились с его предложением. Петрович с Сашей подхватили сундук и поволокли его на корабль. По дороге Петрович ворчливо заметил:

– Не похоже, что в нем золото-бриллианты. Не очень тяжелый. Да и откуда здесь этому самому золоту взяться? Здесь же деревня была, а не скифские курганы.

Гоша в ответ сердито проговорил:

– Батя, не порть настроения!!

Они начали пререкаться, а я в этот момент пыталась сообразить. Надо было как-то известить Ленку. Как-никак, сундук обнаружили на ее земле. Но я решила, что это подождет до времени. Во-первых, нужно было понять, что в сундуке. А во-вторых, Ленка была сейчас в Китае, вне зоны досягаемости. А тратить деньги на международные звонки по такому поводу я считала глупым расточительством.

Тем временем мы достигли корабля. Гоша бросился за инструментами, а я принялась внимательно оглядывать сундук снаружи. То, что он был изготовлен из дуба, было мне абсолютно ясно. Но дуб в этих краях не рос. Думаю, и пятьсот лет назад его здесь тоже не было. Не его это ареал обитания. Значит, сундучок не местного производства. С учетом той информации, которую мне предоставил Игорь, здесь с незапамятных времен селились староверы, пришедшие сюда из центральных областей России. Вот там этого самого дуба просто завались. Значит, сундук старый. Можно сказать, древний. Я взяла старую тряпку и как следует вытерла его от пыли и паутины. На железных набойках по углам проступал какой-то рисунок. Но без увеличительного стекла разглядеть его было затруднительно. Я решила оставить это на потом.

В старые времена многие мастера оставляли на изделиях свое фирменное клеймо. Ну, это, конечно, если мастер был знаменитым. По этому самому клейму можно было определить более или менее точное время, когда вещь была изготовлена. Ладно, с этим разберемся позднее.

Тут Гошка приволок разный инструмент от плоскогубцев до зубила и молотка. Нетерпение народа достигло апогея. Чувствовалось, что в своем нетерпении они готовы топором начать крушить крышку сундука. Я немного охладила их пыл.

– Мужики, давайте поаккуратнее. Это, как-никак, историческая вещь. Давайте обращаться с ней осторожно и бережно. Степан Егорыч, я слыхала, ты столяр опытный. Давай, ты попытаешься открыть.

Егорыч потеплел взглядом от похвалы. Потом, сделав суровое лицо, забрал инструмент из рук Гоши и опустился на колени перед сундучком. Он принялся ковыряться в замке, ворча себе что-то под нос. Прислушавшись, я уловила, что он рассуждает об умельцах старых времен.

– Умели делать люди. А все почему? Потому что уважали свою профессию. А сейчас что? Тяп-ляп и готово…

Мужики в это время стояли кружком и, кажется, не дышали. Петрович так и стоял с незажженной сигаретой в углу рта. Наконец, под руками Егоровича что-то хрустнуло, звенькнуло, и он откинул крышку сундука. Послышался общий вдох. Наступила мертвая тишина. Было слышно, как на ручных часах Саши тикает секундная стрелка.

Егорыч поднялся с колен и выжидательно посмотрел на меня. Я заняла его место возле находки. Под крышкой оказалась грубо тканная дерюжка, прикрывающая содержимое сундука. Я осторожно приподняла ее. Ветхая ткань стала расползаться у меня в руках, открывая нашим взорам внутренности сундука.

В сундуке, ровными рядами, запрятанные в чистые холщовые мешочки, лежали рукописи. Я стала осторожно вынимать их, чтобы посмотреть, что лежит на дне сундука. На дне, завернутые в холстину, лежали две старинные книги. И все. Над моей головой раздался разочарованный выдох. А Гоша, не поверив своим глазам, возмущенно спросил:

– И что…?!! Ничего больше? Ни золота, ни каких-то еще драгоценностей нет??! Только какой-то хлам? Книжки, бумажки и больше ничего??! – Отчаяние его не знало границ.

Саша махнул рукой, выражая тем самым свое отношение к найденным вещам, а Петрович аж плюнул с досады. Один Егорыч, назидательно подняв палец, проговорил:

– В музее нашей находке должны обрадоваться. – Потом он повернулся ко мне. – Думаю, Лексеевна, тебе стоит посоветоваться с Олеговичем. Он мужик умный, в таких делах разбирается. Я у него много старинных книг видал. Так может, и с нашей находкой поможет разобраться.

Совет был дельный. И я решила, что последую ему в ближайшее время. А Егорыч грозно прорычал:

– Ну, все, хватит! Цирк окончен! Пора за работу. – И уже обращаясь только ко мне. – Ты бы глянула, что нам с этим срубом делать. Бревна большие, тяжелые. Вытаскивать начнем, все внутри завалим. А может, это какую-то историческую ценность представляет.

Я согласно кивнула головой и проговорила:

– Надо Сергеевичу позвонить. Возможно, придется линию фундамента на несколько метров переносить. Вы сейчас надолбленное вытащите, и на сегодня все. Мы с Сергеевичем посоветуемся, как дальше быть. А завтра продолжим. – Мастер согласно кивал и уже собрался идти, когда я его остановила. – И вот еще что, Степан Егорович. Пускай мужики этот сруб досками обнесут и сам лаз заколотят, чтобы кто ненароком не влез туда. А то, неровен час, кого засыплет еще. Народ у нас любопытный, а отвечать потом нам придется. – Повторно кивнув головой, мастер заспешил к котловану, где уже взревели трактора.

А я принялась звонить Сергею Сергеевичу. Прораб мне ответил после третьего гудка и пообещал скоро приехать. А я опять вернулась к сундуку и принялась его в задумчивости разглядывать. Конечно, первой моей мыслью было обратиться к Игорю. Но недавнее знакомство с Мезенцевым как-то охлаждало этот мой порыв. Не понравился мне Александр Иванович, очень не понравился. И меньше всего мне хотелось, чтобы он узнал о нашей находке. Надо с Сергеевичем посоветоваться. Он мужик честный и умный. Думаю, плохого не посоветует. На том и порешила. В ожидании прораба стала складывать рукописи обратно в сундук. Затем, закрыв крышку, задвинула его под стол и накрыла сверху старым ковриком, который, невесть откуда, взялся на кухне.

Сергей Сергеевич приехал минут через сорок. Я к тому времени уже металась, как лев в клетке, и чуть не грызла ногти от возбуждения и беспокойства. Я была на палубе, когда увидела его красные Жигули, подъезжающие к кораблю. Первым делом Сергей Сергеевич кинулся к котловану. Но, увидев, что техника работает, люди на местах, уже более спокойным шагом подошел ко мне и, с волнением в голосе, спросил:

– Что тут у вас случилось? Ты по телефону ничего толком не объяснила. Меня чуть Трясун Петрович не взял, пока я сюда ехал.

Он смотрел на меня вопросительно, ожидая ответа. Я просто сказала:

– Пойдем… – и направилась вниз, ничего не объясняя.

Он стал спускаться за мной, сердито пыхтя. Я, так же молча, извлекла сундучок из-под стола, сдернула с него коврик и ткнула пальцем.

– Вот, полюбуйся. Мужики откопали. На какой-то не то схрон, не то сруб наткнулись. Гошка слазил внутрь и достал вот это. Я наказала Егорычу вход досками заколотить, чтобы туда кто не сунулся сдура.

Сергеич завороженно смотрел на сундук и, кажется, меня совсем не слышал. Все-таки все мужчины в душе до самой старости остаются мальчишками. Глаза его блестели, совсем как у молодого Гошки, и с придыханием он спросил:

– Что там?

Я открыла крышку сундука и принялась объяснять.

– Какие-то рукописи в свитках и две старинные книги. Насколько я могу судить, все написано на древнеславянском, который еще до кириллицы был.

Он едва заметно выдохнул, облизал пересохшие губы и спросил:

– Алексеевна, у тебя выпить чего есть?

Я икнула от неожиданности. Взяв себя в руки, с легкой угрозой я проговорила:

– Есть. Чай. Если хочешь, могу сварить кофе. А еще вода в кране есть. Тебе чего лучше налить? – к концу своей речи мой голос стал уже вкрадчиво-ласковым.

Мои мужики, работающие со мной долгое время в лесу, могли бы рассказать ему, что это означает. Но их здесь не было, и просветить Сергеевича было некому. Но, наверное, своим внутренним чутьем что-то такое он ощутил. Потому что с легкой опаской посмотрел на меня и проблеял:

– Водички налей…

Я налила стакан воды и подала ему. Он стал пить большими глотками, при этом издавая какие-то булькающие звуки. Дождавшись, когда он утолит свою жажду, я ненавязчиво спросила:

– Ну, и чего теперь с этим делать?

Сергеич посмотрел на меня мутным взглядом и хриплым голосом ответил:

– Кто ж его знает….

Я тяжело вздохнула.

– Слушай, Сергей Сергеевич, я тебя спрашиваю о конкретных вещах, касающихся стройки. Там теперь этот не то схрон, не то сруб. Его, я думаю, раскапывать нельзя. Надо это все исследовать, что ли. А у нас граница котлована как раз по нему проходит. Я, конечно, понимаю, что это не могильник Укокской Принцессы, но все же… Вдруг что-то значимое и ценное для истории? А мы его раскопаем и ресторан сверху воткнем. Думаю, это неправильно. Нужно границу котлована перенести метров на пять в сторону, хотя бы. Я смотрела, площадь позволяет. Надо бы новую разметку сделать.

Сергеич кивал в такт моих слов головой, медленно приходя в себя. Когда я закончила, он выглядел почти радостным, что мой вопрос «что делать?» вовсе не был риторическим, а вполне конкретно касался строительства порученного ему объекта. Он тут же собрался бежать делать разметку, как следующий мой вопрос заставил его замереть на месте.

– А с этим вот что делать? – теперь я ткнула рукой по направлению сундука. Он собрался нейтрально пожать плечами, но я продолжила, и он опять замер на месте. – Сергеич, как думаешь, мы можем обратиться с этим, – я глазами опять указала на сундук, – к Игорю Олеговичу? Может, он разберется, что тут к чему. – Сергей Сергеич только собрался порадоваться, что вопрос, как бы сам собой решился, как я проговорила. – Только, знаешь… – я чуть замялась. – У него в приятелях есть такой Мезенцев Александр Иванович. Игорь его сегодня знакомить приводил. Мне бы очень не хотелось, чтобы этот самый Мезенцев принимал участие в нашем празднике. Что ты по этому поводу думаешь?

Не скрывая своего облегчения, Сергеич выдохнул.

– Можешь не волноваться. Они вовсе не друзья. И, насколько я знаю, Игорь Олегович его тоже не особо привечает. Мне, конечно, не разобраться, что там у них и к чему. Но думаю, что Олеговичу можно доверять. Сейчас с разметкой закончу и сходим к нему. – И он опрометью кинулся из корабля выполнять свою работу.