Тайны станции ТИХАЯ

Глава 0

Идти по неосвещённой станции ей было не в новинку. Электричка, не успев закрыть тяжёлые двери, умчалась вдаль сибирской тайги, унося с собой последние огни — те, что ещё могли помочь не заблудиться в этой старой, пропахшей плесенью станции. Впрочем, Ольгу это не заботило. Она прожила здесь всю жизнь, и количество поездок с этой законсервированной в хвое станции давно перевалило за сотню. Она знала наизусть каждый кирпич, каждую щель, о которую можно споткнуться и полететь кубарем к турникету.

Отсюда никто не уезжал и уж тем более не приезжал. А потому и электричество тратить было незачем. Смотритель, если он всё ещё здесь, давно спал в комнате охраны — одной из немногих, которая сохраняла свой живой дух и время от времени проветривалась. Как сердце парализованного, лениво продолжающее качать кровь по уставшему организму.

Плюнув и пробормотав под нос ругательство, Ольга свернула на тропу.

Где-то высоко в ветвях, приветствуя незваную гостью, ухнул филин, и Ольга Семёнова подняла голову — не от страха, а из праздного любопытства: получится ли разглядеть верного сторожа ночного леса? Но внимание её привлекла не птица, а яркая россыпь звёзд. В ночном патрулировании филину помогали они — стеснительные фонарики, замершие под защитой большой, почти полной луны, светившей так же ярко, как старая лампа в умчавшейся прочь электричке. Вот только среди леса, обступившего станцию и посёлок, ни звёзды, ни луна не освещали ей путь. Даже ночные птицы, казалось, намеренно хранили могильное молчание, протестуя против самого её присутствия.

— Давайте, давайте, и вы тоже! — негромко отозвалась она в пустоту. — Хулите меня!

Ей не ответили. И в этой тишине она дошла до самого дома.

Привыкшие к темноте глаза — её верные спутники, с возрастом тоже начавшие предательски искажать всё вокруг, — сразу зацепились за белый конверт, подсунутый под дверь. Он лежал так, словно его не просто бросили второпях, а аккуратно положили — чтобы заметила. Чтобы не прошла мимо. Чтобы споткнулась о него взглядом, как о порог.

Ольга вытащила конверт кончиками пальцев, с наигранным презрением, какое обычно приберегают для дохлых мышей, подброшенных соседским котом. Ни марок, ни подписи — пустой, незапечатанный конверт. Она знала, что ждёт внутри, но всё равно с тем же пренебрежением достала лист.

Бумага оказалась дрянная — вырванный из школьной тетради лист в клетку с бахромой по краю. Почерк — крупный, почти печатный, старательный, но с таким нажимом, что грифель продавил бумагу в нескольких местах. Так пишут те, кто редко держит ручку. Так пишут те, кто думает не словами, а кулаками, и каждое выведенное слово для них — уже подвиг. Или преступление.

«Я тибя предуприждал. Не порти нам жизнь. Сдохни тихо в своей канаве!»

Семёнова прыснула. Текст вызвал у неё короткий смешок — не весёлый, а рефлекторный, вроде кашля. Она знала этот почерк. Знала эти ошибки — «тибя» вместо «тебя», «предуприждал» через «и». В посёлке был только один человек, способный на такое: вырвать лист из тетради, коряво вывести угрозу и при этом всерьёз думать, что это что-то изменит. Только один, кто до сих пор путал корни и лепил слова так, будто они состояли не из букв, а из обрубков.

Она могла бы назвать имя. Но не стала. Зачем? Имён было слишком много. Каждый второй в Тихом желал ей того же самого — просто не у всех хватало смелости написать. Или глупости.

Открыв дверь, она тихонько вошла в дом и для верности заперлась на ключ и засов. Стараясь не нарушить покой дома-старика, прошла внутрь и положила письмо в стопку на комоде — туда, где уже лежали другие такие же: без марок, без подписей, полные бессильной злобы. Стопка росла. Ольга иногда думала, что когда-нибудь эти письма станут её единственным наследством, что после смерти — если она, конечно, умрёт своей смертью, а не от чьей-нибудь руки — их найдут и прочитают. И, может быть, тогда кто-то поймёт, как сильно её здесь ненавидели. И за что.

Она устало опустилась на край кровати, и та издала протяжный скрип — то ли приветственный, то ли презрительный.

— И ты туда же, — вздохнула женщина.

Кровать скрипнула снова, будто соглашаясь.

Ольга легла и уставилась в тёмный потолок. Завтра нужно было опять на станцию, опять ехать в город. В доме стоял холод. Она не топила печь уже вторые сутки — экономила дрова. Спала в пальто, укрывшись старым пледом. И в этой холодной тишине, слушая скрип оседающего сруба, она вдруг впервые за долгое время подумала о том, что умирать в одиночестве — страшно. Не потому что некому плакать. А потому что некому будет мстить.

Она закрыла глаза. Завтра — снова станция. Снова жалобы. Снова быть одной против всех.

Она привыкла.

Почти.

А в доме, погружённом в ночь, на комоде осталась лежать стопка писем. И поверх всех — самое свежее, с корявыми буквами и обещанием, которое однажды сбудется. Потому что в Тихом все что-то обещают. И кое-кто свои обещания сдерживает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.