Империя Бермудской земли. Смена власти

– Ничего, просто оступился, – ответил я, перекинув свою правую руку ему через плечо.

Так мы и шли через лес. Медленно, но уверенно.

– Ты точно знаешь, куда идти? – спросил мой запыхавшийся друг.

– Точно, – ответил не менее уставший я, – Уже совсем скоро.

И я его не обманул. В скором времени показался густой кустарник, чем-то напоминающий стену. За ним виднелось небесно-голубое сияние. Оно было еще более заметно на фоне мрачного леса, которое переставали освещать солнечные лучи.

– Чем-то напоминает Обитель Духов, – проговорил он.

– Здесь тоже живут духи, – ответил я, уверенно раздвигая плотные кусты.

Мы вышли с ним на небольшую поляну, посреди которой возвышался колодец, образованный грудой массивных камней. Они чем-то напоминали толстые зубы чей-то хищной пасти, готовой заглотить любую жертву. Но внутри этого неприветливого колодца была небесно-голубая вода, в которой плавали мелкие белоснежные искры, напоминающие звезды. Это зрелище казалось настолько неправдоподобным, посреди мрачного и неприветливого хвойного леса.

Мы с Каленом продолжили продвигаться вперед. Мы оба устали: я от непривычного способа передвижения и постоянного опасения за свою рану, а он от постоянной нагрузки.

Я опустил его и стал балансировать самостоятельно. Потом, поняв, что на одной ноге я не устою, я встал на вторую. Немыслимая боль пронзила мою ногу. Но я сдержался от крика или стона: осталось потерпеть совсем немного и скоро все пройдет.

– У тебя рана открылась, – заметил испуганный Кален. Я чувствовал боль во время нашего пути, но не придавал ей значения. Видимо, тогда-то она и разошлась.

– Это уже не важно, – я уверенным, хоть и хромым, шагом пошел к колодцу.

Каждое мое движение было наполнено муками. По ноге ощущалось течение крови. Подойдя к камням, я оперся руками, подтянул свое тело и, перелетев через этот барьер, с головой окунулся в воду. Я слышал, как Кален окликнул меня и вставал, чтобы подойти на помощь. Но его все же потом не оказалось в воде: видимо, он понял, что так все и задумано.

Этот колодец казался бездонным. Я уходил все глубже и глубже. Окружающая голубизна сменилась мраком, но звездный свет в воде так и не погас. Я не дышал, но недостатка в воздухе не испытывал. В какой-то момент начало пропадать напряжение в уставших мышцах, стали успокаиваться мысли, а душа наполнилась покоем. Здесь и сейчас я не мог беспокоиться, злиться или страдать: окружающие воды дарили умиротворение. Постепенно стала пропадать и боль в ноге. Я был уже готов поддаться этой успокаивающей силе и забыться, как вдруг меня как будто поразило ударом молнии, и я открыл глаза.

Все мои жилы наполнились пульсирующей силой. Мысли стали ясными. Я почувствовал сильное желание действовать. Сейчас как никогда прежде я возжелал жить дальше и бороться за жизнь других. Ведомый этим внезапным приливом безудержной энергии, я начал выплывать наверх. Вынырнув из воды, я почувствовал сильнейшую потребность в воздухе и шумно вздохнул.

– Я уже думал, что ты утонул там! – Кален ждал меня на одном из камней, окружающих Источник, и сразу же помог мне выбраться, когда я оказался на поверхности.

– В нем нельзя утонуть, – улыбнулся я, выбираюсь из воды и присаживаясь около друга. Если там в глубине я не чувствовал дискомфорта от воды, то теперь она начала мешать мне дышать, поэтому я начал отплевываться от нее и вытряхивать из ушей.

Кален посмотрел на мою раненную ногу. Я поймал его взгляд и согнул ее в колене, поставив на камень.

– Как я и говорил, – весело замел я.

– И от смерти он может спасти? – спросил Кален.

– Да, но если она еще не настигла тебя. Он может излечить от смертельной болезни, но возвращать с того света не способен.

– Теперь понятно, почему госпожа не распространяется о нем.

Я сразу просмотрел на него серьезным взглядом, напоминая о предостережении.

– Я никому не скажу о нем и не воспользуюсь без разрешения Ее Высочества, – Кален сразу все понял, – Уж я-то догадываюсь, какие беды он может принести.

В воздухе кружился песок, поэтому видимость была едва ли не нулевая. Но Уголь знал дорогу и летел уверенно, ведя за собой остальных. Мне же пришлось в полете перевязать лицо арафаткой под шлемом, чтобы самой не задохнуться в этой пыли.

Лучи заходящего солнца пробирались сквозь густую песчаную бурю и отражались от мелких крупинок, поэтому вокруг было достаточно светло. Но ветер был сильный. Он несколько мешал драконам, для Угля, казалось, был незаметен, но для грифонов мог стать настоящей проблемой, если бы они не подстроились под воздушный поток огромных ящериц.

Наконец появились очертания Сохага. Золотые крыши его замков вырисовывались даже сквозь плотную завесу песчаной бури. Уголь едва замедлился, ожидая моих приказов. Я немного растерялась, поскольку Катастросу не надо было говорить, куда приземляться: он догадывался об этом сам, исходя из целей нашего визита. Но Уголь был драконом Найта, поэтому ждал указаний. Рывком ручки седла я направила его к самому большому сооружению города – дворцу Ахома.

Весь наш отряд приземлился в саду у основания лестниц. Напуганные столь неожиданным визитом слуги сразу же бросились врассыпную. Некоторые из них бросились вверх по ним, видимо, спеша уведомить своего господина.

Здесь в городе буря была намного слабее, однако в воздухе все так же витал песок. Вокруг было довольно прохладно, что говорило о надвигающейся ночи.

Я спустилась с Угля, сняла шлем, успев принять облик прямоходящего кондра. Хоть мой внешний вид и напоминал чем-то дорого наемника из-за кожаных одежд и навязанной на лицо арафатки, но просматривающиеся черные уши и хищные глаза указывали на то, что перед ними стоит хранительница миров. Вместе со мной спешились и дракониды. Люди остались на грифонах, но подвели зверей ближе, насадив стрелы на тетиву. Уголь остался стоять за мной, выполняя роль телохранителя, а остальные драконы расползлись по саду, окружая дворец.

Ко мне сразу же подбежал лысый и гладко выбритый юноша в белых штанах и медными кольцами на руках и упал на колени, сложив руки в замок перед собой и склонив голову. В его взгляде, пока он не опустил глаз, а также во всех его движениях просматривался ужас и смиренная покорность.

– Великая царица! – он дрожал как от озноба, – Чем мы обязаны такой великой честью, видеть Вас в нашем скромном городе?

– Вели позвать своего господина и его старшего сына, – властно проговорила я, смотря на лестницу.

– Уже послали за ним, моя повелительница, – он был явно напуган моим тоном и всем происходящим.

– Тогда уйди прочь, – он кубарем покатился по каменным дорожкам, гонимый ужасом, который, видимо, навеивал Уголь или мое настроение.

Красный дракон осматривал каждое окно, каждый камень дворца, ожидая любой, даже малейшей угрозы. Также он периодически посматривал на остальных, неустанно кружащих по саду драконов. Уголь хоть и был вожаком, но не являлся главнокомандующим драконьей армии тем более в присутствии Императрицы. Отсутствие Катастроса сильно повышало его самооценку и самомнение, так, как не повышало даже присутствие генерала Найта.

Появление Ахома и двух его старших сыновей на вершине лестницы было встречено звуком, напоминающим шипение змеи и гортанное рычание, Угля. После этого драконы остановились и стали пристально смотреть на царя. Ахом, не теряя времени, стал поспешно спускаться в сопровождении своих детей. Видимо, его тоже ввело в замешательство мое появление и мое сопровождение.

– Великая царица! – говорил он, заканчивая свой спуск и выходя вперед, – Я уже было подумал, что ко мне явился генерал змей, так как в первую очередь я признал его спутника, – разумеется, он имел в виду Угля, – Поэтому я и огорчился, увидев на горизонте красную чешую, ведь вернувшиеся гонцы говорили о том, что Вы желали лично оказать мне честь.

Ахом остановился и склонил голову. Его сыновья встали на одно колено в знак уважения ко мне. Я же пропустила эти слова мимо ушей.

– Надеюсь, с Вашим телохранителем все хорошо? Я слышал о Вашей экспедиции в город предателей и о причиненной этими подлецами ране, которая едва не погубила такого храброго коня.

Эти слова Ахома были встречены недовольным рычанием и шипением драконов. Уголь был более сдержан и ограничился гортанным рыком. Он уважал Катастроса и признавал его авторитет и превосходство. Тем более после истории о схватке со Снежным Властелином, после которой авторитет Катастроса поднялся еще выше даже в рядах тех, кто его недолюбливал.

Царь и его сыновья нервно оглянулись, уловив враждебность моих драконов. Его слова подцепили меня не так, как он того хотел, а даже, напротив, еще сильнее настроили на то, что я хотела сделать.

– Связать его и привести ко мне, – отдала я короткий приказ.

Дракониды выставили вперед копья и пошли вперед. Ахом не сопротивлялся, но все время повторял, что, вероятно, вышло какое-то недоразумение, и что он может все объяснить. Его вытеснили и связали два драконида. Остальные двое удерживали его сыновей, которые были настроены более воинственно и желали помочь отцу. Наконец, Ахому связали руки за спиной и подвели за локти ко мне.

Мы стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза. Я прочитала в нем только страх и ужас. А также наивное непонимание. Последнее меня даже несколько рассмешило.

– Как и говорила, я пришла лично дать ответ на твое предложение, – мурлыкала я, снимая с лица платок.

– Да, Ваше Величество, но я не понимаю, что все это значит, – перебил он меня, после чего получил удар по ногам хвостом одного из драконидов.

Ахом закричал и упал на колени. Ему хотели уже прийти на помощь сыновья, но их остановили острия копий драконидов, а также поднятые стрелы моих солдат и крики грифонов.

– Как я уже говорила, я хочу лично дать тебе ответ, – сказала я, – И он таков: я отклоняю твое предложение. А за содержание твоего письма я объявляю тебя изменником и лишаю трона в Сохаге.

Он шокированным взглядом посмотрел на меня.

– Ваше Величество… – повторный удар драконида заставил его замолчать.

– Хитч был в свое время объявлен изменником и приговорен к изгнанию, что стало моей ошибкой. В последующем я решила, что всех изменников будет ждать более жестокое наказание, – я пошла вокруг него и начала говорить громче, – Ризас видел, что происходит с изменниками. Пусть же теперь и Сохаг узнает, что ожидает каждого, кто осмелится оспаривать мое право на безграничную власть.

Последние слова я практически прокричала. Всякий шум тут же прекратился. Все взоры были направлены на меня, в том числе и непонимающие взгляды сыновей Ахома. Я же остановилась напротив царя.

– За попытку шантажа действующего правителя и измену Империи ты, Ахом, как я уже говорила, лишаешься трона в Сохаге и приговариваешься к смерти!

Я взяла его за шею прямо за челюстью и рывком подняла на ноги. После этого я устрашающе, будто бы в рычании, раскрыла кошачью пасть и начала вытягивать из Ахома душу и жизненную силу. Все то же самое, что когда-то сделала с Хитчем. Я прекратила это только тогда, когда душа и жизнь оставили бренное тело, а само оно стало больше походить на скоп хвороста в одеждах бывшего царя.

Все вокруг стояли ошеломленные и порядком напуганные. Даже драконы отползли немного назад. Меня охватил приступ исступления, а только что совершенный темный обряд дал мне нечеловеческую силу. Я посмотрела на свое деяние, а потом резко отбросила его вперед, так, что труп долетел до середины лестницы, ведущей наверх.

– Уголь, сожги тело, – проговорила я уже спокойнее. После этого жеста огонь ненависти и ярости стал меня отпускать.

На секунду Уголь замялся, а потом подчинился, окутав лестницу страшным пламенем. Я стала замечать, как постепенно страх среди моих солдат ослабевает, сменяясь уверенностью и бесстрашием, смешавшимися с кровожадностью. И отступившие драконы подползли вперед, готовые ринуться в бой со всем присущим им бесстрашием.

Я повернулась к ошеломленным сыновьям.

– Кто из вас двоих Хэйт? – спросила я.

Они переглянулись, а потом белее рослый и матерый молодой человек подошел ко мне. Он шел медленно, с важностью, или осторожностью, делая каждый шаг. Когда подошел ко мне, то склонил одно колено.

– Я – Хейт, Императрица, – тихо, но твердо и уверенно сказал он.

– От своего имени, Хейт, я нарекаю тебя царем Сохага и назначаю своим приближенным здесь. Я не собираюсь тебе припоминать деяния твоего отца, а также не исключаю твоего права меня ненавидеть. Но я хорошего мнения о тебе, как о правителе, поэтому назначаю на эту должность. Я также хочу тебя предостеречь от возможных ошибок: теперь и ты знаешь, что за это будет.

– Да, Императрица, – ответил юноша.

– Хорошо, – проговорила я.

Уголь как раз закончил сжигать труп. Я забралась обратно в седло, моему примеру последовали и дракониды. Вскоре все мы взмыли в небо и направились обратно в Мармашу. Я обернулась в небе на дворец и увидела, наполненных скорбью сыновей у подножия лестниц, сбегающую вниз по лестнице женщину в сопровождении слуг и детей, а также огромный след на камне, который еще очень долго будет напоминать мне о моем поступке.