Венец безбрачия

Беспокоился о жене и получил в ответ развод

Безусловно, Антону очень нравилось, что Катерина работает. Вернее, нет. То, что работает, нравилось как раз не очень. А вот то, что зарабатывает денежку – это да. Тем более, что сам Антон вот уже год сидел без работы – после того как попал под очередное сокращение, хорошую должность найти никак не мог, а устраиваться лишь бы куда-нибудь, очень не хотелось.

К счастью, прямо уж такой острой необходимости впахивать у него не было: несколько лет назад умерла его бабушка и оставила ему малюсенькую квартирку-хрущевку, которую он сразу же начал сдавать. Конечно, зарплата и деньги от аренды – это гораздо лучше, чем просто деньги от аренды, но и в вынужденном сидении дома были свои плюсы: не надо было вскакивать в шесть утра, не надо было выслушивать разносы самодура-начальника, напротив, можно было утром поваляться в кровати, а потом засесть за ноут: ведь видосики и мемасики сами себя не посмотрят.

Объективно, денег, конечно, было маловато, поэтому Антон поторапливал жену с выходом из декрета, тем более, что им несказанно повезло и место в саду появилось, когда сыну было еще два с половиной года. Катька, конечно, сопротивлялась, мол, ребенок маленький еще, да и группа всего на полдня, болеть начнет, а на работе этого не любят, может, все-таки подождать еще полгодика, чтобы малыш адаптировался?

Но Антон умел был убедительным. Он клятвенно заверил, что будет каждый день забирать сына после садика и присматривать за ним, пока Катерина не вернется с работы, да и на больничных вполне себе может сам посидеть с ребенком – невелика наука. И Катерина вернулась на работу.

Уже через полгода Катя превратилась в нервную издерганную женщину – вечно усталую и раздраженную. Нет, Антон сдержал слово и забирал сына из сада. Утром ребенка отводила она, каждый день психуя – опоздает на работу или нет. Чаще получалось, что все-таки опоздает – график садика и график работы состыковались с большим трудом, за что ей регулярно "влетало" от начальства. А вот на больничных приходилось сидеть ей самой: муж не справлялся с больным сыном, который капризничал день и ночь, требуя носить его на руках, отказываясь принимать лекарство и ловко уворачиваясь от неприятных процедур типа закапывания носа или полоскания горла.

В штатном режиме Катерине тоже приходилось несладко: забрав сына из садика, Антон почти каждый час набрякивал ей то по телефону, то в мессенджерах с жалобами на плохое поведение ребенка и вопросами, чем его кормить и во что переодеть. А по вечерам Катерину ждал регулярный скандал на тему того, что она плохая мать, ребенком не занимается и слишком много времени проводит на своей работе. Она вздыхала и шла готовить ужин. А потом мыть посуду. А потом гладить вещи на завтра. А потом – спать-спать-спать, едва голова касалась подушки.

Немного полегче стало, когда сын стал перешел в младшую группу и мог оставаться в садике на весь день – Катерина теперь прекрасно успевала его забрать, и даже не самым последним из детей. Правда, и на работе дел прибавилось.

После небольшого повышения Катерине было нужно один-два раза в неделю ездить в командировки. Короткие и не очень далекие, их называли "местные" – но в такие дни она возвращалась домой очень поздно, иногда и за полночь.

Антону это совсем не нравилось. Мало того, что ему приходилось самому укладывать ребенка спать (а это было совсем непросто – ведь подразумевало еще и купание, и чтение сказки), но ему был неприятен сам факт, что его жена где-то шатается в такое позднее время.

– Как ты не можешь понять, что я за тебя переживаю? – возмущался он. – Что, отказаться никак нельзя от этих поездок? Ты вообще обо мне подумала? А если с тобой что-то случится, ребенка я один должен буду воспитывать, так, по-твоему?

Катерина просила прощения, обещала что-нибудь придумать, но пока совсем отказаться от командировок никак не получалось.

…Катерина попрощалась с коллегами и быстрым шагом отправилась на электричку: вечером они ходили редко, и, если она сейчас опоздает, то может не успеть на метро. "Я освободилась, еду домой" – по привычке отстучала она сообщение мужу прямо на ходу и бросила телефон в сумку.

На электричку она успела, по дороге даже удалось немного поспать, в метро вагоны были уже пустые, так что и здесь удалось посидеть – домой Катерина вошла в прекрасном настроении и даже, как будто, отдохнувшая.

– Ну и какого.... ты трубки тут кидаешь? – встретил ее Антон в коридоре, когда она еще не успела переобуться.

– Ты о чем, милый? – она потянулась, чтобы обнять его, но он отстранился, всем своим видом демонстрируя возмущение.

– Не надо притворяться, ладно? Я тебе три (ТРИ!!!) раза звонил – беспокоился, а ты? То не отвечаешь, то звонок сбрасываешь! Это как назвать можно? Что за неадекватное поведение? Я, вообще-то хотел сказать, чтобы ты такси вызвала, если на метро опоздаешь, а ты что творишь? – он говорил все громче, и Катерина даже испугалась, что он разбудит ребенка.

– Извини, пожалуйста, но я не слышала твоих звонков… Может, у меня звук был выключен?… Не кричи, Антоша…

– Не кричи??? А звонок мужа сбрасывать – это тоже "звук выключен"?

В полном недоумении Катерина достала телефон. Звук был включен, но никаких входящих звонков не было:

– Антош… Не было звонков… – она показала ему телефон.

– Да ты из меня идиота не делай! – окончательно взорвался он: – Я что, по-твоему, не помню, звонил я или нет? Я тебе даже сообщение двадцать минут назад отправил – ты его даже не прочитала!

– Так и сообщения не было – Катерина уже готова была расплакаться.

– Хватит врать! Удалила, небось, чтобы надо мной теперь издеваться!"– он выхватил из кармана свой телефон и ткнул ей в лицо: – Вот! Вот мои звонки, а вот сообщение, которое я тебе отправил!..

Катерина взяла телефон:

– А почему я у тебя никак в контактах не записана – только один номер? Стоп… – она присмотрелась. – Антош, а это вообще-то даже не мой номер… Ты кому сообщение писал?

Антон не сразу сообразил, о чем идет речь, так он был взбешен, поэтому не успел среагировать, когда его телефон тренькнул в руках Катерины, и под его сообщением "Не успеешь на метро, вызывай такси", появился ответ "Любимый, ты о чем? Я сегодня дома и уже сплю. Завтра днем увидимся."

– Развелась она со мной, – возмущался Антон. – А ведь я заботу проявлял! Правду говорят – "благими намерениями вымощена дорога в ад". Не беспокоился бы так о ней, все было бы нормально!

Некрасивая подружка не стала мстить

Аня и Лика познакомились еще на вступительных экзаменах (тогда их еще сдавали). Красотка-Лика чуть не плакала – у нее ничего не получалось, и это был явный провал. Аня свой билет уже решила, оставалось только все проверить и переписать на чистовик, а времени было еще много.

– Что у тебя там? – шепнула она расстроенной соседке. – Помочь?

С этого дня они стали подругами. Мало, кто понимал, что их держит вместе: веселую безбашенную красотку и серьезную очкастую крыску-заучку, но… Они действительно были подругами. Причем, их отношения не строились на торге "ты мне, я тебе", они просто делились тем, что имели. Аня изо всех сил тащила Лику в учебе, при этом восхищаясь ее вкусом, чувством стиля, умением общаться с парнями и коммуникабельности. А Лика учила Аню быть женственной, говорила, что важна не только внутренняя, но и внешняя красота, таскала с собой на все посиделки и во все компании, при этом постоянно восторгалась умом, начитанностью и эрудицией подруги.

Пожалуй, можно сказать, что они дополняли друг друга, и ни одна не чувствовала себя обиженной: Аня умела сделать так, что Лика казалась умнее, чем была, а Лика никогда не считала Аню "некрасивой подругой" – не подчеркивала своего внешнего превосходства.

Их дружба продолжалась до четвертого курса, вернее, до его середины. После зимних каникул в их группе появился новенький – вернувшийся после академа Алексей. Если и существует эталон мужской красоты, то новенький был к нему невероятно близок, поэтому не было ничего удивительного в том, что в него моментально влюбились все девчонки не то, что группы – курса.

Гораздо удивительнее было то, что он сам начал уделять внимание… серой мышке Ане. Она смущалась, краснела, бледнела и начинала заикаться – у нее совсем не было опыта общения с парнями. Тем более, с такими красавчиками.

– Лика, что мне делать? – наконец обратилась она за советом к подруге: – он мне так нравится, а я… Я веду себя как дурочка – что-то мямлю и теряюсь… Лика, он такой красивый…

– Так ты что, подруга, влюбилась? – обидно рассмеялась та. – Ты серьезно??? Ты думаешь, что ты ему интересна? Да он, небось, помощи от тебя ждет, все же знают, что ты отличница. А он в академе был – наверняка из-за неуспеваемости!

– То есть ты думаешь, что я не могу никому понравиться? – тихо спросила Аня.

– Прости. Только не обижайся. Но давай будем объективны. Конечно, можешь понравиться. Можешь. Но только не этому парню. Он не для тебя. Забудь. Это не твой уровень, – Лика попробовала обнять подругу, но та отстранилась и уткнулась взглядом в свою тетрадку.

А Алексей продолжал общаться с Аней. И, как ни странно, пока что ни разу не попросил помочь с учебой. И она начала задумываться – а вдруг подруга все-таки ошибается?.. Но наверняка это выяснить Ане так и не удалось.

…Через несколько дней Алексей вдруг не просто прекратил общение с Аней, он вообще стал от нее шарахаться и смотреть на нее с презрением, как на таракана.

– Он меня не стал слушать, – отозвала ее в сторонку однокурсница, – поэтому расскажу тебе. Не мое дело, но не выношу подлости. Вчера у меня голова разболелась, я в перерыве прилегла на скамейку за партой, меня не было видно. А твоя подружка дорогая, – да-да, Лика! – затащила Леху в аудиторию и сказала, что ты спишь с деканом ради отличных оценок… Думаю, скоро они будут вместе…

Так и получилось. Аня очень сильно переживала предательство и мечтала только об одном – отомстить. Она знала, что проиграла Лике на ее поле, но на своей территории может сделать все, что угодно. Сказать преподам, что Лика купила курсовую. Сказать, что ее реферат – слово в слово плагиат с работы позапрошлого года. Сказать, что на экзаменах она пользуется шпаргалками… Но не смогла. "Чем я тогда буду лучше?" – думала Аня и ревела в подушку.

А через полгода она познакомилась с молодым аспирантом, и все прошлые беды отошли на второй план. Ваня говорил ей такие слова, которых не говорил никто – что она ПРЕКРАСНА. Аня сначала думала, что он шутит, издевается, но потом поняла, что он говорит это искренне. Аня действительно была для него красавицей. И она поверила ему.

…Прошло несколько лет и теперь мало, кто из прежних друзей и знакомых мог узнать в этой красивой, стильной, ухоженной молодой женщине прежнюю мышку-Аню. Любовь мужа очень сильно изменила ее, добавила уверенности в себе, и она, как говорится "расцвела" – и дело было не только в модных нарядах, дорогой стрижке и хорошей косметике. Она похорошела от счастья.

– Ваня, я не пойду на эту встречу выпускников! – проинформировала она мужа, получив приглашение.

– Сходи. Ты единственная из группы закончила институт с красным дипломом. У тебя все хорошо, выглядишь великолепно – сходи. Отдохнешь, пообщаешься…

– Но Лика…

– Да ее, скорее всего, там не будет – ты же говорила, что ее исключили за неуспеваемость, она даже четвертый курс не закончила. Да даже если и будет – тебя же никто не заставляет с ней общаться…

…И все-таки Лика пришла. Правда, и ее было не узнать – потускнела, подурнела, как-то исхудала и выглядела чуть ли не больной. Она сидела в сторонке и зорко следила за… а вот Алексей не изменился вовсе – был так же хорош, как и прежде.

– Потанцуем? – пригласил он Аню.

– Непременно.

– Ты прости меня, на меня тогда как затмение какое-то нашло… Я поверил Лике, хотя мог бы понять, что она нагло врет. А я… Мы ведь поженились – ты знала? Я теперь так об этом жалею… Но у нас мальчишки-двойняшки, куда денешься?… Живем… Я так… Ищу себе отдушину на стороне – бывает… Частенько… С ней тяжело, устал… Кстати, ты как? Вечером занята?

– Я занята, Леша. И не только вечером – на всю жизнь. Я замужем. Спасибо за танец – и Аня пошла за столик к однокурсницам, радуясь, что не стала тогда мстить бывшей подруге: Судьба все сделала сама.

Косорукая

– Вот косорукая! Дай сюда! – мать выхватила лоскуток ткани из рук четырехлетней Маши, не обращая внимания на ее слезы – иголка никак не желала слушаться, шов выходил кривой, стежки разной длины, и теперь – пожалуйста – еще и укололась до крови!

– Неумеха, ничего сделать нормально не можешь! – спицы полетели в одну сторону, запутавшаяся пряжа – в другую: – Шесть лет, а руки не из того места растут!

– Это вот ЭТО ты шила на уроке труда? Горе ты мое, давай сама все сделаю, чтоб не позорила меня в школе! – Маша покорно отдала недошитый передник.

– Готовить? А ты умеешь? Уйди, только продукты испортишь. Научишься, тогда и готовь! – двенадцатилетняя Маша, опустив голову, побрела в свою комнату.

…Ленька вообще отказывался что-то понимать. С Машей они познакомились несколько месяцев назад и почти сразу поняли, что любят друг друга. Кроме того, они словно дополняли один другого: резкий, вспыльчивый, но сильный и решительный Ленька, и тихая, скромная, абсолютно бесконфликтная Маша.

Они даже ругаться не умели толком. Взовьется, бывало, Ленька, из-за какой-нибудь ерунды, глазами сверкает, злится, а Маша посмотрит на него ласково, подойдет, обнимет, погладит по плечу и шепнет:

– Не сердись, любимый, все ведь хорошо, – и злость сама собой куда-то уходит.

Словом, все было просто замечательно, развитие отношений в виде регистрации брака или хотя бы совместного проживания казалось вполне логичным, но Маша внезапно на оба предложения Леньки ответила решительным отказом.

Не таким человеком был Ленька, чтобы отступать при первых трудностях. Тем более, он прекрасно понимал, что Маша не из тех избалованных девиц, которые будут капризничать и диктовать свои условия просто из желания "помариновать" парня и показать свою власть над ним.

Он спрашивал, просил, обижался, сердился, даже ругался – все было бесполезно. А потом просто сказал, что ему плохо. И действительно – неопределенность, неизвестность его угнетала очень сильно – до боли в сердце. И Маша, пересилив себя, призналась ему в своем "уродстве":

– Я не могу быть женой. Ни твоей, ни вообще чьей-то, – призналась Маша. – Ты сбежишь от меня на второй день. Я абсолютно ничего не умею. Ни готовить, ни домом заниматься, не имею никаких даже самых элементарных мелочей в рукоделии, которые умеет любая девушка. Я косорукая. Не дано…

– Ты не косорукая, а просто глупенькая, – вздохнул с облегчением Ленька. – Разве это главное? Мне ты нужна, моя любимая девушка, а не кухарка. И вообще, ты напрасно думаешь, что это так сложно – я, например, когда стал жить один, очень быстро этому научился. Захочешь – научишься, не захочешь – я буду готовить. Ну или заказывать еду будем. Нашла из-за чего переживать! Завтра же переезжаешь ко мне, поняла? – Маша улыбнулась сквозь слезы и кивнула.

– Подкаблучник! – шипела будущая свекровь.

– Долго не продержится! – пророчила будущая теща.

Ленька не возражал. Он просто не слушал ни ту, ни другую. Ему была нужна Маша. Через месяц они подали заявление в загс.

…Новые брюки оказались Леньке длинноваты.

– Я завтра отнесу в ателье? – спросила Маша, критически разглядывая их вечером.

– Зачем? Давай сюда! Дело нескольких минут! – Ленька взял брюки и, действительно, довольно быстро справился с задачей – ровно подвернул на нужную длину и аккуратно подшил.

– И это все? – удивилась Маша.– Я думала, все намного сложнее… Мне мама никогда не разрешала, говорила, что не с моими способностями шить – только испорчу хорошую вещь… А… ты сможешь показать, как это делается?

– Да вообще не вопрос! Смотри. Сначала отмеряешь, сколько ткани нужно подогнуть…

Все оказалось, действительно несложно и уже через несколько дней Маша (правда, не так быстро и ловко, как муж) смогла подшить свои новые джинсы, которые тоже были ей длинноваты и потому давно лежали без дела.

Она зашла в интернет и с удивлением обнаружила огромное число видео-уроков по обучению практически любому навыку – от пришивания пуговиц до художественной штопки – такой, что одежда выглядела как новая. Причем, все излагалось просто и доступно. Никто не смеялся, никто не критиковал – ей удалось найти уроки, где все объясняли с нулевого уровня.

…Как-то вечером Ленька случайно заметил на дальней полке лоскуток ткани, спрятанный между шкатулками. Ругая себя за любопытство, он все-таки вытянул его наружу и с удивлением увидел на нем ровные строчки разных швов – похоже, Маша тренировалась, пока его не было дома. Улыбнувшись, он молча спрятал лоскуток обратно.

…Маша вернулась с работы гораздо позже мужа и увидела, что он лежит на диване. Это было настолько на него непохоже, что она тут же забеспокоилась: обычно деятельный и энергичный, Ленька терпеть не мог просто так валяться без дела.

– Я заболел, Мань, – прохрипел он. – Ужин не готовил.

– О чем ты? – Маша была поражена, – Какой ужин? Сейчас лечить тебя буду, а потом сама что-нибудь приготовлю.

И снова на помощь пришел интернет с его фото и видео рецептами. Первые блюда, которые Маша приготовила за время болезни Леньки, были "на слабую троечку" – иногда пересолеными, иногда подгоревшими, но муж, на удивление, хвалил Машу. Ей это казалось невероятным: она же не была дурочкой, сама прекрасно видела, что получается не очень хорошо, но… ее не ругают… Значит, она не безнадежна? Значит, она вполне может научиться?

И Маша старалась. Готовить получалось все лучше и лучше, она даже стала получать удовольствие от процесса приготовления еды и теперь они уже на равных кашеварили с Ленькой по очереди – кто раньше приходит с работы, тот и готовит.

…День рождения Леньки, выпавший в этом году на пятницу, решили отмечать в два этапа: в пятницу пригласить близких родственников, благо, живут они совсем рядом, а на выходные рвануть с друзьями на базу отдыха и там пожарить шашлыки.

Родители с обеих сторон, холодно поздоровавшись друг с другом, чинно расселись за щедро и умело накрытым столом. Машина мама с удивлением разглядывала симпатичные льняные салфетки, с простым, но милым вышитым орнаментом в уголках. Ленькина мама со смешанными чувствами разглядывала стол, словно подсчитывая количество блюд.

– Все очень вкусно, Ленечка, спасибо, дорогой! – подвела итог свекровь, попробовав все, что было на столе, – Ты просто превзошел себя! Даже не верится, чтобы мужчина один смог приготовить столько всего вкусного!

– И правильно, что не верится, – весело засмеялся Ленька. – У Маши сегодня был выходной, готовила и накрывала она. Я только продукты купил по списку, – свекровь открыла рот, забыв, что хотела сказать.

– А где вы купили эту милоту? – решила выручить ее мама Маши, указывая на салфетки – очень атмосферненько смотрится!

– Правда, мама? – Маша скромно опустила глаза. Это я шила и вышивала. Мне захотелось что-то красивое для дома сделать своими руками.

Также открыв рот, теща присоединилась к свекрови.

– А давайте за прекрасную хозяйку! За нашу Машеньку! – разрядил обстановку Ленькин отец, подняв рюмку.

– И за ее замечательного вдохновителя, который в меня верил и во всем поддерживал! – дополнила счастливая Маша.

Какая я вам бабушка?

– Ты на мою мать не рассчитывай. Вообще. – предупредил Егор свою молодую жену Люду, когда они впервые заговорили о том, что им нужен ребенок.

– Да… я, вообще-то, как-то на нас рассчитываю, – растерянно улыбнулась она. – это же наша семья и наш ребенок.

– Вот именно. Только мы и наш ребенок, – Егор обнял жену и сменил тему.

Он не хотел расстраивать ее мрачными прогнозами: он хорошо знал свою мать, и в этом случае "не рассчитывай вообще" так и значило "не рассчитывай ВООБЩЕ".

Нет, Раиса Васильевна, мама Егора, была абсолютно нормальным адекватным человеком: не маргиналкой, не асоциальной личностью – самой обычной женщиной с самой прозаичной должностью бухгалтера. Просто Егора она не любила. На самом деле, он очень сомневался в том, что она любила вообще хоть кого-то в этом жизни.

Она поливала грязью свою свекровь, хотя она воспитывала Егора до трех лет, она ненавидела свою мать, хотя она работала педикюршей в самих "Сандунах" и зарабатывала в два-три раза больше среднего инженера. Причем, все деньги тратила на дочь Раю и единственного внука. Также "гадом" и "козлом" всегда был отец Егора, который, не выдержав постоянных скандалов, сбежал, едва Егору исполнилось пять лет.

Да и сам Егор с самого раннего детства осознал, что такое быть нелюбимым ребенком. Нет, безусловно, над ним никто не издевался, его не били, даже ругали крайне редко. Он был сыт и одет в нормальную, чистую и выглаженную одежду. Но на этом свои родительские обязанности мать считала исчерпанными.

Она никогда не обнимала сына, не разговаривала с ним ни о чем, не интересовалась его школьными делами, его мыслями, желаниями или проблемами.

– Мне некогда выслушивать эти глупости! – говорила она и убегала в магазин присматривать себе новую шубу или колечко ("люблю меха и бриллианты" – часто повторяла она) – мама снова подкинула значительную сумму. А Егор, сделав уроки, шел в волейбольную секцию, потом в изостудию.

"Хорошо, что у меня хотя бы есть бабушки, которым я нужен," – думал он, расстраиваясь до слез от равнодушия матери…

Вскоре мать вышла замуж второй раз, и ей стало совсем не до сына: с новым мужем они то ходили по театрам, то по гостям (иногда до поздней ночи), а то и вовсе уезжали на все выходные, подкидывая Егора то одной, то другой бабушке. Егор даже не слишком расстраивался. Он привык.

…И вот теперь уже взрослый Егор сам мечтал о ребенке. "Я буду самым лучшим отцом, – дал он себе обещание. – у меня всегда будет время на малыша!"

И, надо сказать, слово он свое сдержал. Из Егора получился отличный папа – такой, что через два года после рождения сына Люда, не задумываясь, родила еще и дочку.

Конечно, с детьми было непросто: родители Люды жили очень далеко, а прогнозы Егора относительно его мамы сбылись полностью. Так что приходилось справляться самим.

– Я отдала тебе всю свою молодость, – заявила Раиса Васильевна, соблаговолив прийти взглянуть на внука. – А теперь хочу пожить для себя. В свое удовольствие. Вот. Купи ЕМУ что-нибудь. – она протянула конверт, но Егор вежливо отказался.

– Мама, может, ты хотя бы пройдешь в комнату?

– Зачем? Твоего сына я увидела, спасибо. Симпатичный. – и она ушла. Когда родилась дочка, история повторилась практически один в один.

Нельзя сказать, что Раиса Васильевна внуков не видела вовсе: когда малыши уже подросли, она стала приходить чаще, на все праздники – иногда одна, иногда с мужем. Но холодность и отстраненность ее никуда не делись.