- -
- 100%
- +
Мы в нашем рейсе на Вятку на заходили, но было интересно глянуть на эту локацию: надо признать, чисто внешне место оказалось весьма живописным и запоминающимся. Подобно узнаваемой колоритной горе Лобач, что стоит напротив камского устья, устье Вятки также можно издалека определить по высокому, крутому, поросшему зеленью правому берегу. В отличие от Лобача, здешняя гора не спускается оползневым срезом сразу в реку, а более гармонична и естественна, имея даже поросшую кустарником скромную полоску береговой линии. Вот удачное, поди, место для местных рыбаков.
Издалека в дымке горизонта начинали проглядывать заводские районы Нижнекамска. Еще в прошлый раз этот город произвел на меня впечатление этакого промышленного страшилища, и это мы проплывали его оба раза ночью. Сегодня же при свете дня можно было хорошо различить всю грандиозность его размеров. Различной высоты трубы, силуэты градирен и производственных корпусов поднимались призраками в подернутой мглой дали, занимая значительную часть видимого горизонта. Воистину, могучий там промышленный гигант обосновался.
Фарватер периодически мигрировал от правого высокого берега к левому пологому. Отчего удавалось хорошенько рассмотреть и тот и другой. По сравнению с осенним круизом двухлетней давности сегодня отсутствовали рыбаки на лодках. Помню, в тот раз в некоторых местах встречались абсолютно отчаянные ребята, ведущие свой промысел на еле плавающих лодчонках прямо по границам фарватера в каких-то считаных метрах от проплывающих теплоходов. Сегодня, видимо, как и на Волге, действует еще нерестовый запрет на такой вид рыбалки.
В этом течении Кама несколько похожа на Оку в районе Рязани. Там город становится виден за несколько часов до подхода к пристани, причем то с одного, то с другого борта теплохода. Здесь борт не меняется, но контуры заводов Нижнекамска тоже доступны для наблюдения достаточно долгое время: от самого устья Вятки до Елабуги они остаются в поле зрения, создавая впечатление, что Кама сплошь застроена фабриками и заводами. Уставшим лицезреть урбанистическую картину достаточно переместиться на другой борт и продолжать наслаждаться природными красотами.
Из-за задержки — а прибытие прогнозировали уже на после обеда — круизная команда поменяла местами экскурсионную программу с развлекательными мероприятиями на борту. Ирина отправилась постигать особенности умений мастерить из подручных лоскутов вполне себе симпатичных кукол (сегодня и вовсе шили бабку-ёжку, причем сразу на метле), я же до самого обеда оставался на солнечной палубе, меняя теневой борт на солнечный.
На четвертый день рейса нестандартность «Принцессы Анабеллы» перешла из странностей в преимущества, стала привычной и потихоньку начинала завоевывать симпатии. Утренний поход за кофе становился своеобразной традицией, чему всячески способствовала широкая лестница, совсем не похожая на обычный корабельный трап. Размеры теплохода и расположение нашей каюты делали все локации буквально в шаговой доступности, что и вовсе переводило обстановку почти в домашнюю. В этой связи если вы впервые решаетесь плыть на «Анабелле», то, возможно, не стоит выбирать круиз выходного дня. За три дня будет сложно по достоинству оценить все конструкторские особенности судна, которые, особенно в сравнении с четырехпалубными теплоходами, будут скорее играть в минус «Принцессе». Этому судну подходят более длительные рейсы, чтобы успеть подстроиться под его неспешную и расслабленную атмосферу: технологически медленная скорость передается и на все остальные сферы жизни на судне, устанавливая неповторимый и не сравнимый с другими теплоходами темп круизного отдыха. Уже вкусив этот релаксирующий ритм и умея подстроиться к его стилю, можно пробовать и другие маршруты на «Принцессе Анабелле». Но это мое чисто субъективное мнение.
Совершив несколько поворотов, теплоход наконец-то вышел на елабужскую прямую, где высокий холм с частью городской застройки становится виден издалека, задолго до подхода к пристани. Состав и длительность предстоящих экскурсий нам решили не менять, лишь сократили свободное время.
В Елабуге за неполные два года мы оказывались в третий раз. Мало того, из-за технических проблем с пристанью в Чистополе стоянку на обратном пути в нем нам отменили и заменили… второй стоянкой в Елабуге. Так что, этот древний городок на камском берегу по статистике выходил в лидеры наших посещений, занимая уверенное первое место среди камских стоянок.
В этот раз мы снова решили отправиться на экскурсию. В перечне мест, что нам обещали показать, не значилось ни одного, где мы были в двадцать первом году. Стало быть, надо ехать.
Поездка на Городище не предусматривалась (но это даже кстати, там мы уже были), а строилась на посещении сразу трех музеев. Признаюсь, может быть, даже и многовато для одного раза, сохранять сосредоточенность и внимание, особенно в третьем было уже проблематично. А показали нам Музей-усадьбу кавалерист-девицы Надежды Дуровой, Дом-музей художника И. И. Шишкина и музей уездной медицины им. В. М. Бехтерева. Все музеи интересные и с богатой экспозицией, и лишь насыщенность программы и наполненность впечатлениями не позволили по достоинству оценить музей медицины.
А вот жизнь и история Надежды Дуровой поразили. Все-таки непостижимым порой образом складываются судьбы некоторых людей. Одной из таких и была единственная женщина-кавалерист русской армии времен первой отечественной войны. И знаменитая комедия Эльдара Рязанова «Гусарская баллада», оказывается, опирается на два неопровержимых исторических факта: женщина, маскирующаяся под мужчину, в армии действительно служила и действительно была ординарцем у фельдмаршала Кутузова! Честно, не представляю себе, как это было возможно, но документы, как говорится, вещь упрямая. Мало того, Дурова, будучи однажды разоблаченной и по сему факту представленной самому императору Александру I, получила его личное благословление на дальнейшую службу. И ее продолжила! Поразительно! Поразительно и удивительно!
Вторым на маршруте стал Дом-музей Ивана Ивановича Шишкина. Надо признать, места здесь действительно потрясающе живописные и для человека творческого, желающего и могущего рисовать дают неисчерпаемо богатую фактуру. Дом-музей больше сконцентрирован на жизни всего семейства Шишкиных, и в первую очередь на судьбе и службе Ивана Шишкина-старшего. Тоже незаурядный был человек, будучи градоначальником Елабуги, за свой счет построил в городе водопровод.
В музее есть и интересные оригинальные работы, в частности первый пейзаж, написанный будущим великим художником еще совсем в юности. Сам дом расположен на высоком берегу речки Тоймы, откуда открывается потрясающий вид на обширный парк, расположенный в ее пойме. Сейчас там проводятся большие ландшафтные работы, так что года через два, я думаю, в следующей нашей поездке по этим местам, организуемый на этом месте парк «Шишкинские пруды» станет новой достопримечательностью Елабуги, местом притяжения как туристов, так и самих елабужан.
И наконец, в третий раз автобусы остановились у музея уездной медицины. Знаете, после знакомства с его экспозицией мне вдруг так стало тепло от мысли, что мы живем в двадцать первом веке, а не, скажем, в веке девятнадцатом. Все-таки, медицина — это великая наука, и хорошо, что она шагнула на сегодняшний момент так далеко вперед. Может быть, и спорное утверждение, но, глядя на инструментарий и возможности врача-стоматолога прошлого, дрожь пробегает не только по спине, но, мне кажется, и по внутренним органам тоже.
Эмоционально вымотанных, но довольных и благодарных, нас подвезли обратно на причал аккурат к отправлению. Методист «Анабеллы» поблагодарила всех туристов за дисциплинированность и объявила обратный отсчет к отправлению. Вторым бортом к нам пристал стильный «Константин Федин». Эх, сколько теплых и восторженных воспоминаний связано у меня с этим теплоходом. Хоть сейчас там все совершенно по-другому, чем тридцать с лишним лет назад, все равно тот первый круизный опыт со мной на всю жизнь. Именно этот красавец и заразил меня любовью к речным теплоходам и круизному отдыху. И как давно это было, однако!
Четыре дня назад ровно такой же четырехпалубный «Александр Радищев» стоял рядом с нами у причала Нижнего Новгорода. Тогда меня несколько задело различие в размерах судов. Сегодня, напротив, было определенное чувство превосходства: судов триста первого проекта много, а «Принцесса» одна такая. И пусть маленькая, зато удаленькая!
«Федин», как и положено великану, словно с ленцой оттолкнулся от нашего борта и с вальяжной медлительностью стал отваливать от берега, выпуская нас на свободу. Еще свидимся, брат, надеюсь сходить с тобой в новый рейс, прочувствовать, так сказать, разницу. А Елабуге говорим «до свидания», будем у вас буквально через несколько дней.
Сегодняшнее утреннее опоздание внесло существенные коррективы во всю дальнейшую круизную программу. Изначально расписанием предполагалась завтрашняя стоянка в Бирске, послезавтра нас ждала Уфа, а потом, на обратном пути, должен был идти безостановочный день на воде. Новый план менял местами день на воде со стоянкой в Бирске — ее оставляли на обратную дорогу, а завтра мы на всех парах должны были «мчаться» в Уфу, чтобы, во-первых, нагнать упущенное время, во-вторых, не опоздать еще пуще в саму столицу Башкирии. Собственно говоря, именно из-за Уфы здесь и собралось абсолютное большинство путешественников, в том числе и мы. И сокращение времени стоянки пассажиры бы оценили однозначно негативно.
План был однозначно одобрен и командой, и пассажирами, а стало быть, подлежал исполнению. Только вперед!
На сегодня нам оставалось пройти последние на маршруте шлюзы Нижнекамской ГЭС в Набережных Челнах и уже ночью зайти в русло Белой. Завтра утром начнется уже совсем новая для нас река. Ждем с нетерпением!
Глава 8. Ах, уж, эти закаты!
Вечером третьего дня, когда «Некрасов» вовсю бороздил воды Камы, Пётр Сергеевич расположился на солнечной палубе. Он собирался дождаться заката, отчего оделся потеплее, хотя природа, вероятно, осознала, что завтра начинается май с долгожданными праздничными каникулами, и решила порадовать заждавшийся люд по-настоящему весенним теплом.
Сегодняшним днем теплоход прошел устье Вятки. На обратном пути «Некрасов» должен был зайти в ее русло и подняться вверх по течению на несколько километров. Движение по Вятке возможно только в светлое время суток, отчего вся круизная программа на ней строится исходя из соблюдения данного условия.
Сразу после автомобильного моста через Вятку, по которому реку пересекает федеральная трасса М7, и который, кстати, хорошо виден с борта теплохода при прохождении по Каме, начинается населенный пункт Мамадыш. От Камы до него около двадцати километров.
Круизный теплоход делает там остановку с экскурсионной программой, после чего совершает марш-бросок вверх по течению, проходит еще около пятидесяти километров, разворачивается и скорее возвращается в Каму до наступления сумерек. Собственно, данное расстояние и определяется именно разрешенным временем нахождения в реке.
Судоходные возможности Вятки, с одной стороны, как и Белой, сильно зависят от высоты уровня воды. Неглубокое русло позволяет уверенно проходить большим теплоходам только во время паводка, когда уровень высокий, как сейчас, с середины апреля до конца мая. Но с другой стороны, и тут уже аналогию можно провести с Волховом, есть на Вятке, где-то в сотне километров от устья, большое село Вятские поляны, подле которого перекинут через реку старинный железнодорожный мост. Строился он в те времена, когда пароходостроение на располагало технологиями многопалубного строительства судов, отчего на высоту его прохождения над уровнем реки влияло только удобство прокладки железнодорожной ветки.
Теоретически теплоходы могли бы подниматься и до Вятских Полян и разворачиваться уже там, но тогда они бы не успевали засветло вернуться в Каму, и им приходилось бы ночевать на реке, встав на якорь, потому как каких бы то ни было подходящих пристаней тут просто нет.
В нынешние времена даже для современных двухпалубных, не говоря уже о теплоходах с более высокой надстройкой, габариты моста становятся непреодолимой преградой, справиться с которой может помочь только лишь… невысокий уровень воды. Вот и получается — чтобы идти вверх по Вятке, вода нужна высокая, но, чтобы протиснуться под мостом, вода нужна низкая.
Несмотря на все подобные сложности, ранее пассажирские суда в Вятку хаживали и поднимались вплоть до самого Кирова. В прежние времена регулярную навигацию совершали невысокие пароходы, а из сегодняшнего флота лишь двухпалубный «Василий Чапаев», яркий представитель триста пятого проекта, начиная с две тысячи одиннадцатого года пробовал пробираться вверх по течению Вятки: в две тысячи тринадцатом он дошел до Советска, в четырнадцатом — до Котельнича, а в шестнадцатом совершил уникальное действо в истории современного круизного дела и добрался-таки до Кирова. Тем самым была подтверждена возможность речной пассажирской навигации по Вятке. Правда, с тех пор «Василий Чапаев» остается первым и единственным теплоходом из действующих, кому удалось приплыть в Киров. После того года подобных рейсов он уже не совершал, и даже сами заходы в реку были приостановлены.
И вот лишь два последних года для речных путешественников стал доступен Мамадыш, до которого навигационные условия Вятки позволяют добираться и трехпалубным теплоходам. Пусть хоть и на небольшом участке, но у туристов есть возможность познакомиться и с этой рекой центральной России, увидеть ее берега и прочувствовать ее строптивый характер. Ведь если от своего устья до Мамадыша он проявляется слабо из-за подобного камскому широкого разлива, то выше по течению начинается Вятка настоящая, бурная и озорная.
Запись из путевого блокнота:
«Мамадыш, надо признать, небольшой и уютный городок, хоть городом ставший во времена Екатерины Второй, но развиваться в туристическом плане начавший сравнительно недавно. Был заинтригован местной присказкой: «На кой нам Париж, коли есть Мамадыш!» Удивлен, но, оказывается, есть целых две легенды, связывающих это небольшое поселение со столицей Франции.
По первой, в местных болотах до девятнадцатого века водились настолько вкусные лягушки, что прослышавшие об этом французские гурманы, готовы были закупать партии мамадышских лягушачьих лапок крупным оптом.
Есть и вторая легенда, по которой известность городу принесли грибы, коих жители местные не ели и позволяли им расти в немыслимых количествах. Однажды некий предприимчивый пассажир проплывающего по Вятке парохода с удивлением обнаружил целые поляны нетронутых прекрасных шампиньонов. Вернувшись в Мамадыш, он открыл прямо здесь весьма прибыльное производство шампиньонных консервов с потрясающим и изысканным вкусом. Слава о консервах дошла и до Парижа, где на одной из выставок они получили золотую медаль триумфатора.
Но помимо легенд в Мамадыше есть уменьшенная копия Эйфелевой башни, установленная как раз в честь дружбы со знаменитым городом. Вот уж, в самом деле, зачем нам Париж, коли есть Мамадыш».
Пока же до стоянки на Вятке оставалось несколько дней, Прилуцкий ожидал встретить закат. Уже скоро «Некрасов» зайдет в русло Белой, но до этого солнце должно было успеть закатиться прямо в камские воды. Набежавшие было ближе к вечеру тучки благоразумно остались чуть выше горизонта, освободив узкую полоску и позволяя насладиться всегда завораживающим зрелищем.
Пётр Сергеевич вооружился смартфоном и приготовился сделать несколько снимков вечернего неба. Несколько шезлонгов были хаотично расставлены и заняты пассажирами на небольшом пятачке за конференц-залом, и, чтобы занять более выгодную позицию, Прилуцкий перешел на борт. Здесь уже шезлонгов не было, но стояли комплекты плетеной террасной мебели — столики с креслами. За одним из них сидели его соседки по столу, к ним он и подошел.
— А! Красотища какая! Что скажете, где вы еще такой закат увидите?
— Так, Пётр, — командным голосом продекларировала Анна Вячеславовна, — вы просто обязаны нас сфотографировать на фоне заката!
— Тогда поспешайте, занимайте позиции, солнце вот-вот начнет садиться. На что снимать?
— На мой! — продолжала командовать Анна, — у меня хороший!
— Да как скажете!
Следующие несколько минут, пока солнце проваливалось за горизонт, вся группа была занята фотографированием. Многие другие пассажиры, до этого мирно пребывающие на шезлонгах, также фиксировали красивейший процесс, несколько туристов специально для этого даже вышли на палубу из зала.
— Вот теперь скажите, Анна Вячеславовна, — спросил Прилуцкий, когда солнце село и вся компания вернулась к столику, — хоть я и повторюсь: где вы еще увидите подобный закат?
— Может быть вы и правы, отсюда вид хороший получился.
— Обожаю вечера на реке, — вошла в разговор Людмила, — вы правы, Пётр, закаты в круизе, это отдельное волшебное зрелище
— Душа ликует от такой красоты! — поддержал ее Прилуцкий.
Анна Вячеславовна отпила немного чая и, поставив чашку на стол, после некоторой паузы произнесла:
— М-да, мне прямо нечего вам возразить. Сегодня действительно замечательный вечер получился, очень душевно мы тут посидели.
— Я уверен, вы начинаете настраиваться на верную волну. Я считаю самым главным в круиз — правильно настроиться. Теплоход генерирует сумасшедшую энергетику, и просто необходимо начать ею заряжаться. Вы делаете успехи.
Глава 9. День пятый, 13 мая 2023 года. Башкирский рывок
Утомился ветер, прикорнул в степи.
Засмотрелся вечер в зеркало реки.
Утром снова рябью задрожит вода…
До утра далече. Тишина пока.
Погнали!
Утром вскрылось еще одно обстоятельство в пользу переноса дня стоянки в Бирске: Белая стремительно мелеет. Скорость падения уровня воды — от шести до восьми сантиметров в сутки. Такими темпами круизная навигация по Белой в этом году, вероятно, завершится раньше запланированного. Появились даже слухи, что четырехпалубный «Александр Пушкин», который должен был параллельно с нами, только чуть раньше по времени отправиться в Уфу девятого мая из Нижнего Новгорода, в столицу Башкирии не пустили, а развернули в Пермь. Если так, то его пассажирам остается посочувствовать: Пермь — город, безусловно, интересный, но далеко не Уфа. А именно башкирское направление стало в этом году настоящим паломничеством теплоходов — столько, сколько отправлялось сюда этой весной, раньше в этих краях не бывало. Одно только появление «Мустая Карима» должно было вызвать настоящий фурор в здешних местах.
Так или иначе, нас пока не разворачивали. Днем навстречу просто промчался «Сергей Есенин», оглушив акваторию Белой громким приветственным гудком, но, судя по скорости его удаления от нас, могло показаться, что он со всех ног от кого-то стремительно удирает. Или от чего-то. Мы же настойчиво и упорно, хоть и медленно, продолжали подниматься по течению. Уж не знаю, отправится ли заявленная на более поздние уже летние месяцы по Белой эскадра двухпалубных теплоходов триста пятого проекта, время покажет. Пока же Уфа была нашей целью! Надеюсь, достижимой.
Расчет на весеннее поднятие уровня реки для возможности навигации был абсолютно верным. Два года назад сюда впервые пробралась «Русь Великая». Будучи первопроходцем, этот представитель пассажирского флота показал всем остальным участникам возможность и перспективность этого направления. Прошлой весной сюда отправились уже четыре трехпалубника, и тоже все прошло на ура.
Это стало сигналом. В этом году башкирский рывок наметили осуществить и большие четырехпалубные теплоходы, а «Александр Пушкин» и вовсе собрался поставить рекорд навигации: дважды за сезон сходить в Уфу. Похоже, рекорд переносится.
Все бы ничего, но вмешалась непрогнозируемая русская зима. Теплая и малоснежная, она определенно внесла напряженность в график начавшегося сезона. Как следствие, Белая мелеет явно раньше ожидаемых сроков. «Есенин», чья осадка хоть и больше нашей, но все же успел проскочить до критических для себя уровней, и теперь торопился поскорее выбраться на достаточные глубины. У «Пушкина» осадка больше, и, вполне возможно, ему при таких обстоятельствах действительно не повезло, и в Белую его не пустили. «Анабелла» из-за своих размеров оказалась в более выигрышной позиции, для нас фарватер продолжал быть проходимым. Опять же, малая осадка — дополнительное преимущество «Принцессы».
Белая однозначно напоминала Оку — такая же вертлявая и неимоверно изогнутая. Вероятно, такова доля всех малых рек, неспособных пробивать себе русло напрямую, отчего вынужденных огибать все мало-мальски пригорки. Но тем интереснее по ним идти!
Все-таки есть одна конструктивная особенность «Анабеллы», не позволяющая оценить красоту открывающихся пейзажей в полной мере: здесь отсутствует выход на нос теплохода. Вообще! Увидеть, что находится прямо по курсу, можно только из рубки, у туристов такой возможности нет никакой. Даже ресторан, расположенный в носовой части как бы средней палубы, и тот из-за оснастки бака судна лишен возможности предоставить панорамный вид перед теплоходом.
Поэтому наблюдать красоту акватории и перспективу берегов можно только с бортов солнечной палубы. И лишь перед поворотами открываются изумительные виды на недвижимую временами зеркальную гладь поверхности Белой. С другой стороны, именно в поворотах перспектива и открывалась, это не Волга, где теплоход может километрами идти строго по прямой.
Так же, как и на Оке, судно временами практически прижималось к тому или другому берегу, фарватер проходил в считаных метрах от береговой кромки. И точно так же вслед за судном на берег накатывало настоящее «цунами», образующееся идущим кораблем. Но берег был чуть выше, чем окский, по большей части даже с верхней солнечной палубы «Принцессы», что там на берегу, видно не было.
Из-за близости берега до теплохода стала долетать всевозможная «нечисть», состоящая из различного вида и типа насекомых. Наглым образом они использовали не столько сам борт, сколько перила бортовых ограждений в качестве бесплатного такси, экономя силы (и, хотел сказать, средства), чтобы добраться куда-то по своим важным делам. Куда же деваться, приходилось мириться с этими непрошеными пассажирами, периодически подталкивая их «на выход».
Другими спутниками «Принцессы», словно сопровождающее знатную особу охранное подразделение, были чайки. Эти пернатые порой так умело подбирали и координировали свою скорость полета со скоростью судна, что иногда буквально зависали перед лицами пассажиров, внимательно заглядывая последним в глаза, ожидая (а точнее, осмысленно выпрашивая) какой-нибудь съедобной награды. Птицы подлетали настолько близко, что можно было разглядеть собственное отражение в их глазах. Но пассажиры «Принцессы» были непреклонными и стойко справлялись с естественным желанием что-нибудь кинуть усердным попрошайкам: на вводном собрании нас очень убедительно просили воздержаться от кормления чаек с борта, дабы уберечь судно в чистоте и порядке. И мы воздерживались. При этом чайки, упорно заходящие круг за кругом и начинающие понимать, что им, по-видимому, сегодня не перепадет, начинали нас постепенно презирать. Это читалось в их взгляде по мере того, как он становился все более надменным. Казалось, что теперь они могут нарочно нарушить чистоту и порядок теплохода просто в отместку за отсутствие ожидаемых угощений. А еще, когда некоторые из них начинали заходиться своим специфическим криком, больше похожим на зловещий смех персонажа из фильма ужасов, и вовсе казалось, что на следующем круге у нас уже не просить еду будут, а начнут реально атаковать. Вот ведь докопались!
Туристов сегодня развлекали помимо мастер-классов и конкурсных мероприятий документальными фильмами о Башкирии, ее культуре, традициях, природе и людях. Интересно было посмотреть, проведя некоторые исторические размышления. Стало откровением, что главный город Башкирии практически ровесник Саратова, почему-то мне казалось, что ему тоже за тысячу. Вероятно, относительная близость к этим местам Елабуги натолкнула на такие предположения.