По рекам и морям. Сборник рассказов

Глава 10. День шестой, 14 мая 2023 года. Уфа, медовая столица

Бесстрашен грозный Салават,

Сильна могучая рука,

И не отступит ни на шаг

Борьбой гонимая душа.

Предпринятый «Принцессой» героический спринтерский безостановочный рывок к Уфе, как часто водится в подобных случаях, привел к двойному результату, имевшему и плюс, и минус. Безоговорочный плюс — в Уфу мы все-таки попали, смазывающий общую картину минус — нагнать отставание мы не смогли, из-за чего время пребывания в столице Башкирии сократилось с семи часов до пяти. Неумолимое и стремительное обмеление Белой сначала порядочно уменьшило расчетную скорость движения, а затем, я так понимаю, стало ставить под вопрос саму возможность нахождения нашего судна в данной акватории.

Исходя из этого делается простой и единственно правильный вывод: Уфа однозначно стоит того, чтобы в ней побывать, но если вы хотите прийти в нее речным круизом, то делать это лучше в максимально ранние сроки, до середины мая. Тогда вероятность того, что программа не будет сокращена, станет минимальной. Хотя, опять же, и тут, скорее всего, все будет зависеть от снежности зимы.

Но обо всем по порядку. Сомнения на счет своевременного прихода в Уфу возникли еще вчера, судя по времени прохождения Бирска. Сегодняшним утром, перед самым завтраком, время прибытия уже изменили официально: на швартовку до обеда надеяться не стоило. Ну что ж, будем смотреть по сторонам.

Я уже говорил, что «Анабелла» идет этим рейсом впервые. Следовательно, раз теплоход видит эти края в первый раз, то и люд, что здесь обитает, также впервые видит такой чудной корабль. Нечто похожее было, когда мы на «Мустае Кариме» первый раз пришли в Ростов-на-Дону. Это событие вызвало небывалый ажиотаж, фотографировали теплоход буквально все: прохожие на набережной, экипажи и пассажиры проплывающих мимо судов, рыбаки в лодках и водители авто, останавливающиеся специально, чтобы сделать фото чудо-теплохода. Сегодняшнее прохождение «Принцессы» по Белой вызывало аналогичный эффект, теплоход сразу же становился предметом пристального внимания со стороны находящихся на берегу и объектом масштабного фотографирования. Приятно было осознавать, что на доброй половине всех этих снимков был запечатлен и ваш покорный слуга, пусть не приветственно машущий рукой, но располагающе улыбающийся.

«Принцессе» и вправду противодействовало весьма сильное встречное течение: бакены, располагающиеся по границам фарватера, чуть не на половину притапливались накатывающимся потоком воды.

Вчерашняя то ли дымка, то ли туман сегодня трансформировалась в некую пелену, заволокшую небо, отчего оно стало одного, бледно-серого, цвета с водой. В подобных оттенках Белая полностью оправдывала свое название. Правый берег постепенно становился все выше, и все чаще пологие склоны прорывались выпирающими серыми клыками скально-каменных пород. Весьма необычное зрелище, больше подходящее для карельских гранитных берегов, намекающее на наличие в здешних местах древнейших, ныне канувших в Лету горных массивов.

Чем дальше мы пробирались по реке, тем больше становилось рыбаков. Стало быть, Уфа приближалась. Вот, чуть выше теплохода на очередном песчаном пятачке рыбачит мужчина, а подле скачут две девочки-подростка, вероятно дочки. Дети заранее подмечают теплоход и начинают бурно реагировать, размахивая руками и что-то крича, причем, что забавно, если та, что постарше, приветствует теплоход более эмоционально и непринужденно, то младшая стоит неподвижно, по-хозяйски уперев маленькими кулачками руки в боки, и серьезно наблюдает за движением судна. Их отец особого внимания не подает, занятый рыбалкой. До берега метров пятьдесят, не больше. Теплоход равняется носом с рыбаками, кто-то с борта машет детям. Секунда за секундой судно скользит мимо них, неся неминуемый переполох.

С борта хорошо видно волну, которую гонит корабль, она начинает достаточно агрессивно набегать на берег уже после прохода теплохода. Девчата, стоя в метре-двух от кромки воды и занятые зрелищем проплываемого корабля, смотрят в противоположную сторону и волну не видят. А она все ближе. Пассажирский теплоход, видимо, настолько большая редкость в этих краях, что и папа-рыбак абсолютно не принимает никаких предупреждающих мер, продолжая наблюдать за удилищем. Волна все ближе, остается метров не больше десяти.

«Цунами» выдает шум. Первым, естественно, реагирует мужчина: он вскакивает с места и что-то кричит девочкам. Волна выкатывает на их пятачок, забираясь метра на три вглубь берега. Девчонки взвизгивают, подрываются на месте и начинают спасаться бегством. Теплоход уже забыт, все их внимание теперь сосредоточено на волне, которая добралась до их сапожек, и все внимание оказавшихся невольными свидетелями пассажиров судна приковано к этому действу.

Волна приводит девчат в полный восторг. Серьезность младшей как рукой сняло, и теперь она с веселым криком удирает от воды. Старшая ей вдогонку. Отец спасает удочки и какой-то мешок. Садок с уловом остается привязанным то ли к столбику, то ли к вкопанной ветке и полностью уходит под воду.

Однозначно волна застает незадачливую компанию врасплох, становясь неожиданным озорным развлечением для детей, определенным происшествием для их отца и небольшим импровизированным спектаклем для пассажиров теплохода. Думаю, теперь девчата обязательно напросятся с отцом на очередную рыбалку, надеясь на следующий большой теплоход.

Ближе к полудню, задолго до подхода к причалу, на высоком берегу, поднимаясь над кронами зелени, стала появляться городская застройка. Ближе к часу дня прошли под путепроводом Затонского шоссе, после которого, можно сказать, начинаются прибрежные районы Уфы. Белая здесь стала совсем узкой, сжавшись до нескольких сотен метров.

Остался позади порт Уфы, а после него и железнодорожный вокзал: второй город в моей практике речного путешественника после Перми, где железная дорога идет прямо по городскому речному берегу.

Еще около часа понадобилось, чтобы пройти по большой петле, которую образовывает тут Белая, и приблизиться к железнодорожному мосту. Глядя на его опоры, полностью вышедшие из воды и стоящие на небольших островках, действительно приходит мысль, что нормальный уровень воды должен быть все-таки выше.

За мостом начинается финишная прямая к причалам. Сразу после него высоко на правом берегу на самой макушке горы высится огромный конный памятник Салавату Юлаеву. К нему нас еще, надеюсь, привезут, а пока что получали удовольствие, разглядывая его с воды, откуда он выглядит весьма внушительно и эффектно.

Под памятником Салавату начинается оборудованная набережная города и длится до самого причала. Еще несколько минут потребовалось, чтобы миновать Бельский мост, и вот уже вдалеке мелькнули маковки мечети Ар-Рахим, ближе к нам выросла стела Монумента Дружбы, а прямо под ним причальная стенка. Наконец без пятнадцати два после полудня «Принцесса» начала маневр подхода к пристани. В два часа дня мы пришвартовались.

Сэлэм, Уфа, встречай нас!

Даже дымка как будто рассеялась, чтобы не мешать нам насладиться видами столицы Башкирии. Большая автобусно-пешеходная экскурсия занимала практически все время нашей стоянки. Больших остановок на нашем пути было четыре.

Начали с монумента Дружбы, но приоритетом был даже не он, а расположенный рядом фирменный брендовый медовых дел магазин «Башкирские пасеки». Всем туристам попасть сюда надо обязательно, потому как меда тут всякого разного в неисчислимых различных формах фасовки видимо-невидимо. Уехать без медового сувенира отсюда невозможно. Забегая вперед, признаюсь, что особо понравился мед «Гречишный». Уж очень необычного он вкуса и консистенции — аккурат на хлебушек с маслицем идеально ложится, на вкус приятен и запахом терпкий. Рекомендую!

Покружив далее по улицам Уфы старой, автобусы выкатили нас на большую площадь Салавата Юлаева. У меня она отложилась в памяти как площадь контрастов: здесь и здание телестудии середины прошлого века, и огромные жилые комплексы нашего времени, и посланец из будущего, ультрасовременный Конгресс-холл. И среди всего этого урбанистического нагромождения деликатный скверик, ведущий в отдалении к памятнику Салавату Юлаеву.

Пока шли к монументу, рассказ гида, посвященный национальному башкирскому герою, несколько меня озадачил. Пришлось лезть в Интернет, потому как сама жизнь и дела Салавата, вытекающие из рассказа экскурсовода, вызвали много вопросов. Вот так благодаря будто бы случайно услышанной фразе появляется повод восполнить пробелы в собственных знаниях истории.

Всадник Салават Юлаев грозен и величественен. Не могу быть до конца уверенным, но как будто бы прозвучало, что это самый большой в нашей стране памятник, изображающий человека на коне. Но больше, чем сам монумент, впечатляет вид на окрестности, открывающийся с этой точки. Если бы не дымка, которая все же присутствовала в перспективе, обзор отсюда был бы просто бесконечным.

По пути из Уфы старой в Уфу современную заезжали в Театральный сквер, что под боком у Башкирского театра оперы и балета, и полюбовались скульптурной композицией «Семь девушек», а после останавливались у комплекса Кафедрального собора Рождества Богородицы, красивейшего нежно-голубого цвета с белами архитектурными поясками. Очень эффектно смотрится он среди зелени сквера, разбитого внутри территории.

Промчавшись вдоль новых жилых массивов, с размахом строящихся в прибрежных к Белой районах, повернули обратно к пристани. Самую большую мечеть Башкирии Ар-Рахим посмотрели из автобуса, рядом не останавливались. Что можно сказать: когда окончательно будут завершены все ремонтно-строительные работы, она по праву станет настоящей жемчужиной Уфы. Напоследок прокатили нас по новой набережной, которая тут действительно прилично длинная. Работ по благоустройству еще много, но теми темпами, которыми тут взялись за строительство, скоро эта набережная станет одной из лучших на Белой однозначно, если даже не начнет спорить с большими набережными волжских городов (конечно же, в первую очередь имею в виду набережную Саратова).

В семь вечера под бравый марш «Прощание славянки» наша «Принцесса» забрала швартовы и отчалила от дружелюбного уфимского берега. Оказавшиеся в это время на берегу горожане провожали нас очень тепло и эмоционально. Действительно, этой весной в Уфу, не избалованную еще сильно круизными теплоходами, случилось целое паломничество больших теплоходов, а «Анабелла» стала завершающим эту флотилию судном. За короткий весенний месяц местные жители увидели все разнообразие пассажирского флота, включая единственные в своем роде экземпляры «Мустай Карим» и «Принцесса Анабелла», которые пришли в эти края впервые. Признаюсь, чертовски льстит самолюбию осознание себя участником таких исторических событий.

Трудно предположить, состоятся или нет заявленные на лето рейсы триста пятых «двушек», но этой весной теплоходов здесь больше не ожидается.

Пока «Принцесса», подгоняемая могучим течением, набирала ход, ее пассажиры отправились на ужин. Сегодня заканчивался срединный, шестой день нашего одиннадцатидневного круиза. Невольно поймал себя на мысли, что этот рейс станет самым длинным нашим совместным с Ириной круизом, до этого рекорд был за «Московской кругосветкой» с ее десятидневным форматом.

Вероятно, подобный фактор длительности тура способствовал все более долгой задержке нашего стола в ресторане, особенно после ужина. Ежедневное общее застолье всячески способствовало развитию знакомства, а благодаря коллегам из южных регионов, охочих до разговора, застольные беседы протекали бурно и иносказательно, наполняемые случаями и историями из жизни.

Вот и сегодня мы вышли последними, отправившись сразу на вечернюю программу. Музыкальный дуэт давал часовой ритм-джаз, а это в интереснейшем кавер-исполнении солистки никак нельзя было пропустить.

Время за душевными мелодиями пролетело незаметно. Очередной день, насыщенный впечатлениями и эмоциями, плавно подобрался к своему завершению. Осталось выбраться вдохнуть кислорода и на боковую.

Глава 11. Случай на Вятке

Митька Кашин, ученик первого «А» класса школы №1 города Можга, ждал эту субботу давно. Первоклассники по субботам не учились, а значит, в этот день начинались большие майские праздники, на которые родители обещали отвезти его погостить к деду в деревню. Митька обожал бывать в деревне, тем паче что старики сами души не чаяли во внуке и готовы были обставить его пребывание у себя с максимальным комфортом.

Путь в сто пятьдесят километров, разделяющий город и деревню, не сказать что особо дальний, но, учитывая особенности «постзимнего» состояния отечественных дорог, занимал не меньше трех часов. Пунктом назначения значилось село Лубяны.

Пока выспались и собрались, суббота двадцать девятого апреля подобралась уже к полудню. Собственно, часов в двенадцать и отправились.

Деревня для Митьки ассоциировалась с бабушкиными блинами и рыбалкой. Блины, бесспорно, были на первом месте. Как и положено, они были толстые, но не кислые, а, наоборот, сладкие и лоснящиеся от масла. Для блинов у бабушки был заготовлен специальный широкий деревянный поднос.

С большой стопкой благоухающих и парящих блинов поднос ставился в центр стола. По разные стороны от главного угощения выставлялись ендова с самодельной сметаной и братина с вареньем. Варенья бывали разнообразные, чаще малиновое и грушевое, но случались и другие. Сбоку на ендову бабушка всегда вешала коковку — большую деревянную ложку с резной ручкой для накладывания сметаны. По преданию, коковка сохранилась с каких-то совсем давних времен и перешла к бабушке по наследству. Наконец, настольный натюрморт завершала крынка с настоящим деревенским молоком.

Прошла почти неделя со дня приезда Митьки к деду, когда отрывной настенный календарь показал 5 мая. Пока бабушка накрывала стол, Митька, завороженный, тихонько сидел на стуле у маленького окошка и с благоговением наблюдал за этим действием. В этот раз на праздники было выложено варенье клубничное, его любимое. Но этот день обещал стать для Митьки вдвойне счастливым.

Само село стояло на реке, а неподалеку был еще и пруд. Рыбачить на пруд Митьку отпускали одного, но на речку он мог ходить только с кем-то из взрослых. И сегодня ближе к вечеру дед обещал сходить с Митькой на рыбалку на саму Вятку.

День у первоклассника выдался насыщенным на события: до завтрака копали с дедом червей на заднем дворе, потом провозился в птичнике, наблюдая за курицами, ближе к обеду ходили в магазин за хлебом, по пути повздорив с соседскими гусями. Гусей Митька побаивался, отчего пришлось задержаться, дожидаясь, пока они медленно уходили с улицы.

Компания выбралась на рыбалку намного позднее, чем собиралась. Дед уже начал сомневаться в целесообразности самого мероприятия, говоря, что на рыбалку лучше идти поутру, но, так как, в конце концов, дело было не в улове, а в самом процессе, решено было план не отменять, а воплотить в жизнь. Пополдничав блинами, дед с внуком стали собираться на реку.

Дед, бывалый рыбак, знал отличное тихое место на Вятке недалеко от Лубян, но надо было спуститься немного вниз по течению, ближе к соседнему селу Крымской Слудке. Так и сделали.

Ближе к шести вечера, в намеченном заранее месте, рыбаки разбили небольшой лагерь и закинули удочки. На этом участке пологий песчаный берег спускался в воду неширокой полянкой, окаймленный с двух сторон порослью кустарника с камышом, которая метров на пять-шесть уходила от берега. Да и в высоту эта поросль была метра под два, создавая, таким образом, естественный тоннель, дающий возможность видеть лишь ограниченный отрезок речной глади.

У Митьки была своя любимая удочка из бамбукового стебля. Когда-то давно дед сам ее смастерил для себя, но затем подарил внуку. Поплавок же, пузатый красно-белый бочонок с длинным ярко-желтым маячком, Митька выбирал сам, когда они с дедом как-то заезжали в охотничий магазин. Теперь это была его счастливая удочка.

Мальчик уже успел поймать несколько окуньков, когда его внимание привлек лягушонок, невзначай выпрыгнувший из зарослей во владения рыбаков. Митька поставил удилище в импровизированную рогатину и направился выяснять отношения с непрошеным гостем.

— Чу, Митька, замри, — вдруг прикрикнул дед на внука, занятого разборкой с земноводным у самой кромки воды. — Слышь, гул какой-то идет?

— Нет, дед, ничего не слышу, — ответил мальчик, но оставил лягушонка в покое и подобрался поближе к мужчине.

Тем временем непонятный шум нарастал. Он шел явно с воды и сочетал в себе два отдельных звука: более мощный низкий бас работающего дизеля и как бы накладывающийся на него звон накатывающихся волн…

По реке явно что-то плыло, и было оно большое, намного больше даже самой крупной моторной лодки.

— Кого еще нелегкая принесла? — вроде про себя, но получилось, что вслух, произнес мужчина.

— Куда принесла? — переспросил Митька деда.

— Корабль, что ли, какой, да откуда ему тут взяться-то? — продолжал рассуждать сам с собой дед, но уже спокойным голосом обратился к внуку: — Смотри в оба, сейчас выплывет.

— Да кто?! — воскликнул мальчик.

— Вот и увидим, кто у нас тут Вятку разволновал.

Шум приближался все быстрее. Ритм двигателя стал более отчетливо выделяться на фоне разбегающейся волны. В ожидании чего-то необычного рыбаки встали со своих мест. Все их чувства превратились в слух.

Корабль, а это не могло быть иначе, приближался слева. Заросли кустарника не позволяли его увидеть, но был он уже совсем близко. Казалось, даже птицы умолкли и лишь чуханье двигателей раздавалось над гладью реки.

— Ах!?! — только и успел выкрикнуть Митька.

Корабль появился абсолютно неожиданно и совершенно не тот, который они оба с дедом ожидали увидеть. Это был огромный пассажирский теплоход.

От неожиданности и удивления тело Митьки непроизвольно само собой подпрыгнуло и прогнозируемо упало, потому как разумом более не контролировалось. Да так и замерло в сидячей позе.

— Океанский!!! — восхищенно вымолвил Митька, до сегодняшнего дня вообще не видевший настоящих пассажирских теплоходов.

Ширина Вятки тут около полукилометра, фарватер пролегает чуть ближе к левому берегу, отчего внезапно материализовавшийся пассажирский теплоход оказался буквально в ста метрах от берега.

Митька оторопел. Он с открытым ртом во все глаза смотрел на корабль. Двухцветный красавец с синим корпусом и белой надстройкой скользил мимо, разрезая реку, которая, казалось, сопротивлялась ему, но была не в силах остановить. Возмущенный бурун под форштевнем клубился пеной и огрызался внушительной волной, которая разбегалась в стороны. Из большой трубы едва различимым облаком «кудахтал» выхлоп от неутомимой работы дизеля.

Какие-то секунды — и теплоход уже скрылся из вида за правой оградой кустов. Митька по-прежнему сидел, пытаясь осознать увиденное.

— Митька, вставай, хватай удочку! — первым в себя от удивления пришел дед, но было поздно — берег неожиданно погрузился под воду. Первая большая волна весело налетела на расположение рыбаков, забравшись на несколько метров вглубь берега. Пологость спуска сыграла злую шутку с рыбаками, дав воде место разгуляться.

Митька и встать не успел, как волна накатила на него, и если бы не дед, который в последнюю секунду схватил его за куртку и вскинул над землей, повалила и намочила бы с головы до ног. В этот момент он пришел в себя и, очутившись на ногах, стал помогать деду устранять кавардак, а точнее, ловить снаряжение, которое волна хотела утащить в реку.

Однако разыгравшаяся река добралась-таки до митькиных брюк. С рыбалкой пришлось срочно заканчивать.

Дед, и смеясь, и ворча одновременно, собирал хозяйство и спешно складывал все в машину, а Митька все никак не мог забыть теплоход и не успевал задавать вопросы:

— Дед, а это был океанский корабль?

— Да откуда же тут океанский, речной, конечно.

— Речной? Но ведь он был огромный! — не унимался мальчик

— Да, трехэтажный. Лет несколько назад бывал тут один, но тот меньше был. Но что-то давно я его уже не попадался, а такой и впрямь первый раз вижу, — рассуждал мужчина. — И раскрас у него чудной.

— Как облако в небе, — подхватил Митька. — Белое облако в синем небе!

— И правда похоже, — согласился дед. — Ладно, полезай. Поехали переодеваться и чай горячий пить. Промокли немного, не простыть бы теперь.