Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей

Глава 4

Глеб

Квартира находилась с обратной стороны кампуса. Старые, раскидистые ветви деревьев ритмично и глухо стучали по стёклам под порывами осеннего ветра. Внутри было сыро и довольно холодно. Помещение казалось совсем крошечным по сравнению с тем огромным дедушкиным домом, к которому я привык с самого детства. Маленькая спальня, дешевая двуспальная кровать, три глубокие тарелки на кухне да душевая кабина, от которой вечно пахло сыростью и старой штукатуркой, словно в банном предбаннике.

Я стоял посреди комнаты, сжимая в руках тёмное кольцо вокруг слива в душе, и пытался сообразить, чем прочистить этот засор. Пока что моим единственным спасением оставались три пачки лапши быстрого приготовления.

Быть Вилковым — это не просто носить известную фамилию. Это значит всегда иметь за спиной прочный тыл: огромные дома, дорогие машины, личные кабинеты, обустроенные ванные и ощущение собственной безнаказанности. А эта крошечная съемная конура заставляла меня почувствовать себя так, словно я пробил головой стену и вылетел на обочину жизни.

Единственное, что удерживало меня на плаву — это работа у бассейна. Но я бывал здесь вовсе не ради спортивных достижений. Мой адвокат заключил эту сделку с академией, чтобы закрыть дело. Исправительные работы и общественные услуги в «Олимпе» — думал ли я, что окажусь здесь? Я только усмехнулся, когда мне озвучили эти условия. Зато мне удалось избежать реального срока. Мой отец и брат думали, что сломали меня, лишив семейного финансирования: «Ничего ты без нас не стоишь, Вилков». Но я привык справляться сам. Мне не нужна их помощь.

Я уже собирался заняться замком на двери душевой, когда в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Не дожидаясь ответа, замок щелкнул — у коменданта явно был запасной ключ. Вошёл человек, которого я ожидал увидеть меньше всего.

На пороге стоял директор Алексей Владимирович.

— Войти можно, Глеб? — сухо спросил он, хотя уже шагнул через порог.

Алексей Владимирович всегда умел держаться так, словно владел всем миром. В свои пятьдесят с небольшим директор выглядел подтянуто и строго. В его взгляде читалась железная воля — та самая, что удерживала «Олимп» в списке лучших учебных заведений города.

— Входите, раз уж пришли, — я скрестил руки на груди, опершись о кухонный стол. — Чем обязан?

— Я зашел проверить, как ты обустроился, — он окинул скромную обстановку внимательным, оценивающим взглядом. — И напомнить о нашем договоре. Я дал тебе шанс закрыть вопрос с академической задолженностью и сохранить репутацию.

— Помню, — холодный тон не предвещал мягкости. — Вы дали мне этот шанс, потому что мой отец всё ещё имеет влияние, а вы не хотите лишнего скандала вокруг академии.

Алексей Владимирович лишь едва заметно усмехнулся: — Ты видишь людей насквозь, Глеб. Но не забывай: без моей подписи на документах твои проблемы не исчезнут.

Он подошёл ближе и положил на стол сложенный вдвое лист бумаги с официальной печатью.

— Это твоё расписание на ближайшие недели. Помимо работы с бассейном, ты будешь помогать тренеру на занятиях со старшими группами. Мне нужно, чтобы ты держал ситуацию под контролем и помогал отстающим. В частности — Ане Виноградовой и Руслану Адамову.

Я на мгновение замер. Аня.

— Вы хотите, чтобы я занимался с ними? — в моём голосе проскользнула едва заметная тень.

— Именно, — твёрдо ответил Алексей Владимирович. — Помоги им сдать норматив, и я сглажу твои прошлые проступки в отчётах для попечительского совета. Считай это прямой сделкой.

Когда директор ушёл, я ещё долго смотрел на оставленную бумагу. Судьба снова сводила нас с Аней — на этот раз в месте, где я меньше всего рассчитывал её встретить.

***

Ступать по влажному кафелю бортика бассейна, ощущая, как прохладная вода брызжет на ноги, было почти привычно. Шум воды и лёгкий запах хлора успокаивали, возвращая мне привычную концентрацию.

Мои мышцы работали как часы, пока я рассекал воду. Руки и ноги точно выполняли заученные движения. Я не плавал уже довольно давно, больше года, хотя раньше регулярно тренировался. Но сейчас это ощущалось иначе — не просто как спорт, а как способ сбросить накопившееся напряжение и вернуть контроль над собственным телом.

Это было редкое за последнее время мгновение абсолютной свободы. Никаких вызовов, никаких подпольных боёв и споров.

Я вынырнул у самого края бассейна, вытирая воду с лица и глубоко вдохнув прохладный воздух. Посмотрел на трибуны. Там, у судейской вышки, стояли двое.

Её я узнал сразу. Аня Виноградова. В простом спортивном купальнике, с аккуратно убранными волосами. В её карих глазах читалась смесь гордости, опасения и вспыхнувшего внутреннего огня. Она изо всех сил пыталась казаться равнодушной, но я слишком хорошо знал её, чтобы не заметить, как сильно участилось её дыхание.

Рядом с ней стоял Руслан Адамов — младший брат Есении. За лето он заметно вырос и раздался в плечах, но всё так же сохранял свой надменный, чуть вальяжный вид.

— Вилков, отвлекись на пару слов, — раздался строгий голос тренера Валерия Александровича.

Я повернул голову к бортику.

— Глеб, с сегодняшнего дня ты помогаешь им освоить программу, — произнёс Валерий Александрович, поправляя секундомер. — Они должны сдать плавание кролем и на спине.

Руслан недовольно скрестил руки на груди: — Валерий Александрович, вы уверены, что это хорошая идея? Нам точно нужен помощник?

— Это не обсуждается, Руслан, — отрезал тренер. — Либо вы оба занимаетесь под руководством Глеба и сдаёте норматив в индивидуальном порядке, либо идёте в общую группу к первокурсникам. Выбор за вами.

— Но мы же можем просто сдать теорию или реферат? — не сдавался Руслан.

— Нет, Руслан, — качнул головой тренер. — У нас спортивная академия, а не филологический факультет. Практику придётся сдать всем.

Я медленно выбрался из воды, взял с лавки сухое полотенце и накинул его на плечи. Подойдя к ним чуть ближе, я прямо посмотрел Ане в глаза.

— Ну так что, Виноградова? — тихо и чуть провокационно спросил я, слегка наклонив голову. — Будешь заниматься со мной или предпочтёшь плавать с первокурсниками?

Аня поджала губы, в её взгляде на мгновение промелькнула растерянность, но она тут же взяла себя в руки.

— Я сдам норматив, Глеб, — твёрдо ответила она, сделав шаг вперёд. — И твоё присутствие мне никак не помешает.

— Вот и отлично, — уголками губ улыбнулся я, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт. — Завтра в восемь утра на этой же дорожке. Не опоздай.

Глава 5

Аня

— Дамы! — громкий голосок ведущей мгновенно заставил всех умолкнуть. Она стояла у белоснежной трибуны в банкетном зале клуба. — Добро пожаловать на организационную встречу перед нашим ежегодным Благотворительным балом!

Я посмотрела на недоеденный десерт и стакан холодного чая, а затем на маму, которая сияла от восторга. Рядом со мной сидела Тася со своей матерью, а чуть дальше — Карина. Я незаметно потянула за воротник, пытаясь глотнуть немного воздуха. Ситуация становилась всё более угнетающей.

Единственное, что удерживало меня от немедленного бегства из этого зала — это присутствие мамы. Всё происходящее вокруг казалось фальшью.

— Если вы находитесь в этом зале, значит, вас выдвинули как самых достойных девушек нашего общества, — продолжала дама за трибуной. — Впереди вас ждут месяцы подготовки, примерки платьев, уроки этикета и манер.

Мама была в полном восторге. Для неё всё это казалось воплощением идеальной светской жизни. А я чувствовала себя обманщицей, которую вот-вот разоблачат.

Щёлк!

— Да ладно тебе, не всё так плохо, — шепнула Тася. — Нам сошьют красивые платья, и мы пойдём на настоящий бал. К тому же это отлично смотрится в резюме для поступления в университет.

— О да, мечта всей жизни, — иронично вздохнула я.

Мама строго взглянула на меня через плечо, и я тут же прикусила язык. От нас ждали кротости, улыбок и полного соответствия образу идеальных воспитанниц. Но внутри меня всё бунтовало.

Щёлк!

Когда речь наконец завершилась, мама повернулась ко мне: — Ты уже думала, кого пригласишь в качестве кавалера?

Я сползла чуть ниже на стуле: — Пока нет.

— А как насчёт того симпатичного парня, который помогает твоему отцу на гольф-полях?

— Дениса? — с досадой отозвалась я. — Нет, спасибо, мы уже общались, и у нас нет ничего общего.

Щёлк!

— А Михаил Соколов? — вмешалась мама Таси. — Говорят, он поступил на медицинский факультет.

— Он слишком занят учёбой, — натянула я вежливую улыбку.

— Ну, в крайнем случае, ты могла бы пойти с братом, — предложила мама.

Я удивлённо посмотрела на неё: — Мам, я, конечно, без пары, но не настолько отчаялась! Дай мне время, я кого-нибудь найду. Мне просто нужен человек, с которым будет приятно провести вечер.

Я щелкала канцелярской резинкой на запястье, пыталась сбить тревогу, но это почти не помогало.

— Тебе не обязательно говорить так резко, Аня, — вздохнула мама и повернулась к Карине. — Если Аня не хочет брать брата, ты могла бы спросить Романа, дорогая.

— Мама! — я умоляюще посмотрела на Тасю.

— Роман с радостью составил бы компанию, — подхватила Тасина мама. — А как насчёт Егора?

Егор был бы отличным кавалером, если бы не его сложные отношения с окружением. К тому же после истории с Сергеем у меня было твёрдое правило — не смешивать дружбу и романтику. Мне нравилось, что у меня появились настоящие друзья, и я не хотела всё испортить.

— Я подумаю, но время ещё есть, — ответила я. — Уверена, я найду спутника.

Нас пригласили в соседний зал, где был выставлен салон бальных платьев. Тася стала разглядывать белоснежные наряды и остановилась на варианте с силуэтом «русалка».

— Как тебе? — спросила она.

— Очень красиво, — оценила я вышивку на корсете. — Но, если ты планируешь танцевать с Максимом, в таком узком платье будет трудно двигаться. Тебе нужно что-то более свободное.

Щёлк!

Карина покраснела и быстро отошла к другой стойке с вешалками. Тася посмотрела на меня и шепнула: — Аня, не всё в жизни сводится к прагматизму! Может, ты просто слишком много думаешь об этом и поэтому не можешь найти себе пару?

— Тебе легко говорить, — вздохнула я, почувствовав укол обиды. — У вас с Максимом всё так просто и понятно.

— Но мы не просто встречаемся, — мягко улыбнулась Тася. — Мы гуляем, смотрим фильмы, учимся вместе. Нам просто хорошо друг с другом.

Я сморщила нос: — А мне тяжело сосредоточиться на учёбе и делах, когда вокруг столько неопределённости. Я просто хочу вернуть себе душевный покой.

Тася нахмурилась: — Что ты имеешь в виду?

— То чувство, когда ты теряешь контроль над собственными эмоциями, — тихо ответила я. — Ты же скучала по Максиму, когда вы были не вместе?

— Конечно, — ответила Тася, перебирая вешалки. — Я скучала по его голосу, по нашим разговорам, по тому, как мы вместе играли в приставку. Максим для меня — прежде всего лучший друг.

Я задумалась. Все те парни, с которыми я общалась раньше, не давали мне этого чувства глубокой привязанности. Никто из них не стал для меня настоящим другом — даже Сергей, с которым мы долго поддерживали приятельские отношения.

Тася окликнула нас с Кариной, показывая на роскошное платье на другой стороне зала. Я пошла за ними, но внутри всё сжималось от неясного чувства тревоги. Неужели я упускаю что-то важное? Настоящую близость, душевное тепло, доверие...

Нет, я слишком хорошо знала парней своего круга. Они редко думают о чужих чувствах. Но где-то в глубине души мне так хотелось доказать себе, что я способна на большее, чем просто холодный расчёт. Иначе я просто сойду с ума от этих мыслей...

***

Гудение сушилки для купальников прерывается коротким сигналом. Из небольшого окошка я достаю свой тёмно-синий купальник — он слегка тёплый, но всё ещё влажный на ощупь. На вторую сушку времени уже нет, да и задерживать начало занятия не хочется.

Если быть честной перед самой собой... я попробовала размяться. Пыталась заставить себя плыть, но усталость накатывала волной за волной. Никакая чашка кофе и никакие усилия воли не могли вернуть мне бодрость и ясность мысли.

Мне стыдно за то, как события развивались дальше. Глеб наблюдал за мной с самого края бортика. Его проницательные голубые глаза, казалось, замечали каждую мою ошибку, каждое неловкое движение. Глеб Вилков всегда обладал этой удивительной способностью: оставаться спокойным и незаметным, но при этом контролировать всё вокруг. Словно он стоял над этой шумной, суетливой толпой и просто выжидал удобного момента.

Я ненавижу это ощущение — чувство, что он снова застал меня в момент слабости. Ненавижу необходимость оправдываться и делать вид, будто всё под контролем. Мои мышцы сводило от напряжения, но я упрямо продолжала заставлять себя двигаться дальше.

Часы на стене показало ровно пять минут девятого.

Я опустилась на деревянную скамейку в раздевалке, пыталась собраться с духом. В голове то и дело всплывали советы психолога: «Если чувствуешь, что теряешь землю под ногами, найди опору. Сосредоточься на телесных ощущениях, выровняй дыхание и просто сделай шаг». Но как выровнять дыхание, когда внутри всё горит от смешанных чувств — страха, обиды и глубокого, непреодолимого притяжения?

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

«Сделай это, Аня, — приказала я себе. — Просто выйди к бассейну и сдай эти заплывы. Валерий Александрович не станет требовать невозможного, ему просто нужно увидеть результат».

Я натянула купальник. Прохладный эластан плотно облёг тело. Не обращая внимания на девчонок из младшей группы, которые шумной стайкой обсуждали что-то у соседних шкафчиков, я прошла по коридору и шагнула в гулкое, пропитанное запахом хлора помещение бассейна. На моей дорожке пока никого не было.

Глеб оказался последним человеком, которого я рассчитывала увидеть здесь в роли наставника. Сбросив халат на лавку, я подошла к самому краю и, не давая себе времени на сомнения, соскользнула в воду.

Вода оказалась обжигающе прохладной. Она приняла меня в свои объятия, на мгновение отогнав лишние мысли. Я сделала глубокий вдох, погрузилась с головой и начала скользить вперёд, рассекая гладь.

Но тело слушалось плохо. Руки казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Почему? Почему я не могу двигаться так же легко и непринуждённо, как другие? Я сделала один гребок, второй, но ногу внезапно скрутила острая судорога. В горле пересохло, а дыхание мгновенно сбилось.

Я судорожно попыталась заглотить воздух, но вместо этого зачерпнула воду ртом. Закашлялась, теряя равновесие и барахтаясь на месте. Паника мгновенно накрыла меня с головой.

Я начала погружаться на дно.

Это было глупо — детские страхи всегда возвращаются в самые не подходящие моменты. Вода смыкалась над головой, уши заложило, а лёгкие жгло от нехватки кислорода. Я видела, как вверх уходят пузырьки воздуха, а перед глазами всё темнело.

И вдруг сильные, тёплые руки уверенно подхватив меня под мышки, рывком вытянули на поверхность.

Я вынырнула, судорожно глотая воздух и тяжело кашляя. Меня крепко прижали к широкой, тёплой груди.

— Тише, Виноградова, тише... — раздался над самым ухом сиплый, но уверенный голос Глеба. — Держу. Я тебя держу.

Он увлёк меня к бортику, легко удерживая одной рукой над водой. Я судорожно вцепилась в его плечи, чувствуя, как он тяжело и глубоко дышит. Вода стекала по его светлым волосам и лицу.

— Ты совсем с ума сошла? — в его голубых глазах застыло беспокойство, смешанное с отчётливым гневом. — Зачем ты поплыла, если сводит ноги? Позвать на помощь сложно было?

— Я.… я думала, что справлюсь, — пробормотала я, дрожа всем телом от холода и пережитого испуга.

— «Думала она», — буркнул Глеб, легко подсаживая меня и помогая выбраться на сухую плитку бортика. — Тебе повезло, что Валерий Александрович отлучился в кабинет, а я был рядом.

Он выбрался следом за мной, взял с лавки полотенце и заботливо накинул мне на плечи.

Я сидела на краю, поджав колени к груди, и никак не могла перевести дух. Глеб опустился рядом на корточки. Его лицо было совсем близко — так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его темных радужках.

— Зачем ты вообще согласилась на эти индивидуальные занятия? — тихо спросил он, и в его голосе больше не было привычной насмешки. — Из-за меня?

Я подняла на него взгляд: — Я просто хочу закрыть этот зачёт и забыть всё как кошмарный сон, Глеб. И ты прекрасно знаешь, почему.

— Я знаю, что между нами произошло весной, — жестко проговорил он, неотрывно смотря мне в глаза. — Но я никогда не хотел причинить тебе вред, Аня. Ты сама знаешь, что это Светлана слила те видео, а не я.

— Но ты ничего не сделал, чтобы это остановить! — вырвалось у меня. — Ты просто наблюдал со стороны!

Глеб сжал челюсти, и на его скулах заиграли желваки.

— Ты не знаешь и половины того, что мне пришлось сделать, чтобы замять тот скандал и защитить тебя от прессы и попечительского совета, — понизив голос до опасного шепота, сказал он. — Я потерял всё, Виноградова. Деньги отца, уважение, статус. Но я не жалею.

Я замерла, не зная, что ответить. В его словах звучала такая горькая, несомненная правда, что моё сердце сжалось от щемящей боли.

— Почему ты мне ничего не рассказал? — тихо спросила я.

— А ты бы стала слушать? — Глеб чуть заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. — Ты ненавидела меня. И, судя по всему, продолжаешь ненавидеть.

Он поднялся на ноги, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

— Иди переодевайся, Аня. На сегодня тренировка окончена. Я скажу тренеру, что тебе стало плохо.

Я взглянула на его ладонь, затем на его лицо. Медленно вложила свою руку в его пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, несмотря на воду. Электрический разряд, казалось, пробежал по моим нервам, заставляя сердце биться чаще.

— Завтра в это же время? — спросила я, поднимаясь на ноги.

Глеб задержал мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось для обычной вежливости.

— Завтра в это же время, — ответил он, и в его взгляде вновь вспыхнул тот самый знакомый, манящий огонёк, от которого у меня перехватывало дыхание. — И только попробуй снова опоздать.

Глава 6

Глеб