Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей

Глава 7

Аня

Каждый раз, когда в моём шкафчике в коридоре появляется этот знакомый фирменный чёрный конверт, у меня по коже пробегает сухая дрожь, а волоски на затылке встают дыбом. Я невольно замираю и нервно оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в бесконечную вереницу академических коридоров. Я так до сих пор и не узнала, кто именно присылает эти конверты. С самого начала я свято верила, что за этим стоят те самые таинственные люди в масках, которые принимали нас в наше тайное общество в прошлом году. А может, всё это время их отправлял кто-то один из них.

И хотя нас осталось всего трое, мы по-прежнему строго придерживаемся правила подниматься в Башню поодиночке. Но сейчас мне точно не до соблюдения вековых ритуалов. Я быстро преодолеваю пыльные пролёты старой крутой лестницы, вынужденная опираться на деревянные перила. Шагать приходится гораздо медленнее, чем обычно: бёдра и плечи до сих пор ноют от адской боли. Я из всех сил стараюсь не думать об этой боли — и уж тем более о том, как именно я её получила... хотя это чертовски трудно. В голове крутится лишь одна тревожная мысль: я всё ещё с замиранием сердца жду звонка от своего врача с результатами анализов.

«Что же на самом деле произошло с Глебом?..»

«Проявления безрассудства и опасные импульсивные поступки вроде незащищённых контактов...» — именно так охарактеризовала моё поведение психолог, у которой я наблюдалась. Тогда, на приёме, я лишь мысленно отмахнулась от её слов. Подумаешь, экая важность! К тому же у меня периодически случаются эмоциональные срывы, когда всё валится из рук. Интимные связи для меня — это просто лёгкий способ сбросить накопившийся стресс, своеобразный клапан для выпуска пара. Перезагрузка, которая всегда срабатывала. Я ведь всегда была умницей, осторожной и рассудительной девушкой... Всегда.

До сегодняшнего дня.

Я первой поднимаюсь в наше тайное убежище в Башне. Подойдя к небольшому столу, за которым Тимур обычно проводил наши собрания, я замечаю странную записку.

«Вас осталось всего трое. Внутри этого конверта лежит флешка — единственная сохранившаяся копия ваших признаний при посвящении. Уничтожьте её или сберегите. Теперь вам решать, как переписать правила и пополнить наши ряды. Выбирайте мудро. Ошибётесь — и пеняйте на себя. Выберите достойных. Судьба «Демонов» теперь целиком на вашей совести».

Сзади раздаётся едва слышный шорох тихих шагов, и в дверном проёме появляется Карина. Подняв над головой записку и флешку, я поясняю: — Похоже, нам оставили инструкции.

Карина замирает на месте и пристально всматривается в крошечный чёрный пластиковый прямоугольник у меня в руке. — Это что... то самое?

— Наши откровения, — киваю я и переворачиваю флешку на ладони. — И если верить записке, это единственный существующий экземпляр.

— Как думаешь, кто её оставил?

Я неопределённо пожимаю плечами, пытаясь казаться абсолютно спокойной и безразличной: — Чёрт его знает.

Карина медленно подлипает ко мне ближе, внимательно сканируя моё лицо, а затем её взгляд останавливается на моём лбу: — Эй, да что с тобой такое? Почему ты на меня так смотришь? Опять ходила в бассейн? — Она чуть наклоняет голову, разглядывая меня с искренним замешательством. — Ты выглядишь... с одной стороны, невероятно свежей и отдохнувшей, а с другой — будто проплакала всю ночь напролёт.

Я еле подавляю нервный смешок. Что ж, это довольно точно описывает тот разброд и шатание, что творятся у меня в душе. То, что произошло с Глебом Вилковым, было чистой воды безумием. Безрассудным, импульсивным и граничащим с причинением вреда самой себе. Настоящий эмоциональный срыв. Вернувшись в свою комнату, я два часа просидела на кровати, уставившись в одну точку, не в силах даже взглянуть на собственное тело и на те следы, что он на мне оставил. Я даже заставить себя поесть не могла — тошнота подступала к горлу от одного только чувства стыда и вины. А когда я представляю, какими глазами на меня посмотрел бы Сергей... Или Тая... Да меня просто сжирает ужас при мысли о том, что они могут обо всём узнать! Мне хочется провалиться сквозь землю и сгореть со стыда.

И всё же... Несмотря ни на что... Несмотря на всю эту дикость... Я никак не могу выбросить Глеба Вилкова из своей головы.

Господи, а ведь он чертовски хорош собой. Настоящий порочный красавец. О таких роковых и опасных мужчинах поэты Серебряного века слагали свои самые тёмные, драматичные стихи. Но не могу же я признаться в этом девчонкам! Они же меня просто на куски разорвут.

— Та-а-ак, всё намного проще, — выдавливаю я из себя максимально непринуждённый тон. — Глеб — редкий мерзавец, и Бог свидетель, он точно не облегчит нам жизнь. Но мне кажется, я справлюсь. В конце концов, после общения с нашей краевой элитой меня уже трудно чем-то испугать.

— Серьёзно? — Карина скептически приподнимает бровь, и на её лице расплывается сдержанная ухмылка.

— Абсолютно, — резко чеканю я. — Так, ближе к делу. Даже если Глеб со своими хамскими замашками не способен нормально разговаривать, директор хотя бы попытался быстро всё замять, едва понял, что Глеб опять взялся за старое. Мне кажется, директору не всё равно. Ну или он просто не хочет лишних проблем, в чём я его прекрасно понимаю.

Карина сочувственно вздыхает, глядя на меня с лёгкой грустью: — И всё-таки ты плакала. Эта записка и твои вечные переживания... У тебя нос всегда краснеет, как у деда мороза, когда ты поревешь, и никаким тональником это не замажешь.

— Да ерунда — это всё, — я закатываю глаза и отмахиваюсь. — Девичьи нервы, усталость и глупые сплетни в коридорах. Обычная перегрузка.

Карина смерила меня долгим, слишком внимательным взглядом, который мне совсем не понравился. Готова спорить, она уже в курсе тех шепотков, что ползут за моей спиной по всей академии.

В этот момент дверь снова скрипит, и в комнату, неуклюже переставляя ноги, заходит Тая. Она обводит озадаченным взглядом полупустое помещение Башни и вздыхает: — Да уж... Ну и атмосфера.

— Нас осталось всего трое, — говорит Карина, усаживаясь на своё привычное место. — М-да, мужского общества нам теперь явно будет не хватать.

Тая, расскажи мне лучше ты!

Тая присаживается на один из свободных стульев и вопросительно кивает на бумажку у меня в руках: — Это ещё что такое?

— Послание от «анонима» — от того, кто сейчас дергает за ниточки в этом шоу, — объясняю я и зачитываю записку вслух, после чего показываю им флешку. Достав из сумочки блокнот и ручку, я добавляю: — Похоже, нам нужно набрать новую команду «Демонов». Есть идеи?

— Ну, если брать по праву преемственности, то Кирилл учится на втором курсе, — размышляет Карина. А Кирилл, между прочим, её родной брат. — Он играет в хоккей и довольно популярен среди парней. Правда, не такой отчаянный, как ты, и, как по мне, не такой интересный.

Я записываю его имя в блокнот, но тут же добавляю от себя: — Слушайте, в правилах ведь нигде не сказано, что «Демонами» обязательно должны быть только парни.

Карина задумчиво прищуривается: — А это могло бы быть любопытно... — Мы обмениваемся быстрыми, понимающими ухмылками: — Хотя, если честно, мне бы очень хотелось пригласить Руслана Адамова.

— О-о-о! — Тая радостно хлопает в ладоши. — Однозначно «да» за Руслана! Он такой милашка! И вообще не похож на этих пафосных плохих парней.

— Зато он точно не «девчонка-недотрога», — с легким смешком замечает Карина. — А если серьёзно, парни нам в любом случае понадобятся. Помните наши ритуалы и испытания?

— Толково мыслишь, — соглашаюсь я, отказываясь от мысли делать исключительно женский состав. С кивком я вношу имя Руслана в список: — Мы можем просто давать кандидатам выбор — хотят они быть в основном составе «Демонов» или просто помогать нам.

— А как насчёт новенького, Олега? — подаёт голос Тая, и её глаза загадочно блестят.

Карина слегка гладит пальцами свои французские косички и смущённо улыбается: — А он... ну, вполне симпатичный, правда?

Я удивлённо смотрю на неё. За всё время нашей учёбы я, кажется, ни разу не видела, чтобы Карина проявляла к кому-то подобный искренний интерес. — Ого, ну надо же! Оказывается, у нашей Карины есть чувства! Ну да, согласна, парень действительно ничего так.

— Говорят, он сын директора Белых, — подхватывает Тая. — Разве такой блат нам не пригодится?

— Может быть, — я задумчиво стучу ручкой по подбородку. — Давайте разузнаем о нём побольше. Вдруг он окажется отличным прикрытием.

Улыбка Карины тут же гаснет, и она серьёзно качает головой: — Нет, девчонки, я не могу так рисковать в этом году. Только не перед поступлением в университет! Мама и так мне всю плешь проела из-за этих ранних заявок. Мне меньше всего нужны проблемы с дисциплиной только потому, что мы позвали в компанию не того человека.

Я смотрю на неё и понимаю: она рассуждает головой, а не эмоциями. И в этом её главная сила.

— Все кандидаты пройдут самую жестокую проверку, — уверяю я её. — Кого ещё позовём? Нам нужно ещё пару человек.

Следующие десять минут мы накидываем варианты: Борис Смирнов, Костя Медведев, Петя Новиков... Тая неожиданно предлагает: — А что насчёт Алисы и Аллы?

— Ты смеёшься? — я ошарашенно вылупливаюсь на неё. — Они же с Аллой не разлей вода!

— Ну и что? — парирует Тая. — Алла — чирлидерша, учится на курс младше. И при всей своей дружбе с Алисой, когда у той начались непонятные терки с Глебом, Алла мгновенно от неё открестилась. Она даже хотела бросить секцию, так что дурой её точно не назовёшь.

Тая сохраняет невозмутимое выражение лица, пока не переводит на меня лукавый взгляд: — А как насчёт твоей новой соседки по комнате?

— Жанна? — срываюсь я. — Ты серьезно?

— Она симпатичная, — пожала плечами Тая. — Я видела её оценки — одни пятёрки, соображает отлично. Ну и богатая, само собой...

— Вот именно, — хмурюсь я. — Она из Воробьёвки. Настоящая провинциальная мажорка. В «Олимпе» всего несколько дней, а уже строит из себя неприступную недотрогу. С какой стати ей хранить верность нашему ордену? Если она пронюхает про «Демонов» и побежит закладывать нас руководству, нам всем настанет крышка!

Мы молча смотрим друг на друга, понимая всю сложность ситуации.

— Да уж, попали, — вздыхает Тая.

— Полные идиоты! — соглашаюсь я. — И как только нам доверили набирать новый состав?

— Проблема в том, что мы ищем не там, — задумчиво произносит Карина. — Нам нужны надежные, верные люди, а мы вспоминаем только о наших грехах. Помните ту самую первую ночь? Нам казалось, что мы окружены лгунами и лицемерами. Но именно наш общий секрет, наша прошлые ошибки и сплотили нас.

Карина улыбается, и Тая кивает в ответ: — Значит, хватит искать идеальных кандидатов. Нужно искать идеальных «Демонов». А это далеко не одно и то же.

— Точно, — выпрямляется Тая. — Пора спрятать личные обиды подальше.

— Согласна, — я киваю. — Мы смотрим на ситуацию под неправильным углом. «Демонам» нужны дерзкие, бесстрашные и стойкие парни. Те, кто не боятся вляпаться в неприятности и имеют хоть какую-то репутацию. Если бы Тимур или Сергей были здесь, они бы давно подсказали нам пару имен. Но их нет. И знаете... мне кажется, в академии есть один человек, который идеально подходит на роль «Демона» ... Ну, с определёнными оговорками.

— Кто? — хмурится Тая.

Но Карина сразу понимает, о ком я: — Глеб? Ты это сейчас серьёзно? Он же буквально разрушил наш прошлый состав!

— Нет-нет, я знаю, знаю! — быстро поправляюсь я, пытаясь загладить вину. — Я сама не понимаю, зачем это сказала.

Но в глубине души я знаю причину. Я знаю свои слабости и пороки. Мой психолог была права: меня тянет к опасности. Если бы кто-то сказал мне пару дней назад, что я буду защищать этого парня, я бы рассмеялась ему в лицо. Но мне нужно было понять, с кем я имею дело — смог ли Глеб выстроить вокруг себя непробиваемую стену или я всё же задела его за живое. И ответа на этот вопрос у меня пока нет.

И именно в этот момент я с ужасом осознаю: я просто ищу любой предлог, чтобы снова поговорить с ним. Быть рядом с ним. Снова почувствовать эту опасную грань...

Господи, какая же я дура.

— Я знаю, что ты ходишь с ним на тренировки в бассейн, — предостерегающе говорит Тая. — Но я бы не советовала тебе крутиться возле Глеба. Он слишком хитер, манипулятивен и скользок. Я ему не верю.

— Я тоже, — киваю я, хотя прекрасно понимаю: мой выбор сходить к нему в кабинет вообще не имел отношения к доверию. Просто такие парни, как Глеб, привлекают именно своей опасностью. Это чистая психология.

Тая и Карина слишком правильные, чтобы понять это.

— Ты права, — с улыбкой говорю я Тае. — Нам лучше дергаться от каждого шуршания, чем подпускать его близко. Лучше точно знать, где он и чем занят, чем гадать, кто станет его следующей жертвой.

— Это разумно, — подводит итог Карина. — У вас с ним сложное прошлое, и никто не осудит тебя за то, что тебе неуютно рядом с ним. Я всё же думаю, что лучше держать его на расстоянии.

Она забирает у меня блокнот и начинает аккуратно переносить наши варианты. Вместе мы набрасываем ещё несколько имён и договариваемся встретиться через пару дней, чтобы сравнить списки и утвердить финальный состав.

— А с этим что делать? — Карина указывает пальцем на чёрную флешку.

Тая переводит взгляд на меня: — У меня и так проблемы с этими успокоительными, так что терять мне особо нечего. Выбирайте сами.

Улыбнувшись, я смотрю на Карину: — Думаешь о том же, о чём и я?

— Уничтожить её?

— Именно! — я оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего места. — Но не носить же её с собой, пока мы всё не обустроим.

Я подхожу к старому неприметному жестяному сундучку из-под сладостей — секретнику «Демонов» — и прячу флешку глубоко вовнутрь.

Запирая Башню и спускаясь вниз тем же путём, по одному, я ловлю себя на мысли о том, как я рада, что у нас всё ещё есть наше тайное общество — пусть даже перед нами стоит почти невыполнимая задача. Потому что, если я хочу выбросить Глеба Вилкова и всё, что между нами произошло, из своей головы, мне понадобится как можно больше отвлекающих факторов.

***

— Виноградова! — рявкает Глеб, и его ледяные синие глаза едва скользят по мне. — Плыви в дальний конец бассейна и отрабатывай держание на воде. Адамов, а мы с тобой пока разберёмся с этим недоразумением, которое ты называешь плаванием.

Руслан бросает на меня умоляющий взгляд — меньше всего на свете ему хочется оставаться наедине с Вилковым. Я сочувственно улыбаюсь ему в ответ. Глеб сегодня просто не в духе... То есть, планка его паршивого настроения и так обычно под потолком, но сейчас он выглядит дерганым и крайне нетерпеливым.

Я медленно гребу к глубокой части бассейна, чувствуя, как вода становится всё прохладнее. Если я надеялась, что ночное происшествие и страх утонуть принесут мне какое-то волшебное озарение или избавят от фобии, то я жестоко ошиблась. Напротив, теперь всё заставляет меня нервничать ещё сильнее.

Абсолютно всё.

Чуть не утонула. Поведение Глеба. То, что произошло между нами ночью... То, что я согласилась на это. Страх ждать результаты анализов из клиники. Параноидальная мысль: а вдруг кто-то видел? Постоянное чувство стыда и вины перед Таей за то, что приходится притворяться святошей. И эта резинка от купальника, которая натянута так, что уже почти не держит.

Щёлк! Щёлк!

Всё это закружило меня в безумном пике. Но Тая права: я всего лишь человек. Ничего неисправимого не произошло. У меня просто была секунда слабости. Но кто сможет меня за это осудить?

Я делаю глубокий вдох, когда ноги перестают доставать до дна, и отчаянно барахтаюсь, пытаясь удержаться на плаву. Судорога моментально сжимает горло. Паника накатывает волной, и я начинаю беспорядочно колотить руками по воде, уходя под воду. В последний момент пальцами удаётся зацепиться за холодный кафельный бортик. Я зависаю на нем, тяжело и часто дыша, отхаркивая воду. Пугливо бросаю взгляд на Руслана и Глеба, но, к счастью, ни тот, ни другой на меня не смотрят. Меньше всего мне нужно, чтобы Вилков понял, насколько я не готова к этим занятиям. Держится на воде даже первоклассник! Стыдоба...

Капли воды падают на мою руку. Я поднимаю голову и вижу незнакомого парня.

— Помощь нужна? — улыбается он белоснежной улыбкой. В его светлых глазах пляшут озорные искорки. Я готова отдать всё на свете, чтобы выбраться из этой воды.

— Немного... — выдавливаю я, мечтая только о сухой суше.

Он протягивает мне широкую ладонь и одним легким движением вытягивает меня на бортик, играя бицепсом. Я немного оступаюсь, и он подхватывает меня за талию, удерживая от падения.

— Я Женя, — представляет он, откидывая мокрые волосы с лба.

Щёлк! Щёлк!

— Привет, Женя. Я Аня.

Его зелёные глаза искрятся отблесками воды: — Ты же знаешь Костю Медведева, да?

Я чуть наклоняю голову, пытаясь вспомнить: — Ну... Да, вроде пересекались. Вы друзья?

Он неопределенно пожимает плечами, а я бегло осматриваю его подтянутый кубиками пресс. Щёлк! И как это я раньше его не замечала? — А ты с какого курса?

— Я первокурсник, — слегка смущается он.

Что ж... Щёлк! Теперь понятно.

Не успеваю я ответить, как над сводами бассейна разносится громовой, знакомый до боли голос:

— Виноградова!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К нам тяжелым, уверенным шагом направляется Глеб, нацепив свою самую мрачную и хищную физиономию. Женя тут же отдёргивает руку и отступает на шаг, а Глеб даже не удостаивает его взглядом, обращаясь только ко мне:

— Раз уж у тебя нет никакого желания учиться плавать, останешься после уроков и выдраишь тут всё до блеска.

Он указывает подбородком на инвентарную подсобку, где на полу валяются разбросанные ласты, доски и сетки: — Всё вот это, плюс фильтры, раздевалку и душевые.

У меня отвисает челюсть: — Но это же последний урок на сегодня! Я тут до самого вечера провожусь!

— И что? — абсолютно равнодушно отрезает Глеб.

У меня были планы на вечер с девчонками! В мои планы точно не входила уборка этой чёрной дыры отчаяния, в которую превратилась раздевалка «Олимпа»! Какого черта?!

— Вилков, я вообще-то тренировалась! — я ищу глазами Женю, чтобы он подтвердил. — Можешь у Жени спросить...

Но в этот момент тренер Валерий Александрович дает громкий свисток, и Женя вместе с остальной группой быстро растворяется в направлении раздевалок. Спасибо, первокурсник, выручил! Даже Руслан успел сбежать. Впрочем, его я не виню.

— Займись делом, — бросает Глеб, перешагивая через огромную лужу.

Я разглядываю этот бардак. Пол завален снаряжением. Это самая паршивая работа в мире.

— Ты же это специально делаешь, да? — рявкаю я ему в спину, шлёпая голыми пятками по влажной плитке.

— Что «это»? — он поворачивается ко мне, его светлые волосы еще влажные после заплыва. — Исполняю обязанности?

— Строишь из себя последнего козла!

Глеб мгновенно оказывается рядом, его желваки ходят от злости: — Этот урок нужен для того, чтобы научиться плавать, а не для того, чтобы ты флиртовала с малолетними мальчиками.

Я ошарашенно хлопаю ресницами: — Ты кукухой тронулся? Ты разозлился просто потому, что кто-то проявил ко мне немного внимания?!

— Разозлился? — он издевательски выгибает бровь. — Чтобы я разозлился, мне должно быть не всё равно. А мне просто нужно, чтобы ты была сосредоточена на занятии, а не выставляла свои прелести напоказ перед каждым встречным парнем.

— Ах, так ты у нас теперь блюститель морали? Не то чтобы я собиралась мутить с Женей, но это уже вопрос принципа!

Глеб тычет пальцем мне в грудь, прямо над вырезом купальника: — Ты здесь для того, чтобы учиться, а не искать себе кавалеров. Это моё время. И не смей тратить его впустую. — Он разворачивается к открытой двери подсобки. — И вообще, я твой наставник. Пора бы проявлять хоть немного уважения.

— Ты смеёшься надо мной, да? — я издаю нервный, истеричный смешок. — Уважения?! В этом мире нет человека, которого я уважала бы меньше, чем тебя, Вилков. И ты это прекрасно знаешь. Ты просто хочешь передо мной выслужиться и выставить меня дурой! Тебе доставляет удовольствие унижать меня!

Глеб останавливается у стеллажа в глубине подсобки и медленно поворачивает голову. Его глаза темнеют: — Ты слишком много о себе думаешь, Виноградова. Я здесь для того, чтобы научить тебя держится на воде, и я не смогу этого сделать, пока ты страдаешь ерундой. Так что да, речь идет об уважении к моей власти — нравится тебе это или нет. — Он делает паузу, сканируя меня сверху донизу. — Если, конечно, ты не хочешь отработать свой долг как-то иначе...

Я замираю. Пальцы сжимают резинку купальника. — Что ты сказал?

Глеб делает шаг вперед, заманивая меня вглубь полутемной подсобки. — Не притворяйся дурочкой, Красная Шапочка. Ты отлично меня слышала.

Он возвышается надо мной, заслоняя свет из коридора. — Ты снова пришла на занятия в этом откровенном купальнике, хотя я просил тебя так не делать.

Щёлк!

— Ты же сам только что обвинял меня в том, что я флиртую с парнями! — я пытаюсь сглотнуть подступивший к горлу ком. Сердце начинает бешено колотиться, а между ног разливается знакомое, опасное тепло. Неужели этот купальник действительно делает меня доступной в его глазах?

Глеб чуть наклоняет голову, не сводя с меня темного, гипнотизирующего взгляда: — Я дал тебе распоряжение, а ты его нарушила.

— Я должна в нем ходить! — голос прерывается, я чувствую себя загнанной в ловушку. — Пока что.

— Почему?

Его глаза опускаются ниже — по шее, к груди и далее к бёдрам. — Тебе ведь не нужен этот неопытный первокурсник, верно? Мы оба прекрасно знаем, чего ты хочешь на самом деле.

У меня прерывается дыхание. Потому что... он прав. То, что произошло между нами, было безумием и ошибкой, но прямо сейчас, глядя в его холодные, властные глаза и чувствуя запах его одеколона и хлора, я хочу повторения. Моё тело предательски ноет, требуя его прикосновений.

— Нет... — шепчу я, пробуя отступить, но упираюсь спиной в стеллаж. — Я не могу, Глеб.

Мне нужно вспомнить всё остальное. То, как я не могла смотреть на себя в зеркало. Синяки на бедрах. Тот панический страх, что нас раскроют.

— Это просто сделка, Виноградова, — его голос звучит обманчиво мягко, но в нем слышится сталь. — Ты можешь убрать весь бассейн и раздевалки... или можешь доказать моё превосходство другим способом.

— Не надо, — повторила я, хотя сама не верила своим словам.

Глеб ухмыляется, понимая, что выиграл. Он делает шаг назад и тихо прикрывает дверь подсобки, погружая нас в полумрак. Запах его парфюма становится невыносимо близким.

— Ну так что, Аня? Чего ты хочешь? Хочешь быть послушной девочкой?

Он встает совсем близко, упираясь ладонями в стеллаж по обе стороны от моей головы.

— Покажи мне, как сильно ты умеешь подчиняться. Убеди меня, что ты усвоила урок.

Я смотрю на него, моё дыхание становится частым и рваным. Внутри меня бушует война между разумом, который кричит «беги», и темным, порочным желанием, которое заставляет меня покориться его воле. Я знаю, что делаю ошибку. Я знаю, что буду жалеть об этом уже через десять минут. Но прямо сейчас его властный взгляд и эта опасная игра не оставляют мне выбора.

— Хорошо... — тихо шепчу я, сдаваясь.

На его губах появляется злая, торжествующая ухмылка. Он знает, что победил. И я медленно подчиняюсь этой темной силе, падая в эту бездну с головой…

Глава 8

Глеб

Я вовсе не планировал оказаться в таком положении: прижатым спиной к стеллажам в подсобке возле бассейна, пока Аня Виноградова так безоговорочно сдаётся во власть нахлынувшей страсти. По правде говоря, я рассчитывал сначала выдержать паузу и немного подразнить её. Девушек всегда заводит, когда их слегка игнорируют. Сперва я хотел заманить её к себе в кабинет, потом — в машину, а может, и до моей спальни дело дошло бы. Соблазнить Аню не составило бы ровного счёта никакого труда.