Эффект Фёдора

– Ну что, ты рад быть моим персональным надсмотрщиком? – с нескрываемой злобой выдал вошедший. – Я даже не удивлюсь, если выяснится, что всё это твоя идея!

– Во-первых, не надсмотрщиком, а нянькой. Но это мы обсудим позже, а пока будь добр, извинись перед девушкой, – грубым тоном выдал хозяин кабинета. – Ты едва не сбил её с ног.

Парень обернулся и, окинув Алину оценивающим взглядом, растянул на губах холодную усмешку. Но, к сожалению, даже это не смогло испортить того впечатления, что произвела на Алю его внешность. Как это было не под силу и фингалу под его левым глазом, и рассечённой губе. Она даже дышать перестала и словно завороженная рассматривала нежданного гостя Виталия Семёновича.

Ростом он был на голову выше самой Алины, а его фигуру она бы иначе как идеальной не назвала. Тёмные волосы лежали так, будто он только что вышел от стилиста, а ярко зелёные глаза смотрели как-то слишком насмешливо. Она видела этого парня раньше… мельком, в клубах и кафе. Но там он казался ей недоступной звездой, до которой такой как она никогда не дотянуться. А теперь эта звезда была здесь… всего в нескольких шагах от неё. И даже побитое лицо и откровенно потрепанный вид его ни капельки не портили.

Тем временем Артём с полным равнодушием наблюдал за тем, с каким восхищением рассматривает его эта серая мышь. Что скрывать, – он давно привык к подобному вниманию к своей персоне со стороны противоположного пола, и теперь лишь посмеивался над такими воздыхательницами. А ещё он считал своим священным долгом испортить произведённое впечатление, чтобы никто из них даже не думал строить планы на его счёт. Он не терпел, когда кто-то выбирал его. Тёма предпочитал делать этот выбор сам, а любые отказы воспринимал не иначе, как личный вызов. И, к слову, ещё ни разу не проигрывал.

– Ох, любезная сударыня, прошу меня простить, – проговорил он с наигранной слащавостью. – К сожалению, вы столь невзрачны, что я вас попросту не заметил.

И закончил свою речь шутливым поклоном.

Ошарашенная Алина даже не сразу поняла, что её так витиевато оскорбили. Она смотрела в глаза парню и не могла отвести взгляд. Он притягивал её, подобно огоньку, горящему в абсолютно тёмной комнате. Ей хотелось подойти ближе… прикоснуться к нему, оградить от всего плохого в этом мире. Но Артёму это было не нужно.

Видя, что она всё ещё смотрит на него, а с её лица не сходит туповатое выражение, Арт вздохнул и повернулся к брату.

– Виталь, скажи, ты решил набрать живых пугал, чтобы они отгоняли птиц в саду у родителей? Почему она смотрит на меня, как на божество? Попроси её отвернуться, – нахально бросил он.

Только теперь, когда зрительный контакт был разорван, а до девушки, наконец, дошло, какой на самом деле этот идеал красоты, она громко фыркнула, мгновенно собрала разбежавшиеся мысли в кучу, и тоже обратилась к Виталику.

– Не стоит заставлять его извиняться. Нет смысла в извинениях, если они высказаны как оскорбление. А вот я, пожалуй, извинюсь, – проговорила Алина ледяным тоном. Всё ж, несмотря на её довольно скромный вид, эта девушка никому не позволяла себя оскорблять. Она повернулась к Артёму и продолжила, но теперь в её голосе сквозило презрение. – Простите, сударь, что за столь интересной внешностью не сразу разглядела вашу змеиную натуру. Надеюсь, когда-нибудь, вы заиграетесь настолько, что сами укусите себя за хвост и падёте жертвой собственного яда, – она легоньки кивнула ошарашенному подобной наглостью Артёму и, не дожидаясь ответа, поспешила попрощаться с хозяином кабинета и удалиться. Кто его знает, этого красавчика… Может ему ещё никто так не отвечал?

Когда за Алиной захлопнулась дверь, Артём усмехнулся и, пройдя по кабинету, развалился в кресле.

– А молодец эта твоя мышь. Мне казалось, она вообще слова знакомые забыла, а тут такая хорошая реакция, – высказал он с улыбкой. – Не каждая может так быстро взять себя в руки.

– Наш будущий менеджер по организации досуга, – ровным тоном ответил его брат. – Теперь я её точно на работу возьму. Тест на стрессоустойчивость она прошла успешно.

– Ладно, я не за тем пришёл. У меня предложение, – начал Тёма, в одно мгновение становясь серьёзным. – Отец сегодня улетел в Милан, вернётся через месяц. Давай, ты просто разблокируешь мои карты, а ему скажем, что я успешно и смиренно исполнил его наказание.

– Нет, – спокойно ответил Виталик. – И торговаться со мной нет никакого смысла.

– Ваше наказание – полный бред!

– Бред это или нет, станет понятно позже. И знаешь… – его тон снова стал холодным и укоризненным: – Мне больно наблюдать, как мой младший брат так глупо гробит собственную жизнь. Пойми, Тём, если так пойдёт и дальше, то отцу придётся забирать тебя не из полиции, а из какого-нибудь наркопритона или из больницы, после сильного передоза. Поверь, и я и папа желаем тебе только добра…

– И поэтому лишили абсолютно всех средств? – выкрикнул Артём. – Да у меня нет ни копейки денег! Час назад я не смог заплатить за обед в ресторане, и благо это наш ресторан. Мне ещё никогда не было так стыдно! В мотоцикле пустой бак, а у меня нет денег даже на автобус.

– Прекрасно, – этот выпад изрядно повеселил Виталика. – Хотя нет… Смешно! Ты – физически здоровый, неглупый парень двадцати пяти лет до жути возмущён тем фактом, что папочка лишил тебя карманных денег! Да всем давно понятно, что ты только прикрываешься своим творческим кризисом. На самом же деле ты ничего не умеешь и не можешь! Да что говорить, ты даже постоянную девушку завести не в состоянии. И не потому что не хочешь, а потому что ни одна нормальная на такого как ты не клюнет. Ты ничтожество, Артём! Но у нас с отцом ещё осталась надежда на твоё чудесное исправление. Докажи мне, что ты взрослый человек, способный нести ответственность за свои поступки! Докажи, что даже в той ситуации, в которую мы тебя загнали, не опустишь руки! Сделай это, и я верну тебя все твои деньги, клубные карты и ключи от твоей квартиры.

– Что? Вы ещё и квартиру у меня отобрали? – воскликнул парень, резко поднимаясь с места. – А где я, по-вашему, должен жить?

– Ну… у тебя ведь много друзей, – с нескрываемым сарказмом выдал старший Жарков. – Попросись к кому-нибудь из них. Может кто-то даже сжалится и возьмёт тебя на своё обеспечение. Для тебя при этом ничего не поменяется – ты просто сменишь спонсора. Ах да, можешь так же найти себе богатую любовницу… станешь её «содержанкой». С твоей смазливой физиономией женщины бальзаковского возраста будут за тебя драться.

– Отец сказал, что оставит мне мой пентхаус, – бросил Тёма после минутной паузы. Ему хотелось сказать ещё очень много, ответить грубостью на грубость брата, но… по неизвестным никому причинам слова Виталика умудрились задеть его за живое, и Артём справедливо решил сначала обдумать информацию, а потом уже махать кулаками. Возможно, это было первое его трезвое решение в этой жизни, но… так уж получилось.

– Конечно, – кивнул управляющий отелем. – И ты даже можешь сдавать его и получать за это деньги, конечно, если найдёшь кому. Тебе как раз хватит на съёмную квартирку на окраине, и эконом вариант ежедневного рациона. Валяй, дело твоё.

Виталик встал и медленно прошёл по кабинету в направлении огромной стеклянной стены. Несмотря на всё напускное спокойствие и равнодушие, его изрядно напрягал этот разговор. Он любил брата, и с самого детства старался оберегать его ото всех напастей этого мира. И даже когда они с отцом вплотную занялись отелем, работал в первую очередь для Тёмы. Да что говорить, все в их семье баловали младшего. Он всегда получал желаемое, не имел никакого понятия о том, что такое «наказание». Он учил английский в Лондоне, французский – в Париже, а каждые каникулы устраивал себе новый тур по странам мира. Он наслаждался жизнью, в то время как его отец и брат вкалывали на благо семьи. И что теперь? Артёмка вырос, но никто уже не знает, как сделать из него человека.

– Тём… брат, поверь, мы все желаем тебе только добра, – добавил Виталик.

– Добра? Как же… хотите, чтобы я умер от голода на городской помойке? – раздражённо выпалил парень.

– Тебе всего лишь нужно выполнить условия отца, и ты снова получишь обратно свои карточки и ключи. Пока, тебя наказали неделей исправительных работ, но за каждый твой «косяк», за каждый проступок я буду накидывать дни. И так продлится до тех пор, пока ты не пройдёшь этот своеобразный квест. Всё… а теперь иди, переваривай информацию. Я зайду к тебе вечером, принесу еду. И мы обговорим мелочи.

– Какие, нафиг, мелочи? Да меня в этом отеле знает каждая собака! И ты предлагаешь мне заделаться под разнорабочего? Об этом мгновенно узнает весь город! Да это позор на всю жизнь! Меня больше ни на одну закрытую вечеринку не пустят! – снова прорычал Артём.

– А может и к лучшему, что не пустят, – протянул его старший брат. – Ладно, мы тебя переоденем, и назовём по-другому. Это я беру на себя. И вообще, радуйся, у тебя появится уникальная возможность посмотреть на свою жизнь со стороны низших для тебя существ. Поверь, братишка, эта неделя станет для тебя знаковой.

***

Глухая тишина, царившая этим вечером в огромном пентхаусе на седьмом этаже синего корпуса отеля «Лазурная Лагуна», изрядно давила на психику. А сгущающиеся за окном сумерки тонко намекали на неизбежное приближение завтрашнего дня, вместе со всем набором его неприятных сюрпризов.

Артём сидел на краю широкой кровати и нервно прокручивал в руке свой телефон. На экране уже несколько минут светилось имя абонента, но Арт всё никак не мог решиться нажать на вызов. Хотя… сделать это всё равно пришлось, ведь это было последним шансом избежать назначенной отцом каторги.

– Тёмыч, хай! – ответил весёлый голос из трубки. – Как тебе ночь в «ментовке»? Понравилось?

– Отвратительно, – бесцветным тоном ответил Артём. – Но всё самое худшее ожидало меня позже… Отец очень зол.

– Ещё бы! Так, ты снова в опале? Желаешь забыться? Прикатывай, и я составлю тебе компанию, – радостно предложил мужской голос.

– Серёг… мне нужно где-то перекантоваться пару недель, может месяц, – выдавил из себя Арт. Он вообще ненавидел кого-то о чём-то просить, и раньше ему почти не приходилось этого делать. И даже тот факт, что Сергея он знал большую часть своей жизни, ничего не менял.

Они познакомились в начальной школе, в те счастливые времена, когда семья Жарковых ещё могла считаться самой обычной ячейкой общества среднего класса. С тех пор многое изменилось, но Артём всё ещё продолжал общаться со своим давним приятелем, хотя близкими друзьями этих двоих назвать нельзя – слишком разнились у них жизненные позиции. Будучи сыном обычного терапевта и медсестры, Серёжа не хотел жить, как его родители, и упорно тянулся к большим деньгам, не особо разбираясь при этом в средствах. А Тёму, наоборот, волновали одни лишь развлечения, на которые он просаживал огромные суммы. Лимит его карточек никогда не был ограничен, и этот «золотой» мальчик даже представить не мог, что наступит день, и он окажется без рубля в кармане.

– Прости, друг, но не получится, – всё так же весело ответил Серёжа. – В моей квартире всего две комнаты, а на днях приезжает двоюродный брат. Так что… извиняй.

– Ладно, – отозвался Тёма. – Я и не ожидал, что ты поможешь. Адиос Амиго.

Как только вызов завершился, сидящий на кровати парень раздражённо бросил аппарат на подушку и снова уставился в окно, где продолжали стремительно сгущаться сумерки. Когда же тишину комнаты разбили громкие шаги, щёлкнул выключатель, и в освещённом пространстве показался ухмыляющийся Виталик, Тёма даже поворачиваться не стал.

– Так я и думал, – иронично изрёк старший Жарков. – Ты здесь, один… голодный. Где же все твои дружки? Почему они тебя не поддерживают?

Артём не ответил, совершенно не желая говорить на эту тему. Да только его брата было уже не остановить.

– Твоё молчание только подтверждает мою догадку, – он подошёл ближе и остановился напротив парня. – Ведь при всей беззаботности и яркости твоей жизни, в ней просто не нашлось места настоящей дружбе.

– Давай мы не будем сейчас это обсуждать, – грубо оборвал его Тёма. – Ты пришёл посвятить меня в детали моей новой должности. Так я слушаю.

– Значит… смирился и готов работать? – недоверчиво уточнил Виталий.

– У меня нет другого выхода, – ровным тоном ответил младший Жарков. – Идти мне больше некуда, а денег нет. Отец с матерью в Милане, что лишает меня возможности вымолить у них прощение. И при всём при этом, жутко хочется есть, а благодаря чьему-то особому распоряжению, мне отказано в обслуживании во всех ресторанах и кафе комплекса. И о каком выборе может идти речь?

– Правильно мыслишь, младший, – усмехнулся Виталик. – Ну… если решение принято, предлагаю перейти к обсуждению сопутствующих вопросов. Ты готов меня слушать? – поинтересовался он и, дождавшись лёгкого кивка, продолжил: – Итак, твой рабочий день начинается в семь утра и заканчивается в семь вечера. Выходных у тебя нет, зарплаты тоже. По легенде, ты дальний родственник нашей соседки по даче, которому негде жить. А я, как добрый руководитель, принял тебя на работу и вместо вознаграждения милостиво предоставил лишенцу еду и кров. И все счастливы.

– Круто, – буркнул Тёма, который даже примерно не представлял, что такое физический труд, ещё и по двенадцать часов в день.

– С завтрашнего дня ты будешь работать в бригаде озеленителей. Они как раз занимаются полным обновлением растительности в малом парке. Думаю, тебе пойдёт на пользу покопаться в земле.

– Это верх идиотизма! – выдал будущий садовод-огородник.

– Нет, братишка. Это именно то, что ждёт тебя в ближайшем будущем. И ещё, я знаю, что эти ребята любят выпить во время перерывов. Именно поэтому, в конце каждого рабочего дня ты будешь проходить тест на алкоголь. И если он покажет, что ты выпивал, я накину к твоему сроку ещё один день. И так будет каждый раз. Курить во время работы тебе так же запрещено. Штрафы аналогичные. Если начальник бригады будет недоволен твоей работой, то день не засчитается и тебе придётся отрабатывать его снова. Вот так.

– Мне нужны деньги хотя бы на еду, – озлобленно проговорил хмурый Артём.

– Тебя, как и всех остальных работников будут кормить в столовой для персонала.

– Виталь, будь же ты человеком! – взмолился Тёма. – Мне нужно на что-то заправлять мотоцикл, да и вообще. Даже у детей есть карманные деньги.

– Ладно. Я буду выделять тебе по пятьсот рублей в день. Этого будет больше, чем достаточно, – отмахнулся управляющий. – А теперь, самое смешное – твоя новая форма, – он указал в сторону большого синего пакета, который оставил на кресле у входа. – И лучше примерь сейчас, пока есть возможность поменять её на более подходящую, если вдруг я не угадал с размером.

Артём одарил его полным раздражения взглядом и, поднявшись, нарочито лениво поплёлся в указанном направлении. Велико же было его удивление, когда вместе с чёрной футболкой и зелёным рабочим комбинезоном на лямках, обнаружился мужской парик с рыжими вьющимися волосами и странное подобие больших дедушкиных очков с мутными стёклами. Их дужки дополнялись белой резинкой, что делало этот странный раритет ещё страшнее.

– Надевай! – победно заявил Виталик.

– Ты сдурел? – воскликнул Тёма. – Я не буду это носить!

– Будешь. Ещё как, будешь. С радостью и широченной улыбкой. Или ты хочешь, чтобы завтра в бригаду озеленителей, под начало Саныча вступил Артём Жарков, собственной персоной? Пойми дурень, в твоих интересах выглядеть так, чтобы никому и в голову не пришло, что этот рыжий лузер в очках – ты.

Тёма сдавленно рыкнул, сгрёб содержимое пакета в охапку и отправился в ванную.

А когда, спустя несколько долгих минут вновь престал перед братом, тот был настолько шокирован, что даже рассмеялся не сразу. Ведь стоявший в дверном проёме парень, был кем угодно, но только не Артёмом. Это рыжее чудо в очках, полностью скрывающих глаза, выглядело так странно, что даже привычный оскал на губах младшего братца стал казаться простой туповатой улыбкой.

– Ты великолепен! – выдал, наконец, Виталик. – Я даже ржать не буду… потому что над убогими не смеются, – и всё-таки не смог подавить странный удивлённый смешок. – Надо же… как, оказывается, легко сделать из человека страшилище. Ты хоть что-нибудь видишь через эти окуляры? Когда я их покупал, мне сказали, что замутнение, это лишь визуальный эффект.

– Да, представь себе, вижу, – буркнул тот. Он и сам пребывал в лёгком шоке от собственного отражения. Зато, всего лишь взглянув на себя в зеркало, окончательно уверился, что никто его не узнает.

– А вот это тебе от меня лично… так сказать, за обещанные пятьсот рублей в день, – добавил старший Жарков и, подойдя к брату, прилепил на его щёку большую волосатую родинку. – Вот! Теперь ты просто «супер-фрик», – и только сейчас, оценив общую картину, заливисто расхохотался. – Пусть тебя зовут Фёдором! Да, Фёдором Ивановичем Петровым! – прошипел он сквозь смех. – А этот наш социальный эксперимент я назову «Эффект Фёдора» и, если вдруг он принесёт плоды, даже диссертацию по психологии напишу.

– Я бы с удовольствием присоединился к твоему веселью, если бы не был его объектом, – сказал Тёма, резко стягивая очки вместе с париком.

– Кстати, с завтрашнего утра по официальной версии жить ты будешь в номере 1098. Он расположен этажом ниже, как раз у пожарной лестницы. По ней и будешь подниматься в свой пентхаус. Я вот думаю, может у тебя для верности ещё и ключ от основной двери отобрать?

Тёма одарил брата долгим злым взглядом, от которого даже у знающего его всю жизнь Виталика возникло желание как можно быстрее оказаться подальше отсюда.

– Слушай, что-то мне подсказывает, что вы с отцом давно приготовили мне эту подлянку, – с нескрываемым раздражением предположил будущий озеленитель. – Слишком всё продумано.

– Наверно, ты прав на счёт отца. Возможно, он оставил это на крайний случай… и теперь этот момент наступил, – Виталий поднялся и направился к выходу. – Доигрался ты, Тёмка. И я очень прошу, не воспринимай всё это как наказание. Ведь для тебя, в первую очередь, это возможность посмотреть на жизнь с другой стороны. И уже через эти знания, взглянуть на свою. Я очень надеюсь, что тебе это удастся.