Клиника на одно лето

— Если вашим понадобится помещение, Грома нельзя поставить рядом, — сказала Лида.

— Я понимаю.

— Даже если результат по лисе задержится.

— Понимаю.

— И я не могу принять связанную группу из приюта по одному животному. Одна клетка — это не двенадцать мест.

— Лида, я не прошу.

— Ты звонишь спросить, занят ли блок.

— Потому что должен знать, на что не рассчитывать.

Она прислонилась лбом к прохладному стеклу двери.

— Прости.

— Не за что. Ты говоришь правило до просьбы. Это лучше, чем после.

— Как Черника?

— Грызёт новый воротник. Галина Петровна считает это неблагодарностью.

— Передай, что через три дня снимем, если повязка сухая.

— Передам.

Ни один не сказал, что хотел бы увидеть другого. В сегодняшнем дне это звучало бы требованием оставить чужих животных ради собственного облегчения.

В половине одиннадцатого Гром встал и начал ходить по клетке. Три шага вперёд, поворот, три шага назад. Металлический поддон тихо дребезжал под когтями. Лида наблюдала пять минут. Пёс посмотрел на миску, но не пил.

Она позвонила Сергею и спросила привычную команду для воды.

— Никакой. Он пьёт, когда хочет.

— Какой у него обычный режим утром?

— В семь выпускаю во двор, потом каша. В воскресенье позже.

— Он привык ходить перед едой. Сейчас прогулки не будет.

— Так выпустите во двор на поводке.

— Нельзя.

— Он не станет ходить в клетке.

— Тогда предложим поддон и дадим время.

— Вы же его мучаете.

Лида прикрыла глаза.

— Я ограничиваю собаку по распоряжению службы после возможного опасного контакта. Мне тоже не нравится клетка. Но прогулка через общий двор создаст новый риск.

— У вас отдельный вход.

— За ним городская улица, а не закрытый выгул.

— Значит, вы комнату построили, а про собаку не подумали.

Фраза попала точно. В комнате была вытяжка, раковина и документы, но не было безопасного закрытого дворика. На плане он не требовался для краткого содержания. Гром мог провести здесь не несколько часов.

— Вы правы, — сказала Лида. — Отдельного защищённого выгула нет. Я запишу это ограничение и сообщу Куницыной. Сейчас выпустить его не могу.

Сергей замолчал, готовый к спору и оставшийся без противника.

— Он правда терпит долго, — сказал он тише. — Но потом живот болит.

— Я учту. Принесите его корм к двенадцати и не подходите к окну, пока я не позову.

После разговора Лида внесла в журнал: отсутствие площадки для безопасного выгула, риск задержки мочеиспускания у собаки, привыкшей к двору. Позвонила Куницыной. Та не предложила невозможного решения.

— Наблюдайте, — сказала инспектор. — Если состояние требует перемещения, будем согласовывать закрытый транспорт и другое место. Самостоятельно не выводить.

— Другого места нет.

— Тогда будем решать по состоянию, а не заранее нарушать режим.

В одиннадцать Гром попил. В одиннадцать двадцать использовал впитывающий поддон и долго потом стоял в дальнем углу, отвернувшись от окна. Лида убрала отходы по инструкции. Для этого потребовались новый халат, перчатки, пакет, обработка пола и двадцать семь минут. Обычная прогулка превратилась в строку расходов и полчаса закрытого времени.

Игорь позвонил как раз тогда, когда она снимала внешний слой перчаток.

— Я нашёл халаты. Доставка сегодня к вечеру, но цена в полтора раза выше.

— Берём.

— Согласен. Администрация зарегистрировала наше письмо и запросила перечень фактических расходов. Я отправлю к двум.

— Добавь отсутствие безопасного выгула как ограничение помещения.

— Это расход?

— Это причина, почему блок нельзя считать полноценным городским карантином.

— Лида, сейчас не время доказывать, что наша услуга хуже.

— Сейчас единственное время сказать правду. Если они оплатят готовность, должны знать границы.

— Можно написать: «размещение животных, не требующих выгула».

— Гром требует. Просто раньше никто не спросил.