Клиника на одно лето
- -
- 100%
- +
— У вас блок хороший, — сказал он через щиток.
— Разрешения для такого случая ещё нет.
— Поэтому хорошо, что не понадобился.
— А если дома невозможно изолировать?
Он завязал пакет.
— Тогда звонили бы Куницыной и искали место.
— Где?
— В районе.
— В районе нет лицензированного свободного места. Иначе мой блок не был бы единственным.
Николай Степанович посмотрел на закрытую клетку за стеклом.
— Значит, сегодня повезло, что у людей есть отдельная кухня.
— Это не система.
— Нет.
Он сказал это без оправдания и без надежды, что название исправит положение.
После его отъезда клиника ещё час оставалась закрытой. Лида отвечала на звонки через дверь. Один человек требовал срочно привить дворового пса, хотя не мог привести его на поводке. Другой спрашивал, нужно ли вылить воду из всех мисок на улице. Третья женщина сообщила, что видела лису неделю назад возле гаражей, и теперь была уверена, что это та же самая.
Лида повторяла: не приближаться к диким животным, не трогать их и останки, держать домашних животных под контролем, по вопросам вакцинации звонить в районную службу или клинику, при возможном контакте человека обращаться за медицинской помощью без ожидания анализа. Она не говорила, что в городе бешенство. Она говорила, что есть подозрение и именно поэтому действуют сейчас.
В городском чате уже опубликовали её фамилию. Кто-то написал: «Новая ветеринар всё подтверждает». Лида ответила с официальной страницы клиники одним сообщением: «Подтверждён только факт обнаружения дикой лисы с необычным поведением и её направление на исследование. Подтверждённых укусов людей на площадке на момент выезда не было. Не приближайтесь к диким животным; при возможном контакте человека звоните 112 и следуйте указаниям медицинских специалистов. Информацию о результатах даст районная ветеринарная служба».
Через минуту ей позвонила Куницына.
— Сообщение ваше?
— Моё.
— Хорошо сформулировано. Добавьте, что владельцам нужно проверить действительность прививок животных, но не устраивать очередь сегодня у двери.
— Добавлю.
— Распоряжение по Тайге готовим. Хозяйка обратилась к врачам, это подтвердили.
— Когда ждать исследование?
— Не обещаю срок по телефону. Как будет официальный результат, сообщу.
— Ольге что говорить?
— Что наблюдение действует до нового письменного указания. И подготовьте свой блок. Не занимайте никакими плановыми случаями.
Лида посмотрела на пустую клетку.
— Вы ожидаете размещение?
— Я ожидаю, что нам могут сообщить о других контактах. На площадке было много людей, рядом частный сектор. Полиция собирает свидетелей.
— Моего разрешения недостаточно.
— Я знаю. В понедельник ваше заявление должно было идти обычным порядком. Теперь поднимем сегодня. Ничего не считайте согласованным, пока не получите документ.
— Поняла.
— И отдохните хотя бы десять минут. По голосу слышно, что вы сейчас начнёте спасать район без перчаток.
— Перчатки на мне.
— Тем более снимите после обработки.
Звонок закончился. Лида добавила в сообщение строку о прививках и открыла главную дверь. На улице ждали шесть человек с животными. Она объяснила, что экстренной массовой вакцинации без записи не будет, проверила паспорта и назначила время каждому на ближайшие дни. Одну собаку с просроченной отметкой районная станция согласилась принять вечером. Двум владельцам оказалось достаточно показать, что их прививки действуют.
Продажи со стеллажа остановились. Никому не были нужны воротники и пелёнки. Все хотели одну вещь, которой нельзя было продать: гарантию, что их дом находится достаточно далеко от детской площадки.
В шесть вечера Лида закрыла кассу. Выручка оказалась меньше вчерашнего расчёта, а расходных материалов ушло больше. Она внесла всё в таблицу Игоря и рядом с красной строкой написала: «Возможный контакт с диким животным. Платный приём не проводился. Осмотр по указанию районной службы».
Игорь прислал письмо администрации. В нём были три страницы расчётов и один абзац, который Лида перечитала дважды: клиника предлагала городу оплачивать не конкретное занятое место, а готовность помещения принять животное по решению ответственного специалиста. Плата не давала городу права поставить в блок любого пациента и не меняла очередь по риску.
Утром это казалось попыткой получить компенсацию за пустую комнату. К вечеру — описанием того, чего городу не хватало.
Она позвонила Игорю.
— Отправляй письмо сегодня.
— Ты внесла правки?
— В первом пункте убери «гарантированное предоставление». Напиши «обеспечение готовности и предоставление по решению ответственного ветеринара».
— Это слабее для заказчика.
— Это правда.
— Хорошо. Ещё?
— Приложи акт Куницыной и сегодняшний журнал без персональных данных владельца. Покажи фактический вызов.
— Уже сделал копию формы. Что с собакой?
— Дома под изоляцией. Видимых укусов нет, прививка действующая. Результата по лисе нет.
— А ты?
— Закрываю клинику.
— Это не ответ.
Лида села на стул у стены. Новый стеллаж оказался на уровне плеча. На верхней полке лежал последний воротник размера Черники.
— Я всё время думаю, что было бы, если бы у Ольги не было кухни с дверью.
— Тогда искали бы другое место.
— Его нет.
— Есть твой блок.
— Без окончательного разрешения. И одна клетка. Если появится вторая собака с более высоким риском, их нельзя поставить вместе.
Игорь молчал.
— Отправляю письмо, — сказал он наконец. — И завтра вернусь, если нужно.
— Не нужно. Мне нужен помощник на месте, а не ещё один человек с ноутбуком.
— Помощница выходит в понедельник.
— Сегодня суббота.
— Я знаю, какой сегодня день.
— Тогда не приезжай. Будь на связи.
— Буду.
Лида завершила разговор и проверила сообщения. От Куницыной пришла фотография зарегистрированного распоряжения по Тайге, следом — подтверждение, что оригинал передан владельцам. Последняя строка была короткой: «Блок не занимать. Возможны новые контакты».
За окном по Советской прошла женщина с маленькой собакой. Поводок был обмотан вокруг ладони дважды. Навстречу ей шёл мужчина с дворнягой, которую обычно отпускал бежать впереди. Сегодня дворняга шла рядом на верёвке.
Город изменился за один день не потому, что диагноз подтвердили. Его не подтвердили. Изменилось знание о том, как мало расстояния между детской горкой, чужой ошибкой и одной белой комнатой с отдельным входом.
Лида вошла в блок, не переступая грязную границу, и проверила запас перчаток. Двадцать четыре пары. Халатов после сегодняшнего осталось одиннадцать. Раствора хватит на восемь полных обработок. Клетка была одна.
Она записала цифры на лист и прикрепила его к шкафу. Потом позвонила Антону.
Он ответил сразу.
— Я видел сообщение. В приюте всех заперли по вольерам. Волонтёров предупредил.
— У вас за последние сутки были новые собаки с улицы?
— Две. Одну привезли вчера вечером с Речной, вторую сегодня в семь утра от гаражей.
— Кто их принимал?
— Я и Женя. Они в крайних клетках под навесом, отдельно от остальных насколько возможно.
— Контакт с лисой?
— Неизвестно. Обе без владельцев. Одна привита по старой бирке, документы ищем. У второй ничего нет.
Лида закрыла глаза.
— Не перемещайте их. Не заходите без отдельной одежды. Запишите всех, кто касался, и маршруты, откуда привезли. Позвоните Куницыной.
— Уже звоню после тебя.
— Почему сначала мне?
— Потому что у тебя единственная готовая комната.
Вчера она сказала ему, что доступ решает врач. Сегодня решение уже приближалось к ней с двух сторон города.
— Комната пока свободна, — сказала Лида. — Но разрешения на размещение нет и двух неизвестных собак вместе я не приму.
— Я не прошу принять.
— Пока.
— Пока, — согласился Антон. — Я сообщаю данные.
За его спиной лаяли собаки. Обычно Лида различала в этом шуме нетерпение, страх, требование еды. Сейчас каждый голос казался вопросом, на который белая комната могла ответить только один раз.
— Позвони Куницыной, — повторила она. — И не приезжай без её указания.
— Не приеду.
— Антон.
— Что?
— Кто-нибудь касался морды непривитой собаки голыми руками?
Он не ответил сразу.
— Женя снимала верёвку. На ладони у неё вчера был порез.
Лида встала.
— Пусть моет руки и звонит врачам сейчас. Не ждёт Куницыну и не ждёт анализа лисы.
— Сделаю.
После звонка она не погасила свет в блоке. Проверила замок отдельного входа, положила чистый комплект одежды у границы и поставила телефон на зарядку.
В строке Игоревой таблицы про готовность всё ещё стоял ноль.
Клетка за стеклом ждала первого животного, которое нельзя будет отправить домой.
До решения комиссии оставалось семьдесят девять дней.
Глава 6. Первая клетка
В воскресенье в шесть двадцать утра Лиде позвонил мужчина и сказал, что его собака лизнула лису в морду.
Он произнёс это без приветствия, словно повторял фразу уже много раз и с каждым повтором она становилась хуже.
— Где вы находитесь? — спросила Лида.
— На Речной, дом восемь. Пёс в сарае. Я дверь подпёр лопатой.
— Не входите к нему. Когда произошёл контакт?
— Вчера утром. Может, в пятницу вечером. Я не видел сам. Соседка сейчас сказала.
— Какая лиса?
— Та самая, наверное. У нас что, их десять бешеных бегает?
— Пока ни про одну не подтверждён диагноз. Мне нужно понять место и время. Как вас зовут?
— Сергей Малышев. Собака Гром. Он не злой.
— Я не спрашивала, злой ли он. Прививка от бешенства когда сделана?
Тишина длилась слишком долго.
— В паспорте есть.
— Назовите дату.
— Паспорт у жены. Она на даче.
— Позвоните ей, но к собаке не входите. Я передаю сведения районной службе. Вам или кому-то ещё могла попасть слюна Грома на повреждённую кожу, в глаза или рот после возможного контакта?
— Я его за ошейник брал. На руках вроде цело.
— Не «вроде». Осмотрите руки при хорошем свете и сообщите медицинскому работнику точно. Сейчас вымойте их водой с мылом, если ещё не мыли, и позвоните сто двенадцать для оценки риска у человека.
— Да что вы меня пугаете? Он нормальный. Поел вечером, лаял.
— Я не говорю, что он болен. Я говорю, что после возможного контакта нельзя ждать изменения поведения, чтобы заняться людьми.
Лида записала адрес, телефон и имя соседки, которая могла видеть происшествие. Потом позвонила Куницыной. Инспектор ответила на втором гудке и, судя по голосу, уже не спала.
— У меня ещё два сообщения, — сказала она. — Одно про кошку у гаражей, там пока слух. Второе ваше теперь третье. По Грому проверяем свидетеля и документы. Не выезжайте.
— Он заперт в сарае, дверь подпёрта лопатой.
— Прекрасная русская система безопасности. Передайте хозяину отойти и никого не подпускать. Наши будут через сорок минут.
— Блок готов.
— Я помню. Разрешение подписано в шесть ноль пять для временного использования по моему письменному распоряжению на период угрозы. Сейчас отправлю копию. Это не общее разрешение и не право принимать всех подряд.
— Условия?
— Одно животное или одна связанная группа контакта. Отдельный персонал либо прекращение обычного приёма на время работы с изоляцией. Передача только по акту. Доступ по вашему журналу. Вывоз отходов согласовать отдельно.
Лида села на край кровати.
— Я одна до понедельника.
— Тогда при размещении закрываете обычный приём. Или отказываетесь от участия, и мы ищем другое место в районе.
— Где?
— Лида Андреевна, я не буду по телефону перечислять варианты, которых ещё нет. Решение после осмотра Грома. Пока готовьте помещение, но не открывайте внешний вход никому без нас.
Документ пришёл через минуту. На четырёх страницах были номер, основание, границы временного режима, фамилия ответственного врача и фраза, от которой комната сразу перестала принадлежать только клинике: «Размещение осуществляется по письменному направлению районного государственного ветеринарного инспектора исходя из оценки эпизоотического риска».
Лида прочла документ дважды. Игорь был указан как представитель владельца клиники, подлежащий уведомлению. Она переслала ему файл и позвонила.
— Я уже открыл, — сказал он.
— Сейчас воскресенье, половина седьмого.
— Телефон лежал рядом.
— Возможно первое размещение. Собака клиента, контакт пока проверяют. Если принимаю, обычный приём закрывается, пока я одна.
— Сколько дней?
— Не знаю.
— Оплата?
— Не знаю.
— Расходники?
— На несколько дней есть.
— Вывоз?
— Нужно согласовать.
Игорь выдохнул в трубку.
— Принимай только по акту и письменному направлению. Не потому, что мне жалко перчаток. Если возникнет спор, кто приказал и кто платит, устный героизм никто не вспомнит.
— Куницына всё оформляет.
— Тогда я считаю запас и звоню подрядчику по отходам. Ты едешь в клинику?
— Да.
— Позавтракай.
— Сейчас не могу.
— Можешь взять хлеб и съесть по дороге.
— Это санитарно сомнительная рекомендация.
— До входа в блок.
Он отключился. Лида оделась, положила в сумку два яблока и кусок хлеба, но есть не стала.
На Советской было пусто. После вчерашних сообщений владельцы не выпускали собак одних; даже привычная дворняга у магазина исчезла. Лида открыла клинику через главный вход, включила свет и сразу повернула табличку на двери обратной стороной. На чистом листе написала: «Приём временно только по телефону. Плановые записи переносятся».
На сегодня стояло семь пациентов. Лида позвонила каждому. Двоих приняла районная станция, трое согласились на понедельник, один владелец обругал её за то, что новая клиника закрывается в первую же неделю. Последней была Марина Павловна с пятнадцатилетним котом, которому требовалась повторная капельница.
— До завтра он не подождёт, — сказала женщина. — В районной мне ответили, что всё занято.
Лида посмотрела на изоляционную дверь. Пока клетка была пуста, но режим уже действовал.
— Я перезвоню через десять минут.
Она набрала знакомого врача в соседнем посёлке. Тот согласился принять кота в полдень, если хозяйка сможет приехать. Машины у Марины Павловны не было. Лида позвонила водителю, который иногда возил животных в область, договорилась о поездке по сниженной цене и оплатила разницу со своей карты.
— Запишите как расход клиники, — сказала она Игорю, когда тот потребовал чек.
— Это не расход клиники по договору.
— Пациент записан к нам. Мы закрываемся из-за режима, о котором вчера ещё не знали.
— Тогда возьми с неё обычную цену поездки, разницу оформим как компенсацию переноса.
— Она пенсионерка.
— Это не способ учёта.
— Игорь.
— Хорошо. Пятьсот рублей в пределах фонда бесплатной помощи, который мы вчера ещё не успели утвердить. Я записываю как разовое решение двух партнёров.
Лида согласилась. Даже доброе действие он заставлял обрести строку, подпись и предел. Сегодня это казалось не придиркой, а единственным способом вспомнить вечером, сколько чужих проблем клиника взяла на себя.
Она подготовила блок. Проверила вытяжку, застелила клетку, поставила тяжёлую миску для воды и сняла с полки всё, что не понадобится конкретному животному. На шкаф прикрепила копию временного разрешения. Рядом — чистый лист движения ключа.
В восемь семь позвонила Куницына.
— Свидетель подтверждает прямой контакт. Гром сорвался с цепи у Речной, подошёл к лисе, лиса сделала выпад. Женщина видела их морды рядом и потом слюну на шерсти собаки. Укуса не видела. Паспорт нашли: прививка просрочена на восемь месяцев.
— Состояние?
— Внешне без изменений. Наш фельдшер осмотрел на расстоянии. Домашняя изоляция ненадёжна: сарай с щелями, дверь не запирается, во дворе общий проход к соседям. Направляю в ваш блок.
Лида почувствовала, как пустая клетка за дверью стала занятой ещё до приезда машины.
— Кто перевозит?
— Наша служба. В закрытой клетке. Передача у отдельного входа. Владелец не входит.
— Срок?
— До нового распоряжения и с учётом результата исследования. В направлении всё есть.
— Кто оплачивает?
— Сейчас первичное размещение идёт по экстренному распоряжению. Финансовое основание администрация оформляет отдельно.
— То есть пока никто.
— То есть вы получите письменное обязательство по необходимым расходам в пределах утверждённого перечня. Не покупайте золотые миски.
— У меня стальная.
— Вот её и используйте.
Через мессенджер пришли направление и акт. В графе «владелец» стоял Сергей Малышев. В графе «причина» — возможный прямой контакт с диким плотоядным животным, направленным на лабораторное исследование. Ни слова «бешенство» как установленного факта.
Лида распечатала документы. Принтер зажевал второй лист. Она открыла крышку, вытащила смятую бумагу и напечатала снова. Обычная неисправность действовала успокаивающе. Пока ролик тянул лист, всё происходящее состояло из краски, номеров и ровных полей.
В восемь сорок к клинике подъехал фургон. Следом на старой машине приехал Сергей. Он выскочил прежде, чем машина остановилась, и направился к отдельному входу.
— Не подходите к фургону, — сказала Куницына, выйдя первой.
— Это моя собака.
— Поэтому стойте за линией и выполняйте указания.
— Какая линия?
Лида взяла красно-белую ленту и натянула её между калиткой и водосточной трубой, оставив специалистам прямой путь к двери.
— Теперь есть, — сказала она.
Сергей остановился. На нём были спортивные штаны, рабочая куртка на голое тело и разные носки в сандалиях. Видимо, он одевался, пока ждал машину.
— Дайте хоть посмотреть.
Через решётку транспортной клетки было видно крупную серую голову. Гром сидел, прижав уши. На шее оставался широкий кожаный ошейник, к нему крепилась короткая петля. Пёс не рычал. Увидев Сергея, он ударил хвостом по полу клетки.
— Громушка, — позвал хозяин.
Собака встала. Клетка качнулась.
— Не зовите, — сказала Куницына. — Ему нужно оставаться спокойно.
— Он думает, я его бросил.
— Он думает, что вы рядом. Этого достаточно.
Передача заняла двадцать три минуты. Сначала Лида и Куницына сверили номер направления и описание животного. Потом Лида осмотрела пломбы на транспортной клетке, хотя они были не для защиты от собаки, а для подтверждения, что дверцу не открывали по дороге. Николай Степанович надел защитный комплект и приготовился переместить Грома.
Клетка клиники была рассчитана на крупную собаку, но развернуть две металлические конструкции в маленькой комнате оказалось труднее, чем на плане. Транспортную поставили дверцей к дверце со стационарной. Между рамами осталась щель в два пальца. Лида закрыла её плотным щитом, который мастер изготовил по замечанию Куницыной.
— Открываем сначала внешнюю, затем внутреннюю, — проговорила инспектор. — Людей перед дверцами нет.
Гром не хотел переходить. Он упирался лапами, смотрел на Сергея через наружное окно и тяжело дышал. Хозяин стоял за лентой, сжав руки в кулаки.
— Можно я дам команду? — спросил он.
Куницына посмотрела на Лиду.
— С места, один раз, — разрешила Лида.
— Гром, место.
Собака переступила порог стационарной клетки и обернулась. Николай Степанович закрыл дверцу. Металлический засов вошёл в паз с сухим звуком.
Первая клетка была занята.
Лида ожидала, что почувствует торжество: комната, за которую она спорила и платила, наконец понадобилась. Вместо этого ей стало тесно. Гром занимал не только клетку. Он занял приёмные часы, запас халатов, вечер, решение о каждом следующем животном и чужую уверенность, что город как-нибудь справится.
Куницына передала Лиде акт.
— Время восемь пятьдесят восемь. Состояние при поступлении фиксируем без прямого осмотра пасти. Вода, корм по обычному рациону владельца, наблюдение через окно и камеру. Любые изменения — мне немедленно.
— Камеры нет, — сказала Лида.
— Значит, окно и установленный график. Но ночью одной не оставаться, если потребуется вход.
— Кто будет вторым?
— Сегодня Николай Степанович по вызову. С понедельника ваша помощница, если обучена и согласна работать в этих условиях.
— Она нанималась помощницей врача, не для карантина по угрозе бешенства.
— Тогда сначала получите отдельное согласие, проведите инструктаж и не ставьте перед фактом.
Лида записала.
Сергей поднял руку, будто находился на собрании.
— Когда я его заберу?
Куницына вышла к нему, не пересекая ленту.
— После нового письменного распоряжения. Мы ждём лабораторное исследование и оцениваем контакт. Сегодня вы подпишете правила содержания и предоставите корм, к которому собака привыкла. Самостоятельно входить, кормить и навещать внутри нельзя.
— Я могу видеть его через окно?
— По согласованию с ответственным врачом, снаружи, не возбуждая собаку.
— Он без меня не ест.
— Запишите привычное время и команду для кормления, — сказала Лида. — Можно принести его миску, если она чистая и её не использовали после контакта. Лучше оставим нашу.
— Подстилку принесу.
— Нет. Возьмём одноразовую. Запах дома может успокоить, но вещь потом придётся считать загрязнённой. Принесите немного привычного корма в закрытой упаковке.
— Он ест кашу с обрезью.
— Тогда напишите состав и время. Приготовим здесь из согласованных продуктов.
— Он не кусается.
Лида посмотрела на Грома. Пёс сел в клетке и продолжал смотреть на хозяина.
— Это сейчас не вопрос характера.
Сергей провёл рукой по лицу.
— Я цепь менял. Старая короткая была, он всё время вокруг будки наматывался. Поставил длиннее. Калитка закрыта. Как он вышел?
Никто не ответил. Объяснение побега не меняло контакт и не возвращало вчерашнее утро.
— Мне штраф будет? — спросил он.
— Это не я решаю, — сказала Куницына. — Сейчас подпишите документы и выполните медицинские рекомендации для себя. Вы сообщили, что брали собаку за ошейник после контакта.
— Руки целые.
— Оценку проводит врач для людей.
— Я здоров.
— Сергей, — сказала Лида. — Вчера Ольга тоже чувствовала себя здоровой. Она всё равно обратилась. Не ждите симптомов, чтобы спросить специалиста.
Он посмотрел на неё с обидой, как будто она встала на сторону документов против него. Потом достал телефон и отошёл звонить.
Куницына осмотрела комнату после размещения. Проверила положение миски, расстояние до клетки, работу вытяжки, контейнеры и журналы. На листе расхода защитной одежды сделала первую запись. Один комплект ушёл на приём, второй — на уборку после транспортной клетки.
— Запаса мало, — сказала она.
— Одиннадцать халатов было утром. Теперь девять.
— Заказывайте ещё.
— Кто оплачивает?
— Включите в перечень необходимых расходов. Я подпишу обоснование.
— Игорь уже ищет поставщика.
— Хороший у вас партнёр.
— Вы с ним ещё не спорили.
— Хороший партнёр и должен спорить до расхода, а после происшествия быстро привезти нужное.
Лида ничего не ответила. Куницына была права, а это начинало становиться утомительным.
После отъезда службы она осталась одна с Громом. Между приёмной и блоком были две двери и короткий коридор. Сквозь смотровое окно виднелась половина клетки. Пёс лежал, положив голову на лапы. Дыхание было ровным.
Лида записала первое наблюдение: сознание ясное, выраженного возбуждения нет, положение естественное, вода предложена. Потом поняла, что слово «естественное» ничего не значит, и заменила его конкретным: лежит на груди, голова на передних лапах, реагирует взглядом на движение у окна.
Телефон не умолкал. Люди просили прививки, справки и подтверждение слухов. Лида настроила сообщение: «Из-за работы в изоляционном режиме обычный приём временно приостановлен. При неотложном состоянии звоните; врач поможет определить ближайшее доступное место». Каждому неотложному пациенту всё равно приходилось отвечать лично.
В десять позвонил Антон.
— У тебя кто-то есть?
— Собака владельца с Речной. Прямой контакт подтверждён свидетелем, прививка просрочена. Размещена по письменному направлению Куницыной.
— Значит, блок занят.
— Да.
— У нас Куницына была час назад. Осмотрела обеих новых. Видимых повреждений нет. Велела оставить раздельно и усилить ограничения.
— Женя обратилась к врачам?
— Да. Ей дали рекомендации. Она злится, что я сообщил про порез.
— Пусть злится.
— Я так и сказал.
За его спиной лязгнуло ведро. Потом залаяла одна собака, за ней сразу несколько.