Клиника на одно лето

Глава 5. Лиса у детской площадки

В субботу в восемь пятнадцать водитель рейсового автобуса передал Игорю три заклеенные коробки и попросил расписаться на обороте маршрутного листа. Коробки стояли прямо на тротуаре перед клиникой. На верхней чёрным маркером было написано: «НЕ БРОСАТЬ».

— Обнадёживает, — сказала Лида.

— Это про грузчиков, не про наш бизнес.

Игорь проверил количество мест, сфотографировал целые пломбы и только потом занёс коробки внутрь. Низкий стеллаж привезли вместе с товаром в плоской упаковке. Пока Лида принимала первых пациентов, он собрал его у глухой стены, дважды измерил проход и наклеил на полосу у края маленькую метку. От стены до противоположного стула оставалось метр двадцать.

— Коляска проходит, — сказал он.

— А сенбернар?

— Сенбернар садится у двери и рассматривает ассортимент с расстояния.

Стеллаж не сделал клинику магазином. На верхней полке лежали воротники и свёрнутые пелёнки, ниже стояли средства от клещей, промаркированные по весу животного. Ценники были крупными. Рядом Игорь поставил белую карточку: «Подбор средства — после уточнения веса, возраста и состояния животного».

— Это ты написал? — спросила Лида.

— Я умею составлять предложения без слова «выгода».

— Иногда.

— По выходным.

В девять они открыли дверь. Через десять минут пришла Галина Петровна за воротником для Черники. Новый оказался подходящим: край выступал за нос, но не мешал собаке пить. Игорь пробил первую продажу, выдал чек и записал номер партии. Галина Петровна торжественно сказала, что клиника теперь официально держится на одной собаке, двух пирожках и пластмассовом круге.

В девять сорок Игорь уехал на вокзал. Перед тем как сесть в такси, он напомнил про письмо администрации и пообещал черновик к вечеру.

— Я пришлю не только цифры, — сказал он. — Там будет, что город получает за оплату готовности.

— Не обещай круглосуточный приём.

— Не обещаю. Ответственный врач на связи, помещение готово в установленные часы, отдельный вызов — по договорённости.

— И никакого гарантированного места без оценки риска.

— Записал.

Он постучал пальцем по крыше машины.

— Позвони, если случится красная строка.

— Сначала помогу животному.

— Потом позвони.

Такси уехало. Лида вернулась в клинику, где новый стеллаж пах древесной стружкой и картоном. На кассе лежала купюра Галины Петровны. За окном начинался обычный жаркий день, и ничто не требовало выбирать между двумя правильными решениями.

В десять семнадцать зазвонил городской номер.

— Ветеринарная клиника, слушаю.

В трубке шумели детские голоса и чей-то тяжёлый вдох.

— Это возле площадки на Набережной, — сказала женщина. — Тут лиса. Она не уходит.

Лида выпрямилась.

— Вы сейчас на каком расстоянии от неё?

— Метров десять. Может, меньше. Она под горкой.

— Не подходите. Уведите детей в помещение или как можно дальше, спокойно, без крика. Не пытайтесь прогнать, кормить или снимать вблизи. Собаки рядом есть?

— Одна была. Девушка её держит. Ой, господи, мальчик опять идёт туда!

— Уведите мальчика. Сейчас. Я вызываю районную станцию и полицию. Назовите точный адрес.

Женщина назвала дом и сказала, что площадка находится со стороны реки. Лида попросила не класть трубку, включила громкую связь и с мобильного набрала районную ветеринарную станцию. Дежурный сначала ответил сонно, потом услышал слово «лиса» и задал три коротких вопроса: есть ли прямой контакт с человеком, укусила ли она животное, можно ли закрыть проход к площадке.

Женщина в городском телефоне не знала. Кто-то рядом сказал, что рыжая собака подбежала к лисе, но хозяйка успела оттащить. Другой голос утверждал, что собаки вообще не было.

— Считаем возможный контакт, пока не выяснили, — сказал дежурный. — Наш специалист выезжает. Полицию пусть вызывают через сто двенадцать. Не приближаться. Частному врачу тоже не приближаться и животное не ловить.

— Поняла.

Лида вызвала службу экстренной помощи, повторила адрес и угрозу для детей. Потом вернулась к женщине.

— Как вас зовут?

— Марина.

— Марина, специалисты едут. Вы можете отойти к подъезду и предупредить людей, чтобы не шли на площадку?

— Лиса лежит. Может, она просто больная.

— Возможно. Поэтому к ней нельзя подходить. Даже спокойное дикое животное может резко двинуться от боли или страха.

— А вы приедете?

Лида посмотрела на расписание. Через три минуты должна была прийти женщина с кошкой после операции. В клинике больше никого не было. По правилам дежурного ей не следовало вмешиваться в отлов, но на месте нужно было собрать сведения о возможном контакте с домашней собакой.

— Я приеду, но не буду ловить лису. Останьтесь на безопасном расстоянии.

Она позвонила записанной клиентке, объяснила задержку и предложила либо перенести осмотр на час, либо обратиться в районную станцию. Женщина согласилась подождать. Лида повесила на дверь записку с номером телефона, взяла медицинскую сумку, две пары длинных перчаток и пустые бланки. Потом замерла у шкафа.

Защитная одежда для работы с подозрительным животным была в изоляционной комнате. Брать её на площадку означало после считать использованной и обрабатывать всё, что окажется рядом. Не брать — идти смотреть издалека, как ей и велели. Лида оставила одежду на месте.

На Набережную она доехала за шесть минут. Площадка лежала между четырьмя пятиэтажками и спуском к реке. Жёлтая горка, две качели, песочница под выцветшим грибком. У подъездов стояли взрослые с телефонами. Несколько детей выглядывали из-за стеклянной двери магазина.

Лиса находилась под лестницей горки. Издали она казалась маленькой и слишком худой для густой рыжей шерсти. Передние лапы были вытянуты, голова опущена. Она не пыталась спрятаться от людей, но и не шла к ним. Время от времени поднимала морду, словно прислушивалась к звуку, которого больше никто не слышал.

Лида остановилась у края асфальта, примерно в пятнадцати метрах.

— Вы врач? — спросила женщина в синем халате. — Я звонила. Марина.

— Кто подходил к животному?

— Никто. То есть дети сначала были рядом. Мы не сразу поняли.

— Кто видел собаку?

Сразу заговорили трое. Один мужчина видел рыжего пса без поводка. Девочка сказала, что это Тайга из третьего подъезда и поводок у неё был, только выпал из руки. Пожилая женщина утверждала, что собака лаяла с другой стороны горки. Никто не мог точно сказать, соприкасались ли животные.

— Где хозяйка Тайги?

Девочка показала на дом.

— Тётя Оля увела её мыть.

— Мыть чем?

— Не знаю.

Лида попросила Марину позвонить Ольге и передать: собаку пока не мыть, не трогать морду голыми руками, не подпускать к людям и другим животным, ждать звонка ветеринара. Марина набрала номер. Никто не ответил.

Лиса поднялась. Толпа у подъезда одновременно отступила, хотя между ней и животным оставалось далеко. Лиса сделала два неровных шага, ударилась боком о стойку горки и остановилась. С нижней челюсти свисала тонкая нить слюны.

Кто-то прошептал: «Бешеная».

Слово прошло по людям быстрее любого предупреждения.

— Диагноза нет, — громко сказала Лида. — Такое состояние бывает по разным причинам. До осмотра действуем осторожно. Не приближайтесь.

Мужчина с телефоном сделал шаг вперёд, стараясь снять крупнее.

— Вернитесь, — сказала Лида.

— Я не близко.

— Вы сокращаете расстояние и отвлекаетесь на экран. Вернитесь к подъезду.

— Да я всю жизнь в лес хожу.

— Тогда вы знаете, что дикая лиса днём на детской площадке — не повод проверять опыт.

Он хотел ответить, но в этот момент лиса повернула голову. Мужчина отступил.

Первой приехала патрульная машина. Молодой полицейский натянул между двумя деревьями красно-белую ленту, его напарница отвела людей за парковку и записала имена тех, кто находился на площадке до звонка. Лида представилась и объяснила, что отвечает только за возможный контакт домашнего животного; диким занимается районная служба.

— Она нападёт? — спросил полицейский.

— Я не могу предсказать. Не загоняйте её в угол и не пытайтесь трогать. Специалист уже едет.

— А если побежит к подъезду?

— Освободите ей направление от людей, но не преследуйте пешком. Дежурный должен привезти оборудование.

Через двенадцать минут подъехал белый фургон районной станции. Из него вышли Ольга Васильевна Куницына и мужчина в плотном комбинезоне. Вчера инспектор носила светлую блузку и держала папку двумя пальцами. Сегодня волосы были спрятаны под шапочку, на глазах — прозрачный щиток, на руках — длинные перчатки.

— Кто сообщил? — спросила она.

Лида подняла руку.

Куницына подошла не ближе, чем требовалось для обзора, и несколько минут наблюдала за лисой. Затем велела напарнику готовить клетку и длинную петлю, а полицейским — освободить проход к фургону.

— Контакты?

— Возможный с собакой по кличке Тайга, хозяйка Ольга из третьего подъезда. Свидетельства расходятся. С людьми подтверждённого контакта нет.

— Укус, царапина, слюна на повреждённую кожу?

— Никто не сообщил. Опрос ведёт полиция.

— Собака привита?

— Пока не знаем.

Куницына посмотрела на Лиду.

— Вы к лисе подходили?

— Нет. Ближе пятнадцати метров не была.

— Правильно. Теперь найдите собаку. Не приводите сюда. Изолируйте от людей до моего звонка.

— В клинику?

— Сначала выясните прививку и сам факт контакта. Если слюна могла попасть на шерсть или морду, владельцу не трогать без защиты. Я дам указание после отлова.

— Мой блок ещё не имеет окончательного разрешения для подозрения на особо опасную инфекцию.

— Поэтому не помещайте туда самовольно. Домашняя изоляция до решения, если условия позволяют. Если нет — будем искать законный вариант.

Лида кивнула. Эта фраза должна была успокоить, но прозвучала как предупреждение о пустоте между правилами и реальностью.

Она отошла к Марине. Та наконец дозвонилась Ольге, но разговор получился коротким: хозяйка плакала и повторяла, что уже вымыла Тайге морду в ванне.

— Дайте мне телефон.

— Оля, с вами сейчас говорит ветеринар Лида Арсеньева. Вы целы? На руках есть порезы, царапины?

— Есть трещины. У меня кожа сухая. Что теперь будет? Тайга только понюхала, она не дралась.

— Я не могу оценить по телефону. Не трогайте собаку больше, закройте её в отдельной комнате или на застеклённом балконе, если там не жарко. Детей к ней не пускайте. Воду поставьте так, чтобы не касаться морды. Вы чем мыли?

Ольга назвала обычный шампунь. Голос у неё дрожал.

— Мне прививку делать?

— Это решает врач для людей после оценки контакта. Сейчас позвоните в службу сто двенадцать и скажите, что могли касаться слюны дикого животного через шерсть собаки, а на руках есть трещины. Вам укажут, куда обратиться. Не ждите, пока станет понятно, больна ли лиса.

— Но я её не трогала.

— Расскажите врачу точно, что произошло. Он оценит риск. Я сейчас подойду к дому, но в квартиру не войду, пока не получу указание инспектора.

Лида вернула телефон Марине и пошла к третьему подъезду. За спиной раздался металлический лязг. Она не обернулась. Люди вокруг фургона и так смотрели слишком внимательно, будто исход отлова мог немедленно превратить подозрение в ответ.

Ольга ждала на первом этаже. Ей было около тридцати пяти. На ней были домашние шорты, резиновые тапки и мокрая футболка. Руки она держала перед собой, не касаясь тела. На подушечке большого пальца виднелась красная трещина.

— Я вымыла с мылом, — сказала она.

— Хорошо. Теперь позвоните врачам.

— Муж звонит. Тайга на кухне. Дочка в спальне.

— Когда собака привита от бешенства?

— Весной. Кажется, в апреле. Паспорт у меня.

— Принесите паспорт, не открывая кухню.

Ольга ушла и вернулась с синей книжкой в прозрачной обложке. Последняя отметка была сделана четырнадцатого апреля, вакцина указана, наклейка и подпись стояли на месте. Лида сфотографировала страницу с разрешения хозяйки и записала номер.

— Расскажите по шагам, что произошло. Не что вы думаете сейчас, а что видели.

Ольга закрыла глаза.

— Мы шли вдоль площадки. Тайга была на рулетке. Дочка увидела лису и крикнула. Тайга рванула, рулетка выпала. Она обежала горку. Я побежала следом. Лиса лежала. Тайга остановилась возле неё.

— На каком расстоянии?

— Не знаю. Совсем рядом.

— Они касались носами?

— Может быть. Я видела головы рядом. Лиса дёрнулась, Тайга отскочила. Я схватила рулетку и увела.

— Укус вы видели?

— Нет.

— Визг, драку?

— Нет. Тайга лаяла один раз. Или не лаяла. Я не помню.

— Это нормально. Не пытайтесь заполнить то, чего не помните.

Из-за кухонной двери послышалось царапанье. Затем короткий скулёж.

— Она всегда так, когда закрывают, — сказала Ольга. — Это не значит, что она заболела?

— Нет. Прошло слишком мало времени, и обычное поведение за дверью ничего не доказывает. Нам нужно осмотреть её на повреждения и выполнить указания районной службы.

— Вы можете осмотреть сейчас?

— Могу, но сначала согласую защиту и место. Не открывайте.

Лида позвонила Куницыной. На площадке шумел двигатель фургона.

— Животное отловлено, — сказала инспектор. — Везём материал на исследование. Собака привита?

Лида сообщила дату и описала возможный контакт.

— Считать контактом, — решила Куницына. — Осмотреть кожу и слизистые в защите. Если повреждений нет, обработка по правилам и изоляция под наблюдением до письменного распоряжения. Владельцу — в медицинское учреждение сегодня. Собаку пока можно оставить дома, если отдельная комната, нет контакта с людьми и другими животными и хозяйка выполняет требования.

— Она уже вымыла морду голыми руками.

— Запишите. Медицинскую помощь ей не откладывать. Осмотр собаки проведите у отдельного входа, не через общую приёмную. В блок не заводить без моего письменного разрешения. После — полная обработка.

— Поняла.

— И Лида Андреевна. Не говорите владельцу срок наблюдения от себя. Я оформлю распоряжение по действующим правилам после оценки всех обстоятельств.

— Не скажу.

Лида вернулась к Ольге.

— Осмотрим Тайгу у отдельного входа клиники. До машины вы ведёте её на коротком поводке и в наморднике, если она к нему приучена. Дочка не идёт. После осмотра собака, вероятно, вернётся домой в отдельную комнату, но окончательное распоряжение даст районная служба.

— А если найдёте царапину?

— Тогда сообщу инспектору, и решение изменится. Сейчас не угадываем.

— Она привита. Значит, всё хорошо?

— Прививка очень важна и снижает риск, но она не отменяет осмотр и наблюдение после возможного контакта.

Ольга прижала паспорт к груди, потом вспомнила о руках и снова отвела их.

— Муж сейчас вернётся. Он отвезёт.

— Сначала позвоните врачам для себя.

— Уже. Сказали ехать в приёмное отделение. Я поеду после Тайги.

— Нет. Вы едете сейчас. Собаку привезёт муж, когда я подготовлю вход. Передайте ему паспорт и мой номер.

— Я не могу её бросить.

— Вы не бросаете. Вы занимаетесь возможным контактом у себя. Это не менее важно.

Ольга посмотрела на кухонную дверь. За ней Тайга перестала скрестись.

— А если она подумает, что я её наказала?

— Сегодня можно пережить её обиду.

Ольга неожиданно улыбнулась сквозь слёзы.

— Она умеет долго.

— Значит, у вас будет время извиниться после распоряжения инспектора.

На улице фургон уже уезжал. Площадка оставалась за лентой. Под горкой темнело влажное пятно, рядом стоял пластиковый ящик, которым накрыли землю до обработки. Куницына через окно показала Лиде на телефон: звонить после осмотра.

Лида вернулась в клинику. У двери ждали женщина с послеоперационной кошкой и мужчина, который хотел купить средство от клещей. Записка на стекле от жары отогнулась по углам.

— Извините за задержку, — сказала Лида. — Сегодня приём изменится. Сначала осмотр кошки. Продажу проведу после. Через сорок минут клиника закроется на санитарную обработку.

— А что там было? — спросил мужчина. — В чате пишут, бешеная лиса детей покусала.

— Подтверждённых укусов людей нет. Животное направлено на исследование. Следуйте сообщениям районной службы, не пересылайте неподтверждённое.

— Но лиса бешеная?

— Результата исследования нет.

Он уже смотрел в телефон. В городском чате фотография лисы под горкой была снята с такого близкого расстояния, что в кадр не вошла даже вся лестница. Под ней росли сообщения: «точно бешенство», «власти скрывают», «в приюте выпустили больных собак», «новая клиника завезла инфекцию».

Последнее появилось две минуты назад.

Лида показала экран мужчине.

— Вот почему важно не угадывать. Клиника никого не завозила. Приют к лисе отношения не имеет. Специалисты работают.

— Я просто спросил.

— И я отвечаю.

Она впустила женщину с кошкой. Шов был сухим, температура нормальной. Лида сняла защитную попону, обработала край и завязала новые тесёмки. Руки выполняли привычные движения, а взгляд всё время уходил к часам.

После приёма она попросила клиентов выйти, заперла главную дверь и повесила другую записку: «Санитарный перерыв. Вход временно закрыт». Затем подготовила отдельный вход. Убрала всё лишнее, застелила стол одноразовым покрытием, поставила контейнер для отходов. Красный халат, щиток и перчатки надела в чистой зоне. В журнале заранее оставила пустыми время и результат.

Телефон зазвонил, когда она затягивала манжету второй перчатки. Это был Игорь.

— Я увидел чат, — сказал он. — Что происходит?

— Лису нашли у площадки. Отловили, материал повезли на исследование. Возможный контакт с привитой домашней собакой. Сейчас осмотрю у отдельного входа по указанию Куницыной.

— Разрешение на блок?

— Внутрь не помещаю. Только осмотр у отдельного входа, потом обработка.

— Письменное указание есть?

— Пока устное. Она оформит.

— Запиши время звонка и формулировку.

— Уже записываю.

— Тебе нужен второй человек.

— Владелец удержит собаку снаружи.

— Если она вырвется?

Лида посмотрела на дверь. Тайга была взрослой рыжей дворнягой размером с овчарку, если фотографии в паспорте не обманывали.

— Позову районного фельдшера.

— Куницына уехала.

— У станции есть дежурный.

— Позвони. Я не мешаю.

Он не стал спрашивать про деньги, закрытый приём или испорченную первую субботу продаж. Красная строка оказалась не той, которую они обсуждали вчера.

Районная станция смогла прислать фельдшера через двадцать минут. Ольгин муж уже стоял во дворе клиники с Тайгой. Собака была в наморднике и на двух поводках. Она тянула к двери, узнав запах места, где ей весной делали прививку в выездном кабинете прежнего врача.

— Я проверил всю, крови нет, — сказал мужчина. — Она нормальная. Давайте просто домой.

— Не трогайте морду и не снимайте намордник, — сказала Лида через закрытую дверь. — Ждём второго специалиста.

— Жена в больнице, ребёнок ревёт, собака с ума сходит. Сколько можно ждать?

— До безопасного осмотра.

— Она же привита.

— Поэтому у нас больше оснований надеяться на хороший исход. Но возможный контакт записан, и осмотр обязателен.

Мужчина отошёл к забору. Тайга легла у его ног и положила морду на лапы. С виду она была совершенно здоровой собакой, уставшей от намордника и чужой тревоги. Лиде хотелось открыть дверь и закончить всё за пять минут. Именно такое желание чаще всего и превращало порядок в видимость.

Фельдшер приехал на старой «Ниве». Его звали Николай Степанович. Он привёз защитный костюм, дополнительный поводок и длинный фонарь. Сначала выслушал Лиду, затем владельца, сверил паспорт и позвонил Куницыной по громкой связи. Только после этого они начали.

Тайгу подвели к отдельному входу, не заводя в комнату. Муж держал оба поводка. Николай Степанович стоял сбоку, Лида осматривала шерсть и кожу от хвоста к голове, чтобы не тянуться сразу к морде. На боку нашлась старая корочка, на задней лапе — свежая ссадина от асфальта, но следов укуса не было. Возле правого уха шерсть была влажной после мытья. Осмотреть пасть без снятия намордника безопасно не получалось.

— Снимаем на секунду, — предложил владелец. — Она не кусается.

— Нет, — сказал Николай Степанович. — Пасть сейчас не осматриваем силой. Это не изменит решение, а контакт изменит.

Лида посветила в глаза, проверила движения, дыхание и температуру бесконтактным способом для предварительной оценки. Тайга следила за руками, пыталась повернуться к хозяину и один раз чихнула. Муж дёрнулся.

— Почему она чихает?

— В наморднике пыль, — сказал фельдшер. — Один чих ничего не значит.

Они обработали доступные участки по указанию районной службы, сменили внешний поводок на чистый и поместили использованные материалы в закрытый контейнер. Лида записала отсутствие видимых укусов при ограниченном осмотре головы и точные причины ограничения.

Куницына по телефону распорядилась вернуть Тайгу домой под изоляцию, исключить контакты и ждать письменного документа в тот же день. Повторную вакцинацию и дальнейшие действия районная служба определит официально с учётом документов и обстоятельств контакта. Лида не спорила и не добавляла сроков.

— А если анализ будет хороший? — спросил муж.

— Районная служба сообщит и изменит распоряжение, если для этого будут основания, — ответила Лида.

— Вы все говорите так, будто боитесь одного нормального предложения.

— Мы боимся дать вам обещание раньше результата.

Он поднял оба поводка.

— Домой?

— Домой. Отдельная комната, никаких прогулок в общих местах без указания службы, никаких контактов. Если заметите изменение поведения или состояния — не везёте сами, а сразу звоните по этим номерам.

Лида протянула лист, не выходя за грязную границу. Муж взял его чистой рукой за край.

Тайга пошла за ним спокойно. У калитки оглянулась на Лиду, как обычная собака, которой не дали войти в знакомое помещение. Потом они скрылись за углом.

Николай Степанович помог с первичной обработкой. Красный халат отправили в отдельный пакет, одноразовые материалы — в контейнер. Поверхности Лида обрабатывала дважды, отмечая время. Фельдшер следил, чтобы она не торопилась.