Сжечь ведьму. Долг или любовь

— Какого черта ты творишь?! — голос Виры резанул тишину, злой и хриплый. — Что ты делаешь в моём доме, падла?!

Она тянула время. Тёмная, конечно, чувствовала эти жалкие потуги, но сам факт того, что жертва смеет не только сопротивляться, но и говорить — уже бесил. Это читалось в хищном прищуре изумрудных глаз, в нервной дрожи длинных пальцев, сжимающих рукоять ледяной секиры.

— А ты, — голос тёмной сочился ядом, медленным и густым, — кровь от крови моя, сестра по дару, лобзаешься с этим ублюдком?

Она шагнула вперёд, и секира в её руке тяжело качнулась, описав в воздухе полукруг.

— Сидишь за одним столом. Пьёшь с ним вино. Улыбаешься ему, как дешёвая шлюха.

Удар оказался настолько стремительным, что Вира не успела ни уклониться, ни выставить хотя бы самый простой блок, и ледяное лезвие плашмя врезалось в плечо с такой силой, что её просто сбило с ног и бросило на пол прямо в груду осколков и рассыпанных камней

— Как ты могла предать нас? — тёмная нависла над ней, и в зелёных глазах плескалось уже не безумие — холодная расчётливая ненависть. — За это умрёшь. Так же, как сёстры. Мучительно.

Второй удар пришёлся в шею, и острая режущая боль вспышкой пронзила тело, так что Вира почувствовала, как что-то тёплое и влажное стремительно заливает ключицы и грудь, а затем растекается по полу липкой пульсирующей лужицей. В глазах у неё помутилось, краски поплыли и смешались в серую вязкую кашу, и она подумала отстранённо, почти удивлённо, что совсем не так представляла свою смерть. Рука убийцы тем временем взметнулась, готовясь нанести последний добивающий удар, и в этот миг мир раскололся: звон разбитого стекла прозвучал набатом, тёмная дёрнулась и обернулась, а в следующее мгновение огромная чёрная тень сбила её с ног, врезавшись в бок с такой силой, что ледяная секира отлетела в угол и жалобно звякнула.

Завязалась драка — послышалось рычание, хруст, глухие удары тел о стены и пол, но Вира уже не видела этого, потому что сознание ускользало и таяло, как утренний туман.

«Вот и всё», — подумала она, проваливаясь в тёплую мягкую темноту.

Голос доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды и сквозь вату, забившую уши: «Вира! Вира, не смей спать! Не спи!» — но она и не спала, ей просто нужно было идти вперёд, туда, где уже ждали и манили. Река. Виринея стояла на берегу и смотрела на воду. Река Судеб — Смородина — текла перед ней, величественная и пугающая. В преданиях говорили разное: одни клялись, что вода в ней огненная — жидкое пламя, пожирающее плоть и кости; другие шептали, что в русле текут расплавленные металлы — серебро, золото, железо, смешанные в адском котле; третьи утверждали, что река полыхает вся, от берега до берега, а мост над ней — из чистого льда, который не тает даже в этом всепожирающем жаре.

Мост. Вира подняла взгляд и увидела его — белый, искрящийся, словно сотканный из морозного дыхания самой зимы, прозрачный и чистый, как слеза. Она знала, что этот мост видят лишь те, кто может пройти без испытания — великие воины и те, кто послужил миру праведно, тогда как для остальных он был каменным, раскалённым, выжигающим подошвы до кости, а тех, кто не прошёл, Велес не впускал во Врата Нави, и душа переставала существовать, рассыпаясь пеплом и возвращаясь в Алатырь, чтобы питать новые миры и новые судьбы. Жестоко, но справедливо: слишком многие ушли к Чернобогу, слишком много мёртвых душ — окаменевших, иссохших, неспособных к перерождению — и зачем тратить энергию мироздания на тех, кто его уничтожает?

Вира ступила на лёд, и он не треснул и не покачнулся — под босыми ступнями разливался лишь ровный спокойный холод, и она пошла вперёд. Но снова раздался голос — резкий, злой, отчаянный:

«Вира, чёрт тебя побери! Немедленно очнись!» — и мост дрогнул, поплыл, отдаляясь и становясь призрачным, нереальным, а голос становился всё громче. Веки не слушались — тяжёлые, словно налитые свинцом, они никак не желали подниматься, но Вира заставила себя рывком, через дикую выматывающую боль, и мутный расплывчатый свет ударил по глазам.

Над ней склонился Лука — близко, очень близко, его лицо с резкими скулами, тонкой горбинкой носа и чётким изгибом губ плыло в тумане, но взгляд был ясным, ледяным, и в этом льде плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. «Неужели, — выдохнул он, и в голосе вдруг прорезалась такая усталость, будто он сам только что вернулся с того света, — не вздумай сдохнуть тут, поняла?» Шея горела огнём — каждое движение и каждый вздох отдавались пульсирующей раскалённой болью, словно к открытой ране раз за разом прижимали калёное железо, но рана была перевязана, и Вира чувствовала под пальцами грубую туго стянутую ткань. Лука подхватил её под спину и колени — бережно, почти невесомо, и в то же время надёжно, так что она не чувствовала ни страха падения, ни лишнего давления на израненную шею — и прижал её голову к своей груди осторожно, стараясь не задеть повязку.

«Смотри не усни, — голос его звучал глухо, где-то над макушкой, — я отнесу тебя во дворец».

— Что… случилось? — выдохнула Вира едва слышно, потому что губы не слушались, язык заплетался и каждое слово давалось с трудом. «Молчи, — прижал он её крепче, ускоряя шаг, — не трать силы на пустую болтовню. Ты ещё нужна этому миру». Она не видела, как он бежал, но чувствовала — по ровному сильному биению сердца под щекой, по тому, как плавно, без единой лишней тряски движется его тело; так быстро она сама не бегала даже в лучшие времена, а он нёс её на руках, раненую, окровавленную, умирающую, и не сбавлял шага.

— Лекаря! — его голос громом раскатился под сводами замка. — Где лекарь князя? Лекаря, быстро!

Слуги, сновавшие по коридорам, замерли и обернулись; кто-то ахнул, кто-то выронил поднос, и на лицах застыла смесь ужаса и неприкрытого жадного любопытства, потому что на руках у инквизитора, в синем плаще, забрызганном тёмной, ещё не успевшей засохнуть кровью, висела та самая, о которой последние полгода шептался весь дворец — возлюбленная князя, будущая княгиня, белая и безжизненная, с пропитанной алым повязкой на шее.

— Что уставились, зеваки? — рявкнул Лука, и в голосе его прорезался тот самый ледяной металл, от которого у Виры когда-то замерло сердце. — Тащите тазики с кипятком, тряпки, жгуты, травы обеззараживающие — всё, что нужно для обработки раны и остановки кровотечения! Живо!» Слуги бросились врассыпную, толкаясь и спотыкаясь, а он добавил уже тише, почти про себя — но Вира услышала: «И князю доложите».

А потом сознание снова начало ускользать, утягивая её в мягкую тёмную воронку; напоследок она почувствовала, как пальцы инквизитора — холодные, но почему-то бережные — коснулись её запястья, проверяя пульс, и провалилась в темноту.

Часть II. Тёмная сестра

Глава I. Выздоровление

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.