- -
- 100%
- +
Глава 1.
«Если умирать, то хотя бы красиво», — промелькнула в голове Анны Смирновой отчаянная мысль, пока холодный металл оков впивался в запястья.
Правда, умирать ей категорически не хотелось.
Особенно учитывая, что ещё несколько часов назад она была совершенно обычной девушкой, сидела в своей тесной хрущёвке с чашкой остывшего чая и пыталась закончить бухгалтерский отчёт, который начальство, как всегда, потребовало сдать ещё вчера.
За окном моросил дождь, батарея едва грела, а на кухонном столе высилась стопка любовных романов. Именно книги были единственной отдушиной Анны после работы. В них мужчины обладали титулами, женщины — невероятной красотой, а проблемы решались либо магией, либо поцелуем, либо удачно заключённым браком.
В последней прочитанной новелле имелось всё сразу.
Принц. Прекрасная героиня. Коварная злодейка. Дворцовые интриги. Несчастная любовь. И, разумеется, казнь в финале.
Анна дочитала книгу около трёх часов ночи.
И осталась крайне недовольна.
— Ну почему эта идиотка такая глупая? — возмущалась она, листая последние страницы. — Зачем травить героиню на глазах у половины двора? Если уж решила избавиться от соперницы, придумай хоть что-нибудь поумнее!
Она захлопнула книгу и потёрла уставшие глаза.
Главную злодейку, Эмбер Валентайн, автор совершенно не жалел. Девушка была богатой, красивой, влиятельной и до безумия влюблённой в наследного принца. Последнее обстоятельство, судя по всему, начисто лишило её способности мыслить.
Сначала Эмбер унижала главную героиню, затем пыталась подставить её, потом устроила скандал на королевском балу и наконец решила отравить бокал вина.
Разумеется, её поймали.
Разумеется, принц отвернулся от неё.
И, конечно же, в финале несчастную злодейку приговорили к смерти.
Анна тогда ещё подумала, что на месте Эмбер постаралась бы выжить.
Она не была ни героиней, ни борцом за справедливость. Она была бухгалтером с хронической усталостью, небольшой зарплатой и огромным желанием, чтобы окружающие оставили её в покое.
Если бы ей предложили выбрать между спасением королевства и дополнительным выходным, она бы попросила уточнить, оплачивается ли спасение королевства отдельно.
Зевнув, Анна забралась под одеяло.
Последняя мысль перед сном была простой:
Хорошо, что я не живу в этой дурацкой книге. Уж я бы на месте злодейки всё сделала иначе.
Вселенная услышала её.
И, судя по всему, обиделась.
Анна пришла в себя от резкой боли в запястьях.
Она попыталась пошевелиться, но руки оказались скованы тяжёлыми металлическими браслетами. Под щекой был холодный камень, а в ушах стоял такой шум, словно целый стадион одновременно требовал чьей-то смерти.
— Казнить!
— Позор!
— Да здравствует принц!
Анна медленно открыла глаза.
Первым, что она увидела, был огромный потолок с золотыми узорами. Затем — мраморные колонны, роскошные гобелены и ряды людей в дорогих одеждах.
Она лежала посреди тронного зала.
На коленях.
В кандалах.
В платье, которое стоило, вероятно, больше её годовой зарплаты.
— Что за… — прошептала Анна.
Голос прозвучал незнакомо.
Она подняла голову и увидела собственные руки. Тонкие пальцы, безупречный маникюр, кольца с драгоценными камнями. На запястье блестел золотой браслет, а рукава платья были расшиты серебряными нитями.
Это были не её руки.
В голове внезапно вспыхнула боль.
Чужие воспоминания обрушились на неё водопадом: роскошный особняк, строгий отец, бесконечные балы, презрительные взгляды соперниц, запах розовых духов и лицо мужчины с холодными серыми глазами.
Наследный принц.
Александр Рейвен.
Мужчина, ради которого прежняя владелица этого тела была готова на всё.
И рядом с ним — девушка с золотистыми волосами, огромными голубыми глазами и кружевным платком в руках.
Леди Софи.
Главная героиня романа.
Анна почувствовала, как кровь отливает от лица.
Нет.
Только не это.
Она знала этот зал. Знала эти лица. Знала даже трещину на мраморной ступени возле трона, потому что автор подробно описывала её в сцене суда.
Анна опустила взгляд на собственное платье.
Тёмно-красное, с чёрной вышивкой.
Именно в нём Эмбер Валентайн явилась на королевский бал, где попыталась отравить Софи.
— Нет, — беззвучно произнесла Анна.
Она ущипнула себя за руку.
Больно.
Ударилась лбом о каменный пол.
Тоже больно.
— Прекратите, — раздался над ней мужской голос.
Анна подняла голову.
Наследный принц Александр смотрел на неё с таким выражением, словно она была не человеком, а особенно неприятным пятном на любимом ковре.
— Эмбер Валентайн, — произнёс судья, поднимаясь со своего места. — Вы обвиняетесь в покушении на жизнь леди Софи. Представленные доказательства подтверждают вашу вину. Суд приговаривает вас к смертной казни через повешение!
Зал взорвался одобрительными возгласами.
Анна перестала слышать шум.
В голове крутилась только одна мысль.
Я попала в книгу.
В книгу, финал которой она прекрасно помнила.
И теперь ей предстояло умереть.
Нет, не так.
Ей предстояло умереть позорно, холодным утром, на городской площади, под взглядами людей, которые ещё вчера называли её прекраснейшей девушкой столицы.
А потом, вероятно, её тело закопают в безымянной могиле.
Анна сглотнула.
— Есть ли у обвиняемой последнее слово? — спросил судья.
Она посмотрела на принца.
Красивый, холодный, надменный. Тот самый мужчина, которого Эмбер любила до безумия. Тот самый мужчина, который даже не попытался скрыть облегчение, услышав приговор.
Затем Анна посмотрела на Софи.
Героиня выглядела несчастной, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
Так. Спокойно.
Анна была бухгалтером.
Она умела сохранять самообладание, когда налоговая требовала объяснить расхождение в отчётности. Умела улыбаться начальнику, который в пятницу вечером присылал таблицу на сто страниц. И умела находить выход из ситуации, когда все вокруг уже начинали паниковать.
Сейчас требовалось сделать то же самое.
Только вместо штрафа ей грозила смерть.
— Я… — начала она дрожащим голосом.
Все взгляды обратились к ней.
Анна медленно опустила голову, а затем неожиданно рухнула на колени так, словно у неё подкосились ноги.
— Простите меня!
В зале стало тихо.
Она закрыла лицо руками и всхлипнула.
— Ваше высочество, я была слепа! Ослеплена собственной гордыней и ревностью! Я совершила ужасный поступок и не смею просить прощения за себя!
Прекрасно. Продолжай. Плачь убедительнее.
— Леди Софи не заслужила того, что я пыталась с ней сделать! Она добрая, чистая и благородная, а я… я позволила зависти превратить себя в чудовище!
Анна всхлипнула ещё раз.
На этот раз даже сама себе поверила.
В конце концов, она действительно не хотела никого травить. Она вообще предпочитала не вступать в конфликты, если их можно было избежать.
— Я готова принять любое наказание, — закончила она. — Но прошу вас, ваше высочество, поверьте: я больше никогда не причиню ей вреда.
Принц нахмурился.
Он ожидал истерики, обвинений, угроз и, возможно, очередного признания в вечной любви.
Но никак не покаяния.
— Эмбер, — осторожно произнёс Александр. — Вы понимаете, что натворили?
— Да, ваше высочество.
— И вы признаёте свою вину?
— Полностью.
— Вы больше не будете преследовать леди Софи?
Анна подняла заплаканное лицо.
— Клянусь всеми богами, я больше никогда не приближусь к ней без её разрешения!
И вообще желательно никогда не приближаться к ней.
Софи прижала платок к губам.
— Ваше высочество, — тихо сказала она, — возможно, леди Валентайн действительно раскаивается…
Анна едва не расцеловала её туфли.
Спасибо, дорогая! Если выживу, поставлю тебе памятник. Небольшой, конечно. Бюджет ограничен.
Принц долго молчал.
Наконец он повернулся к судье.
— Смертная казнь в данном случае кажется мне чрезмерной мерой. Обвиняемая признала вину и выразила раскаяние. Приговор следует изменить.
Сердце Анны пропустило удар.
— Какое наказание вы предлагаете, ваше высочество?
— Ссылка на северные рубежи. В графство Вейл. Пусть вдали от столицы леди Валентайн научится жить без дворцовых интриг и поймёт цену своим поступкам.
Судья склонил голову.
— Да будет исполнена ваша воля.
Анна продолжала стоять на коленях, боясь пошевелиться.
Она была жива.
ЖИВА!
Да, впереди её ждала ссылка. Да, она лишилась положения при дворе. Да, ей предстояло провести неизвестно сколько времени в суровом северном краю.
Но это были проблемы будущей Анны.
Нынешняя Анна собиралась праздновать.
Главное — не умерла. А остальное решаемо.
Через два дня она уже ненавидела север.
Сначала её посадили в казённую карету, где вместо мягких подушек обнаружились деревянные лавки. Потом выяснилось, что дорога занимает почти двое суток, а возница считает разговоры с пассажирами ненужной роскошью.
К вечеру первого дня Анна была готова признаться в любых преступлениях, лишь бы ей разрешили полежать.
К утру второго она поняла, почему северян в романах всегда описывают как суровых людей.
Если бы человек каждый день просыпался в такой холод, он тоже перестал бы улыбаться.
Когда карета наконец остановилась, Анна выглянула наружу.
Перед ней раскинулась небольшая деревушка, утопающая в снегу. Деревянные дома с покосившимися крышами, дым из печных труб, узкие дороги, по которым ветер гонял снежную пыль.
На окраине стоял маленький домик.
Очень маленький.
С покосившимся крыльцом и окном, которое, судя по всему, пережило несколько войн.
— Приехали, леди Валентайн, — равнодушно сообщил возница.
Анна вышла из кареты и огляделась.
— А где мой дом?
— Перед вами.
— Нет, я имею в виду нормальный дом.
— Другого нет.
— Замок?
— В графском замке вам делать нечего.
— Особняк?
— Нет.
— Хотя бы горничная?
Возница посмотрел на неё так, словно она спросила, есть ли здесь драконы.
— Самообслуживание, миледи.
Он выгрузил сундук, забрался обратно на козлы и тронул лошадей.
— Постойте! А продукты? Дрова? Деньги на первое время?
— Всё, что положено по распоряжению графа, находится в доме.
— А что именно положено?
Но карета уже исчезала за поворотом.
Анна осталась одна.
Она медленно повернулась к домику.
— Ну что ж, — сказала она себе. — Могло быть хуже.
Ветер ударил ей в лицо.
С крыши упала снежная глыба.
Дверь при попытке открыть её издала звук, похожий на предсмертный хрип.
— Намного хуже, — уточнила Анна.
Внутри оказалось холодно, темно и подозрительно пусто.
Крошечная печь, узкая кровать, деревянный стол, два стула и небольшой шкаф. На полу лежал коврик, который, вероятно, помнил ещё предыдущего графа.
В углу обнаружилась куча дров.
На столе стояли мешочек крупы, несколько луковиц и буханка хлеба.
Анна посмотрела на припасы.
Затем на печь.
Потом на собственные руки.
Она никогда в жизни не колола дрова. Максимум — открывала упаковки готовой еды.
Но прежняя Эмбер, судя по воспоминаниям, тоже никогда не занималась подобными вещами.
Значит, начинать придётся с нуля.
— Ладно, — решительно произнесла Анна. — Зато никаких принцев.
Она растопила печь после трёх неудачных попыток, сварила кашу, съела её прямо из кастрюли и забралась в постель.
Кровать скрипнула.
Ветер завыл за окном.
Где-то под полом что-то подозрительно зашуршало.
Анна натянула одеяло до подбородка.
— Если это крысы, то мы с вами будем жить мирно. У меня нет сил на войну.
Она закрыла глаза.
И впервые за несколько дней улыбнулась.
Возможно, её жизнь в этом мире не станет такой уж плохой.
Она не собиралась добиваться расположения принца. Не собиралась возвращаться ко двору. Не собиралась становиться главной героиней какой-нибудь любовной истории.
Ей хотелось только одного: жить спокойно, есть вкусную еду, читать книги и спать столько, сколько захочется.
Разве это слишком много?
Конечно, слишком.
Потому что Анна ещё не знала, что в графстве Вейл новости распространяются быстрее метели.
И что известие о странной столичной ссыльной, которая не требует слуг, не устраивает скандалов и варит удивительно вкусную кашу, уже дошло до самого графского замка.
А местный граф, человек с холодным характером и весьма скверным отношением к избалованным аристократкам, решил лично выяснить, что происходит.
И он собирался нанести визит.
Уже завтра.
Глава 2.
Эмбер Валентайн проснулась от звука, который в её личном рейтинге неприятностей уверенно занимал второе место после смертного приговора.
Кто-то стучал в дверь.
Настойчиво. Громко. Словно собирался не войти, а немедленно конфисковать её единственное одеяло.
— Уходите, — пробормотала Эмбер, натягивая подушку на голову.
Стук повторился.
— Леди Валентайн! Откройте немедленно!
Какая трогательная забота о моём душевном состоянии. Ещё немного — и я начну любить это место.
Эмбер нехотя поднялась, накинула на плечи шерстяную шаль и открыла дверь.
На пороге стоял мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В чёрном меховом плаще, покрытом мелкими снежинками. Тёмные волосы были зачёсаны назад, а холодные серые глаза смотрели на неё так, будто он уже составил список её преступлений и теперь решал, какое из них добавить к существующим.
Красивый.
К сожалению.
Причём настолько, что Эмбер на секунду забыла, как дышать.
Нет. Нет-нет-нет.
Она мысленно дала себе пощёчину.
Мы сюда приехали выживать, а не собирать коллекцию красивых мужчин с эмоциональной доступностью замороженного озера.
— Леди Валентайн? — уточнил незнакомец.
— Если вы пришли за налогами, у меня ничего нет. Если за извинениями, я уже раскаялась. Если за дровами, они лежат справа от дома.
Мужчина медленно приподнял бровь.
— А если я пришёл проверить, почему моя новая подданная третий день не появляется в деревне?
— Тогда вы пришли не по адресу. Я здесь всего вторые сутки.
— Вчера вы не вышли даже за продуктами.
— У меня есть крупа.
— И вы намерены питаться одной крупой?
— Если потребуется, добавлю воды. Получится суп.
На лице мужчины впервые появилось нечто похожее на замешательство.
Эмбер мысленно торжествовала.
Наконец-то! Хоть какая-то польза от жизни в теле злодейки.
— Вы знаете, кто я? — спросил он.
— Предполагаю, что местный представитель власти.
— Граф Вейл.
О.
Эмбер застыла.
Рейнхорд Вейл.
В оригинальном романе его имя упоминалось всего несколько раз. Северный граф, прославившийся военными победами, суровым нравом и нежеланием участвовать в столичных интригах. Он должен был появиться ближе к середине истории, когда главная героиня отправится на север.
И самое неприятное заключалось в том, что автор описывала его как одного из самых привлекательных мужчин королевства.
Эмбер мысленно выругалась.
Почему все красивые мужчины в этой истории обязательно обладали властью над её жизнью?
— Леди Валентайн, — произнёс граф, — мне сообщили, что вы удивительно спокойно перенесли ссылку.
— А что мне оставалось делать? Плакать?
— В столице вы, насколько я слышал, были весьма эмоциональны.
— В столице было много людей, которых хотелось отравить.
Граф замолчал.
Эмбер тоже замолчала.
Прекрасно. Великолепно. Просто блестяще. Всего пять минут знакомства, а я уже практически призналась в покушении на убийство.
— Я хотела сказать, — быстро добавила она, — что столица утомляет. Слишком много шума, сплетен и людей, которые считают чужую жизнь своим развлечением.
Граф внимательно посмотрел на неё.
— Вы изменились.
— Погода влияет на характер.
— И на привычки?
— Особенно на желание разговаривать с незнакомцами на морозе.
Граф неожиданно усмехнулся.
Это была едва заметная улыбка, которая исчезла почти сразу, но Эмбер успела её заметить.
И немедленно решила, что мужчина опасен.
Не потому, что мог приказать её казнить.
А потому, что у него была улыбка, способная заставить женщину забыть о здравом смысле.
— Завтра вы прибудете в графский замок, — сказал граф. — Мне нужны объяснения относительно вашего содержания. Кроме того, я хочу лично убедиться, что вы не представляете угрозы для жителей моего графства.
— А если я откажусь?
— Тогда я решу, что вы не заинтересованы в сотрудничестве.
— И что произойдёт?
— Я ограничу ваши возможности передвижения.
Эмбер посмотрела на сугробы за его спиной, затем на свою кровать, которую было видно через открытую дверь.
— Господин граф, я вынуждена вас разочаровать. Но ограничить мои передвижения практически невозможно. Я и так предпочитаю не двигаться без крайней необходимости.
На этот раз граф не просто улыбнулся.
Он рассмеялся.
Коротко, негромко, словно сам удивился тому, что способен на подобную реакцию.
Эмбер насторожилась ещё сильнее.
Всё. Катастрофа. Он нашёл меня забавной.
А это означало только одно.
Спокойная жизнь, о которой она мечтала, закончилась, даже не успев начаться.
Потому что граф Вейл, судя по выражению его лица, совершенно не собирался оставлять её в покое.
И хуже всего было то, что сама Эмбер впервые за долгое время почувствовала не раздражение, а любопытство.
Совсем небольшое.
Совершенно необязательное.
И крайне опасное.
Глава 3.
У Эмбер Валентайн был план.
Гениальный в своей простоте, не требующий ни особых усилий, ни финансовых вложений, ни участия третьих лиц.
План заключался в том, чтобы ничего не делать.
Совсем.
Она уже второй день жила в северной глуши и начинала подозревать, что ссылка — не такое уж плохое наказание. Да, в доме было холодно. Да, приходилось самостоятельно готовить еду. Да, по утрам её волосы напоминали гнездо испуганной птицы, а единственное зеркало в доме было настолько мутным, что в нём можно было увидеть либо собственное отражение, либо последствия неудачного эксперимента некроманта.
Но зато никто не требовал от неё присутствовать на балах.
Никто не обсуждал длину её юбки.
Никто не пытался женить её на каком-нибудь герцоге с подозрительно хорошей родословной и отвратительным характером.
А самое главное — здесь не было наследного принца Александра.
Эмбер считала это настоящим благословением богов.
— Итак, — объявила она, уютно устраиваясь под одеялом, — сегодня я не делаю абсолютно ничего.
На столе стояла кружка горячего травяного чая. На подоконнике лежала книга, которую она собиралась прочитать. В печи потрескивали дрова.
Жизнь налаживалась.
Конечно, дрова она вчера колола почти час, после чего обнаружила, что натруженные руки болят так, словно она лично построила Великую Китайскую стену. Правда, стену она видела только на картинках в прошлой жизни, но масштаб страданий казался вполне сопоставимым.
Сегодня она решила действовать умнее.
Дрова экономить.
Тепло сохранять.
Лишних движений не совершать.
— Человек создан для счастья, — философски заметила Эмбер. — А не для того, чтобы таскать поленья по морозу. Для этого существуют слуги. Или магия. Или очень добрые соседи.
Соседей, правда, она пока не знала.
Но это было делом времени.
Эмбер открыла книгу, прочитала первую строчку и удовлетворённо вздохнула.
Наконец-то.
В дверь постучали.
Она закрыла глаза.
Нет.
Стук повторился.
Нет-нет.
— Леди Валентайн! — раздался мужской голос. — Вы дома?
Нет, я в соседнем королевстве. А дом с собой ношу.
— Леди Валентайн?
Эмбер медленно повернулась на бок.
— Если я не отвечаю, значит, я занята.
— Чем же?
— Ничем.
За дверью повисла пауза.
— Простите?
— Вот именно. Простите.
Однако незнакомец оказался человеком удивительно настойчивым. Он постучал в третий раз, причём с таким энтузиазмом, будто надеялся выбить дверь одним лишь чувством ответственности.
Эмбер с тяжёлым вздохом поднялась.
— Если это очередной представитель власти, я официально объявляю себя мебелью.
Она открыла дверь.
На крыльце стоял невысокий мужчина лет пятидесяти с седыми усами, круглым лицом и добродушными глазами. На нём была овчинная куртка, а в руках он держал меховую шапку.
— Доброе утро, леди! — приветливо произнёс он. — Меня зовут Мартин Браун. Я староста нашей деревни.
— Соболезную.
Мужчина растерянно моргнул.
— Простите?
— Ничего. Привычка. Проходите.
Мартин осторожно переступил порог.
— Я хотел познакомиться с вами лично. Всё-таки вы теперь живёте в нашем графстве. Нужно убедиться, что у вас всё в порядке.
Эмбер посмотрела на него.
Затем на маленькую печь.
Затем на единственную кастрюлю.
— У меня есть крыша над головой, еда и возможность никого не видеть. По местным меркам я живу роскошно.
Староста рассмеялся.
— Вот это хорошо! А то мы переживали, как вы устроитесь. Всё-таки вы приехали из столицы, а у нас жизнь простая.
— Я заметила. У вас даже двери сами не открываются.
— Ха! Ну, с дверями у нас всё в порядке. А вот с дровами…
Эмбер насторожилась.
А вот и оно.
Всегда так.
Сначала человек приходит познакомиться. Потом спрашивает, как дела. Затем произносит волшебные слова: «А вот у нас проблема…»
И всё.
Твоя спокойная жизнь официально закончена.
— Что с дровами? — осторожно спросила она.
— Да ничего страшного, леди. Просто я хотел объяснить, как здесь всё устроено. Зимой у нас дрова расходуются быстро, поэтому принято заранее рассчитывать, сколько кому нужно заготовить. Чтобы и люди не замёрзли, и лес бездумно не вырубали.
— Разумно.
— Вот я и подумал, что вам тоже стоит знать наши порядки. У вас, наверное, в столице этим слуги занимались?
— В столице у меня было много проблем, но дрова в их число не входили.
— Понимаю, понимаю! — Староста кивнул с таким видом, словно она сообщила ему важнейшую государственную тайну. — В общем, я хотел рассказать вам, сколько обычно нужно на зиму. Но тут есть нюансы…
Эмбер мысленно попрощалась со своим утром.
— Какие ещё нюансы?
Мартин снял шапку и принялся объяснять.
Оказалось, в деревне дрова заготавливали заранее. Каждой семье полагалось определённое количество, которое зависело от размера дома, количества печей и числа людей. Для общественной пекарни и помещения, где собирались старейшины, существовали отдельные запасы.
Всё это звучало вполне логично.
Пока староста не начал путаться.
— Вот, к примеру, на один дом обычно нужно… то есть, смотря какой дом. Если большой, то больше. Но если печь хорошая, то меньше. А если зима суровая, то больше. Хотя в прошлом году мы заготовили столько, что осталось… но это потому, что весна была ранняя. А в позапрошлом году не хватило, потому что…
Он остановился, нахмурился и почесал затылок.
— В общем, сложно объяснить.
Эмбер медленно отпила чай.
— Угу.
— А ещё нужно учитывать, что часть дров сырые. Их нельзя сразу использовать, поэтому надо заготавливать с запасом. Но если заготовить слишком много, они будут лежать без дела, занимать место и портиться.
— Угу.
— И вот я всё думаю: сколько же нам на самом деле нужно?
Староста посмотрел на неё с искренней надеждой.
Эмбер посмотрела на него в ответ.
Нет. Даже не думай.
Она приехала сюда не для того, чтобы участвовать в управлении деревней. Она не собиралась становиться местным советником, специалистом по лесному хозяйству или женщиной, которая спасёт северян от замерзания.
Её карьерные амбиции закончились в тот момент, когда она открыла глаза в чужом теле.
Однако Мартин продолжал смотреть.
И что-то в его лице было таким беззащитным, что Эмбер невольно вздохнула.
— Хорошо. Давайте разберёмся, пока вы окончательно не запутались в собственных дровах.
— Правда?
— Не радуйтесь раньше времени. Я делаю это исключительно ради того, чтобы вы ушли и дали мне дочитать книгу.