- -
- 100%
- +
Она отставила кружку и взяла лист бумаги.
— Сколько домов в деревне?
— Сорок восемь.
— Сколько из них жилые круглый год?
— Сорок шесть. Два пустуют.
— Хорошо. Сколько в среднем дров нужно одному дому за зиму?
Мартин задумался.
— Примерно пять кубометров. Но большим домам требуется больше, маленьким меньше…
— Тогда не будем гадать. Возьмём пять кубометров как среднюю норму, а для двух общественных зданий посчитаем отдельно. Сколько нужно пекарне?
— Десять кубометров. Там печь почти постоянно работает.
— А помещению совета?
— Три.
Эмбер начала записывать.
— Итак, сорок шесть домов по пять кубометров. Это двести тридцать. Плюс десять для пекарни и три для совета. Получается двести сорок три кубометра.
Староста уставился на лист.
— Так просто?
— Нет, Мартин. Я использовала запретную магию сложения. Теперь мне придётся скрываться от королевской инквизиции.
Он неуверенно улыбнулся, не совсем понимая, шутит она или нет.
Эмбер продолжила:
— Но это только необходимое количество. Нам нужен запас на особенно холодную зиму и на то, что часть дров окажется непригодной для использования. Допустим, добавим пятнадцать процентов.
Она быстро сделала расчёт.
— Двести сорок три умножаем на ноль целых пятнадцать. Получаем тридцать шесть целых сорок пять сотых. Округляем вверх. Значит, нужно заготовить примерно двести восемьдесят кубометров.
Мартин открыл рот.
Закрыл.
Снова открыл.
— Двести восемьдесят?
— Примерно. Это предварительный расчёт. Если хотите точнее, нужно посмотреть реальные размеры домов, состояние печей и прошлогодний расход.
Староста смотрел на лист так, будто перед ним лежала карта сокровищ.
— А ведь мы каждый год просто заготавливали на глаз…
— Это распространённый метод. Называется «авось не замёрзнем».
— И что же нам теперь делать?
Эмбер отложила перо.
— Заготовить нужное количество дров.
— Конечно! Но как правильно распределить работу?
Она медленно подняла голову.
— Мартин.
— Да?
— Вы сейчас пытаетесь превратить моё доброе дело в полноценную должность?
— Что вы! Я просто спрашиваю совета!
— А я просто хочу лежать.
Наступила тишина.
Староста посмотрел на расчёты, потом на неё.
— Вы удивительная женщина, леди Валентайн.
— Не говорите так. Это обычно заканчивается неприятностями.
— Вы так быстро всё посчитали!
— У меня было много свободного времени.
— И вы так хорошо разбираетесь в цифрах!
— Я умею складывать числа. Пожалуйста, не делайте из этого легенду.
Но Мартин уже поднялся, бережно сложил лист и убрал его во внутренний карман куртки.
— Я обязательно расскажу совету, что вы нам помогли!
Эмбер резко выпрямилась.
— Нет!
— Что?
— Не надо никому рассказывать!
— Но почему? Это же замечательно!
— Потому что я не хочу, чтобы ко мне приходили с вопросами!
Мартин растерянно замер.
Эмбер указала на кровать.
— Видите её?
— Да.
— Это моя главная жизненная цель. Лежать на ней. В тишине. Без дров, расчётов и представителей общественности.
— Но ведь вы могли бы помочь и с другими вопросами…
— Мартин, — очень спокойно произнесла Эмбер, — если вы закончите эту фразу, я лично прослежу, чтобы зимой у вас были исключительно сырые дрова.
Староста прижал шапку к груди.
— Я понял, леди. Больше не буду вас беспокоить.
— Прекрасно.
— Хотя, конечно, если вдруг сами захотите…
— До свидания, Мартин.
— Да-да. Всего доброго!
Он поспешно вышел.
Эмбер закрыла дверь, повернула задвижку и прислонилась к ней спиной.
Тишина.
Блаженная, долгожданная тишина.
— Ну вот, — прошептала она. — Всего пятнадцать минут. Ничего страшного не произошло.
Она вернулась к кровати, забралась под одеяло и взяла книгу.
На этот раз ей удалось прочитать целых две страницы.
А потом снаружи раздался радостный голос:
— Эй! А вы слышали? Новая леди помогла старосте рассчитать дрова!
Эмбер застыла.
Другой голос ответил:
— Правда? А она ещё что-нибудь умеет?
— Не знаю! Но говорят, она очень умная!
Эмбер медленно закрыла книгу.
— Нет.
— Говорят, она из столицы!
— Нет-нет.
— Может, попросим её помочь нам с зерном?
Эмбер посмотрела в потолок.
— Я НЕ УМНАЯ! Я ПРОСТО УМЕЮ УМНОЖАТЬ!
Но её никто не услышал.
К вечеру вся деревня знала, что леди Валентайн умеет считать дрова.
К утру следующего дня слух приобрёл более внушительные масштабы.
Теперь говорили, что она за четверть часа решила задачу, над которой староста размышлял три года.
К обеду выяснилось, что она не только умеет считать, но и обладает невероятной мудростью.
К вечеру одна пожилая женщина заявила, что новая леди наверняка получила образование в королевской академии магии.
Эмбер узнала об этом от мальчишки, который принёс ей корзину яблок.
— Моя бабушка говорит, что вы великая волшебница!
— Твоя бабушка ошибается.
— А вы можете научить меня считать дрова?
— Могу научить тебя одному очень полезному навыку.
Мальчик просиял.
— Какому?
— Убегать от людей, которые хотят дать тебе работу.
Он задумался.
— А это сложно?
— Судя по моему опыту, практически невозможно.
Мальчик ушёл довольным, пообещав рассказать друзьям о новом способе спасения от обязанностей.
Эмбер надеялась, что хотя бы дети окажутся разумнее взрослых.
Но надежда была слабой.
Потому что в графском замке Вейл уже держал в руках донесение старосты.
Он прочитал его дважды.
«Леди Валентайн проявила необычайную сообразительность, помогла рассчитать необходимый запас дров на зиму и предложила учитывать расход топлива, количество домов и резерв на случай суровых морозов».
Граф отложил бумагу.
— Любопытно.
Стоявший рядом управляющий почтительно склонил голову.
— Вы считаете, милорд, что она действительно изменилась?
Граф задумался.
Ещё недавно столичная аристократка была известна вспыльчивостью, капризами и болезненной привязанностью к наследному принцу. Теперь же она жила в маленьком доме, не требовала прислуги и помогла деревенскому старосте с расчётами, не попросив ничего взамен.
Это было настолько не похоже на прежнюю Эмбер Валентайн, что графу захотелось разобраться.
— Я думаю, — медленно произнёс он, — что леди Валентайн скрывает нечто интересное.
Он поднялся из-за стола.
— Приготовьте экипаж. Завтра я нанесу ей визит.
А в это время сама Эмбер сидела у печи, ела яблоко и с ужасом смотрела на собственные руки.
— Всё, — объявила она. — Больше никаких добрых поступков.
Она подняла указательный палец.
— Ни одного.
Затем подумала и добавила:
— Разве что за пироги.
Потому что у каждой женщины есть своя цена.
И у Эмбер Валентайн она измерялась в тёплых пирогах, свежем хлебе и возможности спокойно поспать до полудня.
К сожалению, местный граф пока не знал об этом.
Но скоро узнает.
И тогда его ждёт самое неприятное открытие в жизни.
Оказывается, завоевать сердце женщины гораздо проще, чем заставить её добровольно покинуть кровать.
Глава 4.
Сегодня был как раз такой день, о котором Эмбер Валентайн мечтала с момента своего прибытия в Северное графство.
Солнце клонилось к закату, в печи потрескивали берёзовые чурки, которые Эмбер теперь колола с ловкостью заправского дровосека, а в руках у неё была новая книга.
Жизнь постепенно налаживалась.
Конечно, руки после колки дров всё ещё болели, а спина иногда напоминала о себе так, словно Эмбер лично разгружала обоз с камнями. Но зато она научилась растапливать печь, готовить вполне съедобную кашу и отличать сухие поленья от сырых.
Последнее достижение она считала особенно важным.
В конце концов, не каждая столичная аристократка способна определить качество дров, не испортив при этом маникюр. Правда, маникюр Эмбер давно пережил несколько тяжёлых потрясений, но об этом она предпочитала не вспоминать.
Сегодня у неё был выходной.
Настоящий.
Без старосты, разговоров о дровах и внезапных просьб помочь кому-нибудь с подсчётами.
Она устроилась поудобнее, натянула плед до подбородка и открыла книгу.
В дверь деликатно, но настойчиво постучали.
Эмбер закрыла глаза.
— Нет.
Стук повторился.
— Меня нет дома.
Ещё один стук.
— Я умерла.
— Леди Валентайн, я слышу вас! — раздался знакомый мужской голос.
Эмбер медленно опустила книгу.
— Вот ведь неприятность. У человека ещё и слух хороший.
Она отложила том, поднялась и открыла дверь.
На пороге стоял граф Рейнхард Вейл.
Без свиты, в расстёгнутом воротнике камзола и с лёгкой улыбкой в уголках глаз. В руках он держал толстую стопку исписанных свитков.
Эмбер посмотрела на свитки.
Потом на графа.
Потом снова на свитки.
— Нет.
Рейнхард приподнял бровь.
— Я ещё ничего не сказал.
— А я уже ответила. Видите, как удобно? Мы экономим время.
— Добрый вечер, леди Валентайн. Надеюсь, я не прерываю ваши важные государственные дела?
Граф заглянул через её плечо в комнату, где на диване живописно валялся плед, а рядом стояла кружка с недопитым чаем.
— О да, ваша светлость, — невозмутимо ответила Эмбер, скрестив руки на груди. — Вы варварски прервали важнейшую фазу моего плана по выживанию. Она называется «не двигаться сорок минут и делать вид, что меня нет дома».
— Весьма сложная стратегия.
— Требует многолетней подготовки и железной силы воли.
— И каковы результаты?
— Пока не удалось добиться главного. Люди продолжают приходить.
Рейнхард хмыкнул.
— Могу представить, какое это несчастье.
— Не можете. Вы граф. К вам люди приходят по приказу, а от меня требуют добровольного участия в общественной жизни. Это совершенно разные виды пыток.
Не дожидаясь приглашения, Рейнхард переступил порог.
Эмбер посмотрела ему вслед.
— Знаете, в некоторых домах принято спрашивать разрешения, прежде чем войти.
— А в некоторых графствах принято оказывать помощь своему правителю.
— Прекрасно. Тогда предлагаю начать с того, что вы поможете мне выставить за дверь незваного гостя.
— Боюсь, это противоречит моим интересам.
— А мои интересы, значит, можно не учитывать?
— Разумеется, можно. Вы же сами утверждаете, что ваши главные интересы — чай и книги.
— И сон! Не забывайте сон!
Рейнхард усмехнулся и оглядел комнату.
Несмотря на скромные размеры, дом выглядел удивительно уютным. На столе стояла аккуратная корзинка с яблоками, возле печи были сложены дрова, а на подоконнике красовался небольшой горшок с засохшим растением.
Граф указал на него.
— Это что?
Эмбер проследила за его взглядом.
— Цветок.
— Он мёртв.
— Зато не требует внимания.
— Удивительный подход к садоводству.
— Я человек практичный, ваша светлость.
Рейнхард покачал головой и положил свитки на стол.
— Я пришёл по другому вопросу. Местная ярмарка состоится через неделю. Староста утверждает, что вы пообещали помочь с организацией торговых рядов.
Эмбер тяжело вздохнула и потёрла переносицу.
Вот оно.
Она так и знала, что спокойная жизнь не продлится долго.
— Я ничего не обещала.
— Он утверждает обратное.
— Я просто сказала, что если они поставят палатки внизу холма, а не на продуваемом всеми ветрами плато, купеческие повозки не застрянут в грязи. А значит, торговля пойдёт быстрее и графство соберёт больше пошлин.
— И это вы называете ничем?
— Да. Это называется разговором с человеком, который не заметил очевидного.
Рейнхард скрестил руки на груди.
— Вы понимаете, что подобные замечания могут быть полезны?
— Понимаю. Именно поэтому стараюсь делать их как можно реже.
— Почему?
Эмбер посмотрела на него так, словно он спросил, зачем люди дышат.
— Потому что за каждым полезным замечанием следует просьба. За каждой просьбой — обязанность. А за каждой обязанностью — прощай, свободное время.
Она подняла указательный палец.
— Сегодня вы просите помочь с ярмаркой. Завтра попросят разобраться с зерном. Послезавтра кто-нибудь решит, что я могу наладить работу мельницы. А через месяц меня назначат министром финансов, и я буду вынуждена вставать до рассвета.
— Звучит ужасно.
— Это не звучит ужасно. Это ужасно и есть!
Граф рассмеялся.
Эмбер недовольно посмотрела на него.
— Я не вижу ничего смешного.
— Вы так серьёзно рассуждаете о своём нежелании работать, что это почти восхищает.
— Не надо мной восхищаться. Лучше оставьте меня в покое.
Рейнхард перестал улыбаться, хотя в его глазах по-прежнему плясали весёлые искры.
— Потому что «столичная фифа» за месяц сделала для порядка в этой глуши больше, чем три моих советника за год.
Эмбер медленно моргнула.
— Простите, что?
— Вы помогли старосте разобраться с расчётом дров. Подсказали, как лучше организовать торговые ряды. А ещё объяснили управляющему, почему закупка зерна у одного купца обойдётся дешевле, чем у другого.
— Я просто сказала, что нельзя сравнивать цены, не учитывая стоимость доставки.
— Именно.
— Это элементарно!
— Почему же тогда мои советники этого не заметили?
Эмбер открыла рот, но не нашлась, что ответить.
Потом пожала плечами.
— Возможно, они слишком заняты тем, что выглядят умными.
Рейнхард рассмеялся уже совершенно открыто.
— Вы невозможны, леди Валентайн.
— А вы слишком часто это повторяете. Начинаю подозревать, что вам нравится моё общество.
Граф на мгновение замолчал.
Эмбер тоже замолчала.
Она не собиралась задавать этот вопрос.
Он просто вырвался сам.
Прекрасно. Теперь ещё и флиртовать начала. Где мой плед? Мне срочно нужно спрятаться под ним и переосмыслить своё поведение.
Рейнхард первым нарушил тишину.
— Возможно, — ответил он с неожиданно серьёзным выражением лица.
Эмбер уставилась на него.
— Это опасное признание, ваша светлость.
— Почему?
— Потому что теперь вы будете приходить чаще.
— А вы будете продолжать выставлять меня за дверь?
— Разумеется. Но теперь я буду делать это с особым усердием.
Граф улыбнулся и достал из кармана небольшой свёрток, завёрнутый в грубую бумагу.
— В таком случае предлагаю договориться.
Он протянул свёрток Эмбер.
Она осторожно развернула бумагу.
Внутри лежал свежий имбирный пряник, ещё тёплый, с золотистой корочкой и тонким ароматом мёда и специй.
Эмбер замерла.
Её глаза медленно расширились.
— Что это?
— Взятка, — совершенно серьёзно ответил граф.
Она посмотрела на пряник.
Потом на Рейнхарда.
— Вы пытаетесь подкупить меня выпечкой?
— Судя по вашему выражению лица, весьма успешно.
— Не торопитесь с выводами. Я ещё не оценила качество товара.
Эмбер отломила маленький кусочек и попробовала.
Пряник оказался великолепным.
Мягким внутри, с лёгкой остротой имбиря и приятным медовым вкусом.
Она прикрыла глаза.
— Боги милосердные…
— Настолько хорош?
— Не разговаривайте со мной. Я занята.
Рейнхард наблюдал за ней с таким удовольствием, словно только что выиграл важнейшее сражение.
— Итак, леди Валентайн. Я хотел бы попросить вас помочь мне составить торговый договор для столичных купцов.
Эмбер медленно открыла глаза.
— Какой договор?
— Поставка зерна, муки и некоторых других товаров. Столичные торговцы умеют находить лазейки в соглашениях. Я не хочу, чтобы они обманули графство.
— А ваши советники?
— Они уже подготовили проект.
— И?
— В нём столько двусмысленных формулировок, что купцы смогут обойти половину условий, не нарушив ни одного пункта.
Эмбер протянула руку.
— Давайте посмотрю.
Рейнхард удивлённо приподнял бровь.
— Значит, вы согласны?
— Нет. Я хочу убедиться, что ваши советники действительно способны составить документ хуже, чем я предполагаю.
Он передал ей один из свитков.
Эмбер пробежала глазами первые строки.
Затем вторые.
На третьих её лицо изменилось.
— Кто это писал?
— Один из моих советников.
— Он умеет читать?
— Разумеется.
— Тогда это ещё печальнее.
Она положила свиток на стол.
— Здесь не указаны сроки поставки. Здесь не прописано, кто оплачивает доставку в случае повреждения товара. А здесь…
Эмбер остановилась и ткнула пальцем в строчку.
— Ваша светлость, вы понимаете, что по этому пункту купец может привезти половину зерна, объявить поставку выполненной и потребовать полную оплату?
Рейнхард нахмурился.
— Вы уверены?
— Абсолютно. И если бы я была столичным торговцем, то сейчас уже заказывала бы себе новый дом на ваши деньги.
Граф медленно выдохнул.
— Теперь я понимаю, почему вы так быстро согласились посмотреть договор.
— Не льстите себе. Я согласилась посмотреть договор, потому что он оскорбил мои профессиональные чувства.
— У вас есть профессиональные чувства?
— Конечно. Они очень нежные. И легко травмируются при виде плохих расчётов и безграмотных договоров.
Она отложила свиток и посмотрела на графа.
— Но прежде чем мы продолжим, нам следует обсудить оплату.
Рейнхард чуть приподнял бровь.
— Вы собираетесь потребовать деньги?
— Нет, ваша светлость. Я собираюсь потребовать справедливую компенсацию за моральные страдания, которые мне причиняет ваш документооборот.
— И сколько же?
Эмбер задумалась.
Пять серебряных монет за составление договора.
Дополнительная доставка сухих дров.
И, конечно, пряник в качестве аванса.
Она уже собиралась озвучить сумму, но решила, что скромность — это прекрасно, а вот финансовая независимость гораздо лучше.
— Пять золотых монет, — заявила она. — Право на внеочередную доставку сухих дров и этот пряник в качестве аванса.
Рейнхард замер.
— Пять золотых?
— Да.
— За один торговый договор?
— За договор, который не позволит столичным купцам ободрать вас как липку. Кроме того, я лично проконтролирую организацию торговых рядов на ярмарке.
Граф некоторое время молча смотрел на неё.
Эмбер выдержала его взгляд.
Она уже приготовилась к торгу, долгим обсуждениям и рассуждениям о том, что благородная аристократка должна помогать графству из чувства долга.
Но Рейнхард неожиданно усмехнулся.
— Семь золотых.
Эмбер моргнула.
— Что?
— Семь золотых монет. Но при условии, что вы лично проконтролируете ярмарку и поможете мне договориться со столичными торговцами о скидке на зерно.
Она замерла с куском пряника во рту.
Семь золотых?
Это была сумма, ради которой можно было не только купить приличную мебель, но и нанять прислугу на несколько месяцев.
Внутри Эмбер проснулся внутренний бухгалтер.
Он потянулся.
Размял пальцы.
Открыл глаза.
И с интересом посмотрел на происходящее.
Так. Спокойно. Не показывай, что тебе интересно. Не улыбайся. Не хватай деньги. Ты благородная леди, а не голодный гоблин у сокровищницы.
Эмбер медленно проглотила пряник.
Затем тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, насколько сильно её тяготит этот безумный мир капитала.
— Ладно, ваша светлость. По рукам.
Она протянула графу руку.
— За семь золотых я не просто выбью скидку. Я заставлю столичных коммерсантов рыдать впотьмах и платить налоги вперёд за три года!
Рейнхард крепко пожал её маленькую, но неожиданно сильную ладонь.
— А чай?
— С чабрецом. И без всякой экономии.
— Разумеется.
— И никаких сушёных овощей вместо заварки.
— Я уже понял, что совершил ошибку.
— Не ошибку, а преступление против чайной культуры.
Граф рассмеялся.
Эмбер тоже улыбнулась, хотя постаралась сделать это как можно незаметнее.
Ей вдруг показалось, что в этом мире всё-таки можно жить.
Не ради принца.
Не ради титула.
Не ради того, чтобы доказать кому-то свою ценность.
А ради собственного спокойствия, маленького дома, хорошей книги и возможности зарабатывать деньги, не выходя из уютного кресла.
Правда, последнее пока не получалось.
Но семь золотых монет были отличным началом.
Рейнхард собрал свитки и поднялся.
— Тогда договорились. Я пришлю вам документы завтра утром.
Эмбер резко вскинула голову.
— Завтра утром?!
— Да. Есть какие-то возражения?
— Разумеется! Утро создано для сна, а не для чтения чужих ошибок!
— В таком случае пришлю после полудня.
Эмбер задумалась.
— После полудня можно. Но не раньше.
— Как скажете, леди Валентайн.
Он направился к двери, но на пороге обернулся.
— И ещё одно.
— Что теперь?
— Спасибо.
Эмбер растерялась.
— За что?
— За то, что согласились помочь.
Она посмотрела на него и вдруг поняла, что он говорит совершенно искренне.
Не как граф, который отдаёт распоряжение подданной.
Не как мужчина, который привык получать желаемое.
А как человек, который действительно ценит её помощь.
Эмбер отвела взгляд.
— Не благодарите раньше времени. Я ещё не видела остальных документов. Возможно, после их прочтения мне придётся немедленно уехать в соседнее королевство.
— Я позабочусь о том, чтобы вам предоставили экипаж.
— Великолепно. Тогда я согласна работать.
Рейнхард покачал головой, улыбнулся и вышел.
Эмбер закрыла дверь, повернула задвижку и вернулась к столу.
Там лежали семь золотых монет.
Она пересчитала их.
Потом ещё раз.
Затем аккуратно сложила в кошелёк и спрятала в сундук.
После чего забралась под плед, взяла книгу и удовлетворённо вздохнула.
— Ну что ж, — прошептала она. — Кажется, моя ссылка начинает приносить доход.
Она перевернула страницу.
— Главное — не увлекаться. А то ещё стану богатой, куплю замок, заведу слуг, а потом выяснится, что нужно вставать по утрам и управлять всем этим великолепием.
Эмбер поёжилась.
Нет.
Замок ей был не нужен.
Ей нужен был маленький уютный дом, хорошая печь и достаточно денег, чтобы больше никогда не считать стоимость дров.
Хотя…
Она задумалась.
Если за семь золотых можно составить договор, то сколько можно заработать на полном сопровождении ярмарки?
Эмбер медленно опустила книгу.
В её глазах появился опасный блеск.
— Нет, — сказала она себе.
Затем посмотрела на кошелёк.
— Категорически нет.
Помолчала.
— Хотя если предложат десять…
За окном поднялся северный ветер.
А в далёком графском замке Вейл впервые за долгое время улыбался, читая письмо, в котором его советник жаловался на «невыносимую столичную выскочку, которая заставляет пересматривать все торговые соглашения».
Граф аккуратно сложил письмо.
— Кажется, — пробормотал он, — я начинаю понимать, почему она так не любит работать.
Он посмотрел в окно на заснеженные земли своего графства.
— Но, боюсь, у неё это плохо получается.
И впервые за много месяцев Рейнхард с нетерпением ждал следующего дня.
Потому что ярмарка обещала стать интересной.
А знакомство с Эмбер Валентайн — ещё интереснее.
Глава 5.
Эмбер Валентайн проснулась в прекрасном настроении.
Во-первых, сегодня ей не нужно было колоть дрова. Во-вторых, в сундуке лежали семь золотых монет, которые приятно грели душу даже через несколько слоёв одежды. А в-третьих, никто ещё не успел постучать в дверь и сообщить, что деревня нуждается в её гениальных способностях.
Жизнь определённо налаживалась.
— Так, — пробормотала Эмбер, выбираясь из-под одеяла. — Сегодня мы будем работать.
Она помолчала, прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Звучит отвратительно. Но семь золотых не заработают себя сами.
После завтрака она устроилась за столом, заварила чай с чабрецом и достала чистый лист бумаги.
Сначала требовалось изучить торговые документы, затем подготовиться к ярмарке, а потом…
А потом можно было вернуться к книге и больше ни о чём не думать.
План был прекрасен.
Единственная проблема заключалась в том, что Эмбер совершенно не представляла, насколько ужасными окажутся бумаги графа.
Она развязала первый свиток.
Прочитала первую страницу.
Перевернула её.
Прочитала вторую.
На третьей странице её брови медленно поползли вверх.