Предатель. Ты ответишь за все!

Глава 7

Рус живет за городом.

А я и не знала. Когда у нас «было» то мы «это» делали либо у меня, либо в его офисе. Кстати, интересно, а почему? Хотя какая уже теперь разница. Да и «было» то всего ничего. Пара свиданий. Ну вернее штук десять.

Я прогоняю картинку «офис, стол, диван, стол» и поднимаю глаза на водителя - молчаливого мужика лет пятидесяти по имени Василий.

- Далеко? - спрашиваю я у затылка Василия.

- Сорок минут, - говорит затылок.

Я смотрю в окно на удаляющийся город и думаю о том, что жизнь продолжает удивлять. Только вчера у меня был парень, квартира и более-менее понятное будущее. Сегодня у меня есть два чемодана, пакет с ромашкой и мятой, сомнительная сделка и сорок минут до загородного дома мужчины, которому я когда-то ничего не объяснила.

«Зато свежий воздух,- думаю я в сторону живота. - Ты потом скажешь мне спасибо».

Дом большой. Не пафосный - просто большой. Темное дерево, высокие потолки, огромные окна в сад. Никакой показухи. Все дорого, но как будто не для того, чтобы кто-то видел, а потому что он сам так хочет.

Рус стоит у входа. Джинсы, темный лонгслив в обтяжку. Без пиджака, без офисного панциря. Высокий. Сильный. Красивая фигура. Я помню, что у него хорошее тело. Очень даже хорошее...

«Маруся, ты беременна».

«Я помню, спасибо».

Я выхожу. Василий идет к багажнику. Достает мои пожитки. Рус смотрит на мои два чемодана и пакет с ромашкой. Уголок рта приподнимается. То ли улыбка, то ли нет - не поймешь.

- Василий занесет, - говорит он, переводя взгляд с чемоданов на меня, потом делает приглашающий жест рукой, - Пойдем, все тебе покажу.

Мы медленно обходим дом. Поднимаемся на второй этаж. Моя комната - тут, в торце коридора. Большая кровать, окно в сад, своя ванная.

«На первое время»,- сказал он, когда вел меня сюда. Я не спросила, что будет когда наступит «второе». А то спросишь и получишь мужской план-банан. А мне нужен мой женский планчик-бананчик.

- Устраивает? - спрашивает Рус от двери.

- Вполне, - говорю я, не оборачиваясь. Смотрю в окно на сад. Яблони, дорожки, скамейка у забора. - Тихо у тебя.

- Да.

- Ты всегда здесь живешь?

- Всегда.

Я поворачиваюсь. Он стоит в дверях - не заходит, просто стоит - и смотрит на меня. Спокойно. И… Привычно? Как будто я уже давно должна была быть в этой комнате и только сейчас добралась?

«Прекрати думать всякую чушь».

- Во сколько мероприятие? - тоном максимально деловым.

- В восемь. Выезжаем в семь тридцать.

- Хорошо.

Он кивает. Уходит. Я слышу его шаги по коридору - ровные, неспешные - и выдыхаю.

- Ничего, - шепчу я саду за окном. - Прорвемся.

Сад не отвечает, но яблони выглядят обнадеживающе.

Платье я привезла правильное. Черное, по фигуре, с вырезом ровно настолько, чтобы было о чем думать. Я стою перед зеркалом и смотрю на себя. Живота пока нет - только я знаю, что он будет. Это странное знание. Как будто несешь внутри тихую тайну, которая скоро станет очень громкой.

- Сегодня просто вечер, - говорю я отражению. - Просто вечер, просто платье, просто работа.

Отражение смотрит на меня с легким скептицизмом.

"Ладно, пошли".

Он ждет внизу. В костюме - темно-синем, без галстука. Смотрит на меня как я спускаюсь по лестнице. Глаза темные. Взгляд тяжелый.

«Не споткнись!».

Не спотыкаюсь. Это уже победа.

- Нормально? - спрашиваю я.

- Нормально.

От Руса «нормально» - это, подозреваю примерно, как от другого человека «ты сегодня сводишь с ума». Но проверять эту теорию я, пожалуй, не буду.

В машине он кладет руку на подлокотник рядом с моей. Просто кладет. Не касается. Но рука там - и я про нее знаю, и он знает, что я знаю. Едем молча. Сорок минут в одну сторону.

Мероприятие - презентация какого-то нового жилого квартала. Партнеры, инвесторы, пресса. Зал высокий, светлый, с шампанским на подносах и людьми в дорогих пиджаках.

Рус берет меня за талию сразу как мы входим. Привычно, как будто мы делали это сто раз. Так - почти в обнимку - мы и ходим по залу. Рус здоровается - коротко, по именам, без лишних слов. Люди смотрят на меня с вежливым любопытством. Я улыбаюсь ровно так, как нужно - не слишком широко, не слишком холодно. Маркетолог. Я умею улыбаться правильно.

Все идет хорошо.

Все идет хорошо ровно до того момента, пока я не вижу у дальнего бара… Лешенька, зайчик мой собственной персоной. И не один, конечно. Рядом с ним - Лиана. Каштановые волосы, красное платье, дорогая белозубая улыбка. В жизни она выглядит еще лучше, чем на фото в соцсетях. Он смотрит на нее также, как когда-то… в самом начале… смотрел на меня.

«Она такая красивая»

«А он такой… счастливый?».

По телу пробегает ледяная волна.

- Чащина.

Голос Руса - тихий, у самого уха.

- Что, - говорю я, не в силах отвести взгляд от Лешки и этой Лианы.

- Ты дрожишь.

- Знаю.

Он поворачивает голову, пытаясь понять куда я пялюсь, и видит сладкую парочку. Смотрит на Алексея. Потом берет меня за талию чуть крепче.

- Ясно, - говорит он.

Одно слово. Но в нем - целый план.

- Что ясно?

- Что значит твое «личное».

Я молчу. Это само по себе ответ.

- И похоже, - продолжает, - Это не просто «личное», а «очень-очень личное».

Я хочу сделать глубокий вдох, пытаясь справиться с лицом, по которому вот-вот побегут слезы. И с телом, которое дрожит мелкой дрожью. И с горлом, которое отказывается пропускать воздух. Рус смотрит сбоку, внимательно. А потом обнимает еще крепче. Не грубо. Но уверенно. И тянет за собой. Я переставляю непослушные ноги.

«Левая, правая, левая, правая. Вот и балкон».

- Так, - буравит взглядом.

Молчу. И дышу. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

- Ну? - басит.

- Да…, - еще один глубокий вдох, - да нормально все, - огрызаюсь.

- То есть готова туда вернуться?

- А то! Вообще без проблем.

Он поводит плечами, типа «ну как скажешь». А я вскидываю подбородок, делаю шаг обратно в зал и почти сразу натыкаюсь взглядом на них.

Лешка поворачивает голову. Видит меня. Видит Руса рядом со мной - его руку на моей талии. В глаза мелькает… ревность?

«Да какая ревность, прекрати уже».

В глазах мелькает злость.

«Добрый вечер, Леша,- думаю я. - Хорошо выглядишь».

Он моргает. Как будто услышал. И отворачивается.

- Пожалуй, можно и домой, - голос Руса вырывает из картинки, в которой я сбрасываю атомную бомбу на известно кого, - Или ты хочешь еще побыть? Бокал чего-нибудь для поднятия настроения?

- Не хочу спиртное, голова болеть будет, - вру почти убедительно. – Если ты готов, то можно и поехать.

Мы выходим из зала, проходим по парковке. Рус открывает дверь и помогает мне сесть. Я забираюсь внутрь. Он обходит машину и плюхается рядом.

- Что будем делать? – спрашивает вдруг.

- В смысле? Домой же хотел.

- С твоим «очень-очень личным».

Я отворачиваюсь, пялюсь в окно.

Он протягивает руку и сжимает мою ладонь. Я чувствую, что в уголках глаз начинают собираться слезы. Упасть бы сейчас на его плечо и разрыдаться. Наконец-то позволить себе выплакать всю эту боль. Но тут он хмыкает и произносит.

- Ну что же. Получается, что условия сделки чуть сложнее… Но я подумаю…Как ты мне отработаешь это «очень-очень личное».

Я выдергиваю руку, а потом поворачиваюсь и вижу глумливую улыбку на его лице.

«Отработаешь?!».

___________

Представлю вам еще один роман нашего Литмоба «Бывшие. Месть негодяю!»

Diva "Жена по расчету. Ребенок по ошибке"

Он женился на мне ради мести. Но ребенок оказался его...

https://litnet.com/shrt/_Jx8

Глава 8

- И что теперь? - спрашиваю я когда мы заходим в дом.

Рус снимает пиджак. Бросает на спинку дивана в холле. Смотрит на меня.

- Иди переоденься. В нижнем ящике комода - вещи.

- Какие вещи?

- Удобные, - разворачивается и уходит.

Стою. Смотрю.

«Удобные».

Вздыхаю и поднимаюсь в свою комнату. Нахожу нижний ящик. Открываю. Шорты. Короткие. И майка - белая, тонкая, явно на размер меньше, чем нужно. Я стою над ящиком и смотрю на это.

«Удобные, значит».

«Рус, ты серьезно».

Я беру майку. Смотрю на просвет. Натуральный хлопок, хорошее качество.

«Интересно, когда он успел все это купить?»

Переодеваюсь. Смотрю в зеркало. Шорты сидят как шорты. Майка сидит как вторая кожа. Все что нужно скрыть - не скрывает ничего.

- Это какая-то жесть, - говорю я своему отражению.

Отражение согласно молчит. Я спускаюсь.

На кухне гремят сковородки. Рус стоит у плиты. Сменил костюм на темные джинсы и футболку. Футболка простая, серая, и я понимаю, что лучше бы он остался в пиджаке.

- Что ты делаешь?

Он оборачивается. Смотрит на меня - сверху вниз, спокойно - и на секунду задерживает взгляд. Просто на секунду.

- Ужин, - говорит он. - Возьми овощи в холодильнике. Порежь.

- Отработка? – фыркаю.

- Помидоры, перец, лук, - отворачивается к плите. - Нож в третьем ящике.

Я стою секунду. Две. Открываю холодильник.

«Ладно. Режу овощи. Все под контролем».

Холодильник большой, укомплектованный. Помидоры пахучие розовые, перец трех цветов, лук красный и желтый. Достаю все это, нахожу нож, нахожу доску и начинаю резать. Рус разогревает сковороду, льет масло. Мы стоим рядом - он у плиты, я у доски - и от этой простой бытовой близости почему-то неловко. Как будто мы делаем что-то куда более интимное чем приготовление еды.

«Это просто ужин».

«Просто ужин в майке, которая ничего не скрывает».

«С мужчиной в его загородном доме».

«Заканчивай! Просто ужин!».

- Лук мельче, - говорит он не оборачиваясь.

- Я умею резать лук.

- Мельче.

Я режу мельче. Молча. С достоинством. Он забирает у меня доску, смахивает лук на сковороду. Шипит масло. Запах сразу густой, теплый.

- Помидоры без кожи, - говорит он.

- Рус, я знаю, как готовить шакшуку.

- Шакшуку?

- И не делай большие глаза. Ежу понятно, что ты именно ее и делаешь.

- По набору продуктов угадала. Маркетолог, - хмыкает. – Помидоры без кожи.

Закатываю глаза. И делаю помидоры. Рус добавляет специи - просто сыпет щепотку того, щепотку другого. По ощущениям. Зира, паприка, что-то еще. Делает в томатной основе ямки, разбивает яйца. Аккуратно, но одной рукой. Я смотрю на его руки.

«Маруся».

«Я знаю».

- Вино будешь? - спрашивает он.

- Нет, спасибо.

Он достает бутылку. Открывает, наливает два бокала. Один ставит передо мной.

- Я сказала…

- Один глоток не повредит, - перебивает.

Я смотрю на бокал. Красное, темное. Пахнет хорошо.

«Один глоток».

«Нет. Нельзя».

«Один маленький не повредит».

«Нет».

- Не хочу, - вздыхаю. - Голова будет болеть.

Он смотрит на меня секунду дольше чем нужно. Ничего не говорит. Убирает бокал.

«Не понял. Или что-то заподозрил? Да ну, не может быть. Мужики про такое не думают».

Шакшука доходит под крышкой. Рус достает хлеб, режет. Я нахожу тарелки - сама. И это почему-то ощущается как маленькая победа. Мы садимся за стол. Рус напротив. Едим. Шакшука хорошая. Очень хорошая. Я почти злюсь на то, как она хороша.

- Вкусно, - говорю я. Честно, потому что врать в данном случае глупо.

- Знаю.

Мы едим дальше. За окном темно, над столом теплый свет, и в этой картинке есть что-то невыносимо уютное. Я стараюсь на это не обращать внимания.

- А что после ужина? - спрашиваю я.

Он поднимает взгляд. В глазах какое-то странное выражение. Молчит. Жует. Глотает и говорит.

- Пойдем и потрахаемся.

- По… чего? - таращусь.

- По… того.

Я замираю. Сердце гулко бухает где-то в животе.

«Да ну нахер!!!».

- Ну и лицо у тебя сейчас, Чащина, - говорит он. Спокойно. Со своей почти-не-улыбкой.

Я закрываю рот. Открываю.

- Ты, - говорю я, - серьезно?

- Ты спросила, что после ужина.

- Это не ответ на вопрос, это…

- Конкретный ответ на конкретный вопрос.

Я кладу вилку. Смотрю на него. Он смотрит на меня.

«Встань и уйди»

«Прямо сейчас. Встань, скажи спасибо за ужин, и иди в свою комнату».

Я смотрю на свою тарелку. Там еще есть шакшука.

«Сначала поем»

«Потом уйду с достоинством».

Я беру вилку. Ем. Рус ест напротив. Невозмутимо. Как человек, у которого все идет по плану.

«Потрахаемся».

«Вот наглец».

Потом, совершенно некстати, вспоминается диван в его офисе. Жестко. Горячо. Молча. Он молчал. Но его руки… Руки говорили достаточно.

«Прогони».

Прогоняю. Упорно возвращается.

«Это сделка».

«Это просто сделка».

«И никакого дивана».

Мы доедаем молча. Рус встает, собирает тарелки, споласкивает под краном, ставит в посудомойку. Спокойные привычные движения. Закрывает дверцу. Нажимает кнопку. Оборачивается.

Смотрит на меня.

- Ну что, - говорит он. - Теперь можно и в спальню?

___________

Представлю вам еще один роман нашего Литмоба «Бывшие. Месть негодяю!»

Роман от Мишель Анри "Бывшие. Жена врага"

Он вышвырнул меня на мороз, когда узнал о ребенке.

Теперь я замужем за его врагом и смотрю как рушится его империя

https://litnet.com/shrt/vGS_

Глава 9

- Идешь? – тон такой, как будто он мне предложил пойти погулять.

Закрываю глаза, чувствуя, как что-то во мне - то самое что держалось весь день, всю дорогу, весь этот вечер с правильной улыбкой и правильным расстоянием - щелкает.

- Все, - встаю. - Хватит. Рус, это... это уже затянулось. Вот это вот все. Ты серьезно думал, что я… что мы… что это вообще...

Я останавливаюсь. Слова не складываются в нужном порядке.

- Что? - говорит он спокойно.

- Что ты себе позволяешь? - выговариваю я наконец. - Ты предлагаешь мне пойти с тобой в спальню как будто это пункт договора. Как будто я...

- А что ты хотела?

Я смотрю на него.

- Ты взрослая девочка, Чащина, - он говорит ровно, без злости. Это хуже злости. - Ты сейчас одна. В моем доме. Ты сама пришла. Сама согласилась на условия. О чем ты думала когда подтверждала сделку?

- Я просто хотела..., - запинаюсь.

«Откусить Лешеньке голову»

Смотрит. Ждет.

- Отомстить этому мелкому говнюку? – как будто читает мои мысли. Хотя что тут удивительного, не сложно догадаться.

Опускаю глаза.

- И ради ваших разборок, - басит, - ты втянула во все это меня.

- Ты сам согласился, - кидаю на него короткий взгляд.

- Согласился, - кивает. - По своим причинам.

- Тогда какие претензии?

- Никаких претензий, - он встает из-за стола. - Просто я хочу компенсации.

Делает шаг ко мне. Я стою и смотрю как он подходит - медленно, без спешки - и думаю, что надо что-то сделать. Отойти, сказать что-то умное, взять ситуацию под контроль.

Он наклоняется. Я упираюсь ладонью ему в грудь.

- Ты же не будешь меня насиловать? - щурюсь.

Он останавливается. Смотрит на мою руку. Потом на меня.

- Нет, конечно.

Пауза.

- Но ты круглая дура, Чащина, - говорит это без злобы - почти устало. - Все бабы такие идиотки. Пришла с планом, запуталась в нем, стоит теперь с выпученными глазами.

Я открываю рот.

- Ладно, - говорит он раньше, чем я успеваю что-либо придумать. - Я помогу.

- Но?

- Никаких «но». Не хочешь трахаться - не надо. Будешь на меня работать как изначально и предлагала. За гонорар, - отступает на шаг. - Плюс пара выездов. Потом можешь свалить домой. Все.

Смотрит на меня секунду. Разворачивается и уходит из кухни.

Я стою. Смотрю ему вслед, потом обвожу комнату взглядом.

На дальнем столе - бокал вина. Тот который он наливал мне перед ужином. Красное. Темное. Пахнет хорошо. Подхожу, беру бокал.

Подношу к губам. Стою так секунду. Ставлю обратно.

«Нельзя».

Закрываю глаза, шумно выдыхаю и иду к себе.

В комнате темно. Прохожу, сажусь на кровать, смотрю в окно на сад. Фонари. Яблони. Темнота. Тихо.

И тут - без предупреждения, без нормального повода - все это наконец догоняет меня.

Два года. Два года я была с человеком, который смотрит на меня и видит только «липучку». А ведь он говори «люблю». Я точно помню. А потом что? Потом просто взял и начал фотографироваться с другой на верандах. И не только мне об этом не сказал. Он еще и меня… выгнал. Выгнал в тот момент, когда я рассказала ему о ребенке. «Не мои проблемы»… как будто речь о сломанном принтере.

А я? Что я? Устроила расследование. Притащилась к Велехову. Подписалась на какую-то идиотскую сделку. Из-за которой он теперь воспринимает меня как… ту кому можно сказать «пошли потрахаемся»? Вот так просто – «раздвигай ноги Чащина, отрабатывай сделку».

Из глаз начинают капать слезы - не как в лифте, там было остро как удар в сердце. А сейчас… сейчас это где-то глубоко-глубоко внутри меня. Но при этом хуже – больнее. Как будто меня не просто ударили, а… уничтожили?

«Круглая дура».

«Да пошел ты, Велехов!».

Я рывком подтягиваю к себе подушку, а потом утыкаюсь в нее и начинаю выть. Стараясь делать это тихо-тихо. Мне хочется заорать во весь голос, может быть тогда ледяной ком в груди выйдет наружу.

«Нет! Я не доставлю ему такого удовольствия. Ни за что на свете!».

Дверь открывается. Я слышу шаги. Скрипит кровать - он садится рядом, на край.

Молчит.

Я лежу лицом в подушку и думаю, что надо послать его нахер. Вот просто отлепиться от мокрой ткани и послать. Но сил на скандалы нет никаких. И я просто тихонько отползаю на другой край кровати - подальше, к стене. И молчу.

- Устала, - тихо, совсем тихо.

Я отрываюсь от подушки, всхлипываю, громко, надрывно. А он встает обходит кровать, садится рядом и рывком поднимает меня, прижимая к себе. И тут я наконец начинаю рыдать в голос. Как плачут когда больше нет сил держать лицо. Носом, ртом, с этим противным звуком, который не хочется слышать от себя.

Слезы текут по щекам, за шиворот майки - той самой, его, которая ничего не скрывает. Он кладет мне руку на спину. Я вздрагиваю. Но не отстраняюсь. Потому что сил больше нет. И не только не отстраняюсь. Я утыкаюсь ему грудь. Со всеми своими слезами, соплями, размазанной тушью.

Со своими двумя годами странных отношений, когда я придумывала нам совместное будущее - не вслух, внутри, как придумывают все важное.

Я рыдаю про тех нас, которых не было, а мне казалось что были. Про то как я верила. Про то как перестала верить - не сразу, постепенно, по маленькому кусочку - но все равно надеялась. До последнего.

До «не мои проблемы».

Я рыдаю про маленькую точку, которая ничего не знает. Которая просто строится. Которой не было в планах. Но которая появилась и живет сейчас где-то внутри.

«Слышишь?»- думаю я. - «Прости. Это не про тебя. Это я так. Просто иногда надо».

Его рука лежит у меня на спине. Просто лежит.

- Ну какие же вы все дуры, - басит.

Не злобно. Почти нежно.

Я рыдаю сильнее. Потому что это не утешение. Потому что это самое странное утешение на свете. Но от его руки и этой идиотской фразы - становится чуть легче.

Совсем чуть-чуть. Но все-таки.

Постепенно - не сразу, волнами - отпускает. Всхлипы реже. Дыхание ровнее. Его футболка мокрая насквозь.

«Извини»,- думаю я. - «За футболку»...

___________

Представлю вам еще один роман нашего Литмоба «Бывшие. Месть негодяю!»

Любовь Перуница «Сделка с бывшей любовью».

Дно выглядело так: меня бросил жених, бизнес летит к чертям, искря проводами, и я беременна. Но я умудрилась пробить его еще глубже, когда согласилась на сделку с бывшим.

https://litnet.com/shrt/orNW

Глава 10

Открываю глаза - утро. Когда он ушел я не знаю. Видимо я просто вырубилась в какой-то момент. Хотя и не мудрено. Встаю, тащусь в ванную. Глаза опухшие, лицо помятое.

«Ладно».

Умываюсь. Одеваюсь. Спускаюсь вниз. Он сидит на кухне. Кофе, ноутбук, телефон у уха. Разговаривает - коротко, по-деловому - и когда я вхожу, только кивает в сторону кофемашины. Мол, сама справишься. Справлюсь. Я вообще всегда справляюсь.

Но кофе, наверное, не стоит. Где там мои ромашка с мятой? Завариваю, тихо усаживаюсь на барный стул в углу. Жду пока он закончит звонок. Он заканчивает. Закрывает ноутбук. Смотрит на меня.

- Рус. Спасибо, - бормочу. - За вчера.

Растягивает губы в подобие улыбки.

- Стены тонкие, - говорит он. - Спать мешала.

Я на секунду замираю - внутри что-то обрывается - и... киваю.

- Понятно, - отворачиваюсь.

Беру кружку в руки, делюа глоток, перевожу взгляд за окно - на яблони.

«Ну да».

Опять себе что-то сочинила. Пришел, потому что стены тонкие. Руку положил, потому что... потому что... да тоже что-то физиологическое. Что-то вроде рефлекса, простого рефлекса.

«Между нами сделка. Ничего кроме сделки».

«Запомни».

- В холодильнике еда, - бурчит. - В девять выезжаем. Тебе в какую сторону?

- Арбат.

- Хорошо.

Он встает, ставит чашку в раковину, уходит. Я слышу его шаги по лестнице - ровные, неспешные. Смотрю на свою кружку. Ромашка с мятой. Пахнет мамой. А в груди - пусто. Как будто он выключил что-то. Про что я даже и не знала.

В машине молчим. Но это молчание не такое как было вчера ночью - теплое, с его плечом. Другое - тягостное. Он сидит как каменный, я сижу такая же. Два каменных молчаливых истукана - ну что же, прекрасно. И Василий тоже молчит - просто везет нас и все.

Поворачиваюсь к окну. Август, Москва, пробки. Обычное утро обычного дня, в котором я проснулась в одежде вся зареванная в чужом доме чужого мужчины.

«Совершенно обычное утро».

Проезжаем мимо кофейни. Смотрю на вывеску, вспоминаю кабинку в «Кофемании» и думаю о том что несколько дней назад моя жизнь была обычной и понятной. Парень, работа, планы на осень. Теперь непонятно.

«Вообще ничего непонятно».

Машина останавливается на светофоре. Рус на скунду отрывается от телефона. Но смотрит прямо - на дорогу, не на меня. Потом опять опускает глаза и вдргу произносит:

- Когда закончишь - напиши. Василий заберет.

- Я могу сама...

- Напиши, - перебивает. И это звучит почти как приказ: отрезал и не обсуждается.

На работе я провожу три встречи, пишу два брифа и съедаю первое-второе-и-компот в корпоративной столовой. Потому что хочется есть все время. Говорят, что так и должно быть. Организм строит человека и требует ресурсов.

«Строит человека».

Я думаю об этом между встречами. Что прямо сейчас - пока я обсуждаю контент-план для клиента, который продает матрасы - внутри меня строится человек. Самый настоящий. Маленький живой человечек.

«Мы справляемся», - думаю я в его сторону. -«Ты строишься, я работаю. Командная работа».

В пять, после большого брейн-шторма, я иду к своему столу. Сажусь. На сегодня осталось всего-ничего: вычитать два релиза и… Телефон вибрирует. Незнакомый номер. Нет - знакомый. Просто удаленный.